Три студента и старые письма

Глава 6

Катерина вздохнула, присела на бревно и уставилась на свои поношенные туфельки.

— В общем, Даниэлла, — начала девушка, — я боюсь идти к тетке. Точнее, боюсь, что она испугается и сдаст меня обратно в монастырь Святой Агнессы.

— В монастырь? — Дэн. — Тебя?! Такую молодую и красивую? За какие такие грехи?

— Да если бы за грехи! — ухмыльнулась Катерина. — За деньги, подруга. Мой покойный батюшка не был лордом, но тридцать лет верой и правдой служил личным помощником главного советника короля. Когда отец постарел и ушел на покой, советник щедро его наградил — выдал столько золота, что нам бы на три жизни хватило. Мы жили богато и счастливо года три. А потом в один год чахотка унесла матушку, а следом от тоски угас и отец.

Катерина шмыгнула носом, и Дэн сочувственно приобнял ее за плечи.

— И тут, — продолжила девушка, — откуда ни возьмись, появилась настоятельница, матушка Агнесса. Приголубила меня, сиротку, утешала, пирожками кормила. И все шептала: «Отрекись, дитятко, от мирской суеты, прими постриг, там тишь да благодать». Я по глупости сначала уши развесила. А потом случайно подслушала ее разговор с казначеем. Оказывается, по закону, если девица уходит в монахини, все ее земное имущество и батюшкино золото переходят святой обители! Представляешь, карга какая? Вот я ночью через забор и сиганула.

— Вот же святая женщина, чтоб ей всю жизнь на одном сухом пайке сидеть, — возмутился боевой маг. — Чистой воды грабеж средь бела дня!

— Это еще не все, — Катерина заозиралась и понизила голос до шепота. — Перед самой кончиной батюшка отдал моей тетке — ну, к которой мы идем — какой-то тайный пакет. Сургучные печати, все дела. Сказал ей: «Храни как зеницу ока, никому не отдавай, сама не заглядывай, а как Катьке двадцать лет исполнится — вручи лично в руки». Вот я и пробираюсь к ней. Хочу забрать пакет и бежать в столицу.

Дэн на секунду задумался.

— Кать, послушай меня, — Дэн взял ее за руки и заговорил. — Давай ты не пойдешь к тетке? Мало ли, вдруг настоятельница уже пригрозила ей штрафами или стражей? Пойдем лучше ко мне то есть, к моей матушке на мельницу! Она у меня мировая, пирогами накормит, спрячет в погребе за бочками с мукой — там тебя никакая святая инквизиция не найдет!

Катерина ласково улыбнулась и покачала головой:

— Спасибо тебе, Даниэлла. Ты золото, а не подруга. Но к тетке я все равно пойду. Не хочу навязываться твоей семье, у вас и так, небось, лишнего рта не припасено. Да и пакет батюшкин мне забрать нужно. Но и терять тебя я не хочу! У меня, понимаешь, в деревне никогда подруг настоящих не было. Все девки только и делали, что завидовали да сплетничали. А с тобой с тобой так хорошо. Спокойно. И зайцев ты ловишь.

Дэн судорожно сглотнул, чувствуя, как корсет затрещал на груди от прилива смешанных чувств.

— Давай так, — Катерина поднялась и отряхнула юбку. — Я сейчас пройду к тетке через задний двор. Разведаю обстановку, переночую. А завтра к обеду приду вон к тому старому дубу на опушке. Договорились?

— Договорились, — вздохнул Дэн, понимая, что спорить с упрямой девушкой бесполезно. — Будь осторожна, Катя.

Они крепко, по-женски обнялись на прощание. Катерина юркнула в кусты и быстрой тенью направилась к окраине села.

Дэн остался один на опушке леса. Солнце уже садилось, окрашивая верхушки деревьев в багровый цвет. Поправив измятый чепчик, который уже три дня как потерял свою белизну, отличник боевого факультета Даниил поплелся в сторону родной мельницы. Ему предстояло самое сложное испытание в его жизни — объяснить маме, почему ее любимый сын-студент вернулся домой в кринолине.

Глава 7

Матушка Дэна, Аксинья, сидела у окна и пряла пряжу, когда в дверь мельницы поскреблись. Она открыла засов и от удивления выронила веретено. На пороге стояло нечто в грязном кринолине.

— Свят-свят-свят! — Женщина схватилась за сердце. — Упокой, Господи, душу покойной бабки Марфы, неужто явилась?

— Мама, это я, Дэнчик, — унылым басом просипела «барышня», стаскивая с головы измятый чепчик.

