Питомник аномальных животных

Глава 4

Прошел месяц. Государственная субсидия Департамента творила настоящие, задокументированные в трех экземплярах чудеса: питомник обзавелся сияющей неоновой вывеской «Вторая жизнь», автоматическими кормушками повышенной прочности и даже новеньким, пахнущим свежим пластиком изолятором для пернатых аномалий.

Утро субботы началось для Алены с привычного, кулинарно-ветеринарного коллапса. Прямо по центру кухонного стола, бесцеремонно оккупировав тарелку с овсянкой, сидел подкинутый накануне детеныш грифона. Размером эта прелесть была с домашнего кота, обладала гордой головой орленка и пушистым телом львенка. Назвали подкидыша Киви — за зеленоватый пух на макушке.

Проблема Киви заключалась в том, что вселенная наградила его редкой и крайне ироничной патологией: у бедняги была аллергия на собственные перья. Он непрерывно, с чувством чихал, и от каждого такого «апчхи!» его магический генератор выдавал в пространство снопы огромных, переливающихся мыльных пузырей. Кухня уже подозрительно напоминала пенную вечеринку.

— Киви, солнце мое имей совесть, не чихай в кашу, нам ее еще есть! — Алена, виртуозно зажав в зубах тюбик с антигистаминной мазью, пыталась удержать брыкающегося крылатого малыша. — Макс! Объявляю тревогу номер три! Неси гипоаллергенный шампунь и ветошь!

Макс влетел на кухню с грацией штурмового танка, на ходу натягивая плотные резиновые перчатки. Рядом с ним, смешно подпрыгивая на невидимых воздушных волнах, бодро бежал Бублик. За месяц волкодав совершил прогресс: он уже заземлялся по команде «Сидеть!», послушно роняя свои двенадцать килограммов на паркет. Но вот с командой «Рядом!» у них возникли трудности — пес буквально понимал это как «на уровне глаз» и зависал в воздухе на уровне плеча парня, с выполняя роль живого, пушистого и крайне довольного собой дрона.

— Команда «Захват», Бублик! Работаем по воздуху! — скомандовал Макс, указывая на стол.

Волкодав, радостно заурчав, взял короткий разгон, подлетел к столу и с деликатностью профессионального борца мягко прижал брыкающегося Киви лапами к столешнице. Девушка, воспользовавшись преимуществом, точным движением размазала мазь по слегка облысевшей от почесухи шее грифона.

Киви от такой фамильярности жутко обиделся, набрал в легкие побольше воздуха и выдал финальный, сокрушительный чих. Из его клюва вылетел гигантский, переливающийся всеми цветами радуги мыльный пузырь размером с хорошую тыкву и с хлопком лопнул точно на носу у Макса, украсив ассистента пышными усами из мыльной пены.

— Отличная работа, напарник, — Макс невозмутимо стер мыльную пену с физиономии размашистым движением руки и весело подмигнул ветеринару.

Алена поймала себя мысли: за этот сумасшедший месяц Макс незаметно, но кардинально изменился. Испарилась его напускная, оборонительная грубость качка из спортзала. Зато в его глазах, когда этот громила с нежностью ювелира перевязывал крылья раненым грифонам, появлялось тепло.

— Алена Игоревна, тут… в общем, нам письмо пришло, — в кухню вошел Денис.

При виде его Алена и Макс синхронно вытаращили глаза, а Бублик в воздухе удивленно икнул. Младший ассистент был облачен в безупречно отутюженную, ослепительно белую рубашку и строгие черные брюки с идеальными стрелками. Для их питомника, где писком моды считался медицинский халат в живописных пятнах зеленки, этот наряд выглядел так же дико и неуместно, как боевой топор орка на балу у эльфов.

— Из самой мэрии нарочный доставил, — Денис протянул ей плотный конверт с золотым тиснением. — Нас официально приглашают на ежегодный Большой Благотворительный Гала-прием. Питомнику «Вторая жизнь» собираются вручить высшую городскую награду за спасение зеркального крота и предотвращение техногенной катастрофы. И… — парень сглотнул ком, застрявший в горле. — И там будет моя семья. В полном составе. Вся «кварта» моих отцов выступает главными спонсорами и почетными гостями этого мероприятия.

