Двое в капсуле, не считая робота

Капитан Райан Блэквуд смотрел на мостике «Непобедимого» в иллюминатор и в двадцатый раз за смену задавался вопросом: какого черта он вообще согласился на эту работу?

За иллюминатором простиралась бескрайняя чернота космоса, усыпанная алмазной крошкой далеких звезд. Картинка, от которой у туристов перехватывало дыхание, у пилотов вызывала профессиональный интерес, а у Райана — стойкое желание зевнуть. Сектор Йотта-9, патрульный маршрут номер 37-Б. Самый скучный, самый предсказуемый, самый безопасный сектор во всей Федераций. Здесь даже метеориты не летали, потому что им, видите ли, было скучно.

— Капитан, — раздался голос старпома Лопеса от пульта сенсоров. — Час прошел. Ничего не изменилось. По-прежнему пусто.

— Спасибо, Лопес, — Райан усмехнулся в усы. — Ты меня очень обнадежил. Продолжай наблюдать. Вдруг появится космический кирпич?

— Есть, сэр. Космический кирпич — наша главная опасность.

Райан поправил форменный китель, который сидел на нем как влитой, и провел рукой по темным волосам, уложенным так, словно он только что вышел от парикмахера, а не провел в кресле шесть часов. В свои тридцать два он выглядел как типичный герой голографических сериалов: волевой подбородок, внимательные серые глаза, легкая небритость ровно настолько, чтобы подчеркнуть мужественность, но не скатиться в неряшливость. Женщины на базах при виде него теряли дар речи, а потом находили обратно, чтобы сказать: «Какой же ты, наверное, зануда, Блэквуд».

И они были недалеки от истины.

— БАРМ, — обратился Райан к роботу, застывшему в углу мостика с видом механического сфинкса. — Сделай кофе. Настоящего. Не ту бурду, которую ты варил вчера.

Боевой Автономный Робот-Мурлыка, или сокращенно БАРМ, ожил. Его оптические сенсоры загорелись теплым желтым светом, а динамик издал звук, подозрительно похожий на вздох обиженного кота.

— Капитан, вчерашний кофе был приготовлен по стандартному флотскому регламенту 34-2-А. «Бодрость утренняя». Восемь граммов молотых зерен, вода температуры 95 градусов, три минуты настаивания, — отчеканил робот, направляясь к кофемашине. — Если бы организмы членов экипажа не были такими привередливыми, я бы предложил перейти на питательный раствор номер 5. Он содержит все необходимые микроэлементы и экономит бюджет.

— БАРМ, если я еще раз услышу про питательный раствор, я отправлю тебя чистить туалеты на грузовом транспорте, — беззлобно отозвался Райан. — Кофе должен радовать, а не существовать. Это философия.

— Философия не входит в список моих базовых функций, — проворчал БАРМ, но кофе принялся варить с энтузиазмом, на который только был способен. В тишине мостика раздалось приятное урчание кофемашины.

Навигатор, младший лейтенант Джин Пак, оторвалась от своего планшета. Ей было двадцать три, и она все еще считала службу в космосе романтикой, в отличие от видавших виды ветеранов вроде Лопеса.

— Капитан, а правда, что вы отказались от командования новейшим эсминцем «Буря», чтобы остаться здесь, на «Непобедимом»? — спросила она с искренним любопытством.

Райан внутренне поморщился. Легенда о благородном капитане, который предпочел старую, но надежную посудину новой блестящей игрушке, гуляла по флоту уже месяц. Жаль только, что правда была прозаичнее.

— Правда, лейтенант, — кивнул он с каменным лицом. — «Буря» — корабль неуклюжий, капризный. А «Непобедимый»... — он похлопал по подлокотнику кресла, — выдержал уже три серьезных столкновения и ни разу не подвел.

Лопес хмыкнул в микрофон внутренней связи так, чтобы услышал только капитан. Лопес знал правду. Райан отказался от «Бури», потому что в последний момент выяснилось, что на этой же базе будет служить его бывшая жена, с которой развод был таким громким, что до сих пор эхом отдавался в семейных судах трех систем. Райан предпочел позорное бегство в скуку Йотты-9 встрече с разъяренной экс-супругой. Карьера карьерой, а инстинкт самосохранения никто не отменял.

— Кофе готов, капитан, — БАРМ протянул механической рукой дымящуюся кружку. На ней красовалась надпись: «Лучшему капитану галактики. Куплено на распродаже».

— Где ты это взял? — Райан принял кружку, с подозрением разглядывая потертые буквы.

— Приобрел на станции «Вега-7» три года назад, сэр. Предчувствовал, что вы станете лучшим. Или что скидка была шестьдесят процентов. Модули прогнозирования дают сбой, — БАРМ моргнул огоньками.

Райан сделал глоток. Кофе оказался... приемлемым. Даже вкусным. Видимо, угроза туалетами подействовала.

— Капитан! — голос Лопеса внезапно утратил сонные интонации. — Сенсоры фиксируют что-то странное. По вектору 7-8.

