Питомник аномальных животных

Глава 7

Утро понедельника в питомнике аномальных животных «Вторая жизнь» началось с вероломного визита бюрократического десанта повышенной вредности и токсичности. Изольда Марковна и ее благоверный риелтор Артур все-таки сдержали свое шкурное обещание напакостить: прямо у свежевыкрашенных ворот с визгом затормозил потрепанный микроавтобус Городской санитарно-экологической инспекции.

Из его недр с пафосом инквизиторов высадилась комиссия, состоящая из трех сухих, злых и явно обделенных мужским вниманием женщин в строгих серых ведомственных шинелях. Возглавляла этот парад канцелярского террора некая госпожа Брик — давняя, проверенная в сплетнях подруга Изольды Марковны.

— Так-так-так, что тут у нас за вопиющие безобразия? — Брик размашисто зашагала по новенькой деревянной веранде, демонстративно стуча подковами каблуков и брезгливо веря носом, словно уловила запах государственной измены. — Незаконный оборот аномальных биоматериалов в непосредственной близости от жилых построек граждан! Полное, тотальное отсутствие тройного дезинфекционного контура по флангам! Я закрою эту вашу лавочку до наступления вечернего антракта. Артур, голубчик, где там твои карманные юристы? Пускай немедленно штампуют бумаги на принудительное изъятие земли в пользу строительного кооператива!

Денис и Лиза, бледные от праведного возмущения и правого гнева, пулей выбежали на крыльцо процедурной. А маэстро Паваротти в своем вольере, почуяв появление на сцене злобных критиков, выдал такое тревожное, вибрирующее чистым фа-диезом «O mio babbino caro», что у припаркованного микроавтобуса санинспекции с сухим хрустом треснуло лобовое стекло точно пополам.

— Спокойно, Ден, отставить панику, держи строй, — раздался внезапно холодный, стальной и до безумия знакомый бас со стороны въездных ворот.

Из лакированного черного внедорожника Департамента аномальной фауны с грацией боевых титанов чинно высадились Громов, Илья и Олег. На этот раз мужчины оставили рабочие комбинезоны в шкафу. Они были при полном парадном обмундировании, при всех золотых регалиях, эполетах и при тяжелых кожаных папках с министерскими тиснениями.

Громов шел во главе этого кавалерийского клина, и от его тяжелого, не сулящего ничего хорошего взгляда госпожа Брик невольно сделала шаг назад, едва не подвернув ногу на ступеньке веранды.

— Санитарный контроль, говорите? — Громов снайперским движением вытащил из недр папки плотный документ, украшенный массивной золотой гербовой печатью, и ткнул им практически в нос опешившей Брик. — Ознакомьтесь на досуге, мадам. Постановление Высшего Правительственного Совета от вчерашнего числа. Согласно параграфу номер один, питомник «Вторая жизнь» официально признан Объектом Стратегического Значения Первой Категории. Любое — я подчеркиваю, любое! — несанкционированное вмешательство в его внутреннюю работу без личной подписи министра юстиции карается немедленным отстранением от должности с конфискацией имущества и статьей за государственную измену. Вопросы у проверяющих имеются? Или нам сразу вызвать конвой Департамента для вашей оперативной транспортировки в изолятор?

— Но… как же так?.. Изольда сказала… Артур под присягой заверял… — зазаикалась мадам Брик, испуганно косясь на побледневшего до синевы риелтора, который в этот момент судорожно пытался слиться по цвету с обшивкой микроавтобуса.

— Изольда и Артур прямо сейчас с превеликим удовольствием проследуют вместе с нами в центральное управление для дачи подробных показаний по делу о попытке группового рейдерского захвата стратегического госимущества, — ослепительно мило улыбнулся Олег. — Илья, голубчик, зафиксируй в рапорте регистрационные номера их лимузина. Уважаемые граждане нарушители, попрошу пройти в ведомственную машину. Спокойно, без лишнего шума и капризов.