Ден сжал края плотного конверта с такой силой, что его пальцы побелели. Глубокая обида повисла в воздухе кухни, грозя вытеснить даже мыльную пену Киви. Пойти туда для Дениса означало встать лицом к лицу с людьми, которые хладнокровно вычеркнули его из своей вылизанной жизни и объявили фамильным позором.

— Мы пойдем туда вместе, — отрезала Алена. Она подошла к ассистенту и забрала из его дрожащих рук конверт. — Пойдем всей нашей великолепной командой. Ты на сегодняшний день — официально лучший, дипломированный специалист по глубоким подземным аномалиям во всем округе. И пускай твои родственники своими глазами увидят, какого невероятного человека они умудрились потерять.

Макс по-медвежьи ободряюще опустил свою пудовую ладонь Денису на плечо, едва не вдавив парня в паркет.

— Да мы им там такое шоу устроим, век помнить будут! — басовито ухмыльнулся гигант. — Эти бюрократы в своих судах со скуки дохнут, им полезно встряхнуться. Главное теперь — раздобыть приличные парадные костюмы, чтобы не выглядеть как банда расхитителей гробниц. И… слышь, Ален. Тебе тоже нужно платье. Настоящее, вечернее платье. Ну, знаешь, как у нормальных женщин из буклетов. Без следов когтей грифона и пятен от мазей.

Алена на минуту буквально окаменела, вовсю уставившись на Макса. Тот смотрел на нее как-то по-особенному — не как на свою вечно взъерошенную, сумасшедшую начальницу со шприцем наперевес, а как на настоящую девушку. Хрупкую, красивую, которая давным-давно заслужила свой персональный триумф в этом безумном мире.

Вечер Гала-приема в Мраморном дворце сиял так, словно туда депортировали половину звезд из соседней галактики. Хрусталь люстр звенел, бриллианты на шеях дам слепили глаза, а сами дамы в роскошных шелковых платьях высокомерно шествовали по залу, окруженные своими «тройками» и «четверками» мужей в безупречных фраках.

Когда глашатай объявил: «Ветеринарный центр аномальной фауны "Вторая жизнь"!», зал притих. Юристы, застройщики и министры повернули головы, ожидая увидеть толпу оборванцев с лопатами.

Вместо этого по мраморной лестнице царственной походкой спускалась Алена, державшая под руки Макса и Дениса. На ней было элегантное темно-зеленое платье (которое хамелеон Семен, коварно пригревшийся на ее левом плече, тут же скопировал по цвету и фактуре с точностью до последнего стежка). Денис держался натянуто, словно проглотил ведомственную линейку, а Макс в строгом смокинге королевского размера выглядел как элитный телохранитель — плечистый, уверенный в себе и чертовски привлекательный.

— Да расслабься ты, Ден, дыши глубже, — едва заметно шевеля губами, тихо шепнул Макс младшему напарнику. — Выше нос. Если какой-нибудь зануда у входа спросит, почему твоя начальница тихонько шевелится в районе плеча, я заявлю, что Семен — это редкая живая брошь из последней коллекции. Сожрут и добавки попросят.

Не успели они сделать и десяти шагов по паркету, как от бурлящей толпы гостей отделилась группа мужчин в одинаковых, неприлично дорогих серых костюмах. Это была знаменитая в высших кругах «кварта» Вороновых — официальные отцы Дениса. Старший отец, импозантный мужчина с холодным, как ледник, взглядом и безупречно подстриженными седыми висками, смерил сына брезгливым взглядом сверху вниз.

— Надо же, какая неожиданная встреча, — высокомерно произнес он, даже не думая протягивать руку для приветствия. — Я-то был уверен, что ты чистишь навоз в клетках на окраине пригорода, а ты умудрился протиснуться на приличный светский раут. И это… твое новое окружение? Странная женщина и… какой-то привокзальный вышибала?

Денис побледнел, его губы задрожали, а Семен на плече Алены от такой космической наглости аж пошел злыми пунцовыми пятнами. Но прежде чем младший ассистент успел выдать хоть один робкий аргумент, вперед шагнул Макс.

