Принцесса в бегах

Глава 1

Ория была обычным, крепким и скучным королевством. Здесь пахло сырой землей, печным дымом и свежим дегтем, которым мазали тележные колеса. Люди жили от урожая до урожая, молились каменным идолам на перекрестках дорог и платили налог в королевскую казну. Король Лоран правил без громких завоеваний, но и без голодных бунтов. Королева Маргарита занималась лечебницами и монастырскими приютами. Жизнь катилась по накатанной колее, пока в игру не вступила кровная обида, которая зрела в тени трона слишком много лет.

Младший брат короля, генерал Гарет, командовал пограничным гарнизоном на северных рубежах, среди болот и пронизывающих ветров. В Ории испокон веков правил старший сын, а младшим доставались лишь обноски чужой славы. Гарет с детства помнил, как Лорану доставались лучшие кони, ласковые взгляды отца и, в конце концов, золотой венец. Сам же Гарет всю жизнь провел в седле, усмиряя бунты на окраинах и хороня своих солдат в мерзлой земле. Застарелая зависть и обида на несправедливость судьбы за долгие годы превратились в глухую ненависть к старшему брату, который сидел в теплом замке и рассуждал о мире.

В осеннюю ночь, когда на Орию опустился речной туман, Гарет привел свои пограничные полки к столице. Его солдаты, ожесточенные годами службы на рубежах, не знали жалости и подчинялись только своему командиру. Город спал, когда кованые сапоги загрохотали по булыжной мостовой. Стражники на стенах даже не успели поднять тревогу: Гарет знал все тайные входы и пароли замка, ведь это был дом его детства. Своих же соплеменников они резали быстро и деловито, словно скот на бойне.

Короля Лорана и королеву Маргариту застали прямо в постели. Гарет молча вонзил меч в грудь брата, глядя ему в глаза. К утру Гарет объявил себя полноправным владыкой Ории по праву крови и силы. Замок отмывали от крови, пока новый король сжигал в камине портреты своего брата.

В Ории наступили суровые времена. Гарет ввел военное положение, обложил деревни неподъемным налогом для нужд армии и расставил на каждом перекрестке своих верных ветеранов. За любые воспоминания о прежнем короле или недовольный взгляд теперь полагалась петля. Но полноценно отпраздновать триумф Гарету мешал один факт. Девятнадцатилетняя принцесса Валери, дочь Лорана, исчезла из своей башни. Ее постель была холодной, а на подоконнике остались лишь капли воска от наспех потушенной свечи. Гарет понимал, что пока племянница жива, его трон стоит на пороховой бочке, ведь для народа она оставалась единственной законной правительницей.

Глава 2

Капитан королевской разведки Кристиан устало потер переносицу. Подвальный каземат Тайной канцелярии Ории тонул в полумраке и пах сыростью.

Напротив него сидел пойманный накануне лазутчик из соседнего герцогства. Допрос длился уже четвертый час, и Кристиан едва сдерживал зевоту. Это был не умный, наспех нанятый малый по имени лопоухий Томас, мелкая сошка, от которой не было никакого проку.

— Слушай меня внимательно, Томас, — Кристиан постучал пальцем по столу, на котором лежали изъятые вещи шпиона: ржавый нож, три медные монеты и засаленная записка. — Ты мне скучен. Твой связной в порту — трактирщик Оливер — сдал тебя еще до того, как ты сошел с палубы. Ты расскажешь мне, как ваши шифруют почтовые кареты, или я отправлю тебя в Нижние ямы, где крысы размером с терьера.

Шпион шмыгнул носом, испуганно глядя на капитана круглыми глазами:

— Да боги с вами, господин капитан! Какие кареты? Мне велели просто сидеть у ратуши и смотреть, сколько телег с мукой въезжает по утрам. Про шифры я слыхом не слыхивал! Жрать охота, милсдарь...

Кристиан вздохнул. Он надеялся вытащить хоть что-то полезное: новые методы работы заграничной агентуры, адреса явок в приграничных лесах, свежие пароли. Но этот дурак действительно ничего не знал. Капитан уже потянулся к колокольчику, чтобы вызвать дежурного стражника и отправить недотепу в камеру, как вдруг за дверью раздался топот подкованных железом сапог.

Дверь каземата с грохотом распахнулась.

В тесную комнату вошли четверо солдат. Кристиан узнал их — это были ветераны из пограничных полков генерала Гарета. На них были тяжелые походные доспехи, покрытые пылью и каплями ночного дождя. Лица суровые, обветренные. Возглавлял их хмурый лейтенант с багровой повязкой на рукаве.

