Цемент слезам не верит

Писатель, счастлив ты, коль дар прямой имеешь:

Но если помолчать во время не умеешь

И ближнего ушей ты не жалеешь:

То ведай, что твои и проза, и стихи

Тошнее будут всем Демьяновой ухи.

И.А. Крылов

Глава 1

*Декабрь 2015 года

Одно время Вадик занимался составлением генеалогического древа своей семьи. Он был уверен, что где-то в недрах семейной истории томятся данные о его, Вадика, дворянском происхождении. Его устроило бы и купеческое, хотя дворянское, конечно, было бы круче. Вадика не смущало, что в зеркале отражалась физиономия отнюдь не аристократического свойства. Круглый нос, маленькие серые глазки, утопленные в розовых щеках, – так это мой прадед, дворянин, благородно влюбился в крестьянку Прасковью, подарил ей имение, признал ее сына и преклонялся перед ней всю жизнь, пока проклятые большевики не пустили его в расход. А щеки… Это я просто хорошо питаюсь!

Впрочем, единственным, что Вадик обнаружил в архивах, было упоминание о партизане Егоре Вагине, который вполне самоотверженно боролся с фашистами во время Второй мировой войны.

Вадик решил, что партизан – это прекрасно. Наконец-то призвание его стало понятным: именно дедовские гены позволили ему, Вадику Вагину, внедриться во вражеский лагерь, и теперь он, подобно кардиналу Ришелье, должен был…

Мечты Вадика прервал телефонный звонок. Вадик засуетился, дрожащими руками собрал в кучку листы бумаги, валявшиеся на столе, судорожно пригладил волосы и нажал на зеленую кнопку на экране.

– Слушаю, Святослав Владимирович, – отчеканил он высоким, напряженным голосом.

– Вадик, почему мне сейчас Кириллов сообщил, что у него нет возможности получить кредит в Сбербанке? – спросил невидимый Святослав Владимирович.

– Потому что срок действия кредитной линии в Сбербанке закончился, – объяснил Вадик.

– А как так получилось, что одному из моих заводов нужны деньги, а ты, казначей группы компаний, не обеспечил наличие свободных кредитных линий?

– Святослав Владимирович! Ну вы меня прям обижаете, – и Вадик рухнул в кожаное кресло: ноги с трудом его держали. – Разумеется, у Кириллова есть свободные лимиты в банках. Просто в других банках, не в Сбербанке. Я ему сейчас позвоню и все расскажу! И вообще не понимаю, зачем он вас побеспокоил по такому ерундовому вопросу!

– Вадик, для меня нет ерундовых вопросов, когда речь идет о моих заводах, – железным тоном сообщил Святослав Владимирович.

– Д-да, да, конечно, я не это имел в виду…

– Вот и держи свои оценочные суждения при себе. В каких банках Кириллов может срочно взять кредит?

– Давайте посмотрим… – Вадик принялся листать ежедневник. Потом стал открывать и закрывать папки на компьютере в поисках необходимого файла. Потом полез в почту на случай, если отправлял этот несчастный файл Ангелине.

– Чем ты там щелкаешь? – раздраженно спросил шеф.

– Клювом, – автоматически ответил Вадик. Он вспотел от напряжения.

– Что?!

Вадик похолодел. Рубашка моментально прилипла к его спине.

– Владимир Святославович!.. Ой… Святослав Вадимович, простите, я… – Вадик захлопнул крышку ноутбука и судорожно вытер лоб. – Давайте я сейчас найду табличку со свободными лимитами, а потом сразу напишу Кириллову, ладно?

– Меня поставь в копию, – буркнул шеф, прежде чем повесить трубку.

– Ангелина!! – взревел Вадик в следующую секунду.

На пороге его кабинета появилась девушка выдающейся красоты. Выдавалось в ней все, начиная с роскошного бюста и завершая модными губами. Губы особенно притягивали к себе взгляд. Если преодолеть это притяжение и посмотреть выше, то можно было увидеть двух мохнатых бабочек, прочно осевших над глазами девушки, а там, где у обычного человека располагаются брови, у девушки жили две упитанные махровые гусеницы.

– Вадик, что случилось? – неожиданным басом спросила девушка.

– Где таблица с лимитами в банках?

– Ну, у меня, – сказал бас.

– Мы должны были подписать соглашение между банком Гаммой и компанией Кириллова, – максимально терпеливо произнес Вадик.

– Так не подписали же, – пожала печами Ангелина.

