Развод после 40. Между нами твоя истинная

Глава 1

— Ваш муж уже три месяца оплачивает леди Орелии дом. Она его истинная, — проговорила девчонка и хитро сверкнула глазами. — И он регулярно её навещает… не верите?

— Что?..

— Вижу по глазам, не верите. Приходите через час на Цветочную, пять. Увидите всё собственными глазами.

Она развернулась и, взметнув цветастой юбкой платья, побежала по садовой дорожке.

Выскользнула за кованую калитку и исчезла из вида.

А я… я стояла и умирала от этих слов. От того, что они значили.

От того, что самый большой страх моей жизни воплотился в реальности.

«Нет, нет… Это не может быть правдой! Нет… мы же двадцать лет вместе! Двадцать лет в браке! Вранье! Мой Арден не мог её встретить…»

Я попятилась внутрь особняка, захлопнула дверь, но тут же прислонилась к ней рукой, опустив голову.

Я, тяжело дыша, прижала ладонь к животу.

Очередной выкидыш всего четыре месяца назад подкосил меня.

Разорвал сердце и душу в клочья. Двадцать лет брака, и это уже третий выкидыш.

Что, если и вправду сами боги против того, чтобы мы были вместе?

Горькие слёзы покатились по щекам, отчаяние скребло душу острыми когтями. Я торопливо вытерла их. Но моё состояние уже выдавали покрасневшие глаза и пустой потерянный взгляд.

Позади услышала шаги.

— Гертруда, я отойду, погуляю, — не поворачиваясь, произнесла я. — Вечером вернусь.

— Конечно, леди. Что мне передать вашему супругу? — спросила экономка.

— Ничего не надо, — ответила я, и голос дрогнул.

Я накинула жакет, взяла шляпку с маленькой вуалью, надела её и отправилась на ту самую Цветочную улицу.

Через полчаса я уже сидела на скамейке, спрятавшись в тени раскидистого дерева, и наблюдала, как остановилась карета моего супруга.

Пусть она была без единого опознавательного знака, но эту последнюю модель артефакторной техники я узнала бы из тысячи.

Арден вышел. Высокий, подтянутый, видный мужчина. Уважаемый лорд, богатейший герцог Дарквелл.

Я скользила по нему взглядом.

Широкие плечи, уверенная поступь. Привычным жестом он поправил манжеты на камзоле и сделал шаг к тому самому дому.

Каждый его шаг отдавался ударом в моём сердце.

Оно билось всё реже, всё тяжелее и, казалось, вот-вот остановится.

Я держалась за живот, за пустоту, в которой так и не смогло зародиться зерно жизни.

Арден, даже не позвонив, открыл калитку, прошёл по садовой дорожке и открыл дверь ключом.

Своим ключом.

И исчез внутри.

Я сидела и глупо смотрела на эту дверь, словно окаменев. Обводила пустым взглядом особняк в историческом центре столицы. Трёхэтажное здание из светлого камня с тёмной крышей из черепицы.

Прошёл час.

Час моей непрекращающейся агонии.

И вот дверь снова распахнулась.

Арден вышел… и резко притянул к себе молоденькую нимфетку лет двадцати. Белокурую, голубоглазую, с губами бантиком. Вжал её в свое тело.

Вдохнул глубоко, жадно, уткнувшись носом в её макушку, будто запоминая её запах.

Постоял так. И ушёл. Даже не оглянулся.

Он сел в карету, и та уехала.

А мои ноги сами понесли меня к этому дому. Я должна была точно знать. Должна была убедиться, даже если сердце уже знало правду.

Я постучала. Дверь открылась сразу же, словно меня ждали. На пороге стояла белокурая девчонка в лёгком, почти прозрачном платье.

Наряженная не для гостей, а для него.

Для моего мужа.

— Я узнала вас, леди Дарквелл, — пропела она мелодичным голосом. Она торжествующе улыбалась. — Меня зовут Орелия Фенрейт.

Я пыталась сохранить лицо, не выдать эмоций, но глаза предавали. По ним всё было видно. Девица не стала тянуть.

— Да, ваш муж — мой истинный. Вот уже три месяца мы мучаем друг друга этой тайной связью. Но я не хочу скрываться. Я хочу любить и быть любимой. Вы ведь понимаете… эта связь не исчезнет. Она есть. Она дар небес и богов. Его дракон не покинет меня. Я нужна ему.

А потом она положила руки на свой плоский живот.

