Блеф бессмертного охотника, или Почему вампиры боятся смеха в темноте
- -
- 100%
- +
Вампир сзади, метнувшийся к клетке – его ноги вдруг ушли в каменный пол по колено, превратившийся в мгновенно застывшую жидкую сталь. Он застыл в немой агонии, обездвиженный, как муха в янтаре, его тело начало быстро покрываться ржавчиной и трескаться.
Вопль ярости и ужаса вырвался из глотки Берсерка. Он рванул вперед, его тело вздулось, кожа покраснела – магия Крови давала ему нечеловеческую силу и скорость. Оранжево-красные глаза пылали ненавистью.
– ПРИЗРАК! ТЫ! Я слышал слухи! Пыль! Глаза! Говорят, ты стираешь целые семьи! – Он занес когтистую лапу, окутанную алым сиянием крови, для сокрушительного удара.
Кайро лишь посмотрел на него. Взгляд его светящихся глаз был холоден и безразличен, как взгляд бога на муравья. Лапа вампира, способная разорвать сталь, остановилась в сантиметре от лица Кайро, наткнувшись на пустоту. Алый сияющий барьер, который пытался создать Берсерк, рассыпался, как разбитое стекло, не успев сформироваться. Его нечеловеческая сила испарилась перед абсолютным барьером реальности.
– Болтливые слуги – первый признак слабого хозяина, – произнес Кайро тем же ровным, ледяным тоном. – А ты… ты просто фоновый шум.
Он не стал его сжимать или испепелять. Он просто… стёр его связь с реальностью. Вампир замер. Его яростное выражение лица сменилось абсолютной пустотой. Потом его тело начало расплываться. Не таять, а именно расплываться, как чернильная клякса на мокрой бумаге. Контуры поплыли, цвета смешались в грязно-бурую жижу, и через секунду на месте свирепого Берсерка осталась лишь темная, маслянистая лужица на полу, медленно впитывающаяся в камень.
Весь бой занял менее минуты. От вспышки в глазах Кайро до момента, когда в цеху стояли только он, клетка с пленниками и следы мгновенного, разнообразного уничтожения: кровавые лепешки, застывшие в стали и ржавеющие останки, пятна озона и тающая черная лужа. Воздух звенел от остаточной магической энергии, пахло озоном, кровью, пеплом и… необъяснимой чистотой. В тишине был слышен только прерывистый стон одного из охотников в клетке.
Многоцветное сияние в глазах Кайро погасло до тусклого мерцания. Он повернулся к клетке. Просто посмотрел на массивные замки. Металл звонко лопнул, как перезревший стручок гороха. Прутья сами собой раздвинулись, образуя проход.
Охотники вывалились наружу, падая на колени, цепляясь руками за холодный камень. Они дрожали, их глаза были полны не благодарности, а благоговейного, первобытного ужаса. Они видели, как их мучители были стерты с лица земли за мгновение, как стирают рисунок с доски. Они смотрели на Кайро, на этого человека (был ли он человеком?) в грязном плаще, чьи глаза все еще слабо светились неземным светом.
– К… кто вы? – прошептал один из мужчин, пытаясь подняться. Голос его срывался. – Что… что это было? Спаси… спасибо!
Девушка лишь беззвучно шевелила губами, глядя на Кайро как на божество или демона.
Кайро смотрел на них. Его лицо оставалось бесстрастным. Потом на нем медленно растянулась знакомая сонная ухмылка, но сейчас она выглядела жутко, как маска на лице неведомой силы. Он нагнулся, поднял с пола свою колоду карт и ложку, отряхнул их о плащ.
– Кто я? Ох, просто прохожий. Любопытный. А это… – он махнул рукой в сторону следов расправы, – знаете, бывает. Статическое электричество. Или несварение от вампирской наглости. С кем не бывает? – Его голос снова звучал притворно-сонно, но в нем отчетливо звенел холодный металл.