– Почему?!

– Так ты сказал, что не срочно…

– Да как не срочно, если у него больше нет соглашения со Сбером?!

– Так он денег не просил… Чего ты на меня-то орешь? В чем проблема-то?

– В том, дорогая моя, что Кириллову срочно нужен кредит. Каменев мне сейчас звонил.

– А почему срочно?

– Да откуда я знаю! Они ж мне не докладывают! Они сразу шефу звонят!!

– Милый, так вопрос-то именно в этом, – проворковала Ангелина, подходя к Вадику. Встав за его креслом, она принялась массировать ему плечи. – У тебя нет авторитета среди финансовых директоров. Каменев тебя унижает и сам все контролирует.

– Да знаю я… Надоело хуже горькой редьки.

– С этим надо что-то делать. И кстати, а когда нам выплатят бонус?

Лицо Вадика заметно позеленело.

– Выплатят, – процедил он.

– Ты разговаривал с Каменевым?

– Разговаривал. Он обещал перед новым годом заплатить.

– Ты помнишь, о чем я мечтаю? – Руки Ангелины спустились на его грудь, она принялась расстегивать рубашку Вадика. – Помнишь тот золотистый мерседес, который мы видели в автосалоне?

– Господи, Ангелина… – Вадик прерывисто вздохнул, потому что руки девушки уже гладили его обнаженную грудь.

– Тебе же хорошо со мной?..

Вадик уже собирался отключить лишние мысли и заняться приятным делом, но его телефон вновь зазвонил.

– Да, Святослав Владимирович. Да, я нашел лимиты. Мы буквально завтра подпишем договор между новым банком и заводом, и Кириллов сразу сможет получить первый транш. Спрашиваете, что не так со Сбером?.. Ну… Крупный банк, государственный… Диктует свои правила… Мы не приемлем… То есть, не смогли договориться… Ну да, лично я не смог договориться, но они же требовали… Как не будет бонуса?! Да это не я виноват, это просто банк такой…

Вадик рванулся вверх из кресла. Ангелина смотрела на него с выражением легкого презрения, переходящего в брезгливость. Каменев повесил трубку.

– Ты должен ему отомстить, – сказала, наконец, Ангелина. Вадик молчал. – Ты меня слышишь? Ты мужик или нет?

– Что ты предлагаешь сделать?! – проснулся Вадик.

– Что угодно! Хоть рейдерский захват.

– Ты хоть думай, что говоришь!

– А я и думаю, – парировала Ангелина. – Кто-то же из нас должен думать! Тебя сюда пристроила твоя жена. Ты считаешь себя крутым, а на самом деле трусишь отчаянно, стоит только Каменеву рот открыть!

Они помолчали. Вадик понимал, что Ангелина права. Он панически боялся хозяина компании.

– Надо обмозговать, – наконец, произнес Вадик.

– Утри ему нос, – предложила Ангелина. – Отними у него всё.

Вадик открыл бар, достал коньяк, разлил в хрустальные бокалы с логотипом «ЖБК». Железобетон Каменева. В народе компанию звали Жабка. Когда Каменев покупал очередной хиреющий завод и присоединял его к своей группе, сотрудники так и говорили: «Жабка очередного задушила».

Ангелина залпом выпила свою порцию. После этого с ней произошла удивительная трансформация: из-под гусенично-бабочкового флера вдруг показалась не сильно красивая, но весьма хитрая тетка бальзаковского возраста. Прикрыв ресницы объема «7Д», Ангелина протянула Вадику свой бокал, а потом стала рассуждать вслух.

– Ты мне рассказывал, что вы с приятелями начинали работать вместе в каком-то заштатном банке, потом каждый из вас стал по-своему делать карьеру, так?

– Да, – кивнул Вадик, щедро плеснув ей вторую порцию коньяка. – В Воронеже мы работали. Потом Генчик подался в Питер, там попал в Сбер, но в нем не задержался, перешел на более спокойное место, в какой-то маленький банк. А Серый устроился в самарский филиал БСТ, поработал там и через пару лет переехал в Москву.

– БСТ… Банк современных технологий. – Ангелина задумчиво проглотила коньяк. – Еще кто-то был у вас в компании?

– Не, мы втроем тусили.

– Плохо. Нам нужна еще пара мелких банков.

– Ну… Я могу у парней спросить.

– Вот и займись. И спроси заодно, хотят ли они неплохо подзаработать. Давай разорим Каменева.