И тихо, с улыбкой произнесла:

— Я та, кто сможет подарить ему наследника. У вас ведь так и не получилось…

Глава 2

Истинная Ардена ударила по самому больному — и я больше ничего не стала слушать.

Едва переставляя ноги, ушла прочь, хотя она продолжала кричать мне в спину, чтобы я не была жалкой, чтобы отпустила его.

Только вдали от этого особняка я смогла, наконец, нормально вдохнуть.

Воздух обжигал горло, лёгкие наполнялись тяжело, словно через боль.

Возницу не искала. Мне нужно было прогуляться, пройтись, подышать. Понять, что делать дальше.

Принять тот страшный, безжалостный факт, что мой дракон всё-таки встретил истинную.

То, что для одного становится даром, для другого превращается в проклятие.

Почему Арден не сказал мне об этом?

Пожалел?

Пожалел моё измученное страданиями тело? Наверное, он был прав.

Эта новость убила бы меня тогда.

Она и сейчас убивает — медленно, беспощадно, режет по живому.

Но тогда… ещё три месяца назад я бы просто легла и уже не проснулась.

После очередного выкидыша, когда я едва находила в себе силы подняться с постели, я и правда могла уйти.

И только Арден, только он поддерживал меня. Он заставлял есть, пить, двигаться, гулять. Он поддержал меня, и потому я держалась.

Я шла мимо парка.

Там бегали дети, их смех звенел колокольчиками. Гувернантки и няньки весело щебетали неподалёку от детской площадки.

Отовсюду веяло счастьем — звонким, чужим…

Я сама не заметила, как рядом появилась старуха. Словно возникла из воздуха. Она резко вскрикнула, выронила клюку.

— Держите, госпожа, — произнесла я, наклонившись и вернув ей трость. — Будьте осторожны.

Она чуть не завалилась, и я подхватила её под локоть. Она была очень стара, согнута пополам.

Седые редкие волосы торчали клочьями, будто их растрепал ветер. Лохмотья вместо одежды, полубеззубый рот, сухие потрескавшиеся губы, лицо — словно скомканный и выцветший пергамент.

Но её глаза… Вот что поразило меня. Глаза, зелёные, как бескрайняя равнина, но ощущение холода пробирало до костей.

Полусогнутая старуха вдруг неестественно задрала голову, сжала свою клюку, на навершии которой был дракон, выгравированный с пугающей точностью.

Глухо стукнула ею по брусчатке.

Я вздрогнула, сердце забилось быстрее, но я по-прежнему поддерживала её под локоть.

— Вижу твою боль, — прохрипела она сипло, и голос её пробрал до мурашек. — Сломленная телом… но не сломленная духом. Ты хочешь сохранить то, что зародилось? Уходи. Рядом с проклятым — проклятая и ты.

И старуха каркающе рассмеялась.

Смех был страшным, рвущим душу.

Озноб прошёл по коже, холодный пот скользнул по позвоночнику. Я смотрела на неё круглыми глазами, её слова били набатом в моей голове.

Били, стучали, не давали ни единого шанса не верить. Не понять, о чём она.

Я выпустила её локоть и попятилась.

Но старуха вдруг выпрямилась. Словно и не была никогда сгорбленной, дряхлой, стоящей на пороге смерти.

Мне показалось, что даже воздух вокруг изменился. Сумрак стал сгущаться, хотя был поздний обед. Кроны столетних деревьев сомкнулись, скрывая свет. Подул холодный ветер.

И она снова заговорила, её губы шевелились, а глаза прожигали меня насквозь:

— Рядом с проклятым проклятой станешь и ты. Если хочешь, чтобы то, что живёт, жило… беги. Беги! Беги!

Я не выдержала.

Развернулась и побежала прочь!

Лишь бы не слышать этого жуткого голоса. Я мчалась к выходу из парка и, только когда нашла в себе силы обернуться, увидела, что странной старухи уже не было.

Но я всё равно не остановилась.

Я бежала, мчалась домой.

Прохожие равнодушно проходили мимо, не оборачивались, словно этой странности и не было, словно мне привиделось.

Юбка платья развевалась, каблучки стучали по брусчатке, я прижимала шляпку рукой.

Распахнула калитку со всей силы, почти ввалилась на территорию особняка и только там смогла выдохнуть.

Холодные тиски отпустили сердце.

Сбив дыхание, задыхаясь, будто лошадь после бега, я прошла через сад, открыла дверь и тут же носом уткнулась в широкую мощную грудь.

