- -
- 100%
- +
Было раннее утро. Марина вышла на крыльцо, щурясь на летнее солнце, которое уже пару часов, как взошло. В прежнем мире, поднимаясь в шесть утра, девушка считала себя лютым «жаворонком», а тут неожиданно оказалась «совой». По крайней мере, после вечерних обходов она еще по часу, а то и по два не могла уснуть, а утром непременно поднималась последней.
Вот и сейчас большая часть магиков уже обреталась во дворе, а из открытой двери кухни доносились вкусные запахи и разухабистые звуки фехтования на ложках. С тех пор, как их тайная оранжерея заработала на полную мощность, блюда стали куда разнообразнее. Да и летний лес поставлял немало даров – от ягод до дичи. Так что Марина даже не стала заглядывать в кухню и спрашивать, что на завтрак. И так знала: изобилие.
Зевнув, она поплотнее закуталась в найденный недавно на чердаке платок и огляделась, оценивая, кому нынче не спится в шесть утра. «Жаворонки» были все те же. Модька с Шессером и Ежом работали над своей мускулатурой, госпожа Эгнерция валяла в пыли уже взмокших валькирий (это у них называлось освежающей утренней зарядкой), Флокси с Касси плели корзинки из рогоза, а прочие просто дурачились.
- Давай! – скомандовал Персиваль, балансируя на каком-то странном устройстве из одного колеса и палки, в него просунутой. Крис по сигналу толкнул его в спину, и Персик покатил по тропинке, размахивая руками. Правда, это продолжалось недолго, и уже пару метров спустя он с грохотом повалил поленницу. И себя, разумеется.
Марина бросилась бы спасать, но недалече, как позавчера ей довелось наблюдать, как у Персика отрастает отрезанный мизинец, так что теперь она только внутренне сжалась: как это, наверное, больно – носом прямо в сучок.
Крис, дурно хихикая, вытащил друга из горы поленьев. Персик поднялся, пошатываясь, и уставился на свой покосившийся нос, смешно сведя глаза. Кровь не текла, но перегородка явно была сломана.
- Помочь? – хмыкнул Крис и, не дожидаясь ответа, «поправил» другу нос.
- Ау! – взвыл тот: увы, высокая регенерация не шла рука об руку с высоким болевым порогом.
- Смотри, как надо! – тем временем заявил демон, вытянул из завала колесо с палкой, кое-как установил конструкцию в ямке тропинки, а затем ловко вспрыгнул и принялся балансировать руками. Правда, никуда не поехал – просто стоял на палке, как девочка на шаре.
- Вам два колеса надо и площадку между ними – чтоб ногу ставить, - посоветовала Марина. – А еще – руль. И будет самокат. А может, и велосипед изобретете.
Она хмыкнула от двусмысленности фразы. Впрочем, ребята двойного смысла не уловили.
- Как можно ехать на двух колесах? – изумился Крис. - Это неустойчивая конструкция.
- Ну, ты же пытаешься ехать на одном, - резонно возразила Марина.
- Я это для тренировки равновесия, - пояснил демон, продолжая балансировать. – Вот будет мимо нас цирк проезжать, я к ним подамся. Если натренируюсь хорошо, меня обязательно возьмут. Дядя Мадя сказал, что в цирке мне самое место.
- Да уж, - фыркнула Марина. – Только у меня и так цирк каждый день. А дядя Мадя наверняка имел в виду клоуна.
- Кто такие клоуны? – заинтересовался Крис.
Марина махнула рукой. Как объяснить клоуну, что он – клоун? Впрочем, Крис в пояснениях не нуждался и тут же вернулся к своим дурачествам.
Девушка спустилась с крыльца и пошла до будочки. До «королевской» будочки.
Необходимость обустройства санитарной комнаты внутри помещения была ясна для Марины, как божий день. Ее в этом мнении поддерживали все, кто некогда имел доступ к благам цивилизации – Амадеус, Ксавьер, Леам, Шессер, Персиваль и – на удивление – валькирии. Остальные же просто не понимали, зачем так сильно заморачиваться с какой-то там канализацией, если можно просто делать свои дела в земляную яму? На вопрос, что делать, когда оная заполнится, Марине без зазрений совести ответили, что выкопать новую, засыпав лишней землей старую.