После разговора с шефом Вадик чувствовал себя оскорбленным, хотя прекрасно знал, что Каменев лишил его премии заслуженно. Это он, Вадик, своими руками испортил отношения со Сбербанком. Пытаясь переиграть финансового директора, того самого Кириллова, Вадик откровенно заврался, и Сбербанк это понял. И приостановил действие кредитного лимита для всей группы ЖБК. Конечно, это было временной мерой, чисто дипломатическим ходом. Лишаться такого клиента Сбербанк не хотел. Но проучить лично Вадика Вагина – очень даже хотел.

Тем не менее, Вадик считал, что Каменев отнесся к нему… скажем так, предвзято. Вот Кириллову бонус бы выплатили в любом случае, даже если бы он в пух и прах разругался со всеми крупными банками. Вадику иногда казалось, что Кириллов может даже завод спалить дотла, и все равно Каменев будет его любить. Он не задумывался над истоками этой любви, просто бесился и пытался хотя бы по мелочам придраться к действиям Кириллова.

Да, Вадик хотел бы отомстить Каменеву. По-хитрому, разумеется, чтобы не попасться. Но что может он, сотрудник по работе с банками? У него нет даже права подписи кредитных соглашений, их подписывают финансовые директора каждой из компаний группы.

– Какой у тебя план? – спросил он Ангелину, которая опустила ресницы-бабочки и, казалось, задремала.

– Нам нужно три-четыре небольших банка, в которых с нами будут работать реально жадные клиентские менеджеры, – не открывая глаз, сказала Ангелина. – С крупными банками ничего не получится, там система контроля рисков, регламенты, процедуры, всё продумано. Мы подпишем с маленькими банками типовые кредитные договоры, в которых будут абсолютно стандартные условия. Ничего, что бросалось бы в глаза. Только мы чуть поменяем местами пару пунктов и расставим акценты. Мне надо, чтобы какое-нибудь небольшое нарушение с нашей стороны могло привести к дефолту компании.

– К-какое нарушение? – Вадик слегка побледнел при слове «дефолт».

– Любое, Вадик! Не знаю – скажем, генеральный директор перешел проезжую часть на красный свет, его штрафанули, и это повод объявить нам дефолт.

– Очень смешно, – пробормотал Вадик.

– Я совершенно серьезно с тобой разговариваю.

– Таких условий не бывает!

– Мы что-нибудь придумаем, – небрежно взмахнула рукой Ангелина.

– А потом? – спросил Вадик. Ангелина загадочно улыбнулась и подергала бровями-гусеницами вверх-вниз.

– А потом ты разоришь Каменева, вот и все.

Вадик подошел к окну, за которым открывалось Садовое кольцо. Часть кольца прямо под окнами офиса ЖБК была в это время перекрыта. Одна только машина скорой помощи, отчаянно завывая сиреной, медленно пробиралась через мертвую пробку. Водители лениво теснились, позволяя «скорой» понемногу продвигаться, но Вадик решил, что гаишники откроют движение раньше, чем «скорая» выберется из затора на одной мигалке.

– А прикинь, они везут кого-нибудь рожать? – философски заметил он, глядя вниз.

– Лучше подумай о том, что здесь и сейчас на свет рождается новый Вадик, – сказала Ангелина, снова запуская руки ему под рубашку. – Смелый, сильный, умный и предприимчивый Вадим Александрович, с которым Каменеву придется считаться. Вадим- победитель!

– Мне нравится, – плотоядно усмехнулся Вадик.

«Скорая» направлялась не в роддом.

Юную пациентку везли в больницу с подозрением на аппендицит. Она лежала смирно, иногда тихонько поскуливая. Услышав этот жалобный звук, Рита каждый раз хваталась за телефон, чтобы позвонить Москвину, но потом усилием воли заставляла себя не нажимать заветную кнопку.

Однако, когда «скорая» прочно встряла в пробку на Садовом, Рита все же набрала номер Лёни.

– Привет, Архангельская, – сказал тот, моментально сняв трубку.

– Привет, Москвин, – сказала Рита. – Я еду в больницу.

– Эй, эй, погоди, – возмутился Москвин. – Как это в больницу? Сегодня же корпоратив в банке! Я думал, ты придешь.

– Явно не приду, – заверила его Рита. – У дочери аппендицит. Наверное. В любом случае, ей плохо.

– О, у меня был аппендицит. Его поздновато заметили, помнится. Малоприятная штука.