Арден.

Он был дома.

Его руки мгновенно перехватили меня за плечи. Сжали. А потом он подцепил мой подбородок пальцами. Его взгляд пронзал насквозь:

— Что случилось, Кристина?

Я открыла рот, чтобы сказать…

Глава 3

Глупая влюблённая дурочка — вот кто я.

Потому что я просто смотрела в глаза Ардена и не могла сказать ему о том, что я всё знаю.

Скажи я это вслух, я поставлю точку в наших отношениях.

Двадцать лет брака.

Двадцать лет… Потери, наша общая боль…

И если я не скажу, разве смогу я продолжить жить и делать вид, что ничего не произошло?

А когда его истинная забеременеет, что будет со мной?

Смотреть, улыбаться, как мой муж счастливо воспитывает ребёнка?

Но ведь он захочет дать ему своё имя, положение.

Сейчас он может уверять меня, что всё останется как прежде, но со временем… со временем всё изменится.

Он начнёт замыкаться, злиться.

Боги! Так ведь уже…

Уже сейчас, если вспомнить, он стал мрачен в последние месяцы.

А я? Я не замечала этого, погрязшая в собственном горе и депрессии.

И теперь понимаю: ему было, скорее всего, просто не до меня. Я уже мешала ему…

Не до моих долгих страданий, не до моей боли. Ведь у него в тот момент появилась истинная.

Я медленно прикрыла глаза. Боги, как же это трудно… как же это тяжело.

— Кристина, на тебе лица нет… вся побледнела, — голос Ардена прозвучал глухо, встревоженно. — Что случилось?

Он подхватил меня на руки, прижал к себе, крепко обнял. И зашептал:

— Всё хорошо… всё будет хорошо, моя малышка, моя девочка…

Но его слова, те самые, что раньше смывали боль, исцеляли мою душу, они больше не приносили облегчения, не дарили защиты и спокойствия.

Они резали по живому, разрывали внутренности.

И всё же я не смогла сопротивляться, когда он коснулся моих губ.

Просто не смогла.

Пусть это будет последняя слабость… последняя.

Но как только он накрыл мои губы, во мне что-то оборвалось.

Я начала колотить его кулаками по груди. Но он прижал меня спиной к стене, заставил обхватить ногами его бёдра, перехватил руки.

Я хотела выпалить, что знаю… что всё знаю.

Но не успела.

Как и прежде. Мы понимали друг друга с полуслова.

В его глазах мелькнуло понимание.

Мы замерли, тяжело дыша. Его дыхание обжигало мои губы. Его волосы выбились из хвоста.

Я смотрела в его янтарные глаза.

Но я не чувствовала его дракона.

Если раньше ящер то и дело появлялся, ластился ко мне, как ручной кот, то сейчас… сейчас я не видела его.

Я попыталась вспомнить, когда в последний раз ощущала его рядом, чувствовала связь.

Когда этот опасный яростный зверь выходил ко мне на контакт.

И не смогла вспомнить.

Кажется, последний раз я видела его тогда, когда на руки мне не отдали нашего ребёнка… единственного, которого я вообще смогла доносить.

Но он погиб сразу же.

Я смутно помнила тот день, но знала: после этого я больше не видела ящера.

«И больше не увижу», — горько подумала я, потому что Арден уже встретил ту, что предначертана ему судьбой.

Для его дракона я негодная самка для рождения потомства.

Он всё понял по моим глазам.

Я всё поняла по его.

Я не успела ничего сказать, только раскрыла губы, а он снова жёстко впился в них поцелуем, которым словно наказывал. Клеймил.

— Не отпущу. Слышишь! Не отпущу!

Глава 4

Арден сжал мою шею сзади, вдавил в своё в плечо. Я уткнулась носом в его камзол. Тонкий, противный аромат роз щекотал нос.

Мои любимые цветы.

Теперь я их ненавижу.

Потому что так пахнет… она.

Я всхлипнула.

Объятия стали ещё крепче.

Арден зашагал быстро, размашисто, почти не замечая преград на пути. Он миновал холл, через две ступени перешагивал на лестнице.

Я чувствовала, как каждый его шаг отдавался во мне. Как стук его сердца сливался с моим.

Его пальцы сжимали меня так, будто он боялся, что я исчезну, растворюсь, если он ослабит хватку хоть на миг.

И вот дверь спальни.