— Капитан Кристиан? — отрывисто бросил лейтенант, не снимая руки с эфеса тяжелого палаша. — По приказу нового правителя Ории, генерала Гарета, Тайная канцелярия прекращает работу. Всем чинам приказано сдать оружие и не оказывать сопротивления.

Кристиан поднялся со стула. Его сердце пропустило удар. Генерал Гарет? Младший брат короля?

— На каком основании, лейтенант? У меня идет дознание государственного преступника. Где начальник канцелярии? Где министр?

— Королевства Лорана больше нет, капитан. Король и королева мертвы. Наследница сбежала. Город под контролем легионов Гарета, — лейтенант шагнул вперед, протягивая руку. — Меч и кинжал на стол. Живо. Сопротивление бесполезно. Город сдался без боя. Выметайтесь по домам до особых распоряжений новой власти.

Кристиан замер. Все произошло слишком быстро, слишком обыденно для благополучного, сытого государства, которое еще вчера засыпало под мирный колокольный звон. Никаких криков о помощи, никаких труб, призывающих к обороне. Просто сухой приказ чужих солдат в коридорах его собственного ведомства. Он молча отстегнул перевязь с мечом и положил ее на стол рядом со шпионским ножом. Томас в углу испуганно вжал голову в плечи, переводя взгляд с лейтенанта на капитана.

— Вот ваш пропуск для патрулей, — лейтенант швырнул на стол полоску плотной серой бумаги с оттиском черного кулака в кольце. — Идите прямо домой. Комендантский час. Любой, кто покажется на улице без бумаги или попытается поднять бунт, будет вздернут на ближайшем фонаре.

Кристиан взял пропуск. Пальцы дрожали, но лицо оставалось каменным. Он даже не взглянул на шпиона, которого солдаты уже отвязывали от стула, и вышел в коридор.

На улице Ории пахло гарью и сырым предрассветным туманом. Небо на востоке едва начинало сереть, окрашиваясь в тревожный свинцовый цвет. Столица, всегда шумная и приветливая, казалась вымершей. По брусчатке, звеня подковами, проносились конные разъезды пограничников.

По пути к дому Кристиана останавливали дважды. Из тумана внезапно вырастали глухие силуэты пехотинцев в багровых плащах, выставляя вперед пики.

— Стой! Кто идет? Оружие к осмотру!

Кристиан молча лез в карман сюртука и протягивал серую бумажку. Командиры патрулей внимательно вглядывались в чернильный штамп с кулаком Гарета, хмурились и коротко бросали:

— Проходи. Домой, живо.

До своего небольшого двухэтажного дома в переулке Речников капитан добрался уже под самое утро, когда туман стал совсем густым и липким. Окна соседних домов были плотно закрыты ставнями, город затаился в ужасе.

Кристиан тихо постучал в дверь особой цепочкой ударов. За дверью послышался шаркающий шаг, щелкнул засов. На пороге показался пожилой слуга Барнаби. На ходу он поправлял поношенный жилет, его седые бакенбарды топорщились, а руки заметно тряслись. В узком коридоре горела масляная лампа.

— Ох, господин Кристиан... Слава старым идолам, вы живы, — прошептал старик, быстро закрывая за капитаном дверь и задвигая засов. — В городе такое бают... Солдаты на площади кричат, что короля Лорана зарезали прямо в постели. Неужто правда? Неужто генерал Гарет на брата руку поднял?

Кристиан устало скинул промокший плащ на руки слуги и прошел в маленькую гостиную, где в камине еще тлели угли.

— Правда, Барнаби, — ответил капитан, садясь в кресло и закрывая глаза. — Все правда. Королевства, которому мы служили, больше нет. За пару часов все перевернули.

Барнаби замер с плащом в руках, его лицо бледнело в полумраке.

— Как же так...

Кристиан открыл глаза и посмотрел на тлеющие угли.

— Принеси мне вина.

Глава 3

Барнаби вернулся через минуту, неся на серебряном подносе пузатый кувшин и кубок. Он поставил вино на низкий столик у кресла, налил темно-рубиновую жидкость до самого края и не ушел. Старик опустился на стул напротив хозяина, упершись ладонями в колени. Его старые суставы хрустнули в тишине гостиной.