Не прошло и пяти минут, как посрамленные, в пух и прах разгромленные родственники Лизы в комплекте с трясущейся санинспекцией окончательно испарились за горизонтом, оставив после себя лишь жиденькое облако выхлопных газов.

Ден шумно, со свистом выдохнул и порывисто, напрочь забыв про академическую субординацию, крепко обнял Лизу за талию. Она уткнулась мокрым носом в его плечо, тихо плача от накатившего облегчения. Многолетняя, удушающая история ее тотальной зависимости от деспотичной тетки и ее риелторской «кварты» была официально, с занесением в протокол, завершена.

Ближе к полудню питомник «Вторая жизнь» содрогнулся до самого фундамента от нового проявления сокрушительного инженерного гения. Макс и Кира рассудили, что текущие вольеры для лунной пантеры и грифона недостаточно укреплены, а потому притащили со свалки целую гору титановых труб, старых спортивных подвесок от внедорожников и исполинскую турбину от гоночного байка.

Педантичный Илья, решивший заглянуть в сектор аномальных птиц ради плановой сверки спецификаций, так и замер на пороге с полуоткрытым ртом. Малыша-грифона Киви как раз торжественно водворяли в новый вольер, к массивной двери которого Макс с помощью сварочного аппарата и такой-то матери приваривал тяжеленный гидравлический замок от швейцарского банковского сейфа.

Девушка же в это время, балансируя на стремянке, с помощью синей изоленты и отборного, сочного автомеханического матерного слова крепила к потолку вольера ревущую выхлопную систему прямого тока. По ее задумке, этот агрегат должен был служить автоматическим отводом для гигантских мыльных пузырей грифона, оперативно выстреливая ими в стратосферу через вентиляционную шахту.

— Вы тут что, совсем с ума посходили на пару?! — трагично воскликнул Илья, в полном ужасе хватаясь за голову и едва не роняя служебный планшет. — Это высокотехнологичный ветеринарный сектор повышенной стерильности, а не ремонтные боксы гонок «Формулы-1»! Почему здесь пахнет трансмиссионным маслом, как на подпольной авторазборке?! И главный вопрос: зачем, во имя всех двенадцати инстанций, несчастной аномальной птице глушитель прямого тока от гоночного спортбайка?!

— Слышь, ведомственная интеллигенция, ты не шуми раньше времени и не порти нам аэродинамику, — Кира с грацией дикой кошки ловко спрыгнула с качающейся стремянки, небрежно вытирая испачканный мазутом лоб тыльной стороной ладони.

Ее видавшая виды обтягивающая майка-алкоголичка насквозь пропотела, весьма недвусмысленно очерчивая идеальную, подтянутую спортивную фигуру, а ядовито-розовые дреды были наспех завязаны на макушке в тугой, небрежный узел.

— Этот глушитель гасит звуковую вибрацию от чихания мелкого ровно в три раза, понял? Твой хваленый пластиковый короб министерского образца сорвало бы к чертям собачьим при первом же приличном «апчхи». Так что не мешай процессу модернизации. Макс, голубчик, подай-ка мне вон тот ключ на девятнадцать.

Макс, стоявший посреди вольера в одних потертых джинсах, мокрый от пота, с рельефными, литыми мышцами, ослепительно блестящими в лучах полуденного солнца, беспрекословно протянул ей тяжелый инструмент. На секунду его пудовые пальцы намеренно задержались на ее маленькой ладони. Между этой парочкой в ту же микросекунду пробежал такой откровенный, горячий электрический разряд, что даже педантичный Илья замолчал, смущенно кашлянул в кулак и поспешно поправил очки, силясь сделать вид, что изучает текстуру потолка.

Девушка дерзко, с явным вызовом прикусила нижнюю губу, не стесняясь, в упор рассматривая широкую, вздымающуюся грудь Макса. Великан, в свою очередь, смерил ее таким собственническим, потемневшим от нахлынувшей страсти взглядом, что Илье без всяких датчиков стало предельно ясно: их бурная гаражная романтика давным-давно переросла стадию простого дружеского флирта с гаечными ключами. Там уже вовсю пахло полноценным триумвиратом, ну или как минимум долгосрочным союзом на базе автосервиса.