Он толкнул её плечом, не останавливаясь.

Арден пересёк пространство и опустил меня на постель. Встал передо мной на колени. Огладил мои лодыжки. Стал снимать туфли. А потом и вовсе начал задирать юбку.

Я отталкивала его руки, но всё было бесполезно. Всё во мне кричало: «Нужно вырваться, сбежать, уйти». Я била мужа кулаками в плечо, в грудь, но он только крепче прижимался ко мне, продолжал избавлять меня от одежды.

— Отпусти, Арден! — сорвалось с моих губ.

— Никогда, — прорычал он в ответ. В его янтарных глазах горело безумие.

Он опрокинул меня на кровать. Муж тяжело и шумно дышал. Он рывком стянул с меня платье, безвозвратно портя его. Отбросил в сторону шелестящую ткань. Его собственная рубашка разошлась на груди под его же руками.

И вот уже его кожа касалась моей. Я пыталась оттолкнуть его, но в следующую секунду тонула в его напоре, в силе, которая не оставляла выбора.

Он накрыл меня, как буря, как пламя охватывает сухую траву. В этом не было нежности — только ярость, только отчаянное желание оставить на мне след, отпечатать себя в каждом моем вздохе, в каждом движении.

Я разрывалась между слабостью и желанием вырваться. Моё «нет» ломалось под его тяжёлым дыханием, под его руками, впивавшимися в мою кожу.

И в то же время моё тело отзывалось на каждый рывок, на каждую волну, что прокатывалась по нам.

Мы двигались, как в безумном танце — шаг вперёд, удар назад, падение, снова взлёт.

Простыни сминались под нами. Для нас не будет больше завтра. Есть только сейчас. Он и я утопали в этом горьком и сладком хаосе.

Это было наказание и спасение. Клеймо и приговор.

А когда всё закончилось, я просто смотрела в потолок, пока Арден покрывал моё лицо, солёное от слёз, короткими жалящими поцелуями.

Он не принимал нашу новую реальность.

Да о чём говорить…

Я тоже её не принимала. Но понимала.

«Нас» больше нет. И этот отчаянный порыв быть ближе друг к другу не поможет. Только сделает всё сложнее.

Молодая нимфетка, способная понести от дракона, который так хотел детей, но который похоронил троих, и я. Бракованная. Негодная. Пустая.

Конечно, выбор здесь очевиден. Я не для него. Пусть Арден и не понимает этого сейчас. Но если он не признает… нас это просто убьёт.

Пусть так сложно отпустить двадцать лет брака. Но… инстинкты рано или поздно всё решат. Я много знала о драконах, хотя сама человек.

Даже сейчас, занимаясь любовью, дракона между нами не было. Он не показывался. И, скорее всего, просто позволял проститься с той, что была с ним всё это время.

Истинность — проклятье и благословение одновременно. И почему именно у Ардена она нашлась?

Мне кажется, я чем-то прогневала богов.

Арден, оставив последний поцелуй на моем лбу, ушёл в ванную.

Но слишком быстро вернулся. А мне нужно было время, чтобы прийти в себя. Я закуталась в шёлковое одеяло. Оперлась спиной о мягкую спинку кровати. Поджала под себя колени. Провела по волосам и сжала их. Это был нервный, отчаянный жест.

Арден вышел из душа. На его бёдрах было полотенце, но он отбросил его, словно ненужную вещь, и зашёл в гардеробную.

— Ты ведь с ней спишь? — хрипло прошептала я. Но знала, что тот услышит.

«Боги… во что превращается моя жизнь?» — подумала я про себя.

Он вернулся в брюках и в белоснежной хрустящей рубашке. Запах свежести ещё тянулся за ним, влажные волосы рассыпались по плечам. Он смотрел прямо на меня.

— Ты больше не спросишь меня об этом, — сухо произнёс Арден. — Ты не хочешь ничего знать.

Полное отрицание ситуации злило.

— Давай разведёмся? — слова сами сорвались с моих губ.

Не успела я ничего осознать, как Арден оказался в полушаге от кровати. Его пальцы сжали мой подбородок, он вскинул мою голову вверх и наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание на своих губах… и его злость.

— Даже не вздумай мне говорить об этом. Ты моя. Ты будешь со мной.

— Арден, ты слышишь себя? У тебя даже дракон не показывается. Он молчит, потому что явно против. От этого ты становишься раздражительным, резким. Так жить будет невозможно. И я не хочу делить тебя ни с кем!