Девушку же категорически не устраивал сельский туалет. Во-первых, как там можно расслабиться зимой? Во-вторых, как смириться с ничем не устранимым амбре? А в-третьих…
А в-третьих, ну что это за дурь вообще – какать в дощатой будочке, которая мало того, что продувается, так еще и звукоизоляции никакой не имеет! Сидишь, значит, по своей надобности, а совсем рядом – будто у тебя под ухом – магики о чем-то треплются. Или еще хуже: стоят в очереди и прислушиваются, закончила ты уже или нет. Ну, ужас ведь!
В общем, в первые же дни после знаменательного события – отделения Школы магиков от Академии – Марина потребовала организовать санузел внутри помещения и объявила конкурс на лучшую идею. В качестве приза была предложена курица для личного употребления.
Итогом этого конкурса стало переоборудование дальней подсобки – той самой, которую в начале лета пытались поджечь недоброжелатели. Хлам из подсобки выгребли, сгнившие доски пола поменяли и сколотили стульчак.
Канализацию, правда, сделать не удалось. Однако Амадеус с видом «смотрите, как надо, плебеи» презентовал им продвинутую модель деревенского туалета – выдвижной ящик с решеткой, установленный под полом (ровно под отверстием в деревянном стульчаке). Ящик этот можно было вытягивать снаружи здания и уносить его содержимое в лесочек. А решетка была нужна, чтобы жидкая часть «отходов» напрямую впитывалась в землю.
В общем, какой-то кардинальной разницы Марина не увидела. Однако помещение нового санузла было куда больше, стульчак – удобнее, запах запирался крышкой, рядом стоял умывальник и висело полотенце, а главное – стены были толстые, и примыкали к жилым помещениям. С одной стороны, это должно было обеспечить хоть какое-то тепло в зимний период, а с другой стороны, давало долгожданную звукоизоляцию.
И только одну проблему все никак не могли решить. Коробку внутреннего дверного проема смертельно перекосило от долгого неиспользования, и открыть ее при желании было еще можно (врезавшись с разбега всем телом), а вот закрыть – никак. Только посредством грубой мужской силы.
Так что заходить в туалет приходилось снаружи, через черный ход, который обнаружился под горой хлама. По задумке Амадеуса туалет у Марины должен был быть прямо за стенкой лаборантской. Но по факту ей приходилось обегать все здание. Это было даже дальше, чем бегать в прежнюю будочку.
Естественно, прочие магики, пока не видевшие особых отличий между двумя санузлами, бегали в тот, что поближе. А дальний, которым пользовались только Марина, Ксавьер да Амадеус, в шутку прозвали «королевским». Марине каждый день обещали, что внутреннюю дверь «вот-вот» починят, однако она прекрасно понимала: случится это, только когда наступит зима, и стимул в виде кусачего мороза замотивирует всех куда больше копченой курицы. А пока ребят все и так устраивало. Лето, солнце, благодать…
- … Лето, солнце, благодать.
Ни к чему тебе страдать.
Лихо сбацаем омлет –
Будем жить с тобой сто лет.
Лучше блюд на свете нету.
Пойте, други, гимн Омлету! – донеслось до Марины развеселое пение из-за стенки, когда она уже заканчивала свои дела.
Девушка непроизвольно хмыкнула. Музыкальным слухом обладали абсолютно все магики. А вот талантом стихосложения – только единицы. Да и голос у Ежика был тоже весьма специфичный – разве только Шнурова перепевать.
- Если маслице шкворчит,
И пузырик брызжет,
Значит – скоро будешь сыт.
Нет сытнее пищи!
Обыщи весь белый свет.
Что вкусней всего? Омлет!
Я тебе скажу, дружочек:
Сальца положи кусочек.
Можно даже шмат мясца,
Можно травушки с мальца.
Но, конечно, не простой -
Ароматненькой такой.
Спросишь ты меня: откуда
Знаю я такое чудо?
Я скажу тебе ответ,
Про чудесный, про омлет.
С травкой запекать омлеты -
Королевские секреты.
Королевская чета
Травку ростит неспроста.
По-любому знают тайну.
И в своей опочивальне
По ночам растят секрет,
Как народу жить без бед.