Пока охотники пытались прийти в себя, Кайро сделал едва заметное движение пальцами, перебирая карты. Его глаза, в которых еще тлели искры многоцветного сияния, на миг вспыхнули ярче. Он посмотрел на каждого пленника по очереди. Не долго. Мгновение.
Их воспоминания о его лице поплыли, как дым. Черты расплылись, стали нечеткими, невыразительными. Они помнили силу, свет, спасение, ужас и благодарность. Но лицо спасителя превратилось в сияющий, не имеющий четких контуров лик. Голос остался – тот самый, с металлическим отзвуком и странной сонной интонацией. Но связать его с каким-то конкретным человеком было невозможно. Мысли о картах и ложке ушли на самый задний план, затерявшись в шоке и чуде.
– Вам лучше уходить, – сказал Кайро, его голос снова звучал как у заурядного парня, но сквозь призму их измененного восприятия. – Пока не пришли… ну, знаете, друзья этих ребят, – он кивнул на пятна и лужицы, бывшие вампирами. – И… э-э-э… не болтайте лишнего. Таинственные спасители не любят сплетен. Могут обидеться.
Он подмигнул. В свете гаснущих факелов это выглядело не игриво, а жутко, как подмигивание статуи в усыпальнице. Прежде чем они успели моргнуть, Кайро сделал шаг назад – и растворился в тени стены. Не скрылся. Не убежал. Просто исчез, как будто его и не было.
***
Кайро вернулся в «Проколотую Вену» вечером следующего дня. Он был таким же помятым, сонным, неопрятным. Его плащ был в свежей грязи. Он ковылял к своему столику, роняя карты и спотыкаясь о ножку стула. Уселся, заказал самый дешевый эль и суп, и начал строить новую карточную башню, зевая во весь рот. Он лениво спросил у Мэг, нет ли вестей от Торбина и Эльс. Вестей не было.
Вскоре в бар ворвался настоящий шум. Трое охотников – те самые, которых он спас в Ржавом Кресте. Они были чище, перевязаны, но глаза их горели лихорадочным возбуждением, смешанным с остатками ужаса. Они сразу привлекли внимание всего зала.
– …и он просто посмотрел! – говорил один из мужчин, его голос дрожал. – Глаза – как две радуги, нет, как звездопады внутри! И они… они просто… исчезли! Все! Одного сжало в лепешку! Других сожгло белым пламенем! Третьих замуровало в металл! А их предводителя… его просто стерли! Стерли в черную лужу!
– Это был он! – вторила девушка. – Призрак! Таинственный Спаситель! Он пришел! Он спас нас! Он… он был как ангел возмездия! Или демон! Сияющий и страшный! – Она плакала, но это были слезы облегчения и потрясения.
– Лица не помним… – добавил второй мужчина, потирая виски. – Свет был… он размывал все. Но голос… и сила… – Он содрогнулся. – Он сказал… не болтать. Но… как молчать о таком?!
Зал загудел. Охотники наперебой расспрашивали, сравнивали с другими слухами. Легенда о Призраке обретала новые, жуткие детали.
Кайро сидел в своём углу. Он якобы клевал носом над супом. Но под полуопущенными веками его карие глаза были открыты. В них не было ни страха, ни гордости. Лишь глубокая, бездонная скука и пресыщение. Ну вот, ещё одна байка для пьяных ушей. Как предсказуемо.
Кайро слегка усмехнулся. Он «нечаянно» задел рукой свою кружку. Она с грохотом упала на пол, разливая эль. На него обернулись, кто с раздражением, кто с привычным презрением.
– Кайро! Идиот! Опять! – рявкнул кто-то с соседнего стола.
Кайро виновато поднял руки:
– Ой! Простите! Рука дрогнула от… э-э-э… восторга? От этих страшных сказок.
Он начал вытирать лужу тряпкой, которую метнула ему Мэг, его движения были нелепы и неуклюжи. Его маска – жалкого, вечно мешающего под ногами неудачника – была восстановлена безупречно. Никто не посмотрел на него дважды. Никто не увидел в его сгорбленной фигуре Сияющего Ужаса из Ржавого Креста.