Через пять минут Дэн сидел за столом в холщовой рубахе и уплетал мамины пирожки с капустой. Аксинья слушала историю про стипендии, эльфийскую кобылу и полет ректора из окна без штанов, лишь всплескивая руками.

— Ну и ладно! Ну и к лешему эти их академии столичные! — решительно припечатала матушка, подливая сыну парного молока. — Одни растраты да нервы! Зато живой, здоровый, вон какие плечи отъел на казенных харчах. Сейчас мы тебе невесту хорошую найдем, женишься, мельницу в оборот возьмем и заживем по-человечески! А Клоппер твой пусть себе новые порты шьет, ирод жадный.

Дэн отложил недоеденный пирог, покраснел.

— Мам... ты знаешь, а искать-то уже и не надо. Я нашел себе невесту. Пока лесом шел.

Аксинья от удивления аж рот приоткрыла:

— Да ты ж мой шустрый! Когда ты успел-то, в юбках бегаючи? И кто она?

— Катериной зовут, — улыбнулся Дэн. — Добрая, смешливая. И зайцев любит. Ладно, мам, я спать, а к обеду мне нужно у старого дуба быть. Обещал ее встретить.

К полудню Дэн в своих лучших шерстяных штанах стоял на опушке леса у дуба. Время шло. Полдень сменился послеполуденным зноем, зной перешел в вечернюю прохладу, а Катерина так и не появилась. В груди боевого мага зашевелилось нехорошее предчувствие.

«Надо искать», — решил Дэн. Но как искать девчонку в огромном незнакомом селе, где три сотни дворов? Парень побрел по улицам, заглядывая через плетни и стараясь не привлекать внимания местных собак.

Ему повезло. На самой окраине, у зажиточного дома с высокой голубятней, он заметил странное шевеление. В полуподвальном цоколе дома виднелось маленькое, узкое оконце. Было видно, что решетку на него набили совсем недавно.

Дэн подобрался к окну и заглянул внутрь. В полумраке на куче соломы сидела Катерина, обняв колени.

— Катя! — позвал Дэн.

Девушка вздрогнула, подскочила к решетке и испуганно уставилась на незнакомого рослого парня с пушистыми ресницами:

— Вы... вы кто? Уходите, добрый молодец, мне нельзя ни с кем говорить!

Дэн вздохнул и пискнул тонким, до боли знакомым голосом:

— Ой, мамочки, Степан с дружками из кабака идет, бежим к лесу!

Катерина округлила глаза так, что они стали похожи на два серебряных блюдца. Она вцепилась руками в деревянные прутья:

— Д-Даниэлла?! Это ты?! Но почему ты парень?!

— Ну да, парень, — смущенно почесал затылок Дэн. — Даниил я. Боевой маг. Ну, бывший боевой маг, из академии. Прости, Кать, что в платье шел, жизнь заставила, от стражи бежал. Ты как тут?

Девушка на секунду разозлилась, открыла было рот, чтобы высказать «подруге» все, что думает о мужском обмане, но тут же сдулась и заплакала:

— Ах, Даня! Да какая теперь разница, Даниэлла ты или Даниил. Тетка моя увидела меня на пороге, испугалась. Оказывается, настоятельница ей пригрозила, что если она меня укроет, то всю их семью от церкви отрекут. Тетка с перепугу меня в подпол и закрыла. И батрака уже в монастырь послала, карету за мной вызвала.

— Да я эти прутья сейчас шпагой в щепки изрублю! — Дэн схватился за рукоять клинка.

— Не надо, Даня, — Катерина просунула руку между брусьями и вложила в ладонь Дэна увесистый сверток, обмотанный бечевкой с сургучными печатями. — Вот. Батюшкин пакет. Я его в сундуке у тетки нашла, пока она за замком ходила. Забирай его и уходи. Уходи навсегда. Не быть мне свободной, быть мне монахиней до конца дней. Я уже смирилась. Против настоятельницы и церкви мы никто.

Дэн сжал пакет в руке. Сердце парня болезненно сжалось от ее покорного голоса. Он посмотрел на заплаканное лицо Катерины, прижал ее ладонь к своей щеке и тихо сказал:

— Дура ты, Катька. Хоть и красивая.

Дэн поднялся, спрятал пакет за пазуху и бесшумной тенью растворился в наступивших сумерках. Катерина осталась в подвале.

Глава 8

Дома Дэн с матушкой уселись у лампы. Парень поддел ножом сургучные печати и развернул старый сверток. Внутри оказалась стопка пожелтевших писем, перевязанных лентой.