— Выпейте, господин Кристиан, — сказал слуга, кивнув на кубок. — Вино из южных погребов, плотное. Самое то, чтобы кровь согреть после такой ночи.

Кристиан молча взял кубок. Вино пахло вяленой вишней и дубовой бочкой — мирным, сытым прошлым Ории. Он сделал глоток, чувствуя, как по телу разливается тепло. Мысли в голове ворочались тяжело, словно жернова на мельнице. Все его ведомство, вся сеть осведомителей, картотеки, пароли — все это теперь принадлежало Гарету. Ну, или было сожжено. Что делать капитану королевской разведки, если самого королевства больше нет? Идти на поклон к новому владыке или ждать, пока за ним придут ищейки генерала?

— Господин Кристиан… — Барнаби помялся, разглаживая ладонями складки на своих поношенных штанах. — Тут такое дело. Еще до рассвета, как только в нижних кварталах кричать начали, в дверь постучали. Я открываю — а там мальчишка, племянник мой, сирота, из пригородной слободки.

Капитан приподнял бровь, не отрывая взгляда от тлеющих в камине углей.

— Прибежал, трясется, — продолжал старик, понизив голос до шепота. — Говорит, солдаты Гарета их слободу оцепили. Те, кто упираться вздумал или просто под горячую руку попался… В общем, вырезали всю его семью, до единого человека. Мальчишка чудом через огороды ушел. Я его в чулан пока спрятал, на тюфяк уложил. Не серчайте, господин капитан. Не мог я его на улицу выставить, там сейчас эти… в багровых плащах лютуют. Пропадет ведь малый. Пусть у нас поживет? Готовить поможет, дрова колоть, из дома — ни ногой.

Кристиан замер. Внутри шевельнулось профессиональное недоверие — капитан разведки не любил внезапных гостей, особенно в ночь государственных переворотов. Мысль о «племяннике» заставила его внутренне дернуться. Какой еще племянник? Откуда?

Но усталость и масштаб катастрофы, обрушившейся на страну, вытеснили эти подозрения. Какая разница, сколько сирот прибилось к его дому, если на куски развалился весь его привычный мир? Если завтра самого Кристиана могут вздернуть на ратушной площади просто за то, что он слишком много знает о тайных делах генерала Гарета? Судьба королевства и собственная шкура сейчас волновали его куда больше, чем семейные неурядицы старого слуги.

Капитан сделал еще один глоток, осушив кубок до дна, и со стуком поставил его на поднос.

— Ладно, Барнаби, — бросил он, потирая воспаленные от бессонницы глаза. — Пусть живет. Сейчас не до того. Главное — на улицу его не выпускай, патрули без разбора гребут всех. Оформим его позже, если доживем.

— Спасибо вам, милсдарь, — старик облегченно выдохнул и поспешно поднялся со стула, забирая пустой кубок. — Доброе у вас сердце.

— Сердце тут ни при чем, — Кристиан поднялся из кресла. Каждый мускул в теле ныл от напряжения. — Я спать. Разбудишь меня в полдень. Если придут из гарнизона или Тайной канцелярии — сразу зови. Но в дом никого не пускай, пока я лично не выйду.

Капитан повернулся и пошел вверх по скрипучей лестнице на второй этаж, в свою спальню. В голове навязчиво крутился образ глупого шпиона Томаса, оставшегося в подвале, лицо хмурого лейтенанта с повязкой и капли дождя на вороненой стали. Ория засыпала благополучным государством, а проснулась под пятой тирана. С этими мыслями Кристиан упал на постель и провалился в сон.

Глава 4

Кристиан проснулся внезапно, словно от толчка. Опытный разведчик, он годами учился доверять своему телу, а тело сейчас буквально кричало: в комнате кто-то есть. Чужой и оценивающий взгляд давил на сознание, заставляя остатки сна испариться. Подобный взгляд Кристиан ловил на себе в допросных казематах со стороны самых опасных, прожженных шпионов.

Он осторожно, едва заметно приоткрыл веки, не меняя дыхания. Пальцы по привычке дернулись к поясу, но наткнулись лишь на пустоту — меч остался в канцелярии.

На прикроватном столике, рядом с погасшей масляной лампой, сидел маленький черный котенок. Уголек, не больше двух ладоней в длину. Но смотрел он совсем не по-кошачьи. Его круглые желтые глаза были устремлены прямо в лицо Кристиана — пристально, глубоко, изучающе. Казалось, это крошечное существо взвешивало душу капитана на каких-то своих, невидимых весах.