– Вот именно. А у меня не было, представляешь?

– Тебя забрать из больницы… потом? – приторно-сладким голосом осведомился Москвин.

– Нет, спасибо. Я сама, не волнуйся. Все, пока. Напишу!

– Может, все-таки приедешь на корпоратив? – успел спросить Москвин, прежде чем Рита выключила связь.

– Зачем я ему звонила? – вслух подумала Рита. Ее дочь едва заметно улыбнулась.

– Не можешь ты без него, мам.

– Да с чего ты взяла?! Наглый, циничный, эгоистичный тип, к тому же женатый. Зачем он мне нужен-то?

– Еще он умный, у него классное чувство юмора и красивые глаза, – сказала дочь.

– Ты его видела один раз в жизни, на экскурсии, – напомнила Рита.

– Видела один раз, – согласилась дочь. – А вот слышу о нем постоянно!

Глава 2

*Март 2016

К середине вечера диспозиция стала более-менее ясной. Основывалась она на древнем кармическом делении сотрудников коммерческого банка на сословия. Кто ближе к клиенту – тот ближе к солнцу, ибо клиент приносит деньги.

В одном углу просторной столовой, заняв свободные пластиковые стулья, обосновались залоги. В этом углу было довольно шумно, и оттуда периодически прибегали курьеры, стремившиеся утащить с фуршетного стола очередную бутылку.

Напротив них, в тени фикусов и пальм, в комфорте и неге мягких диванов расположились клиентские менеджеры. Они никого не посылали за бутылками, официанты сами приносили им подносы с коктейлями.

В середине зала, под беспощадным светом софитов, в центре внимания внушительного круга заинтересованных лиц стоял Лёня Москвин, и жарко спорил с главным экономистом Объединенного коммерческого банка.

– Ты мне объясни, вот есть завод, да? Нормальный завод, делает, ну не знаю, телевизоры. Мы находимся в рыночной экономике, да? То есть вокруг капитализм. И ты говоришь, что в условиях капитализма руководство заводом будет более эффективным, чем при коммунизме. Так? – спрашивал Лёня, и рука его автоматически тянулась к карману с сигаретами, хотя курить в столовой было, разумеется, запрещено.

– Ну конечно! – отвечал главный экономист. – Менеджеры на твоем заводе должны добиться прибыли, потому что от прибыли зависят их зарплаты и бонусы. А в Советском Союзе руководитель завода просто получал зарплату, и ему было пофиг, каких результатов завод достиг! Поэтому была тотальная неэффективность!

– Вы на себя посмотрите, эффективные вы наши, – начал заводиться Москвин. – Ради ближайшего бонуса вы готовы что угодно сотворить, хапнуть деньги и свалить в другое место, а после вас хоть трава не расти. В погоне за сегодняшним баблом мать родную на органы сдадите!

Главный экономист за годы общения с Лёней успел привыкнуть к его жестким высказываниям, но некоторые из слушателей непроизвольно охнули.

– А советский директор завода служил интересам партии и народа, а не просто получал зарплату, – продолжал Москвин. – Но, допустим, мы говорим о… безыдейных товарищах.

– Так девяносто пять процентов таких! – воскликнул экономист, обретая уверенность. – Поэтому, раз нельзя получить прибыль, то можно сделать что? Правильно, разворовать завод к чертовой матери!

– Совершенно верно, но ведь не разворовывали, так ведь? Потому что за воровство могли и расстрелять!

– Господи, Леонид Владимирович!

– А я считаю, что это абсолютно разумная мера наказания для тех, кто ворует, – невозмутимо ответил Москвин. – Потому как заметь: пока воров отстреливали, заводы отлично работали, и никто ничего не крал. А как стрелять перестали – так разворовали всю страну. И это сделали именно вы, эффективные менеджеры! И я тебе больше скажу: не работает твоя идея про прибыль и бонусы. Даже сейчас, когда вокруг лютый капитализм, воруют не то что не меньше – воруют существенно больше. Масштабы воровства поражают воображение даже самых оголтелых поборников капитализма.

– Ну это уже другая проблема, – попытался сменить тему экономист. – Конечно, нужна законодательная база…

Москвин даже не дал ему договорить:

– Кстати, объясни мне заодно, почему спустя четверть века после воцарения в стране самого прогрессивного капиталистического строя лично у тебя нет ни одной вещи, на которой было бы написано «Сделано в России»? Кроме стен твоей квартиры в сталинке, разумеется. Но на них по-честному надо написать: «Сделано в СССР»!