— Ладно, боги машиностроения, — обреченно проворчал Илья, чувствуя себя лишним и нелепым на этом празднике первобытного тестостерона, мазута и бензина. — Изменяйте регламент, бог с вами. Только чертежи мне на стол положите к вечеру в трех экземплярах. И, ради всего святого, отмойте наконец енота Гошу! Эта пушистая скотина опять у вас в масле извалялась, и теперь Семен отказывается садиться с ним на один забор из соображений экологической безопасности!

Настоящее испытание по высшему разряду ждало нашу команду ближе к вечеру, когда солнце уже лениво тонуло в кронах деревьев. С дальнего пограничного кордона поступил экстренный сигнал бедствия: в лесных болотных топях застряла взрослая, крайне разочарованная жизнью болотная гидра. Существо было ранено браконьерскими капканами, от паники и боли изрыгало облака едкого, токсичного газа, и подобраться к нему на стандартной технике не представлялось возможным в принципе.

Вся наша большая, колоритная компания организованно погрузилась в недра грузового фургона. Карликового гиппопотама Паваротти волевым решением Алены взяли с собой в качестве живого ультразвукового локатора. Из ветеринарных справочников было известно, что его мощный оперный бас способен на время дезориентировать многоголовую рептилию, не причиняя ее молекулярной структуре вреда.

Лиза уютно сидела на тюках со снаряжением прямо рядом с Деном, сжимая его ладонь в своих тонких пальцах. Кира и Макс о чем-то тихо, заговорщически шептались в углу кузова, и оттуда то и дело доносился приглушенный, одуряюще счастливый смех боевой девчонки-механика.

На месте происшествия, посреди топкого, зловещего и затянутого густым туманом болота, развернулась каноническая битва титанов. Болотная гидра — огромная, чешуйчатая, многоголовая тварь — яростно щелкала всеми своими пастями, с шипением выпуская в пространство густые облака едкого зеленоватого дыма. Штурмовики Департамента в панике пятились назад, силясь не растерять остатки казенного мужества.

— Паваротти, твой выход! Не подкачай, маэстро! Давай, «Кармен», жги на полную мощность! — громогласно скомандовал Денис, активируя сканер.

Фиолетовый гиппопотам пошире разул пасть, набрал в легкие побольше болотного воздуха и выдал такое оглушительное, вибрирующее до самых костей тореадорское до, что вековой туман над топями рассеялся, словно его и не было. Многоголовая гидра от такой акустической атаки шедеврами мировой классики оглушенно замерла на месте, начав забавно и синхронно качать всеми пятью головами точно в такт великой музыке Бизе.

Макс и Кира, действуя со слаженностью напарников из шпионского боевика, одновременно рванули вперед, волоча за собой силовую сеть повышенной прочности. Они буквально по самые уши увязли в липкой болотной грязи, превратив одежду в ничто, но Макс, мощно поднапрягшись своим богатырским телом, одним точным броском накрыл чешуйчатую тварь. Кира же с пулеметной скоростью, лихо орудуя инструментом, защелкнула на сети титановые замки собственной гаражной сборки. Тактический капкан захлопнулся в лучшем виде!

Алена под надежным, непробиваемым прикрытием Громова и Ильи ловко, словно профессиональный диверсант, скользнула к раненому чешуйчатому боку болотного чудовища. Ее движения были быстрыми, кристально точными, как и подобает лучшему хирургу аномальных видов. Не прошло и минуты, как гидра получила свою дозу концентрированного антибиотика и окончательно затихла, меланхолично посапывая всеми пятью головами в болотную тину.

— Так, народ, все живы? Потерь среди личного состава нет? — Алена наконец обернулась к команде, тяжело и прерывисто дыша от пережитого напряжения.