Аксинья разочарованно вздохнула, поправила платок и сразу потеряла к находке всякий интерес:

— Тьфу ты, а я-то думала — золото, бриллианты или хоть дарственная на землю. А тут бумажки старые. Катькин батюшка, видать, на старости лет совсем сентиментальным стал, чужую любовную переписку копил. Пойду я тесто на пироги поставлю.

Дэн улыбнулся, но ради любопытства развернул первое письмо. По мере того как он вчитывался, улыбка сползала с его лица.

Это были письма главного советника короля, написанные еще в бытность его молодости. И адресованы они были не абы кому, а герцогине из враждебного соседнего государства. В текстах обсуждались такие тайны, от которых у любого министра волосы встали бы дыбом.

За такие бумаги головы летели с плеч со свистом, невзирая на чины. И неважно, кто ты — великий советник короля или сын мельника.

— Мамочки... — прошептал Дэн, судорожно пряча письма обратно в пакет. — Что же теперь со всем этим делать?!

Пока Дэн читал государственные тайны, Люциус озверел от скуки в своей лесной сторожке. На диете из хлеба и егерских басен он насиделся по горло и решил — была не была — пойти проведать отца. Раз уж Томас говорил, что лорд сменил гнев на милость, имело смысл забрать личные вещи и оружие.

Однако парня ждало разочарование. Старший брат умудрился выздороветь всего за неделю благодаря ударной дозе касторки. Когда Люциус вошел в парадный зал замка, отец сидел у камина, поглаживая гончую.

— А, это ты, — бросил лорд Блэквуд. — Объявился-таки. Ну, садись, поешь. Брат твой на ногах, так что делами поместья по-прежнему занимается он. А ты... ну, можешь в конюшне помочь. Раз уж из академии тебя выперли.

Люциус замер на пороге. Никаких «настоящих блэквудовских хваток». Только привычный холод.

— Знаешь что, отец? — Люциус развернулся. — Оставь конюшню себе. Пойду я от вас. К нормальным людям.

Он оседлал своего вороного жеребца и помчался туда, где его точно ждали — на мельницу к Дэнчику.

В это же время Себастьян переживал личную драму. Жизнь у мадам Клариссы была сытой, пьяной и невероятно ленивой, но ровно до тех пор, пока вдовушка не затащила его в гостиную, где лежал каталог свадебных фраков и кружевных вуалей.

— Себ, дорогой, — воркующим голосом закинула удочку Кларисса, перебирая его кудри. — Мы ведь так прекрасно смотримся вместе. А мой покойный муж оставил мне отличную мануфактуру по производству пуговиц. Представь: ты, я, пуговицы... Тихая семейная гавань.

Себастьяна прошиб холодный пот. Перспектива до конца дней командовать производством пуговиц испугала боевого мага сильнее, чем батальон королевской гвардии.

— Кларисса, радость моя, — Себастьян вскочил с дивана. — Пуговицы — это прекрасно! Но я вдруг вспомнил, что мой близкий друг Дэн... смертельно болен! Да-да, у него редкая мучная лихорадка! Я должен лететь к нему!

Пока вдовушка соображала, что произошло, Себастьян натянул свой камзол, одолжил у леди смирную кобылку и припустил по тракту в сторону деревни Дэна.

К вечеру следующего дня Дэн сидел на крыльце своей мельницы. Вдруг со стороны дороги раздался топот копыт, и к воротам подлетел Люциус, весь в дорожной пыли, но с гордо поднятой головой.

— Дэнчик! — крикнул Люциус, слезая с коня. — Принимай беглого аристократа! С отцом разругался в хлам! Будем крутить твои жернова!

Не успел Дэн подняться, как из кустов с другой стороны выехал Себастьян.

— Мальчики! Какое счастье! — Себастьян рухнул на ступеньку рядом с Дэном. — Спасите меня, Кларисса хотела женить меня на пуговицах!

Друзья восторженно захлопали друг друга по плечам, искренне радуясь встрече. Из дома вышла Аксинья, всплеснула руками и тут же упорхнула на кухню доставать запасы наливки.

Вечером, отужинав пирогами, все долго слушали про Катеньку красавицу и умницу. Пока Люциус не прервал на самом интересном месте

— Познакомил с мамой?

Дэн опустил голову и швырнул пакет на колени Себастьяну.

— Какая невеста... Катьку настоятельница монастыря увозит на постриг. А вот это — пакет ее отца. Почитайте. Только валидол сначала у мамы попросите.