Он одним движением плеча задвинул друга себе за спину, полностью перекрывая родственникам обзор, а затем посмотрел на старшего Воронова сверху вниз — так, словно перед ним стоял не мультимиллионер, а мелкий, докучливый вредитель из тридцатого вольера.

— Это самое «окружение», глубокоуважаемый, спасло город от техногенной катастрофы и тонны подземной ярости, пока вы тут перекладывали бумажки и протирали штаны, — спокойно, но до безумия веско произнес Макс. — Ваш сын — чертов гений ветеринарии аномальных видов. И если ваша напыщенная семейка оказалась не способна разглядеть золото за тонким слоем рабочей грязи, то грош цена вашей хваленой юридической практике. Можете засунуть ее в тридцатый вольер, к питонам.

Окружающий их светский зал дружно и синхронно ахнул, напоминая хор испуганных лягушек. Алена удивленно, снизу вверх посмотрела на Макса.

Она сделала шаг вперед, решительно встав рядом с Максом.

— Господа, смею поинтересоваться, что здесь происходит? — к их компании с грацией крейсеров береговой охраны быстро подошла знакомая тройка инспекторов.

Громов, Илья и Олег были при полном параде, сверкая эполетами и орденами за выслугу лет. Громов сквозь строгие вечерние очки смерил «кварту» Вороновых таким взглядом, каким обычно смотрят на злостных браконьеров.

— У вашей юридической конторы возникли какие-то проблемы с ведущими сотрудниками нашего ведомственного питомника? — леденящим тоном уточнил Громов. — Вынужден официально заявить, что Департамент контроля аномальной фауны полностью, безоговорочно и всеми тремя головами поддерживает доктора Алену и ее оперативную команду. Имейте это в виду при составлении бюджета на следующий квартал.

Старший Воронов поджал губы, оценил высокий номенклатурный статус инспекторов, понял, что юридическое кунг-фу здесь бессильно, и, развернувшись на лакированных каблуках, поспешно увел свою серую «кварту» вглубь фуршетного зала.

Денис облегчением выдохнул, словно с его плеч только что свалился как минимум левитирующий лев.

— Спасибо вам, — сказал младший ассистент. — Похоже, вы и есть моя самая настоящая, пускай и немного сумасшедшая семья.

В этот трогательный момент хамелеон Семен на плече Алены от избытка чувств тоже перестал маскироваться под темно-зеленый шелк и солидарно окрасился в нежно-розовый цвет.

Торжественная церемония вручения хрустальной статуэтки в виде летящего грифона прошла для девушки как в густом тумане, щедро сдобренном спецэффектами. Оглушенная громом аплодисментов и залпами фотовспышек, она воспользовалась минутой фуршетного хаоса и выскочила на террасу. Ей необходимо было вдохнуть ночного воздуха и убедиться, что законы гравитации все еще работают. Голова приятно и слегка хмельно кружилась от шума, света и непривычного внимания к ее скромной персоне. Она облокотилась на перила, глядя на сияющие внизу неоновые артерии города и пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу.

Сзади послышались удивительно синхронные и размеренные шаги — так обычно перемещаются люди, привыкшие действовать как единый механизм. Алена обернулась. К ней шла тройка ее верных инспекторов — Громов, Илья и Олег. В серебристом лунном свете, оставив в зале свои вечные служебные планшеты, строгие папки с актами и официозный тон, этот мужской триумвират выглядел удивительно домашним, уютным. Прямо хоть сейчас на обложку журнала «Идеальное сожительство».

Улыбчивый Олег нес в руках ее пиджак, который она в предрассветной спешке умудрилась забыть на вешалке центра. Он с нежностью набросил плотную ткань ей на плечи, защищая от ночной прохлады.

— Вы просто потрясающе держались на сцене, — сказал Олег. В его вечно веселых, искрящихся юмором глазах сейчас мелькнуло какое-то новое выражение. У ветеринара от этого взгляда почему-то перехватило дыхание, а Семен на ее плече тактично затаился и принял цвет пиджака.