Марина густо покраснела, расслышав намек. С момента их свадьбы с Ксавьером прошло уже больше двух месяцев, а шуточки все не утихали. Магикам было безумно интересно, есть на самом деле между ними что-то или нет, но никто напрямую не спрашивал. Зато шутили над этим, кто во что горазд, пользуясь тем, что Марина и Ксавьер теперь женаты, и фантазии на эту тему больше не являются сплетней – всего лишь сованием носа не в свое дело.
- Так что кушайте омлет.
Тыща бед – один ответ.
От рассвета до обеду
Буду петь я гимн Омлету.
А как съем я тот омлет,
Лягу спать – и весь секрет!
И, быть может, мне приснится,
Что в той спаленке творится,
Где драконовый наследник,
Хмуро нацепив передник,
Учит женушку свою,
Как готовить коноплю!
Я, конечно, пошутил.
Что мне – свет уже не мил?
Так что сильно мне не верьте,
А не то забьют до смерти,
Не доверив палачу.
Ой, простите! Всё, молчу…
.
Нет, определенно, тут автор был не один, и над текстом явно поработали Шессер или Амадеус. Скорее, Модька – Шессер бы так явно нарываться не стал.
Марина покачала головой, помыла руки и пошла глянуть на этих остряков. Однако когда она вышла, все обитатели двора делали вид, что очень увлечены работой и вообще ничего не заметили. Предполагаемый автор в зоне видимости отсутствовал, а исполнитель старательно стругал лучину для печей. И только лютня, торчащая из-за колоды, доказывала, что у Марины нет слуховых галлюцинаций.
- Все помнят, что у вас сегодня урок по юриспруденции? – мстительно напомнила она.
Обитатели двора издали синхронный стон – Марина была не единственной, кому преподавательская манера Ксавьера доставляла моральные страдания. Не нагрубишь ему, не психанешь, не пожалуешься, не разведешь на несанкционированный перерыв и не собьешь с темы.
- Марина Игоревна, ну зачем нам это? – простонал Крис, высказывая общую мысль. – Ладно еще Вам – Вы все ж таки его жена. Но над нами-то зачем так издеваться?
- Вот когда тебя в следующий раз, как говорит Модька, «повяжут легавые», а ты вдруг вежливо и спокойно обоснуешь неправомерность этих действий, процитировав наизусть Уголовный кодекс Галаарда, тогда и поговорим, полезные это знания или нет, - ухмыльнулась Марина. – А пока берите, раз уж дают. Никогда не знаешь, что в жизни пригодится. Ксавьер и господин Гарден ради вас стараются – с наисвежайшими поправками знакомят, а вы еще жалуетесь.
- Не, ну, положим, законы – это еще куда ни шло, - подала голос пустота, точнее, Денеба, опять разгуливающий, в чем мать родила. – Но каллиграфия-то нам зачем? Мы, поди, не совсем уж дикие – писать все умеют. А Имперские руны – это для благородных. Для нас же – пустая потеря времени.
Магики согласно закивали.
Марина слегка покраснела – тут коса нашла на камень. Большей части магиков действительно не была нужна каллиграфия. Но если до свадьбы индивидуальные уроки Ксавьера были для Марины просто слегка неловкими, то после – невероятно, безмерно смущающими! И ей пришлось долго ломать голову над тем, как бы так не оставаться с ним наедине. В итоге она нашла выход, сделав каллиграфию обязательным предметом в Школе магиков и назначив Ксавьера преподавателем.
Увы, но с некоторых пор девушка просто не могла оставаться с этим мужчиной наедине. Она краснела, сбивалась с мысли и совершенно не могла сосредоточиться. Свадьба как будто что-то поломала в их прежде уверенных и спокойных отношениях. Точнее, поведение Ксавьера никак не изменилось. Но в том-то и было все дело!
Марина ждала… Да, сама не знала, чего ждала. Но чего-то ждала. И многие вещи действительно изменились после того дня, но не те, и не так. И можно было бы, наверное, сесть и поговорить обо всем этом, как она привыкла. Но увы, они с Ксавьером за все время пребывания Марины в этом мире так и не удосужились толком подружиться.