Ее медицинский халат в процессе тактического маневра был изрядно разорван на левом плече, обнажая нежную кожу, а на шее в свете прожекторов блестела тонкая, волнующая цепочка капелек пота.

Громов подошел ближе. Его карие глаза за стеклами очков потемнели от шквала нахлынувшего волнения и скрытого, долго сдерживаемого внутреннего напряжения. Плевать он хотел на параграфы устава! Инспектор молча, но до безумия веско прижал ее к своей широкой груди, отчетливо чувствуя, как бешено колотится ее маленькое сердце. Олег и Илья в ту же секунду встали рядом, крепко и надежно обнимая ее сзади, создавая вокруг девушки плотное, нерушимое кольцо из трех горячих, сильных мужских тел.

Девушка блаженно закрыла глаза, полностью растворяясь в этом пьянящем, новом для нее чувстве защищенности. Тонкая струна зарождающихся чувств между ними четырьмя натянулась до температурного предела, недвусмысленно обещая в самом скором времени превратиться во что-то невероятно глубокое, страстное.

Поздней ночью, когда успокоенная гидра была со всеми ведомственными почестями успешно устроена в грязевом секторе питомника, «Вторая жизнь» наконец-то погрузилась в долгожданную, глубокую тишину.

В гараже у Киры тускло горела всего одна одинокая лампа, выхватывая из темноты силуэты байков и стеллажи с деталями. Макс, вооружившись шлангом и чистой ветошью, со всей возможной для великана деликатностью помогал девушке смывать налипшую болотную грязь. Они стояли вдвоем у железной раковины. Кира осталась в одной мокрой, прилипшей к телу майке, сквозь которую теперь более чем отчетливо и дерзко просвечивали аппетитные контуры ее груди. Отрешенная на эти полчаса от своей вечной, циничной брони сурового автомеханика, розовая байкерша казалась в полумраке гаража удивительно хрупкой, беззащитной и манящей.

— Ты сегодня был чертовски хорош, Макс, — прошептала девушка, оборачиваясь к нему. Ее дыхание могло бы успешно конкурировать с выхлопом перегретого драконьего движка.

Макс, следуя своей давней доктрине «меньше слов — меньше свидетелей», ничего не ответил. Он просто прижал ее к стене гаража. Его огромные ладони легли на ее талию, безжалостно сминая влажную ткань, словно это был не шелк, а бесплатная рекламная листовка. Кира тихо выдохнула ему в губы, обвивая его шею руками с ловкостью опытного душителя. Их поцелуй со вкусом бензина, соли и безумной, накопленной за день страсти наглядно доказывал: в темноте гаража, среди шестеренок и титановых труб, их одиночество окончательно сгорело дотла. Причем без всякой страховки.

А в это время на новой веранде разворачивалась сцена, достойная лучшего стратегического консилиума. Алена сидела в кресле, укутанная в огромный плед, напоминая генерала в походном шатре. Рядом с ней, на полу, заняли круговую оборону Илья и Олег. Громов застыл у перил, изображая из себя элитного телохранителя, охраняющего их общий покой.

Олег лениво перебирал ее пальцы. Илья гладил по колену через ткань пледа, прощупывая почву на предмет дальнейших переговоров. Громов изредка бросал на нее взгляды, полные такого затаенного, горячего обещания, какое обычно дают кредиторы перед крупным дефолтом.

Луна заливала веранду серебряным светом, хамелеон мирно спал в углу, переливаясь всеми оттенками нежности (и попутно маскируясь под цвет обшивки, чтобы не попасть под раздачу).

Глава 8

Утреннее солнце заливало питомник «Вторая жизнь» густым, золотистым светом — совершенно бесплатно, что уже само по себе было подозрительно.