Он поднял карты, оставшиеся на столе. «Хм… а свою ложку я там и потерял. Досадно. Была удобная». Он лениво сунул руку в карман плаща, где обычно хранил ложку, но нащупал лишь колоду карт. Взгляд его упал на верхнюю карту – Солнце. Яркое, сияющее. Он усмехнулся про себя, беззвучно. Игра продолжалась. Но финал первого акта уже маячил на горизонте, обещая куда более острые ощущения.
Глава 4. Ночная Тень
Особняк Валтара, обычно дышавший холодным величием и незыблемой властью, в этот вечер вибрировал от подавленной паники. Воздух в парадном зале, освещенном кроваво-красными светильниками из застывшей магмы, был густым и тяжёлым. Он пропитался не только ароматом древних духов и пыльных книг, но и едким запахом страха – страха, что для вампиров был унизительнее самой смерти. Тени, обычно покорные и недвижимые, шевелились по углам, как опавшие листья под ледяным ветром.
Валтар восседал на своём троне из чёрного дуба и оникса. Его осанка была безупречна, пальцы с длинными, острыми ногтями спокойно лежали на подлокотниках. Лицо, бледное и выточенное, как маска древнего императора, оставалось непроницаемым. Лишь в глубине его глаз, пылавших холодным рубиновым светом, мерцали искры ледяной ярости и… чего-то ещё. Тревоги? Недопустимой для Повелителя Ночной Тени. Он смотрел на собравшихся.
Перед ним, рассевшись на низких скамьях или стоя в почтительных позах, теснились главы оставшихся вампирских семей Полуночья. Их было меньше, чем месяц назад. Значительно меньше. Лица, привыкшие к надменности и жестокости, сейчас были искажены. У одних читалась ярость, граничащая с истерикой, у других – тупое, животное потрясение, у третьих – затаённый, трусливый расчёт. Шелест дорогих тканей, скрип кожаных доспехов, сдавленные покашливания – каждый звук казался оглушительным в гнетущей тишине. Даже самые гордые аристократы не решались встретиться с пылающим взглядом графа. Они боялись. Боялись его. Боялись того, что снаружи. Боялись неведомого.
– Сородичи, – начал граф, его голос, низкий и ледяной, разрезал тишину, как нож. Он не повышал тона, но каждое слово падало, как камень в колодец. – Мы собрались не для пустых речей о былой славе. Мы собрались перед лицом вымирания. Перед лицом Призрака.
Это имя – «Призрак» – прозвучало как заклинание, вызывающее озноб. Несколько вампиров невольно поёжились. Кто-то прошипел. Шёпот, как змеиный, пополз по залу: «Пыль…», «Глаза…», «Целые семьи…», «Берсерк…».
Валтар позволил шепоту улечься. Его взгляд скользнул по лицам, отмечая степень их смятения.
– Дом Остролистов. Стерты в холодную пыль. Дом Тихого Шепота. Заморожены в собственных логовах, словно дешёвые статуи. Дом Рвущих Вены. Разорваны изнутри силами, которые не поддаются пониманию.
Он делал паузу после каждого названия, давая ужасу проникнуть глубже.
– Их палач не оставляет следов, кроме страха. Его невозможно увидеть ясно. Его невозможно вспомнить. Его сила… противоречит всему, что мы знаем о магии. Он – аномалия. Чума, выкашивающая наш род.
Он резко поднял руку, пресекая назревающий ропот.
– И теперь… Клык Ночи». Имя прозвучало с особым ударением. В зале воцарилась мёртвая тишина. Все знали. Слухи уже ползли, как гангрена, но услышать это от самого Валтара… это было приговором.
– Глава Нектар, – обратился Валтар к тучному вампиру с землистым лицом, сидевшему ближе других. Тот вздрогнул, будто его ударили током. – Твои люди патрулировали границы Ржавого Креста. Что они нашли?
