Илюхины истории или вот оно какое - наше детство

Глава

Жёлтые сапожки

Как и все дети, я очень люблю изучать окружающий мир. Конечно, он ведь такой большой, сложный, и в нём так много загадок. А я больше всего на свете люблю разгадывать загадки. Правда, не всегда получается делать это самостоятельно. Иногда загадки попадаются такие мудрёные, что приходится останавливать своё исследование и обращаться за помощью ко взрослым. Потому что если этого не сделать, может возникнуть опасная ситуация и даже случиться беда. Я это знаю точно, ведь сам однажды попал именно в такую историю.

Мама рассказывала, что когда мне было четыре года, я часто просил её поставить кассету на видеомагнитофоне. Видеомагнитофон — это такой ящик с множеством проводков красного, синего и чёрного цвета и окошком для кассеты. Проводки друг за другом подключались к телевизору, в окошко вставлялась кассета, и на экране появлялась видеозапись.

Помню, мне очень приглянулась одна старая кассета, на которой мама была совсем маленькой и ходила в садик. Вместе с ребятами она играла, танцевала и пела разные песенки. И была одна песенка, которая мне невозможно нравилась, и я мог слушать её без остановки. Каждый раз, словно прилипая к экрану телевизора, я смотрел, как ребята вставали в круг и пели: «Скачут по дорожке жёлтые сапожки, это не сапожки, Маши нашей ножки».

Были там ещё и Колины, и Сашины, и Серёжины, и Маринины ножки. И когда ребёнок слышал своё имя, он выбегал на середину круга и пускался в пляс. Этот момент мне особенно нравился, и я носился по комнате, представляя, что на мне тоже жёлтые сапожки. А мама с папой стояли рядом и обязательно хлопали.

Однажды после полдника я собирался попросить маму снова поставить мне кассету с жёлтыми сапожками. Я выучил новые движения и хотел отработать их под музыку, чтобы вечером устроить родителям настоящий спектакль. Я даже отыскал в шкафу свои старые дачные сапоги, которые мне были уже малы, но зато так удачно оказались жёлтого цвета. Когда я дошёл до комнаты родителей, мне внезапно и нестерпимо захотелось проверить, сможет ли работать видеомагнитофон без проводков. Как и, главное, зачем эта мысль пришла мне в голову, я сейчас не могу объяснить, но тогда, в четыре года, я смело взял ножницы, подошёл к телевизору и перерезал все разноцветные шнурочки, которые как ниточки тянулись к видеомагнитофону.

Ничего не случилось. Я пожал плечами, зашёл в комнату к маме, протянув ей обрезки проводов, и невозмутимо попросил её поставить мне видеокассету.

Когда мама увидела, что я натворил, она обхватила голову руками и совершенно потерянная опустилась на стул. Мне показалась, что так она просидела довольно долго. Потом она встала, молча взяла у меня из рук ножницы и убрала их на место.

— Ты поставишь мне жёлтые сапожки? – уже как-то неуверенно спросил я.

Мама покраснела и медленно произнесла:

— Видеомагнитофон больше не работает. Без тех шнурочков, которые ты сейчас держишь в руке, картинка на экране телевизора не появится. Зачем ты это сделал?

Я не знал, что ответить маме.

В эту минуту хлопнула входная дверь – это папа вернулся с работы. Он заглянул в комнату и весело спросил:

— А что это вы тут делаете?

В ответ мама показала ему обрезки проводов. Улыбка сразу исчезла с папиного лица, он нахмурился и ушёл в ванную мыть руки. Когда он вернулся, мама была такая бледная, что я даже испугался. Папа мне объяснил, что мама за меня ужасно испугалась. Ведь ничего не случилось только потому, что видеомагнитофон не был включён в розетку. И страшно представить, что могло бы произойти.

Кроме того, я взял ножницы, а брать острые предметы без спросу мне не разрешалось, и испортил дорогую технику. И потом, это ведь была и мамина любимая кассета, и теперь, без видеомагнитофона, мама тоже не могла её посмотреть.