Валя с удовольствием слушала Лёню, но чувствовала, что внимание ее рассеивается: уж очень любопытно вела себя новая сотрудница ОКБ, относительно недавно присоединившаяся к команде клиентских менеджеров. Валя наблюдала за ней с тех пор, как эта барышня напала на Лёню после экскурсии. Миловидная блондинка, на вид лет тридцати пяти, невысокого роста, в меру упитанная, она производила в целом довольно приятное впечатление. Валя и сама не могла бы сказать, что ее насторожило, но у нее остались крайне тяжелые ощущения от первого разговора с Виленой, как представилась блондинка.

Валя даже уточнила – не Милена ли, случайно?

– Нет-нет, – прощебетала блондинка, – меня назвали в честь великого вождя великой революции.

Вот тут-то Валя и встала в стойку. Она давно уже не питала никаких чувств к неприлично обаятельному Москвину, и даже обжигающе-страстный взгляд его зеленых, искрящихся лукавством глаз не оказывал на нее прежнего воздействия, но девушка с именем, данным ей в честь самого великого вождя, просто не могла пройти мимо Лёни.

«Он решит, что это знак судьбы», – с тоской подумала Валя.

Сейчас Вилена не просто слушала Лёню – она буквально пожирала его взглядом. Вытянув шею, она смотрела на него, и ее глаза светились от восхищения.

– Необходимо вернуться к плановой экономике, – неожиданно произнесла она. Москвин перевел взгляд вниз: Вилена едва доставала ему до плеча.

– Да, это единственно верный путь, – кивнул он.

– Советский Союз развалился из-за того, что ваша плановая экономика никак не соответствовала рыночным потребностям, спрос и предложение были вконец разбалансированы! – с негодованием воскликнул главный экономист.

– Правильно. На тот момент крайне сложно было выстроить план в таких масштабах, как наша страна, – сказал Москвин, задумчиво глядя на Вилену. – Но сейчас у нас есть нейросети. По-вашему, они созданы для того, чтобы рисовать тёлок с гипертрофированными вторичными половыми признаками, класса «Нейронка может»? Нет, надо использовать их гигантские мощности и просчитывать генеральный план. Сейчас это стало возможным.

Главный экономист еще что-то пытался сказать, но Москвин демонстративно достал сигареты и направился к выходу из столовой.

Как и предполагала Валя, Вилена последовала за ним. Валя тоже вышла из столовой, ожидая увидеть, как Вилена садится в лифт, чтобы догнать Москвина в подвале, но та не остановилась у лифтов, а пошла вглубь этажа. Валя нахмурилась: там располагались рабочие места сотрудников департамента рисков, к числу которых принадлежал Москвин, но никак не принадлежала сама Вилена.

Стараясь держаться на некотором расстоянии от объекта слежки, Валя прокралась вслед за Виленой в коридор, ведущий к кабинетам начальников управлений. Один из них был кабинетом Москвина. Валя никогда не навещала Лёню на его рабочем месте, а сейчас его однозначно там не было, поэтому действия Вилены выглядели странно. Она открыла дверь в Лёнин кабинет, вошла в него и скрылась из виду. Валя на цыпочках подошла поближе, вытянула голову и заглянула внутрь.

Сначала она даже не заметила Вилену: взгляд ее оказался прикован к стенам кабинета. Увиденное потрясло ее больше, чем самые модные декорации в самом крутом театре. За спиной у Москвина на стене висел портрет Ленина. С другой стороны располагался портрет Сталина. А оставшееся пространство было закрыто красными знамёнами. Валя едва слышно ахнула: ей казалось, что Москвин просто… прикалывается, что ли, когда говорит о своей любви к советскому прошлому. Однако интерьер его офиса явно выходил за рамки простого прикола.

Вилена стояла у стола, спиной к Вале. Услышав, как Валя ахнула, блондинка резко повернулась к двери.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Валя, решив, что нападение – лучшая защита.

– А ты? – не растерялась Вилена.

– Я видела, как Лёня ушел из столовой, и решила посмотреть, нет ли его у себя, – сказала Валя.

– Я решила сделать то же самое, – пожала плечами Вилена.

– А… он тебе зачем понадобился?

– Мне очень жаль, но это совершенно точно не твое дело, – отрезала Вилена, прежде чем выйти из кабинета. Валя осталась у стола Лёни в некотором замешательстве, вызванном, впрочем, не столько странным поведением Вилены, сколько окружающим декором.