Нектар встал, его руки дрожали. Он был не воином, а вампиром-торговцем, чья сила была в связях, а не в клыках. – Ва-Ваше Сиятельство… Мы… мы нашли логово в подземельях Свинцовой Фабрики. Оно… оно было пусто. Но не просто пусто… – Он сглотнул, его голос сорвался. – Там был… запах. Озона и пепла. И… и следы. Странные следы.
– Опиши, – приказал Валтар, его голос не допускал возражений.
– Кровь… запечённая в камень, плоская… как блин, – Нектар говорил с отвращением. – Ржавая броня… с пустотой внутри, будто кто-то растворил владельца. Пятна… чёрные, маслянистые, вонючие. И… и тени на стенах. Обгоревшие тени, Сиятельство! Будто свет такой силы ударил, что выжег силуэты в камне!
Его рассказ вызвал волну сдавленных стонов и перешёптываний. Кто-то из молодых вампирок тихо зарыдал.
– И Берсерк? – спросил Валтар, и его голос впервые за вечер приобрёл лёгкую, почти незаметную хрипотцу. Имя элитного гвардейца, его личного берсерка, было гвоздём в крышку гроба Клыка Ночи.
Нектар побледнел ещё сильнее, если это было возможно.
– Его… его не нашли, Сиятельство. Только… только его эмблему. Знак Кровавого Клыка. Расплавленную. И рядом… лужицу. Чёрную. Густую. Пахла… пустотой. И страхом. – Он замолчал, дрожа всем телом.
Тишина, наступившая после этих слов, была гробовой. Даже дыхание казалось кощунством. Уничтожить элитного гвардейца Валтара, берсерка, чья ярость и регенерация были легендарны… стереть его в ничто? Это было за гранью понимания. За гранью страха. Это был абсолютный ужас, леденящий древние души.
Валтар медленно поднялся с трона. Его фигура, высокая и аристократически худая, казалась внезапно заполнившей весь зал, отбрасывая гигантскую, колеблющуюся тень на стены. Его рубиновые глаза пылали теперь не только холодным огнём власти, но и яростью, сконцентрированной, как энергия перед ударом молнии. Страх в зале достиг апогея, но граф не дал ему перерасти в панику.
– Вы слышите? – его голос громыхнул, заставляя содрогнуться даже самых древних. – Вы чувствуете запах собственного страха? Он воняет слабостью! Трусостью! Он – пища для этого… этого Призрака! Он находит нас по этому запаху! По нашей разобщённости!
Он сделал шаг вперёд, его плащ взметнулся.
– Мы – наследники Ночи! Повелители Полуночья! И мы позволили какому-то бродяге-охотнику, пусть и сильному, превратить нас в стаю перепуганных крыс, бегущих по канализациям?! – его слова резали, как кнутом. На лицах вампиров мелькало возмущение, но тут же гасло под тяжестью страха и стыда.
– Дом Остролистов пал! Дом Тихого Шепота пал! Дом Рвущих Вены пал! Клык Ночи пал! – Валтар выкрикивал названия, как обвинительный приговор. – Почему? Потому что они были ОДИНОЧКИ! Потому что они думали, что их стены, их древность, их жалкая магия защитит их от силы, которая плюёт на наши законы!
Он ударил кулаком по резному подлокотнику трона. Камень треснул с сухим хрустом.
– Они были глупцами! И их участь – предупреждение НАМ ВСЕМ! – он обвёл взглядом зал, его глаза метали молнии. – Пришло время перестать быть семьями! Пришло время стать КЛАНОМ! Единым! Неприступным! «Ночная Тень» – это не просто имя! Это будет наша крепость! Наш меч! Наша воля, сплетённая в один кулак!
Он выдержал паузу, давая словам осесть.
– Я предлагаю вам не союз равных. Я предлагаю вам ВЫЖИТЬ. Под моим началом. Под защитой стен этого особняка, усиленных древней магией Тьмы. Под командой моих гвардейцев, чья сила превосходит любую отдельную семью. Мы объединим ресурсы. Мы объединим разведку. Мы создадим сеть, через которую не просочится ни один шёпот о Призраке, и из которой не вырвется ни одна капля нашей крови без отмщения!