Кристиан затаил дыхание. На мгновение ему почудилось, что в глубине зрачков зверька вспыхнул осмысленный блеск. Но стоило капитану шевельнуться, как котенок моргнул. Загадочное оцепенение спало. Малыш встряхнул головой, забавно повел ушами и выдал короткое, вполне обычное кошачье мурлыканье. Потянувшись, он лихо боднул лбом тяжелую лампу. Та с тихим звоном покачнулась и едва не полетела на пол. Кристиан едва успел выставить руку, но котенок уже спрыгнул со столика, бесшумным черным комочком метнулся к двери и скрылся в полумраке коридора.

Капитан сел на постели, потирая виски.

— Наваждение какое-то, — вслух пробормотал он, глядя на пустую дверь. — Слишком много потрясений для одной ночи. Скоро в каждом шорохе заговоры мерещиться будут.

Окончательно стряхнув с себя морок, Кристиан наспех умылся ледяной водой из кувшина, застегнул пуговицы сюртука и спустился. На первом этаже уже пахло жареной овсянкой и топленым салом. Барнаби, услышав шаги хозяина, тут же высунулся из кухни, вытирая руки о холщовый фартук.

— О, проснулись, господин Кристиан? Как раз вовремя, — торопливо заговорил старик. — Обед почти на столе, сейчас подам. Горячее вам сейчас в самый раз, после такой-то сырости…

— Подожди, Барнаби, — перебил его капитан, останавливаясь у подножия лестницы и внимательно осматривая прихожую. — Откуда у нас в доме котенок? Черный такой, мелкий. Только что из моей спальни выбежал.

Слуга заметно вздрогнул. На его бледном лице на секунду отразилась растерянность, он переступил с ноги на ногу и отвел глаза, уставившись на половицы.

— Котенок? Каких еще… Ах, котенок! — Барнаби натянуто улыбнулся и махнул рукой, явно пытаясь сменить тему. — Да боги с ним, с котенком, господин капитан! Мало ли тварей по переулкам бегает… Вы лучше послушайте, что на дворе творится! Молочник-то наш, старый Томас, сегодня не приехал. Молока в доме — ни капли, представляете? Соседка из третьего дома через забор кричала, что все дороги в город легионеры Гарета перекрыли, никого не пускают, телеги с провизией разворачивают. Еда у нас, слава идолам, пока есть, окорок еще не доели, мешок крупы в кладовой… Но что же дальше-то будет, милсдарь? Страсть как боязно на улицу нос выставлять. Солдаты эти в багровых плащах, говорят, уже три лавки на площади реквизировали…

Старик продолжал говорить, его голос становился все громче и суетливее. Он так усердно расписывал отсутствие молока и ужасы запертых городских ворот, что буквально засыпал Кристиана ворохом мелких бытовых подробностей.

Кристиан слушал молча, слегка прищурившись. Он хорошо знал этот прием. Когда человек начинает забалтывать собеседника, уводя разговор к бытовым мелочам — он что-то скрывает. Барнаби явно врал или недоговаривал, и это было напрямую связано с «племянником» и этим странным черным котенком.

«Старый лис, — подумал Кристиан, глядя на суетящегося слугу. — Не умеешь ты скрывать тайны. Ох, не умеешь».

Однако развивать допрос капитан не стал. У него просто не было на это сил. Мысли о собственном будущем, о крахе Ории и о том, что делать дальше, камнем давили на грудь. Генерал Гарет не оставит Тайную канцелярию в покое. Либо Кристиану предложат присягнуть узурпатору на крови, либо за ним придут с кандалами. И второй вариант, учитывая его преданность покойному королю Лорану, казался куда более вероятным.

— Ладно, Барнаби, бог с ним, с молоком, — прервал Кристиан поток жалоб старика. — Накрывай на стол.

Глава 5

Сытный обед из густой овсянки с салом немного вернул Кристиану ясность мысли. В животе потеплело, а вместе с этим ушел и утренний туман из головы. Капитан понимал: сидеть и послушно ждать, пока легионеры Гарета придут за его головой — худшее, что может сделать разведчик. Нужно было готовить пути к отступлению. Срочному побегу, который мог понадобиться в любую минуту.

Кристиан поднялся к себе в кабинет на втором этаже. Комната была небольшой, пахла сургучом, бумагой и подсохшей тушью. Заперев дверь, он подошел к книжному шкафу, нажал на незаметный сучок на панели, и часть полки беззвучно отъехала в сторону.