Мне было больно говорить об этом.

— Ты не любишь меня? — хищно оскалился он.

— Люблю. Больше жизни. Но ты и сам знаешь, что эта твоя связь выворачивает мне душу, вырывает сердце. С истинной связью не поспоришь. Это есть. Твой дракон уже почувствовал её. Судя по тому, что ты не хочешь неудобных вопросов… вряд ли ты сдержался.

Мне было больно, горько, внутри всё рвалось в клочья.

— Ты ничего не видела. Ты ничего не знаешь. Это ясно, Кристина?

— Будь милосердным, Арден.

— Милосердие не для меня, — он усмехнулся так, что я похолодела. — Запомни: ты ничего не знаешь и ничего не видела. Для нас с тобой ничего не изменится.

Я вырвала подбородок, оттолкнула его руки. Встала на колени, держа в руках одеяло, закрывая нагое тело, и зашипела, словно разъярённая кошка:

— Нет, Арден! Я так не смогу жить, зная, что делю тебя с другой женщиной. Не бывать этому! Я уйду.

Тот гнев, что вспыхнул в его глазах, испугал меня. Но я знала его слишком хорошо. Даже без истинной связи я чувствовала своего мужа. Так бывает, когда ты выходишь замуж по любви и осознанно. Когда проходишь через невзгоды. Делишь не только счастье на двоих, но и проблемы.

И сейчас Арден был на краю, на грани ярости и бешенства.

И всё же я стояла на своём. Стала слезать с кровати.

Я понимала: это перерастает в больные отношения. Мне будет только хуже. Не за горами день, когда эта девица и правда понесёт от Ардена и, в отличие от меня, сможет родить… живого и здорового ребёнка.

Я же проклята.

И тогда слова старухи вспыхнули в голове, застучали набатом. Её зелёные глаза, её каркающий смех: «Беги! Беги!»

Меня затрясло от злости, от ненависти, от предательства, от несправедливости судьбы. Я не могла понять, от чего именно больше.

И вдруг Арден позволил себе то, чего не позволял никогда. Хотя он и был жутким собственником, но всегда был мягок со мной.

Однако сейчас он грубо перехватил меня за талию. Развернул к себе лицом и впился в губы жалящим поцелуем. Отстранился и оскалился, глядя прямо в мои глаза:

— Тебе нужно всё обдумать. Успокоиться. Я уверен, у нас всё будет хорошо.

А потом он ушёл. Закрыл за собой дверь.

Я схватила вазу с комода и швырнула в эту демонову дверь. Подбежала к ней. Дёрнула ручку — она не поддалась. Он запер меня в нашем же доме.

Я заколотила в дверь, а за ней услышала его голос:

— Ты сделаешь себе только больнее, Крис. Смирись. Смирись с моей волей.

Глава 5

Он ушёл и оставил меня одну в комнате, запечатанной его магией.

Я колотила по полотну двери от злости, пока не выбилась из сил. Сдула с лица пряди волос, мешавшие видеть, и, едва выровняв дыхание, заметила приоткрытую дверь гардеробной.

Драконьи боги! Как же я была зла на этого… козла!

— Сволочь! Как ты мог меня запереть, Арден! Как же ты пожалеешь!

Я решительно подбежала к своему косметическому столику. Чего там только не было… Я стала вырывать ящики, захлопывать их, переворачивать всё вверх дном.

— Да где же они!

Наконец нащупала маникюрные ножницы. Оторопела. Нет. Такими я буду слишком долго возиться.

Я метнулась к комоду и стала оттуда вытаскивать ящики. И, наконец, нашла. Портные ножницы. Щёлкнула лезвиями.

Остановилась. Прислушалась к себе.

Почувствовала странный подъём — такой, который накатывал на меня изредка, в минуты сильного эмоционального напряжения.

Я не стала сопротивляться этому чувству, не пыталась его контролировать. Вся злость на мужа испарилась, трансформировалась в нечто иное. Неподвластное. Более сильное и глубокое.

Я рассмеялась.

И сама не заметила, как была у комода в спальне, а через миг в гардеробной.

Схватила первый попавшийся костюм, тот самый, который сама же заказывала Ардену у лучшего портного столицы. Заплатила за него кучу золотых.

Ха!

После первой золотой пуговицы я себя потеряла. Те падали на пол, звонко постукивая.

Я вошла в раж.