Валтар указал длинным пальцем на мраморный пол.
– Здесь, в этом зале, вы отрекаетесь от своих отдельных амбиций! От своих мелких распрей! Вы присягаете «Ночной Тени»! Вы присягаете МНЕ! И взамен… – его голос стал тише, но опаснее, – вы получаете жизнь. И шанс стереть этого Призрака в такую же чёрную пыль, в какую он превращает нас!
Мгновение тягостного молчания. Потом первым поднялся древний старец, глава семьи Прах Предков. Его голос, дребезжащий, но полный решимости, разорвал тишину:
– Прах Предков клянётся в верности Клану Ночная Тень и Графу Валтару! – он упал на колено, склонив седую голову.
Это стало сигналом. Один за другим, сначала нерешительно, потом почти яростно, вампиры вставали и клялись. Страх перед Призраком, страх перед Валтаром и жгучее желание выжить и отомстить слились в едином порыве. Даже те, кто таил в сердце обиду или амбиции, понимали – иного выбора нет. Разрозненность – смерть. Объединение под железной пятой Валтара – единственный шанс.
– Костяной Шёпот клянётся!
– Мрак Паутины клянётся!
– Кровь Увядшей Розы клянётся!
– Ночные Жалобы клянутся! – Келгор выкрикнул это громче всех, с почти истерическим рвением.
Зал гудел от клятв. Валтар стоял неподвижно, как статуя, принимая присягу. На его лице не дрогнул ни один мускул. Внутри же бушевал холодный триумф. Страх сделал своё дело. Он получил то, чего хотел – абсолютную власть над оставшимися силами Полуночья. Его клан стал реальностью. Стеной против Призрака.
Когда последняя клятва отзвучала, Валтар поднял руку.
– Примите моих гвардейцев. Они обеспечат вашу безопасность и переправу ваших ресурсов сюда. Лирик! – Тщедушный вампир вынырнул из тени у двери, дрожа от усердия. – Ты возглавишь сеть шпионов. Каждый слух. Каждый шёпот. Каждое движение охотников. Мне нужно знать ВСЁ. Особенно – о нём.
– Так точно, Ваше Сиятельство! – Лирик склонился в почти прострации.
Валтар окинул зал последним властным взглядом:
– С этого момента, мы – единое целое. Мы – Ночная Тень. И Полуночье содрогнётся от нашего единства. Призрак… – его губы растянулись в ледяной, беззубой усмешке, – он ошибся, выбрав нас врагами. Он разбудил не стаю крыс. Он разбудил спящего дракона. Теперь он узнает цену своей дерзости.
Он резко махнул рукой в знак окончания совета. Вампиры, теперь уже члены клана, начали расходиться, перешёптываясь, но уже с другим выражением лиц – с облегчением от решения и затаённой надеждой на защиту, смешанной с привычным страхом перед своим новым Повелителем. Они шли к своим «покоям» в восточном крыле, охраняемым безмолвными тенями гвардейцев Валтара.
Граф остался один в огромном зале. Он подошёл к окну, затянутому алым шёлком. За ним лежал его город. Его Полуночье. Теперь – его империя страха, скреплённая ещё большим страхом перед невидимым врагом. Он откинул угол шторы. Багровый свет вечных фонарей падал на его бледное лицо.
– Игра началась, Призрак, – прошептал он в стекло, и его отражение исказилось в чёрной поверхности. – Ты ходил первым. И ты уничтожил моих пешек. Моего офицера. Теперь моя очередь. И ставки… стали неизмеримо выше.
Тени за его спиной сгустились. Его гвардия. Его последняя, истинная опора. Валтар не обернулся. Его мысли были уже далеко, в лабиринтах стратегии, в поисках слабины в броне неуязвимого врага. Объединение было лишь первым ходом. Настоящая битва была впереди. И он, Граф Валтар, Повелитель Ночной Тени, не намерен был проигрывать. Даже Призраку.
***
В «Проколотой Вене» вечер вибрировал от усталости, адреналинового отката и громких споров. Воздух гудел, словно пчелиный рой.