— Конкретнее, Лопес, — Райан мгновенно собрался, поставил кружку на подлокотник. — Пираты? Контрабандисты? Космический кирпич все-таки объявился?

— Никак нет, сэр. Это... это похоже на... пузыри.

В тишине мостика повисла пауза. Джин Пак перестала дышать. БАРМ издал звук, похожий на сбой жесткого диска.

— Лопес, — медленно произнес Райан, вставая с кресла. — Ты сказал «пузыри»? В космосе?

— Так точно, сэр. Пузыри. Огромные. Переливающиеся. Они... они движутся к нам.

Райан подошел к главному голографическому экрану, где Лопес уже вывел картинку с внешних камер. То, что он увидел, заставило его на секунду усомниться, не подмешал ли БАРМ чего-то покрепче в утренний рацион.

Прямо по курсу «Непобедимого» пространство... пузырилось. Огромные, размером с небольшой астероид, полупрозрачные сферы отделялись от... от чего? От пустоты? Они переливались всеми цветами радуги, лениво покачивались в невесомости и, кажется, размножались, выпуская из себя сферы поменьше.

— Это похоже на мыльную пену, — прошептала Джин Пак. — Гигантскую космическую мыльную пену.

— БАРМ, — Райан старался, чтобы голос звучал спокойно. — Анализ.

Робот молчал пять секунд, что для его процессоров было эквивалентно человеческому «офигеть».

— Состав определить не удается, капитан. Объекты не отражают стандартные сенсорные сигналы. Они... поглощают их. Или превращают в радугу. Сканирование показывает нулевую плотность, но при этом визуально объекты существуют. Это нарушает минимум двенадцать законов физики, сэр.

— Физика, видимо, взяла выходной, — пробормотал Райан, разглядывая приближающееся великолепие. — Лопес, курс отклонения. Уводи нас от этого... мыла.

— Есть, сэр! — Лопес застучал по панели. — Курс отклонения проложен. Меняем траекторию.

«Непобедимый» плавно начал разворот, собираясь обойти аномалию по широкой дуге. Но пузыри, словно почувствовав, что добыча ускользает, ускорились. Они не летели, они именно перетекали в пространстве, множились, тянулись к кораблю тонкими переливающимися нитями.

— Они реагируют на нас, — констатировал Райан. — Лопес, полный вперед. Уходим на максимальной.

— Полный вперед, есть! — Лопес переключил рычаги. Двигатели «Непобедимого» взревели, но корабль, привыкший к спокойному патрулированию, не был рассчитан на гонки.

Пузыри настигали. Огромная радужная масса накрыла корму корабля, и в ту же секунду системы взвыли дурными голосами.

— Потеря связи с кормовыми сенсорами! — закричал Лопес. — Двигатели выдают сбои! Капитан, они... они забивают сопла!

Райан рванул к пульту управления, врубая аварийные протоколы. Корабль тряхнуло так, что Джин Пак вылетела из кресла и, не удерживай ее страховочные ремни, вписалась бы в переборку. БАРМ, сохраняя невозмутимость, но с легким дребезжанием в сервоприводах, подал голос:

— Капитан, рекомендую прекратить сопротивление. Вероятность того, что мы имеем дело с разумной формой жизни, составляет шестьдесят четыре процента. Если это мыло разумное, мы его оскорбляем.

— Я не собираюсь вести переговоры с мыльной пеной, БАРМ! — рявкнул Райан, врубая форсаж. — У нас приказ — защищать сектор!

— Мы защищаем сектор от пузырей? — уточнил Лопес, в голосе которого зазвенели истерические нотки. — Капитан, я подписывался на патрулирование, а не на войну с «Мистером Пропером»!

«Непобедимый» дернулся еще раз, сильнее. Свет на мостике замигал, переходя на аварийный красный.

— Капитан, нас засасывает! — закричала Джин Пак.

Райан выглянул в иллюминатор. То, что он увидел, не поддавалось описанию. Пузыри окружили корабль со всех сторон, образуя гигантский кокон. Радужные стены пульсировали, переливались, и в их глубине Райану померещились... лица? Узоры? Или просто игра света?

— Всем приготовиться к столкновению с неизвестностью, — скомандовал он, вцепившись в подлокотники кресла. — БАРМ, передай сигнал бедствия. Пусть знают, что мы погибли не от рук доблестных врагов, а утонули в гигантском флаконе шампуня.

— Сигнал отправлен, капитан, — отозвался БАРМ. — Текст: «Здесь капитан... корабль... того... короче, заберите меня, красивого!». Я позволил себе добавить небольшую долю юмора, чтобы привлечь внимание спасателей. Статистика показывает, что сообщения с иронией обрабатываются на три процента быстрее.

Райан хотел что-то сказать, но не успел.