— Да уж, наше Министерство может вами гордиться, — добавил Громов. Он подошел ближе и встал по правую руку от нее, тоже устремив взор на раскинувшийся внизу мегаполис. Его вечно хмурый профиль в полумраке террасы казался менее грозным, а в баритоне послышались непривычные, бархатистые нотки. — Знаете… за годы службы в Департаменте контроля мы повидали сотни различных питомников и заповедников. Но то, что творите в своем хаосе вы… Это не просто выполнение трудового регламента, доктор. Это нечто гораздо большее.

Илья остановился с другого боку, чуть наклонив голову и внимательно, немигающим взглядом всматриваясь в ее лицо поверх дужки очков, будто видел его впервые в жизни. Или наконец-то разглядел то, чего не замечал под слоем зеленки.

— Мы весь вечер внимательно наблюдали за вами, — негромко произнес он, и в его голосе послышался тон ценителя, нашедшего редчайший артефакт в лавке статочника. — В этом помпезном зале полно ухоженных женщин, которые привыкли требовать к себе внимания и обожания от своих свит. А вы… вы умудряетесь светиться сами по себе, изнутри, даже когда просто воюете за жизнь какого-нибудь шестилапого енота. Это… редкость в наше прагматичное время.

Алена растерянно поправила очки, чувствуя, как к ее щекам стремительно приливает жаркий, совершенно не предусмотренный медицинскими инструкциями румянец. Атмосфера на залитой лунным светом террасе внезапно и бесповоротно изменилась, став плотной и вибрирующей, словно кто-то активировал вокруг них силовой барьер. Между ними словно натянулась тончайшая струна, готовая зазвенеть от малейшего вздоха.

В мире, где институт многомужества был делом государственной важности, никто не бросался громкими словами и не делал поспешных признаний на первом же балу. Такие вещи требовали времени, деликатности и обоюдной осознанности. Но в том, как этот грозный мужской триумвират слаженно окружил ее, как бережно они ловили каждое движение ее ресниц и с каким нескрывыемым теплом смотрели, угадывалось гораздо большее, чем профессиональный интерес. Это было хрупкое начало нового — зарождение сложного, многогранного чувства, которое ни один из присутствующих пока не решался назвать вслух.

Чтобы скрыть смущение и не дать внутреннему романтику окончательно взять верх, девушка поспешно прибегла к проверенному оружию — ветеринарному юмору.

— Вы мне безбожно льстите, господа инспекторы, — нервно хмыкнула она, переводя взгляд на ночной город. — На самом деле я сейчас содрогаюсь от ужаса, вспоминая, что у меня дома двухголовый питон досматривает сто сорок шестую серию без моего чуткого надзора. Если правая голова из-за депрессии опять пропустила всю сюжетную завязку, по возвращении меня ждет самый настоящий бунт на чешуйчатом корабле и коммунальная катастрофа.

Олег рассмеялся, запрокинув голову, а Громов улыбнулся самым углом губ, на секунду задержав взгляд на ее ладони, лежащей на мраморных перилах. Его широкая рука непроизвольно двинулась было навстречу, но инспектор вовремя взял себя в узду, лишь мягко, как бы невзначай, коснувшись плотным рукавом штормовки ее плеча. Этот мимолетный контакт заставил сердце Алены сделать лишний, панический удар, пропустив пару тактов.

И тут, словно решив довершить разгром ее психологической обороны, на плече ветеринара зашевелился хамелеон Семен. Тонко уловив это странное, искрящееся тепло, маленький ящер позабыл про конспирацию, сбросил изумрудный цвет пиджака и окрасился в нежно-розовый оттенок, начав едва заметно и романтично мерцать в темноте, выдавая все эмоции своей хозяйки с потрохами.

Глава 5

Понедельник в питомнике аномальных животных «Вторая жизнь» начался с исторического события, задокументированного Денисом в специальном журнале с грозной надписью: «Школа ответственного владельца левитирующих, невидимых и депрессивных видов». Младший ассистент провозгласил себя ректором, деканом и единственным лектором этого учебного заведения, а его первым — и пока единственным — студентом стал хмурый инспектор Громов.

Высокопоставленный чиновник прикатил в питомник ровно в девять ноль-ноль утра под крайне сомнительным, шитым белыми нитками предлогом «внеплановой и экстренной проверки противопожарной безопасности деревянных конструкций в вольерах аномальной фауны».