Торбин и Эльс вошли в паб, едва переставляя ноги. Их доспехи были покрыты свежей копотью, глубокими царапинами и темными, липкими пятнами. На щеке Эльс алела длинная, хотя и неглубокая царапина, а Торбин прихрамывал, опираясь на слегка помятый «Сокрушитель». Лица их были серыми от усталости, но глаза горели остатками боевого задора и… разочарования.
Их появление вызвало волну приветственных криков и вопросов. Молча пройдя к своему уголку, они увидели Кайро, который, как обычно, строил хлипкую башню из карт на липком столе, полузакрыв сонные глаза. Рядом стояла почти полная кружка дешевого эля, которую он, видимо, забыл допить.
– Живы! – рявкнул кто-то.
– Как там, на Стальном Клыке? Дали по зубам Валтаровым щенкам?
– Харден? Жив?
Торбин тяжело рухнул на скамью, заставив её скрипнуть под своей массой.
– Жив, – буркнул он в ответ на последний вопрос. – Чуть не отправился к праотцам, но вытащили. Эльс прижгла ему рану, пока я этих… тварей сдерживал. Теперь будет отлеживаться под надзором целителей.
Он махнул рукой официантке Мэг: – Две порции твоего зелья покрепче, Мэг! И чего-нибудь поесть!
Эльс опустилась напротив, сняв лук и колчан и поставив их рядом с осторожностью, выдававшей крайнюю усталость. Она провела рукой по лицу, смахивая сажу и пот, и её взгляд упал на Кайро.
– А ты… цел. Сидишь. Карточки перебираешь. Как мило.
Кайро медленно поднял голову, изобразив легкое удивление.
– О, вернулись! – его голос был сонным. – А я тут… э-э-э… медитировал. На равновесии карточного мира. Очень успокаивает после… ну, после долгого и томительного ожидания. – Он лениво ткнул пальцем в свою башню, и она с жалким шелестом рассыпалась. – Вот. Не выдержала напряжения. Как некоторые нервы, наверное.
Торбин фыркнул, приняв от Мэг огромную кружку темного пива.
– Нервы? Да у меня после сегодняшнего они все в узлах!
Он залпом осушил половину кружки и тяжело вздохнул.
– Чертова заноза, этот Стальной Клык. Не просто банда – слаженный отряд. Как будто сам Валтар их тренировал. А возглавлял их… – Торбин понизил голос, наклонившись к столу, привлекая внимание не только Эльс и Кайро, но и соседних столиков, притихших в ожидании. – …бывший гвардеец. Тот самый, про которого слухи – Мастер Иллюзий или Разума. Не знаю точно. Но он… – Торбин постучал пальцем по виску. – …лезет в голову. Сеет панику, страх. Видишь кошмары наяву. Один парень из отряда Бренна… так и не пришел в себя, бормочет что-то про пауков под кожей.
Эльс мрачно кивнула, отхлебывая из своей кружки.
– Сила… нечеловеческая. Не то что у обычных вампиров. Он контролировал поле боя, как дирижер. Заставлял нас бить друг друга, отступать в ловушки… Чуть не разорвали своих же из-за его наваждения. – Она сжала кулак. – Мы отбросили их, нанесли потери, но… уничтожить не удалось. Они отступили организованно, как солдаты. Забрали своих раненых. А этот… гвардеец… просто растворился в тенях с усмешкой. Чувствовала его взгляд на затылке до самого выхода из района.
– Гвардеец Валтара… – Торбин мрачно посмотрел на свой молот. – Вот это уровень угрозы. Не чета тем пьяным оборвышам из Костяных Мельниц. Если таких у него еще с десяток… – Он не договорил, но смысл был ясен.
В этот момент Кайро, якобы слушавший с рассеянным видом (он как раз пытался поймать падающую карту), вдруг резко сморщил нос, зажмурился и громко, смачно чихнул: – Апчхиии!