Из потайной ниши капитан достал продолговатый кожаный несессер. В нем хранилось то, о чем не знал даже Барнаби: листы тонкого, особого пергамента, флаконы с быстросохнущими чернилами разных оттенков и серебряный стилус. Рядом лежала коробочка с мерцающим «лунным песком» — легким магическим порошком, который въедался в бумагу и заставлял поддельные печати светиться при проверке подлинным блеском.

Разложив инструменты, Кристиан достал из кармана серую полоску бумаги — утренний пропуск с черным кулаком.

Работа требовала точности. Капитан дышал размеренно, выводя стилусом резкие, угловатые буквы военного шрифта легионеров. Через полчаса на столе лежали два идеальных дубликата. Один — на имя купца Кристиана Верна, уезжающего за товаром, второй — на имя его пожилого приказчика Барнаби. Магический песок лег на свежие чернила, заставив фальшивые штампы ожить и приобрести нужный маслянистый отблеск.

Удовлетворенно хмыкнув, Кристиан дождался, пока пергамент высохнет, спрятал документы во внутренний карман сюртука, а инструменты вернул в тайник. На душе стало чуть спокойнее. Теперь у него был шанс выйти через городские ворота.

Подумав о «племяннике» слуги, капитан решил взглянуть на незваного гостя. Он спустился на кухню.

Там стоял густой пар от кипящей воды. Барнаби суетился у печи, гремя чугунками, а у окна, на низком табурете, сидел мальчишка. Перед ним стояла лохань с водой, он чистил картошку.

Кристиан остановился в дверях. Взгляд начал подмечать детали. Мальчик чистил картошку ножом, но делал это неумело. Он срезал слишком толстые куски кожуры, нож в его руках так и норовил сорваться, словно парень впервые в жизни держал кухонную утварь.

Капитан скользнул взглядом выше. Волосы у мальчишки были обрезаны неровно, явно в спешке, но сами пряди были чистыми, шелковистыми и здоровыми. Кожа на шее и лице — непривычно светлая, тонкая, без следов загара от работы в поле. Руки — изящные, с длинными тонкими пальцами, без единой мозоли, если не считать свежего пореза от ножа. А у его ног, свернувшись клубком, дремал тот самый черный котенок.

— Как тебя зовут, парень? — спросил Кристиан.

Мальчик от неожиданности вздрогнул, едва не выронив картофелину в воду, и вскочил с табурета. Он испуганно уставился на капитана.

— Лео, милсдарь, — голос у мальчишки был звонкий, чуть надломленный, как у подростка. Он сглотнул и торопливо заговорил: — Я племянник дяди Барнаби. Нашу слободу ночью… солдаты Гарета окружили. Орали, факелы кидали. Отца сразу у порога… и матушку тоже. Я через заднее окно, в огороды прыгнул, по канаве полз. Дядя Барнаби меня приютил. Не выгоняйте, милсдарь Кристиан, я отработаю, я послушный…

История в точности повторяла ночной рассказ слуги. Кристиан слушал, не меняя выражения лица, но внутри него крепла уверенность: перед ним стоит кто угодно, только не нищий сирота из слободки. Слишком чистая речь, слишком хрупкое сложение.

— А котенок? — Капитан кивнул на черный комок у ног Лео. Зверек как раз открыл свои желтые глаза и уставился на Кристиана.

— Это… это мой котенок, милсдарь, — Лео поспешно прижал черного малыша к груди, словно защищая его. — Он со мной из слободы прибежал. Юркий такой, за мной по канавам поспевал…

Развить этот вопрос Кристиан не успел.

В тишине дома раздался грохот. В дверь парадного входа застучали чем-то металлическим — судя по звуку, обухом топора или прикладом арбалета.

— Именем нового правителя Ории, генерала Гарета! — донесся с улицы грубый, зычный голос легионера. — Отворяйте! Проверка! Кто не откроет — выставим дверь!

Барнаби от страха выронил поварешку, и та со звоном покатилась по полу. Мальчик Лео побледнел, его глаза округлились от ужаса, и он инстинктивно сделал шаг назад, за спину Кристиана, крепче прижимая к себе котенка.

Капитан перевел взгляд с перепуганного «племянника» на дверь. Время для мирных размышлений закончилось. Ищейки Гарета были уже на пороге.