Я глубоко вздохнул сначала один раз, потом второй.

Папа сказал:

— Ну, что вздыхаешь? Одними вздохами тут не обойдёшься. Нужно звать дедушку.

Хорошо, что наш дедушка на все руки мастер. Он много и долго учился и поэтому отлично разбирается в физике и знает, как нужно соединить между собой провода, чтобы прибор заработал. Дедушка сначала покачал головой, потом надел свои большие очки, пристально посмотрел на меня и спросил:

— Ну что, товарищ, напроверялся? Твой любопытный нос получил ответ на вопрос?

Надо сказать, дедушка никогда меня не ругает, а всегда спокойно, и даже с юмором, объясняет мне самые неприятные вещи. И я честно ему ответил:

— Да, деда, я теперь знаю, что видеомагнитофон не будет работать без проводков.

— И чтобы это понять, совершенно не обязательно было их подстригать, — рассмеялся дедушка. — Самостоятельно трогать провода, которые находятся под напряжением — это очень опасно, ведь тебя могло ударить током. Нужно было спросить у мамы. А если бы ты подошёл с этим вопросом ко мне, то я бы тебе предложил просто отключить их от телевизора. И ты бы сделал точно такой же вывод, что без проводов техника работать не сможет. А ты сразу схватился за ножницы, и теперь мне придётся тут поколдовать.

И дедушка взлохматил волосы на моей голове, прищурился, как он делал всегда, когда хотел спросить о чём-то важном, и прошептал:

— Ты хочешь мне что-нибудь сказать?

— Я всё понял, деда. Электричество — это очень опасная вещь. И если в этом не разбираться и самостоятельно проводить эксперименты, то может случиться беда.

— Вот это ты правильно заметил! Запомни эту историю и больше никогда такого не повторяй. А теперь беги, танцуй свои жёлтые сапожки, только пока без музыки.

Видеомагнитофон дедушка починил. Я в очередной раз убедился, что руки у деда и вправду золотые.

Но от мамы мне в тот раз попало здо́рово.

А папа по этому поводу сказал, что мне ещё повезло, потому что любопытной Варваре на базаре вообще нос оторвали.

Вишнёвый сок

Такой со мной на даче случай произошёл, что и рассказать стыдно.

Было это в день нашего дачного отъезда. Лето заканчивалось, приближался учебный год, и надо было ехать в Москву и покупать к школе новые тетрадки, карандаши, ручки и прочие нужные мелочи.

В день отъезда собирались мы всегда одинаково: взрослые с самого утра бегали из дома на улицу и с улицы обратно в дом, убирали и прятали с дачного участка дорогие предметы, упаковывали вещи и доставали из холодильника оставшиеся несъеденные продукты.

Вот так на столе оказались три яблока, одна котлета, немного сметаны и открытый пакет вишнёвого сока.

Мы — дети — уже немного подустав от длительных каникул, доигрывали последние часы на свежем воздухе, предвкушали по-ездку домой и всячески старались лишний раз не попадаться бега-ющим взрослым на глаза.

В очередной раз, когда я попытался спросить у мамы, скоро ли мы поедем, мама сказала, чтобы я ушёл с глаз долой и занялся по-лезным делом. В мамином понимании полезным делом было всё, что угодно, но только не пустое и бесцельное хождение. Поэтому я решил заняться самым полезным делом и доесть все оставшиеся продукты. Яблоки я рассовал по карманам: одно для Пашки, второе для себя и третье для дедушки. Котлету я обвалял в сметане и нето-ропливо съел. Она была солёная, поэтому мне сразу захотелось пить. Я взял пакет с соком, аккуратно потряс его и по весу определил, что сока в нём осталось всего на пару глотков. Чтобы не пачкать посуду, я решил не доставать чашку, а допить сок прямо из пакета.