На новой деревянной веранде Алена лениво потягивалась в кресле, укутанная в огромный мягкий плед. Впрочем, плед был далеко не единственной линией обороны. Олег оккупировал подлокотник, с видом заправского ювелира перебирая ее растрепанные спросонья кудри. Илья тем временем устроился в ногах, согревая ее босые ступни в своих ладонях и проводя профессиональный массаж пальцев. Судя по всему, парни строго следовали главному правилу нашей команды: если объект тебе дорог, заблокируй ему все пути к отступлению.

Из кухни доносился умопомрачительный запах блинчиков, а также глухие проклятия. Там хмурый Громов, облаченный в один лишь фартук поверх голого торса, демонстрировал идеальный рельеф спины и вел ожесточенный бой с тестом. Тесто пока побеждало.

— Милая, если этот пернатый террорист Киви еще раз чихнет мыльным пузырем в мою сковородку, я переведу его на строгий карантин! — басил Громов, пытаясь совместить кулинарию с уставом караульной службы. — Без права переписки и передач!

— Не ворчи, Громов, тебе идет этот фартук, — сонно улыбнулась Алена. Эстетический эффект от полуобнаженного громилы у плиты явно перевешивал любые кухонные разрушения.

Олег наклонился и коснулся губами ее обнаженного плеча. По коже девушки немедленно пробежали приятные, горячие мурашки, а хамелеон Семен на перилах одобрительно замерцал нежно-фиолетовым, сигнализируя, что уровень гормонов в радиусе пяти метров превысил все допустимые нормы. Их хрупкое «мы» обретало вполне осязаемые, невероятно чувственные контуры. План по созданию идеального семейного уюта работал как швейцарские часы.

Естественно, в этот самый момент все пошло прахом.

Утреннюю идиллию бесцеремонно, как налоговый инспектор, прервал Макс. Он ворвался во двор со скоростью пикирующего дракона и заорал на всю округу:

— Ден! Лиза! Кира! Срочный сбор у вольера Паваротти! У нас тут... масштабное расширение штата и личного состава!

Судя по его выпученным глазам, «расширение» либо уже начало жрать вольер, либо требовало немедленного финансирования, которого у них, как обычно, не было.

Спустя десять минут у вольера поющего гиппопотама собралась вся команда. Паваротти как раз затягивал свою утреннюю арию в ми-миноре, но его вокальные изыски безжалостно заглушил гул мощных моторов, от которого у любого бухгалтера начался бы инфаркт.

К питомнику, лихо взметая гравий, подкатили два правительственных лимузина и тяжелый эвакуатор-погрузчик, выглядевший так, словно его конфисковали у космических пиратов. Из первой машины материализовался молодой, статный мужчина в форме капитана пограничной службы аномального контроля. У него была идеальная осанка человека, проглотившего шомпол, хищный разрез глаз и шрам на левой щеке, который не портил его внешность, а, напротив, работал лучшей рекламой его опасной профессии. За ним, как верная тень, следовал заместитель — высокий, широкоплечий блондин-кинолог с настолько добрыми глазами, что ему наверняка доверяли свои секреты даже самые отпетые адские гончие.

— Капитан Влад Соколов, — представился офицер, чеканя шаги. — А это мой сомуж и коллега, старший лейтенант Артем. Наше ведомство получило приказ от мэрии: передать питомнику «Вторая жизнь» государственный заказ на обучение и реабилитацию всех служебных аномальных животных округа.

При слове «государственный заказ» в воздухе отчетливо запахло большими деньгами и еще более большими неприятностями.

Ден, который в этот момент благоразумно держал Лизу за талию (чисто из соображений безопасности), ошалело уставился на толстенную папку с контрактом, которую ему протянул Влад. Объемом эта макулатура могла поспорить со сводом законов Империи. Лиза же, как главный архитектор проекта, проигнорировала бюрократию и тут же развернула чертежи новых учебных корпусов. Когда она наклонилась над бумагами, ее легкий сарафан соблазнительно натянулся, очерчивая такие изящные изгибы бедер, что капитан Соколов на секунду сбился со своего безупречного военного тона, а Артем понимающе кашлянул в кулак.