Глава 6

Кристиан шел к парадной двери. Внутри него тугой пружиной сжалась готовность к бою. Если легионеры пришли арестовывать главу королевской разведки, он дорого продаст свою жизнь и силой вырвет свободу для себя и Барнаби. У Кристиана не было меча, но в рукаве прятался тонкий стилет, а в памяти — пара убойных приемов ближнего боя.

Он рванул засов. На пороге стояли двое легионеров в промокших багровых плащах. Один держал на коротком кожаном поводке косматую гончую — волкодава с умными и злыми глазами. Второй, судя по нашивкам, сержант, сразу же отпихнул Кристиана плечом и шагнул в прихожую.

— Проверка. Проводим осмотр жилых помещений, — хмуро бросил сержант, обводя взглядом полумрак коридора. — Второй, наверх! Ищи на чердаке и в спальнях.

Пока один солдат загрохотал сапогами по лестнице на второй этаж, сержант подошел к Кристиану почти вплотную. Его доспех пах ржавчиной и дешевым кислым пивом. Гончая глухо зарычала, но хозяин коротко дернул поводок.

— Имя, звание? Документы, — потребовал сержант.

Кристиан протянул утреннюю бумагу с оттиском кулака. Сержант прищурился, разглядывая чернила, затем перевел взгляд на капитана.

— Разведка, значит? Тайная канцелярия… Ладно. У нас приказ проверять каждый дом на предмет подозрительных лиц. И еще… — легионер как-то странно замялся, словно сам не верил в то, что говорит. — Вы тут черных котят в округе не видели? Мелких таких. Приказано докладывать о любых бродячих кошках угольного окраса.

Кристиан удивленно приподнял бровь, собираясь ответить, но из кухонных дверей выскочил Барнаби. Старик замахал руками, изображая глуповатого, напуганного обывателя:

— Боги с вами, господин служивый! Каких кошек? Откуда им взяться в такую сырость? Мышей-то отродясь в доме не бывало, а кошек и подавно не держим!

В кухне, за спиной Барнаби, укрывшись в тени за печью, стоял бледный Лео. Мальчишка прижимал к груди черного котенка. Сердце парня колотилось как сумасшедшее, а котенок вдруг начал тихонько мурлыкать.

Сержант недовольно поморщился от болтовни слуги и заглянул через его плечо в кухню, заметив худого подростка у лохани.

— А это еще кто? Почему не в списках жильцов квартала?

— Это Лео, племянник моего слуги, — ровным голосом ответил Кристиан, перехватывая инициативу. — Он сирота из пригородной слободки, работает у меня на кухне и помогает по дому уже два года.

Сержант смерил Лео подозрительным взглядом, но в этот момент сверху спустился второй стражник. Он уныло покачал головой:

— Чисто, сержант. Только постель примята в хозяйской спальне. Никого лишнего.

— Спусти собаку, пусть проверит, — приказал командир.

Легионер отпустил поводок, и косматая гончая, низко опустив морду к полу, двинулась по коридору. Она шумно втягивала воздух ноздрями, обнюхала сапоги Кристиана, затем подошла к Барнаби и, наконец, зашла на кухню. Она остановилась прямо перед Лео. Мальчик зажмурился, ожидая, что огромная пасть сейчас вцепится в его подол. Собака ткнулась мокрым носом в его колено, шумно выдохнула, словно вообще не замечая кошачьего запаха, развернулась и побрела обратно к хозяину, виляя хвостом.

— Ладно, — буркнул сержант, отдавая пропуск Кристиана обратно. — Сидите тихо. На улицу без надобности не выходить. Увидите кого чужого — сразу к коменданту.

Дверь захлопнулась, щелкнул засов.

Кристиан повернулся и пошел на кухню. Он встал напротив Лео, который все еще еле дышал, не выпуская котенка. Малыш-уголек уставился на капитана умным взглядом.

«Ну конечно, — подумал Кристиан, оценивая ситуацию. — Никакой это не племянник слободских бедняков. Беглый отпрыск какого-то знатного или очень богатого семейства, попавшего под раздачу в ночь переворота. А котенок… котенок обладает сильным мороком. Отвод глаз. Чистейшая магия скрытности. Раз уж обученная ищейка и боевой пес в упор его не заметили».

Капитан ничего не сказал. Он коротко кивнул парню и молча поднялся обратно к себе в кабинет. Мысли завертелись с новой силой. Если мальчишка из высшего сословия, значит, его ищут отдельно. Оставлять его в доме без документов — верная петля для всех троих.