Ничего не подозревая, но уже предвкушая у себя во рту слад-кую вишнёвую жидкость, я поднёс пакет к губам, сделал глоток... и вдруг подскочил так, словно меня ужалила оса.

И это действительно была самая настоящая оса! Учуяв сладкое, она залезла внутрь через узкое отверстие в пакете, и, видимо, собиралась вдоволь полакомиться соком. Но тут я её потревожил, сначала встряхнул, а теперь ещё и лишил лакомства, за что она ужалила меня прямо в язык. Отбросив в сторону пакет с недопитым соком, с дикими криками «Аааааа», я выбежал на улицу и стал прыгать там с высунутым языком как сумасшедший. На мои крики сразу сбежались все взрослые. Прибежала наша соседка тётя Тамара, и даже проходящий мимо старенький дедушка и тот, опираясь на палочку, заглянул на участок посмотреть, что за шум. Все пытались меня успокоить, хватали за руки и спрашивали, что случилось. А я ничего не мог им ответить, потому что язык у меня распух и уже не умещался во рту, губы стали похожи на утиный клюв, а по щекам текли слёзы. Наверное, я в тот момент был похож на какого-то жуткого монстра из сказок, потому что потом, когда я подошёл к зеркалу, даже не сразу понял, кто это смотрит на меня в отражение.

Когда все, наконец, поняли, что произошло, стали меня жалеть и утешать. Конечно, всё это было не без смеха, уж очень я был жалкий и смешной одновременно.

Распухший язык перестал болеть только к вечеру, когда мы уже подъезжали к Москве. За ночь он уменьшился до своего обычного размера, и я смог нормально говорить.

После этой истории прошло уже несколько лет, но каждый раз, когда я о ней вспоминаю, у меня начинают гореть уши. Видимо, оса тоже меня вспоминает.

Мирка

Свою кошку Мирку мы взяли из приюта для животных. Совершенно случайно мы с Пашкой увидели в рекламе объявление о том, что два послушных серых котёнка ищут дом. В объявлении также были фотографии этих котят и номер телефона хозяйки приюта. Нам сразу понравился тот, что был серый с белой грудкой и белыми лапками. Мы показали объявление маме и почему-то ни секунды не сомневались в том, что она разрешит нам взять котёнка домой. И верно, маме он тоже очень понравился. Кроме того, приближался день папиного рождения, и мы все дружно решили сделать ему мурлыкающий подарок.

Мама созвонилась с хозяйкой и та сказала, что мы можем приехать и забрать котёнка завтра утром.

От радости, что у нас скоро появится пушистый друг, мы начали носиться по комнате. Мама предложила нам составить список всех необходимых вещей, которые понадобятся котёнку первое время, и мы занялись делом.

А вечером мама, Паша и я отправились в зоомагазин. Он был таким большим и светлым, что поначалу у нас разбегались глаза. Чего в нём только не было! Казалось, здесь можно было найти всё, что угодно и для любого животного. На полках лежали всевозможные корма и лакомства для кошек, собак, попугаев, грызунов и рыб.

В соседнем отделе продавалась одежда, пелёнки, подстилки, коврики и игрушки. Были даже целые спальные домики с приделанными когтеточками, похожие на многоэтажные здания.

Мы не знали, куда смотреть. Хотелось купить всё и сразу. Но мама быстренько напомнила нам, для чего мы сюда пришли. Она попросила нас сосредоточиться и выбрать всё самое необходимое для котёнка. По списку это были две миски, для воды и еды, одноразовые пелёнки, несколько игрушек, сухой и влажный корм, наполнитель для кошачьего туалета, лоток и совочек.

Но самым главным, что нам оставалось выбрать, был как раз такой домик с когтеточкой. Мы словно остолбенели, потому что домиков было так много, и все они были такие красивые, что мы никак не могли остановиться на каком-нибудь одном. Пришлось звать на помощь маму.

Вместе мы справились быстрее и направились к кассе.