Марина постеснялась поговорить с ним после свадьбы раз, другой… А потом ей уже стало просто страшно подходить к нему без сопровождающих. И единственным временем, когда они оставались наедине, стали ночи. Так Марина разучилась нормально засыпать и, как следствие, окончательно превратилась в «сову». Да как тут вообще заснешь, когда рядом спит ТАКОЕ!
«Ты сама виновата, - хмыкнул внутренний голос. – Сама согласилась на его предложение».
«Неправда! – возмутилась Марина. – Ты ответил за меня».
«Но после этого ты еще раз двадцать могла пойти на попятный, - невозмутимо напомнил ее незримый собеседник. – Хоть сразу, сказав, что не то имела в виду, хоть позже, заявив, что подумала и передумала. Вы же столько трудностей преодолели, чтоб этот брак оформить! Да ты на каждом этапе могла с легкостью «соскочить», но дошла же до конца. Сама, заметь, без моего участия».
Марина смутилась.
В тот день все было странно. Полушутливый подбор женихов, какое-то совершенно неподходящее предложение Ксавьера, еще более неожиданный ответ Марины. А дальше вообще все как в тумане. Смех отовсюду, соленые шуточки, улыбки, суета и бумажки, бумажки, бумажки...
Никто не думал о празднике, все судорожно улаживали дела - бегали за сельским старостой, требуя его в свидетели, уговаривали несчастного священника, который в ужасе отказывался венчать Старшего инквизитора из благородных и иномирную девицу из простых. Согласился, только когда ему пригрозили, что магики будут посещать каждую его службу, распугивая прихожан. Да и то, обряд толком не провел, а лишь по-быстрому проговорил обязательные тексты, осенил святым знаком, вписал в книгу да выгнал поскорее, пока кто-нибудь его за этим не застал.
А потом они еще и поехали в город и выдержали настоящую битву с чиновниками на право подтвердить церковный брак нотариально. Привычных загсов в Галаарде не было, и оформлением брака благородного – точнее, брачного договора с регистрацией – занимались юристы.
Причем оказалось, что за один день оформить бумагу нельзя, и галаардский юрист с какой-то странной улыбкой настаивал, чтобы они подошли за печатями завтра. Сказал что-то вроде: «Кто же подтверждает брак в день его заключения? Приходите хотя бы утром».
Марина хотела было возмутиться - зачем мотаться в город дважды? Но Ксавьер просмотрел типовую форму местного «свидетельства о браке», тоже странно глянул на Марину и подтвердил, что они подойдут на следующий день. Марина не стала расспрашивать, подозревая, что два юриста на нее одну - это перебор, и просто приняла все, как есть, надеясь, что все эти подтверждения уложатся в три дня.
Вообще, в тот день все получилось так спонтанно, бестолково и непродуманно, что Марину на протяжении нескольких часов не покидало ощущение дурной шутки, и она подсознательно ждала фразы "Вас снимает скрытая камера!"
Полное осознание на нее накатило только тогда, когда поздним вечером, усталые и пропыленные, они с Ксавьером вернулись домой и вступили в темный коридор корпуса. Вот, где ее пробрало уже по полной. И с этого момента все пошло не так.
Виноваты, разумеется, были ее любимые – чтоб их черти побрали! – магики, решившие устроить им сюрприз. Днем Марине было не до них. Да и вообще, она не видела смысла в организации праздника, раз уж не было возможности реализовать ее представления о добротной свадьбе: там, где фата, пышное платье, букет в нежных тонах, фотограф и все прочее. А устраивать пародию и наряжаться в хлам с чердака и прицельно швырять в Касси букетом полевых цветов она не собиралась. Но увы, как оказалось, у магиков иное представление об обязательных составляющих свадьбы.
Стоило им с Ксавьером открыть дверь, как они будто очутились в мечте Персиваля – длинном мрачном коридоре, вдоль которого стояли фигуры в темных плащах, и повсюду таинственно дрожали огоньки свеч.
В первый момент Марине даже показалось, что она снова случайно провалилась в портал и попала на сатанистский обряд – до того все было жутко. Но потом под одним из капюшонов мелькнула улыбка Леама, а из-под другого донесся смешок не сдержавшейся Флокси.
Ксавьер первым понял, что происходит:
- Идемте, - сказал он, подавая ей руку.