Звук был настолько нелепым и громким на фоне мрачного рассказа, что все за столом вздрогнули. Эльс даже расплескала эль. Соседи обернулись с раздражением.
– Кайро! – зашипела Эльс, вытирая рукавом пролитое. —Можно потише? Или тебя здесь перья куриные беспокоят?
Кайро потер нос, делая невинное лицо.
– Простите. Наверное, пыль. От… э-э-э… ваших леденящих душу рассказов. Или от карт. Старые очень. – Он поднял упавшую карту – Шут. – Вот, видите? Пылит. Предвещает невезение. Или чихание. Не всегда разберешь.
Торбин просто покачал головой, глядя на Кайро с привычной смесью досады и смирения.
– Без тебя, Кайро, скучно было бы. Ладно. Завтра с утра пораньше – в лавку Громана. Надо подточить «Сокрушитель», да и стрелы у Эльс кончаются. Серебряных наконечников взять. А тебе… – Он посмотрел на Кайро. – …надо бы новый плащ. Этот уже на лохмотья похож. Или хотя бы почистить. Воняет пылью и… неудачей.
– Плащ? – Кайро удивленно посмотрел на свой драный плащ. – Он же только обрел индивидуальность! Пропитался духом приключений. Или духом сточной канавы. Тонкая грань, – но он покорно кивнул. – Ладно, ладно. Пойдемте в лавку. Может, Громан даст скидку за массовость? Или хотя бы не выгонит, когда я опять что-нибудь уроню.
***
Утро в Полуночье было серым и сырым, как всегда. Трио пробиралось по узким, извилистым улочкам Торгового Ряда к лавке «Стальные Жилы» старого Громана – гнома с характером и умением ковать все, от серебряных иголок до двуручных секир. Торбин шел впереди, его молот мирно покоился на плече. Эльс шла рядом, ее взгляд, несмотря на усталость, сканировал тени и переулки. Кайро плелся сзади, зевая во весь рот и периодически спотыкаясь о неровности мостовой. Его «индивидуальный» плащ развевался, словно знамя безалаберности.
Они свернули в короткий, грязный переулок – кратчайший путь к лавке. Воздух здесь был особенно затхлым, пахнул мочой, гнилью и чем-то металлическим от близлежащих мастерских. И… вампирами. Слабыми. Очень слабыми.
Из-за груды мусорных бочек, прижавшись к стене, доносилось сдавленное шипение. Двое молодых, тощих вампиров, больше похожих на голодных крыс в поношенных плащах, чем на грозных детей ночи, о чем-то горячо спорили. Их глаза, тускло-алые, бегали по сторонам в постоянном страхе.
– …говорю тебе, это правда! – шипел один, пониже. – От Келгора самого слышал! Валтар собрал ВСЕХ! И Прах Предков, и Увядшую Розу, и даже жалких Ночных Жалоб!
– В один клан? – недоверчиво фыркнул второй. – Да они друг друга терпеть не могут! Особенно старик Прах, тот вообще всех считает выскочками!
– Не до распрей теперь! – первый понизил голос до шепота, но Кайро, шедший последним, уловил каждое слово. Его сонные глаза сузились на долю секунды. – Призрак… он же реальный! Клык Ночи стерли! Целиком! И Берсерка… того самого, из гвардии Валтара… стерли! Как… как грязь со стекла! Валтар в ярости! Теперь он всех под свое крыло забрал. «Ночная Тень», слышал? Все ресурсы, вся сила – ему. Крепость из особняка делает!
– Чтоб их… – второй сглотнул, оглядываясь. – А… а мы? Мы-то куда? Нас же не позвали! Мы для них мусор!
– Мусор, который первым на растерзание Призраку пойдет, если он сюда сунется! – первый озлобленно плюнул. – Надо валить. Подальше. Пока можно. В Черный Лес, или к болотам…
– Тссс! Идут!» – второй резко дернул первого за рукав, увидев приближающихся охотников. Они мгновенно прижались к стене, стараясь слиться с грязной штукатуркой, их страх перед Торбином и Эльс был почти осязаем.