Выйдя, наконец, из зоомагазина, совершенно обезумевшие от покупок мы подпрыгивали на ходу и никак не могли справиться с рвавшимися наружу эмоциями.

По пути домой мы зашли ещё в продуктовый магазин и купили большую коробку конфет хозяйке приюта.

Теперь предстояло самое сложное — дотерпеть до завтрашнего утра. Как это часто бывает, когда чего-то очень сильно ждёшь, время тянется невыносимо медленно. В такие моменты лучше всего заняться делом. Поэтому мы стали придумывать для котёнка имя. Пашка хотел, чтобы его непременно звали Пушок или Барсик, а я предлагал что-то посерьёзнее, например, Варфоломей или Феофан. Но мы так и не смогли остановиться на каком-то одном имени.

Уже лёжа в кроватях, мы никак не могли заснуть и всё представляли себе своего нового жильца: какой он — пушистый или гладкий, игривый или лежебока; какой у него характер — строптивый и своенравный или энергичный и дружелюбный; понравятся ли ему наши подарки. Мы и не заметили, как уснули.

А утром мама зашла в комнату и прошептала:

— Мальчишки, пора!

Мы буквально слетели со своих кроватей. Сначала подумалось, что вся это история с котёнком нам приснилась, но теперь, видя маму, уже одетую и такую довольную, которая ждала, пока мы заглатывали завтрак, — ни капельки не сомневались, что всё это происходит на самом деле.

Хозяйка приюта тётя Люба, увидев нас, очень обрадовалась!

— Это так хорошо, что вы приехали! Давайте знакомиться! — сказала она и протянула нам одеялко, в котором лежал котёнок.

— Ой, какой хорошенький! — воскликнули мы с Пашей в один голос!

— Знаете, сколько у нас тут таких хорошеньких, и всем домой хочется. Так что вы молодцы, что решили взять животное из приюта. Ваша малышка уже заждалась!

— Малышка? — изумились мы.

— Да, это девочка. Сложно поверить, но она всю ночь просидела перед дверью, как будто чувствовала, что утром за ней придут — сказала тётя Люба. — Их родилось двое, две девочки. И почему-то всем, кто приезжал, больше нравилась вторая малышка. Хотя окрас у неё самый простой, серый, и нет белых пятнышек. А ваша такая красавица! И с очень добрым сердцем. Вот вспомните мои слова, эта кошка будет очень благодарной!

Да, наш котёнок оказался девочкой, такой милой и необыкновенно ласковой, такой красивой и безгранично доброй, что мама сразу предложила назвать её Мирой.

— Правильно, чтобы в доме всегда был мир! — сказала тётя Люба.

Мы подарили ей конфеты, ещё раз поблагодарили, взяли Мирку и ушли.

Всё время, пока мы ехали домой, Мирка спала у меня на коленках, удобно свернувшись калачиком. И все мы были счастливы, потому что сделали большое и доброе дело, и потому что у нас теперь есть маленький друг, и потому что у папы завтра день рождения.

Про улыбку

С детским садом меня связывают одни только интересные истории. Вообще, по саду я скучаю. Мама говорила, что время пролетит быстро, и я не успею оглянуться, как стану учеником. И не будет больше тихого часа, который всегда так долго тянется; не будет манной каши, в которой обязательно попадаются комочки; и уж точно не буду я скучать по саду, в который каждый день нужно просыпаться ни свет ни заря. Я, конечно, маму слушал, но никогда не верил, что так оно и будет. А оно настало. И время пролетело, и спать днём теперь хочется постоянно, и каша уже не кажется такой противной, может быть, потому, что в школе кашу вообще не дают?

Помню, как-то наша воспитатель Анна Вячеславовна сказала, чтобы мы принесли в группу несколько своих фотографий, и чтобы на этих фотографиях мы непременно улыбались. Воспитатели готовили нам какой-то сюрприз.