Марине ничего не оставалось, кроме как довериться ему. Она вложила подрагивающую руку в широкую ладонь Ксавьера. Магики замерли, как гвардейцы, встречающие короля – только на лицах угадывались едва сдерживаемые улыбки да хитро стреляли в ее адрес жгучие взгляды. Каждый держал по горящей свече, а где-то в конце этого живого коридора приятный голос Шермана без всякого колдовства затянул незнакомый мотив.
Марина почувствовала, как под действием этого голоса у нее внутри поднимается волнение, и торопливо повернулась к Ксавьеру. Но того происходящее нисколько не удивило. Он либо знал, что так будет, либо сразу принял, как должное – как обязательный обряд.
Марина почувствовала, как он потянул ее вперед, и непроизвольно сделала первый шаг. С левой стороны сверкнула золотая макушка Флокси, а в следующее мгновение девочка в прыжке обсыпала их чем-то белым и легким.
Марина присмотрелась и поняла, что это ромашковые лепестки. Она глянула на девочку, но та захихикала и спряталась за спину стоявшего неподалеку Леама. Тот мельком глянул на учительницу и быстро отвел глаза, а по легким спазмам его живого лица Марина догадалась, что эльфенку стоит больших усилий сохранять серьезное выражение.
Она не стала его смущать и пошла вперед, пытаясь подстроиться под уверенный шаг Ксавьера. Тот держался воистину с королевской невозмутимостью. Ни намека на веселье не было в его глазах. Ксавьер был серьезен настолько, что Марину пробило дрожью и колкими мурашками.
«Он тебя на ложе ведет, - отметил внутренний голос. – И все кругом об этом знают. И знали весь вечер. Все, кроме тебя».
Марина аж вспотела от этой мысли и нервно вздохнула. Ксавьер, видно, расслышав это, чуть сильнее сжал ее ладонь.
«Чтобы не убежала, что ли?» - подумала она, чувствуя жгучие взгляды в спину.
Их провожали подростки, и Марина без всякого устройства для чтения мыслей знала, о чем каждый из них сейчас думает. Варьировалась только степень скабрезности этих мыслей. Однако ни один из них – даже Крис – не позволил себе высказать ни одной похабной шутеечки вслух. Все шутки были оставлены там, у дневного костра, а в корпус ребята пронесли только многозначительные взгляды.
Марину еще трижды обсыпали лепестками полевых цветов, прежде чем она рука об руку с Ксавьером дошла до аудитории. Крис и Шерман распахнули перед ними дверь, а когда они с Ксавьером вошли, плотно ее закрыли, оставляя наедине. За спиной сразу послышался шорох, и Марина поняла, что ребята столпились за дверью, хихикая и пытаясь услышать хоть что-нибудь.
Но Ксавьер не стал затевать бесед. Он повел Марину к следующей двери – в ее комнату, бывшую лаборантскую. И как только она туда вошла, то сразу уставилась на… огромную супружескую постель. Кто-то из ребят, пока они мотались по городу, похоже, похозяйничал тут. Судя по аккуратности, чистоте, праздничности и букетам полевых цветов – девочки.
Ксавьер неожиданно отпустил ее руку, отвернулся и закрыл за собой дверь. На ключ. Потом подошел к окну и задернул шторы. В комнате остался свет лишь одной-единственной свечи.
Марина поежилась и потерла себя за плечи. Ей было и зябко от страха, и нестерпимо жарко от волнения. Однако в смысле происходящего сомневаться не приходилось, и девушка неуверенно принялась расстегивать пуговицы.
Ксавьер стоял у нее за спиной, и Марина боялась обернуться к нему. Тишина давила и нервировала. Даже внутренний голос молчал, с любопытством наблюдая, как она все это переживет. Девушка стояла будто под десятком телекамер, хотя в комнате был только Ксавьер.
Умом она понимала, что раз уж согласилась и даже справилась почти со всей бумажной волокитой, то теперь отступать поздно. Но ей было страшно. Страшнее, чем когда она в первый раз переспала с парнем – в тот раз она по крайней мере, этого хотела и была как-никак влюблена в избранника.
Ксавьер же был ей чужим. Да, она много раз с ним говорила, порой спорила и даже смеялась вместе с ним. Даже как-то раз – тогда, после рыбалки – вывела на пронзительную откровенность, о которой сама же потом пожалела. Но ближе он ей за это время не стал, даже наоборот: чем лучше она его узнавала, тем ярче осознавала, насколько они разные. И вот настал просто апогей неловкости.