Друзья развернули верхнее письмо. Через пару минут чтения Себастьян перестал улыбаться, а Люциус крепко сжал кулаки.

Глава 9

Всю ночь на мельнице кипели споры. Себастьян предлагал переодеть Люциуса в настоятельницу, Дэн порывался взорвать карету бытовой левитацией, а Люциус мрачно точил меч. Наконец, под утро Себастьян хлопнул ладонью по столу.

— Хватит! Мы мыслим как недоученные курсанты. Тут пахнет большой политикой, а в ней выигрывает тот, кто сдает карты, а не тот, кто бьет чужие рожи. У меня есть план. По коням!

Утром троица рванула в город. Оставив друзей в темном углу кабака «Пьяный василиск», Себастьян на часок отлучился и вернулся не один. С ним был тот самый тайный сыщик из Канцелярии, который навещал его у вдовушки. Сыщик был в гражданском платье, хмурый.

— Так, молодые люди, — буркнул агент, усаживаясь за стол и пододвигая к себе кружку эля. — Себастьян сказал, у вас ко мне «разговор государственной важности». Излагайте, пока я добрый.

Друзья переглянулись. Себастьян подмигнул Дэну, и тот, прокашлявшись, начал издалека:

— Господин сыщик. Если бы некие студенты нашли старые письма одного высокопоставленного лица. И в этих письмах содержатся тайны, от которых у половины министерств могут полететь головы. Что бы этим студентам за это было?

Сыщик замер с кружкой у самого рта. Взгляд мужчины стал острым. Он обвел троицу тяжелым взором и отчетливо произнес:

— Ничего хорошего этим студентам бы не было. Их бы нашли в канаве со следами «случайного» нападения диких кабанов. Или они без вести пропали на рудниках.

Себастьян сглотнул.

— Мой вам совет, — сыщик поднялся, нахлобучивая шляпу. — Если у вас есть такие письма, верните их хозяину. Напрямую. Без посредников, без Канцелярии и без шума. Живее будете.

Слова сыщика отрезвили парней получше ледяной воды.

— Придется играть по-крупному, — Люциус тяжело вздохнул, глядя на друзей. — Напрямую к советнику короля мельник и дворянин-расстрига не попадут. Нас стража на пороге пристрелит.

— Твой отец? — спросил Дэн. — Но Люц, ты же сказал, что...

— Знаю, что сказал, — отрезал Блэквуд-младший. — Ради Катьки и ради наших голов я засуну свою гордость в самое темное место родового замка.

Люциус вернулся в домой один. Он вошел в кабинет отца без стука. Граф поднял глаза от бумаг:

— Пришел сдаваться в конюхи?

— Нет, отец, — глядя родителю прямо в глаза. — Мне нужна личная, секретная встреча с главным советником короля. Завтра.

— Ты с ума сошел, щенок? — нахмурился граф. — Советник не принимает отчисленных лоботрясов!

— Он примет. Скажи ему, что у моего друга в кармане лежит пакет с сургучными печатями его покойного личного помощника. И письма из Южного королевства. Советник поймет.

Блэквуд долго всматривался в повзрослевшее лицо сына.

— Ладно. Будет тебе встреча.

Встречу назначили в загородном павильоне, окруженном кольцом личной гвардии советника.

К назначенному часу к павильону подошли трое. Черные камзолы с серебряным шитьем, начищенные до зеркального блеска сапоги, фамильные клинки на поясах. Они шли плечом к плечу, собранные, уверенные в себе и чертовски опасные — истинная элита боевой магии.

— Так, — шепнул Себастьян, поправляя эфес шпаги. — Главное — держать лицо. Если он решит нас арестовать, Люц берет левый фланг, Дэн взрывает потолок, а я прикрываю отход.

— Дэн ничего взрывать не будет, — проворчал Люциус. — Мы пришли договариваться.

Дверь павильона открылась. За столом в кресле сидел пожилой мужчина с ледяными глазами — советник короля, перед которым трепетала половина палаты лордов.

Советник окинул троицу оценивающим взглядом, задерживаясь на Дэне, который держал в руках обмотанный бечевкой пакет.

— Ну и ну, — произнес советник. — Трое отчисленных выпускников, устроивших шоу на лужайке академии, теперь требуют у меня аудиенции. Лорд Блэквуд сказал, у вас есть что-то, принадлежащее мне?

Дэн сделал четкий строевой шаг вперед, ударил каблуком о каблук и выложил пакет на стол перед министром.