Я дома всё это передал маме, и мы стали листать альбом. Но чем дальше мы рассматривали фотографии, тем больше понимали, что подходящих найти не можем. На всех снимках я был каким-то уж очень серьёзным, а порой даже сердитым. И не было среди этих фотографий меня улыбающегося.

Я так расстроился, что и передать нельзя. Даже всплакнул.

Я сказал маме:

— Это что получается, все ребята завтра принесут свои довольные снимки, а мне и показать нечего? Не пойду тогда завтра в садик! Раз я такой угрюмый и сердитый человек, то нечего мне в саду делать. Буду сидеть дома и учиться улыбаться.

Мама засмеялась и сказала:

— А ведь ты почти угадал! Мы с тобой действительно учились улыбаться.

Я с удивлением на неё посмотрел. А мама продолжала:

— В твой первый альбом я вклеивала снимки, где ты ещё совсем маленький. Прошло время, место в альбоме закончилось и пришлось покупать новый. А ты к этому времени уже перестал быть малышом.

— Получается, есть ещё один альбом?

— Конечно. Сейчас мы его достанем и поищем фотографии, на которых ты улыбаешься.

Мама достала из шкафа второй альбом.

— Ну вот, это совсем другое дело! Столько улыбок, есть из чего выбрать. Мам, а почему ты сказала, что мы с тобой учились улыбаться?

— А вот сравни. Эти фотографии из первого альбома, а эти — из второго. Ничего не замечаешь?

— Да сразу понятно, что в первом альбоме я похож на какого-то маленького ворчуна: вон, губы сжаты, брови сдвинуты к носу, об улыбке тут и говорить нечего. То ли дело во втором альбоме, приятно посмотреть: в глазах радость, рот до ушей, аж зубы видны, не мальчик, а просто светильник!

— А знаешь, почему эти два альбома так отличаются? Ведь ты в детстве действительно был не очень улыбчивым ребёнком. Нет, конечно, ты и смеялся, и радовался, и дурачился. Но вот на фотографиях почему-то всегда получался каким-то очень строгим. И тогда бабушка предложила мне развесить по всей квартире смешные улыбающиеся рожицы сказочных героев, чтобы ты мог смотреть на них и тоже улыбаться. Я так и сделала. И, знаешь, подействовало! Уже через пару месяцев я вклеивала во второй альбом твои улыбающиеся фотографии. А потом мы их тоже развесили по квартире, и ты ходил и смотрел на себя, такого довольного и весёлого, и снова улыбался, вот как сейчас. И мама погладила меня по голове. А мне и вправду стало так хорошо и весело, что я даже заплясал на месте.

Потом мы с мамой выбрали три фотографии, которые нам понравились больше всего, и на следующий день отнесли их в сад.

А вечером, когда вся семья собралась за столом, меня долго не могли дозваться к ужину, потому что я был занят невероятно важным делом. Наконец, я зашёл на кухню и с сияющим видом протянул родителям альбом. Тот самый, первый, в котором я совсем не улыбаюсь. Мама с папой чуть не упали со своих стульев, потому что, открыв альбом, увидели, что на каждой фотографии на месте рта красным фломастером была нарисована широченная улыбка.

Я обнял маму и сказал:

— Вот теперь оба альбома в полном порядке!

Малышок с горшок

Говорят, что старший брат должен защищать младшего. Ну, конечно, он же старший! Он взрослее, умнее, сильнее. А у нас с Пашкой произошёл случай, после которого я понял, что, если кого-то обижают, то человек перестаёт быть старшим или младшим, а становится заступником.

Мы гуляли на закрытой футбольной площадке. Мы — это я, Пашка и ещё два паренька моего возраста. Я-то уже учился в школе, в 1-м классе, и считал себя очень взрослым, а вот Пашка ходил в детский сад, и нередко приходилось ему в свой адрес слышать от меня такие обидные словечки как «малявка», «мелочь пузатая» или, что хуже всего, «малышок с горшок». Но Пашка обижался редко, только всё время просил, чтобы я взял его в свою игру.