Пуговки закончились. Неуверенной рукой Марина потянулась снять форму и вздрогнула, ощутив, как ее окутывает чужая аура. В тот день она впервые явственно ощутила этот эффект: “водораздел” между внешним миром и невидимым полем Ксавьера. Как статическое электричество, оно слегка давило при прикосновении, но никак не мешало преодолевать границу. А преодолев ее, можно было почувствовать смутные эмоции.
Ксавьер подошел к ней сзади и перехватил форму, заставив вздрогнуть от неожиданности. Тогда она не разобрала, что он чувствует, хотя и находилась внутри поля – ей хватало собственных переживаний и неподдельного страха. Плотное ментальное давление совершенно чуждого разума только вызывало панику и пробуждало глубинный животный страх – бежать от неизвестного. Но она сдержалась и позволила ему себя раздеть.
Под формой у нее в тот день вместо белья на манер местных длинных рубашек была надета старая, заношенная до прозрачности футболка. Марине резко стало очень стыдно за такой внешний вид, и ей вспомнилось, как сестра доказывала, что белье на женщине всегда должно быть красивое: мало ли, когда наступит его звездный час? Вот он наступил, и Марина оказалась перед мужчиной в одних стареньких слипах и дырявой футболке размера XXXL.
Она осторожно развернулась и встретила взгляд Ксавьера – такой же темный, как и всегда. Разве только в глубине его глаз виднелся едва уловимый блеск. Повисла неловкая тишина. Мужчина был выше ее и определенно сильнее. У него было моральное право и ее формальное согласие. И Марина вдруг впервые поняла, что это такое - быть ЗАМУЖЕМ, принадлежать мужчине. По-настоящему, по-древнему, без права на отказ.
Мужчина сделал шаг.
Марина дрогнула и попятилась – не от страха, не от омерзения, а скорее, от собственной неготовности к этому. Споткнулась о матрасы, постеленные прямо на полу, и едва не полетела вниз, но Ксавьер успел перехватить ее.
Сквозь тонкую ткань старой футболки Марина почувствовала горячие ладони. Ее пробило дрожью, и она часто задышала от волнения. Нет, она не так представляла себе первую брачную ночь. Точнее, как жительница двадцать первого столетия, она вообще не понимала, что это такое – первая брачная ночь. А вот теперь поняла. Перед ней был совершенно незнакомый мужчина. И ей предстояло отдаться ему согласно их предварительной договоренности.
…
С того момента Марина и не могла толком смотреть ему в глаза. Утром на «подтверждение брака» она взяла с собой Леама и Флокси – якобы, чтобы дать ребятам «проветриться», а на самом деле, чтобы не пришлось всю дорогу молчать, или еще хуже – говорить с Ксавьером.
Впрочем, стоило отдать ему должное: после «подтверждения брака» он ни разу к ней не подошел без необходимости, не коснулся и даже не смотрел в ее сторону. А к вечеру Марина обнаружила, что конструкция под названием «супружеское ложе» разобрана, один матрас исчез, а второй притулился за шкафом.
Теперь Марина снова могла спать одна, на диванчике. Но Ксавьер все же каждую ночь был неподалеку. Она слышала его дыхание, чувствовала его странную ауру, вспоминала пережитое, и это здорово мешало ей засыпать.
Внутренний голос неоднократно предлагал решить уже эту проблему: подойти как-нибудь среди ночи, прильнуть к мужчине и… Ну, дальше как получится: от чистой задушевной беседы до всяких разных гнусностей, которыми полнится человеческое подсознание.
Но Марина так ни разу и не насмелилась. Ей очень хотелось, чтобы проблема решилась как-нибудь сама собой. Но пока проблему решал только Ксавьер, стараясь уходить из комнаты до того, как Марина проснется. А дальше они оба делали вид, что ничего в их жизни не изменилось. По крайней мере, такую установку сделала себе Марина, чтобы вернуться в рабочий ритм.
…
В школе же изменилось многое. С тех пор, как на них перестали распространяться правила Академии, Марина осмелела и установила свои – пятидневную неделю с шестью уроками каждый день.