А поведение Вилены быстро объяснилось: Валя увидела на столе шоколадку. Обычную шоколадку «Аленка».

– Нашла шпионку, – смущенно пробормотала она, ругая себя за чрезмерное любопытство.

Хотелось вернуться в столовую: период, когда Валя не могла есть, давно прошел. Теперь она ела очень даже прилично, и конкретно сейчас ей хотелось отведать пиццы, которую «мальчики» заказали «девочкам» на восьмое марта.

В столовой между тем поднялся немалый гул. В центре зала сгрудились и клиентские менеджеры, и аналитики, и даже залоги. Какое-то известие объединило всех сотрудников ОКБ. Валя подошла к коллегам, предварительно ухватив кусок пиццы.

Рядом с ней оказался Марк. Валя покраснела, но позиций не сдала. Марк молча кивнул ей в знак приветствия и пробрался в центр толпы. При его появлении гул моментально стих.

– Да, я сейчас был у руководства, все подтвердили, – сказал Марк. – Если раньше наш банк мог выдавать кредиты до ста миллионов долларов без согласования с Австрией, то теперь наш лимит урезан до тридцати миллионов.

– Но с какой стати?! – возмущенно спросил кто-то.

– Нашим куратором в Австрии стал новый человек. Он долго добивался этой должности. В прошлом году он приезжал в Россию, и тут столкнулся с некоторыми неожиданными… нюансами российской экономики.

– Российской промышленности, – мрачно уточнил Ося.

– Да. Он решил… посмотреть производство. К сожалению, вместо производства он увидел в некотором роде руины. А мы, к еще большему сожалению, не знали, что на этом производстве давно нет эээ… производства.

– Самое интересное, что кредит, выданный тому заводу, так и не стал проблемным, – подал голос вернувшийся Москвин. – Его благополучно погасили. Но Леонидас не простил нам такой косяк.

– Так это вы про «Алое пламя»? – сдавленно хихикнув, уточнил молодой человек из «клиентских». – Это же легенда ОКБ! Как банк целый год кредитовал завод, которого – хихи! – и не было вовсе.

– Очень смешно, – сурово произнес Марк. – Развлекайтесь. Но подумайте о том, сколько у вас клиентов, чья задолженность превышает тридцать миллионов долларов. Леонидас будет лично проверять каждый кейс. Сюда приедет отряд аудиторов из Австрии. Лёня, ты же сможешь их сопроводить?

– Куда?! – опешил Москвин.

– Ну, как ты умеешь – на прогулку по Москве, потом в хороший ресторан, можно вывести их в театр, в оперу, например!

– Я не люблю оперу, я усну, – сообщил Москвин.

– Тогда в Суздаль их свози. Чем меньше времени у них останется на проверку, тем лучше для нас. Задача ясна?

– Ну, как бы не начальник ты мне, собственно, – напомнил ему Лёня. – Но задача ясна. Суздаль так Суздаль. Медовухи побольше. Можно вообще тур по Золотому кольцу организовать, нет проблем.

– В общем, Леонидас прилетает через неделю. Предлагаю на этой торжественной ноте завершить празднование славного восьмого марта и отправиться на свои рабочие места, дабы прошерстить все кредитные файлы и определить, что мы можем показать сразу, а что нуждается… в доработке.

– Давайте спокойно допразднуем, а с завтрашнего дня начнем готовиться к приезду аудиторов, – недовольно предложил голос из толпы. Москвин стремительно развернулся в сторону говорившего:

– Проблема русского народа в том, что у нас никогда ни на одну задачу нет ровно столько времени, сколько нужно. У нас всегда сначала «еще вагон времени впереди, да ты не волнуйся!», а потом вдруг сразу «дедлайн, аврал, горим, караул!»…

– Вынужден с тобой согласиться, – сурово произнес Марк.

Сотрудники банка принялись неохотно расползаться из столовой. Многие уносили с собой открытые бутылки с вином и виски. Дамы упаковывали в контейнеры остатки еды. Москвин покрутил в руках пачку сигарет, а потом позвал Марка:

– Слушай, помня Леонидаса – в Суздаль он не поедет. Как думаешь, у нас есть какой-нибудь приличный заводик не сильно далеко от Москвы? Я бы показал нашему коллеге нормальное производство. Это должно немного компенсировать шок от Энска, как считаешь?