Впрочем, вместо того чтобы инспектировать огнетушители, Громов просто грозно восседал на шатком складном стуле прямо посреди двора и немигающим взглядом гипнотизировал Алену. А та, в свою очередь вела ожесточенную позиционную войну с грифоном Киви, пытаясь силой отобрать у крылатого проказника рулон туалетной бумаги.

Буквально через полчаса на площадке материализовались Илья и Олег. Эти двое тоже не поленились придумать «железобетонное» алиби: они притащили три огромные коробки с умопомрачительными кремовыми пирожными и целую стопку «критически важных ведомственных бланков строгой отчетности», которые доктор Алена — и только она! — обязана была заполнить своей собственной рукой в четырех экземплярах.

Тонкие, хрупкие чувства, так удачно пустившие корни на дворцовой террасе, теперь вовсю шли в рост, напрочь игнорируя любые параграфы устава. Мужской триумвират, не сговариваясь, установил вокруг девушки круглосуточное, посменное и непробиваемое кольцо заботы, от которого у несчастной начальницы питомника уши горели пунцовым цветом каждые пятнадцать минут.

— Итак, студент Громов, попрошу минуточку внимания и не отвлекаться на посторонние объекты! — Денис с запредельно важным видом профессора в третьем поколении поправил на переносице очки.

Он стоял возле старой классной доски, которую Макс со стонами откопал на самом дальнем складе. Мелом на доске был довольно анатомично изображен левитирующий Бублик, снабженный стрелочками и формулами аэродинамики.

— Записываем тему первого лекционного занятия. Если ваш левитирующий волкодав в порыве неконтролируемой радости внезапно набрал высоту и улетел выше уровня третьего этажа, категорически, слышите меня, категорически запрещается кидать в него палки, швабры и другие тупые предметы! Это нарушает ментальную связь и приводит к электростатическому разряду. В данной ситуации надлежит использовать специализированный утяжеленный сухой корм премиум-класса и ласковый, призывающий к порядку баритон. Инспектор, я не вижу вашей пишущей ручки! Записывайте, в конце недели у нас зачет по прыжкам в высоту!

— А если вышеупомянутый ласковый баритон не оказывает на левитирующего нарушителя должного воздействия? — послушно скрипнув дорогой ручкой в ведомственном блокноте, басом поинтересовался Громов. При этом он умудрился так скосить глаза в сторону Алены, что едва не заработал косоглазие.

— В таком случае, студент Громов, на поле боя выдвигается тяжелая артиллерия в лице Алены Игоревны, — тонко улыбнулся Илья.

Он с грацией заправского официанта из элитного межпространственного ресторана незаметно поставил перед девушкой чашку одуряюще пахнущего кофе.

— Кстати, доктор, вы сегодня вообще практиковали такую вещь, как сон? Судя по тому, что хамелеон Семен у вас на плече принял депрессивный серый цвет в унылую крапинку, вы сейчас выжаты как лимон, перееханный асфальтовым катком.

— Я в абсолютном ветеринарном порядке, — соврала девушка, сладко зевнула во весь рот и сделала глоток, благодарно посмотрев на Илью.

Между ними снова, как назло, проскочила та самая искра — тонкая, едва заметная глазу бюрократа, но заставляющая ее пульс устраивать чечетку. Олег в это время с грацией профессионального ниндзя тихо зашел с тыла и с поразительной, почти семейной нежностью поправил завернувшийся воротник ее видавшего виды халата. Алена окончательно смутилась и поспешно уткнулась носом в чашку, мысленно проклиная свои предательски краснеющие уши. Кажется, ее тихая, гордая одинокая жизнь со скоростью пикирующего грифона превращалась в многослойную романтическую повесть, к которой ее блестящее медицинское образование ее точно не готовило.

В этот самый интимный момент благословенную тишину питомника бесцеремонно разорвал оглушительный, утробный рев форсированного мотоциклетного мотора. Через распахнутые ворота, подняв тучу пыли и распугав воробьев, на полной скорости влетел потрепанный байк с массивной коляской.

За рулем этого чудовища из стали и бензина восседала девица в канонической кожаной куртке-косухе, из-под шлема которой во все стороны дико выбивались ядовито-розовые дреды. Но самое интересное находилось в коляске. Там, замотанный в старое армейское одеяло, сидел огромный, покрытый блестящей синей чешуей пес с тремя пушистыми, судорожно дергающимися хвостами.