Кромсала и резала костюмы один за другим. Вспомнила даже о парадном мундире, в котором Арден посещал императора. Золотая нить узора была восхитительна, но долго не прожила под моими руками.

Отчего-то я сама себе напомнила ведьму, что устраивает в своей хижине безумные танцы.

Я выпадала из реальности урывками — вот я стою у одного костюма, вот режу пиджак, а вот уже сижу в груде испорченной одежды.

Но когда дотронулась до его мундира, того самого, в котором он вернулся с фронта десять лет назад, руку обожгло. Я вскрикнула и очнулась. Осмотрела то, что устроила, и ужаснулась.

Опустила руку на форменный камзол и снова отдёрнула. Разжала пальцы, и пуговица выпала. Она была железной.

Я моргнула. Не могла понять, почему это произошло. Дотронулась снова до другой пуговицы и снова обожглась. Отбросила форму мужа и поднялась среди хаоса, что сама же натворила.

А потом мой взгляд упал на пол, чуть поодаль от кучи разрезанных костюмов.

И холодный пот заструился по моей спине.

Ножницы лежали далеко от меня.

Я опустила глаза, подняла одной рукой пиджак, разглядывая его.

— Чем же я их порезала?..

Ногти были обычные. А потом я услышала осторожный стук.

— Леди, с вами всё в порядке? — послышался встревоженный голос Гертруды из-за двери.

Я резко вскинула голову. Вот я в гардеробной, а вот я уже стою напротив зеркала.

Сердце колотилось в груди. Я вцепилась пальцами в край мраморной раковины, подняла взгляд… и застыла.

Зеркало. Оно показало мне кого-то, кого я не знала.

Кожа сияла. Не просто отражала свет, а мерцала, будто покрытая тонкой вуалью жемчужного блеска. Волосы струились по плечам и переливались серебряным светом. Я вся словно вытянулась. Стала выше, изящнее, тоньше, чем прежде.

Но главное — испугали глаза.

Они стали неестественно яркими, зелёными, как свежая весенняя листва, как изумруды. Я не могла отвести взгляд от собственного отражения, и в то же время оно пугало меня.

— Боги… — вырвалось у меня шёпотом.

— Леди? — уже громче позвала Гертруда.

Я судорожно вдохнула и крикнула:

— Гертруда! Найди Ардена! Пусть он откроет дверь!

— Леди, он покинул особняк, — донеслось в ответ.

Слова пронзили меня холодом. Я снова обернулась к зеркалу.

— Я испекла рябиновый пирог. Принесла вам его. Леди?

Сердце сжалось от ужаса, ведь я всегда была человеком. А теперь кто я?..

— Леди, я войду?

— Входи.

Знала, что магия Ардена меня не выпустит. Можно было не пробовать даже. Набросила на себя шёлковый халат.

Я услышала, как экономка поставила поднос на столик напротив камина. От неё точно не укрылся тот беспорядок, что я тут устроила. Потом расслышала её шаги к двери ванной.

— Леди, вам помочь?

— Нет. Ничего… не нужно. Побуду тут одна. Арден отдавал распоряжения на мой счёт?

— Он сказал кормить вас регулярно. И выполнять ваши пожелания. Но… не выпускать. Простите, леди.

— Всё хорошо. Иди, Гертруда. Больше не беспокой меня.

Она ушла. Только после этого я решилась выйти.

Я никак не могла вернуться к своему привычному виду. Внутри всё бурлило и ширилось. Надеюсь, со временем верну свою внешность обычного человека.

В животе заурчало, и я опустилась в кресло, обитое зелёным бархатом, у овального столика.

Я потянулась к чашке чая и сделала глоток. Мысли о том, что я не человек, пугали меня. Но вместе с тем я не понимала, кто я.

Странное чувство посещало меня и раньше. Но никогда так ярко. Примерно год назад оно появилось. Маги-целители списывали этот внутренний рост энергии на беременность, а потом всё сходило на нет.

Я поставила чашку чая обратно на столик. Взяла вилочку, надломила кусочек рябинового пирога.

Проглотила и тут же стала задыхаться.

Словно внутрь меня плеснули кипятка.

Я сжала шею. Не смогла сделать вдох.

Я задыхалась. Завалилась набок и упала на пол.

— Арх… Гертру…

Глава 6

Воздуха не хватало. Лёгкие словно наполнились свинцом. Перед глазами вспыхивали искры. То темнело, то снова прояснялось. Я всеми силами старалась остаться в сознании.