— Здесь письма вашей молодости, господин советник, — спокойно произнес Дэн. — Письма к герцогине. Их хранил отец Катерины, вашей бывшей подопечной. Мы не читали лишнего, но суть поняли. Мы пришли вернуть их хозяину.

Советник протянул руку, коснулся сургуча, и его пальцы дрогнули. Он поднял глаза на парней:

— Вернуть? И какая же цена у вашей честности, молодые люди? Золото? Графские титулы?

Люциус сделал шаг вперед, встав вровень с Дэном:

— Золото оставьте себе, господин советник. Но у нас есть три условия.

Советник хищно прищурился:

— Слушаю.

Глава 10

— Три условия, значит? — советник короля откинулся на спинку кресла, барабаня пальцами по пакету. — Дерзко. Люблю дерзких, они долго не живут, но наблюдать за ними весело. Излагайте.

Люциус сделал шаг вперед.

— Первое, господин советник. При всем уважении к уставу, мы требуем восстановить нас в академии. Мы отпахали на боевом отделении почти до самого выпуска, и остаться без дипломов из-за филейной части Клоппера — это удар по нашей гордости. Мы хотим закончить обучение.

— Логично, — кивнул министр. — Недоученные боевые маги с государственными тайнами в карманах Короне не нужны. Дальше?

Себастьян изящно шагнул вперед, ослепительно улыбнувшись.

— Второе условие, Ваша Светлость. После получения дипломов мы просим — точнее, скромно рассчитываем — на зачисление в Королевскую гвардию. В столичный гарнизон.

Советник ухмыльнулся:

— В гвардию? Охранять покой Его Величества? Вы же понимаете, что если вы там устроите то же самое, что и в академии, король останется не просто без штанов, а и без короны?

— Мы гарантируем дисциплину, — заверил Себастьян, прижав руку к сердцу.

— Ну а ты что притих, гроза ректоров? — советник перевел уже потеплевший взгляд на Дэна. — Какое твое третье условие? Золотые горы? Мельницу из чистого мрамора?

Дэн вздохнул и посмотрел министру прямо в глаза. Никакого страха в парне не осталось.

— Мне не нужно золото, господин советник. Мое условие касается Катерины. Дочери вашего верного слуги.

При упоминании имени Кати советник нахмурился:

— Вы щедро наградили ее отца за тридцать лет верной службы. Но на это золото слетелись стервятники в святых рясах! Настоятельница монастыря Святой Агнессы заперла девчонку в подвале у ее собственной тетки. Катю насильно постригут в монахини, а все батюшкины деньги — те самые, что вы ему дали — монастырь заберет себе! Сделайте так, чтобы ее оставили в покое.

Павильон на секунду погрузился в тишину. А потом советник короля оглушительно расхохотался. Министр смеялся так, что у него выступили слезы, и он даже стукнул ладонью по столу.

— Ой, не могу! — вытирал слезы советник. — Агнесса! Старая карга! Нацелилась на мои то есть, на батюшкины деньги! То-то я думаю, чего это она мне на прошлой неделе прислала святую просфору и письмо с пожеланиями долголетия.

Министр оборвал смех, взял со стола пакет, спрятал его в потайной ящик и посмотрел на троицу.

— Значит так, орлы. Сделка состоялась. С Агнессой я разберусь. Что касается вас...

Советник поднялся, застегивая пуговицу парадного сюртука.

— Чтобы завтра утром, ровно в восемь, все трое сидели на лекции. Дипломы вы получите. И патенты в Королевскую гвардию — тоже. Такие проныры мне в столице пригодятся. Будете шпионов ловить или штаны им портить, по ситуации. Свободны!

Парни козырнули, четко развернулись через левое плечо и вышли из павильона.

Глава 11

Когда на следующее утро ворота Магической академии распахнулись, и на центральную аллею вступили Люциус, Себастьян и Дэн, учебный процесс сорвался. Студенты выглядывали из окон. Кто-то затянул боевой гимн выпускников, младшекурсники восторженно свистели, а куратор травников, мадам Жозефина, утирала слезы кружевным платком.

Новый исполняющий обязанности ректора — суровый боевой магистр — встретил их на пороге главного корпуса. Он смерил троицу тяжелым взглядом, задержался на Дэна:

— Ну что, господа экстремисты. Советник прислал личный указ. Вас восстановить, выдать новые комплекты учебных пособий, а за порчу государственного имущества — магистр на секунду задумался, — вписать вам в личные дела благодарность «за своевременное выявление дыр в административном аппарате». Живо на лекцию!