Так произошло и этот раз. Нас было трое восьмилетних и брать в команду мелочь пузатую совсем не хотелось. Но три человека для футбольной команды — это уж совсем мало, кроме того, Пашка, как всегда, стал проситься в игру, и мы решили взять его вратарём.

Так вот, играли мы, играли, пока не пришли на площадку мальчики постарше, класс 4-й. Их было 5 человек, и, по правде сказать, теперь мы, восьмилетние, для них казались малявками. Про Пашку я вообще молчу, его ребята просто не замечали.

Но всё-таки мы играли и носились по полю как заводные. Взрослые ребята сразу поставили на ворота своего человека, и Пашка всё время бегал рядом со мной.

И так получилось, то ли я заигрался, то ли не услышал, что крикнул один из взрослых мальчиков, но мяч оказался у моих ног, и я, не без удовольствия, со всей силы ударил по нему ногой.

И тут эти взрослые ребята подбежали ко мне и наперебой начали кричать:

— Ты что, оглох?

— Ты зачем мяч трогал?

— Кто тебе разрешил?

— Ты что, правил не знаешь? Это же пенальти! Его Серёга должен был выполнять!

Я уже понял свою ошибку и даже не пытался оправдываться, просто стоял, опустив голову вниз. А дальше произошло такое, от чего даже у взрослых ребят пропала на мгновенье речь.

У Пашки с самого его рождения голос был, как настоящая труба, хриповатый, но настолько сильный, что все постоянно удивлялись, как же он помещается в таком маленьком человечке.

И когда Пашка увидел, что меня ругают взрослые ребята, он сорвался с места, подлетел ко мне, оттолкнул меня назад, закрыл своей спиной и как заорал своим трубным голосом на всё футбольное поле:

— А что, моему брату уже и ударить по мячу нельзя? Он что, на футбол пришёл у стены постоять?

У всех было полное ощущение того, что по полю пронёсся духовой оркестр, потому что ребята даже не нашлись что сказать. Видимо, они растерялись ещё и от того, что какой-то малышок с горшок посмел им, таким взрослым, сделать замечание. Они стояли и не знали, как на всё это реагировать.

И только спустя минуты две один из мальчиков, уже совсем другим тоном, обращаясь к Пашке, пробормотал:

— Да мы и не против, чтобы он ударил по мячу, но правила же... Он же не по правилам ударил...

Взгляд у Пашки был такой, что больше никому не захотелось продолжать этот разговор. Мы разбрелись по полю и стали играть дальше. Но, надо сказать, что после этого происшествия взрослые ребята вели себя уже не так дерзко, как в начале игры, хотя и старались держаться теперь от Пашки подальше.

Когда мы ушли с площадки, я был под таким впечатлением, что не мог выдавить из себя ни слова и всю дорогу шёл молча.

Уже когда мы пришли домой, я крепко обнял Пашку и сказал ему, что у меня самый лучший на свете брат.

А он в ответ протрубил:

— А что я? Я ничего. Только малышок что-то захотел на горшок!

И мы оба покатились со смеху.

Двадцать тысяч слов и одно подтягивание

Как-то раз в солнечное сентябрьское воскресенье мы пошли гулять в парк. Как и всегда в выходной день народу в парке было очень много. Все качели, горки и шведские стенки, разумеется, были заняты, и встать в очередь не представлялось возможным.

Но мы с Пашкой не сильно расстроились. Фантазировать мы любили, энергия из нас била ключом и скучали мы крайне редко. Поэтому Пашка сразу умчался играть в песочницу, а я нашёл свободный турник и стал разминаться.

И тут ко мне подошёл незнакомый рыжеволосый паренёк. Он был выше меня и старше года на четыре, не меньше. Всё лицо его было усыпано веснушками. Я раньше никогда не видел столько веснушек на одном лице, поэтому успел его хорошо рассмотреть и даже про себя дал пареньку кличку «Веснушка».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.