Мотоцикл заложил крутой вираж и резко затормозил, оставив на гравии черный след. Розовая девица заглушила мотор, сорвала с головы шлем и на весь двор закричала истошным голосом:

— Ветеринары! Срочно! У меня трехвостый адский цербер по дурости обожжался дикой крапивы! Теперь у бедняги средний хвост чешется так, что он в порыве чесотки уже два соседских забора в щепки снес! Сделайте что-нибудь!

Макс, который в этот момент степенно выходил из изолятора для пернатых аномалий с пустым ведром, так и замер на крыльце, словно его поразило точечным заклинанием окаменения. Он завороженно посмотрел на байкершу с ядовито-розовыми дредами, на ее покрытый благородной дорожной грязью мотоцикл, на беснующегося треххвостого пса — и в его глазах загорелся такой первобытный, чистый восторг, будто с небес на эту грешную землю спустился боевой ангел.

— Привет, — утробным, но на удивление бархатистым басом выдал Макс.

Он мгновенно, словно телепортировавшись, материализовался прямо рядом с байком и галантно протянул свою пудовую ладонь, чтобы помочь девице катапультироваться из седла.

— Я Макс. Ветеринарный ассистент повышенной прочности. Какая у вас… гм, интересная и масштабная поломка. То есть, я хотел сказать — собака. Очень концептуальный цербер.

Розовая девица окинула великана быстрым, профессионально-оценивающим взглядом, на пару секунд с явным одобрением задержавшись на его бицепсах шириной с хорошую выхлопную трубу, и дерзко ухмыльнулась:

— Я Кира. Главный механик из круглосуточной автомастерской за углом. А этот синий джентльмен в коляске — Болт. Сразу предупреждаю, парень он жутко нервный, чужих рук органически не переваривает. Но тебя, громила, он, кажется, вообще не испугался.

И Болт действительно не подкачал. Продемонстрировав полное отсутствие казенного страха, он потянулся из одеяла и сочно, с чувством лизнул Макса в щеку сразу двумя языками из трех имеющихся в наличии. Макс от такой невиданной ласки окончательно и бесповоротно растаял, превратившись в лужицу.

Вся личная трагедия Макса, который всю сознательную жизнь чувствовал себя слишком огромным, неотесанным и грубым для утонченных, изнеженных женщин этого благословенного мира, разрешилась буквально за одну микросекунду. Кира была громкой, прямой, абсолютно не капризной и одуряюще пахла бензином и машинным маслом — идеальная, выкованная самими богами пара для парня, который по выходным читал лекции по уголовному праву двухголовым питонам.

— Ден! Бросай свою тригонометрию, хватай мазь и дуй сюда, помоги с фиксацией хвостов! — зычно крикнул Макс, не оборачиваясь.

Однако Денис на призыв почему-то не ответил. Наш дипломированный лектор так и остался стоять у классной доски, сжав в руке кусочек мела и уставившись на пассажирское сиденье мотоцикла, словно там материализовался сам министр юстиции.

Дело в том, что из-за широкой кожаной спины Киры, испуганно озираясь по сторонам, робко высунулась вторая пассажирка байка. И она, надо признать, представляла собой противоположность своей боевой подруге. На девушке было скромное, идеально выглаженное серое платьице, ее огромные, чистые глаза за стеклами очков выражали крайнюю степень паники, а под мышкой она судорожно сжимала толстую папку со сложными инженерными чертежами.

— Извините, пожалуйста… — тихо, почти шепотом проговорила она, глядя поверх чертежей своими огромными глазами прямиком на Дениса. — Я Лиза. Архитектор. Я помогаю Кире с расчетами аэродинамики для ее безумных байков… И я чисто случайно увидела вашу вывеску на воротах про школу ответственных владельцев. Скажите, а к вам еще можно записаться? Дело в том, что мой покойный папа оставил мне в наследство карликового аномального гиппопотама. И все бы ничего, но эта кроха по ночам чистым тенором поет классические оперные арии. Председатель нашего жилищного кооператива уже подал иск, и соседи грозятся нас выселить…