Корабль провалился внутрь пузыря. Мир вокруг потерял очертания, превратился в бесконечный радужный тоннель, где прошлое, настоящее и будущее смешались в причудливом хороводе. Гравитация отключилась, потом включилась снова, но вверх ногами. Джин Пак повисла на ремнях, ругаясь на трех языках. Лопес вцепился в пульт, его лицо было сосредоточенным и бледным. А Райан смотрел, как за иллюминатором проплывают звезды, искаженные, вытянутые, похожие на акварельные кляксы.

— Красиво, — неожиданно для самого себя сказал он. — Черт возьми, это просто невероятно красиво.

— Капитан, у вас шок, — констатировал БАРМ. — Рекомендую дышать глубже. Или не дышать. Для космоса это не принципиально.

Внезапно тряска прекратилась. Корабль замер. Пузыри за иллюминатором застыли, превратившись в гигантский переливчатый кокон, сквозь который едва угадывался свет далеких звезд. Тишина на мостике стояла звенящая.

— Целы? — голос Райана прозвучал на удивление спокойно.

— Кажется, да, — отозвался Лопес, проверяя показатели. — Системы жизнеобеспечения в норме. Двигатели... двигатели молчат. Мы в ловушке, капитан.

— Ну что ж, — Райан откинулся в кресле и вдруг широко улыбнулся. — Господа, поздравляю. Мы только что стали первыми людьми, которых съела космическая мыльная пена. Представляете, что напишут в учебниках истории? «Капитан Блэквуд и команда погибли, намылившись до смерти».

Джин Пак нервно хихикнула. Лопес покачал головой и тоже не сдержал улыбки.

— БАРМ, — продолжил Райан, — а ты, я смотрю, уже освоился. «Заберите меня, красивого»? Серьезно?

— Это была попытка разрядить обстановку, сэр, — с достоинством ответил робот. — К тому же, это чистая правда. Вы объективно привлекательны для большинства гуманоидных форм жизни. Если, конечно, эти пузыри окажутся гуманоидами с хорошим вкусом.

— С хорошим вкусом? — переспросил Лопес. — БАРМ, нас только что переварили!

— Мы еще не начали перевариваться, старпом, — поправил его робот. — Пока мы просто в желудке. Процесс может занять от нескольких часов до нескольких дней. Рекомендую занять очередь.

Райан расхохотался. Громко, искренне, от души. Нервы сдавали, но смех был лучшим лекарством. Команда смотрела на капитана с удивлением, но постепенно напряжение отпускало.

— Ладно, — сказал Райан, вытирая выступившие слезы. — Шутки шутками, а выбираться надо. Лопес, проверь все системы. Джин, свяжись со мной через час, если что-то изменится. БАРМ... БАРМ, просто продолжай быть собой. Твой оптимизм заразителен, хоть и собран на заводах.

— Есть, капитан! — хором ответили Лопес и Джин.

— Слушаюсь, сэр, — отозвался БАРМ. — Я буду охранять ваш кофе. Если пузыри полезут внутрь, я предложу им попробовать питательный раствор номер 5. Говорят, он отбивает аппетит у кого угодно.

Райан еще раз окинул взглядом мостик, залитый аварийным красным светом, перевел взгляд на радужную мглу за иллюминатором и подумал: «Ну почему, почему всякая чертовщина случается именно со мной? То жена скандалит, то корабли тонут, то мыльная пена нападает. Может, я в прошлой жизни был кометой и наломал дров?»

— БАРМ, — позвал он, уже собираясь уйти в каюту.

— Да, капитан?

— Тот кофе... он действительно был вкусным. Спасибо.

Оптические сенсоры робота вспыхнули ярче.

— Рад стараться, сэр. Философия — штука сложная, но кофе я, кажется, начинаю понимать.

Райан кивнул и вышел с мостика. Впереди была неизвестность, опасность и, как подсказывала интуиция, большие неприятности. Но где-то там, далеко, на спасательном крейсере «Надежда», девушка по имени Ева как раз допивала свой утренний кофе и заказывала булочку к завтраку, еще не зная, что через несколько часов получит сигнал бедствия от капитана, который называет себя «красивым».

А пока пузыри переливались, «Непобедимый» висел в радужном плену, а капитан Райан Блэквуд, лучший неудачник галактики, готовился к самому необычному приключению в своей жизни.

Начиналось веселье.

Глава 2

Райан Блэквуд не выспался. Это было привычным состоянием для капитана дальнего патрулирования, но сегодня к обычной усталости примешивалось острое чувство недоумения. Он сидел в своём кресле на мостике, сжимал в руках вторую за утро кружку кофе и смотрел на показания сенсоров с выражением лица человека, которому только что сообщили, что дважды два — это пять, а Луна сделана из сыра.

— Лопес, — позвал он негромко. — Ты уверен, что калибровка сенсоров проводилась перед вылетом?

Старпом обернулся. Под глазами у него залегли тени, которых ещё вчера не было. Лопес не спал всю ночь, пытаясь понять, что происходит с кораблём.

— Абсолютно уверен, капитан. Я лично проверял. Но сейчас... — он ткнул пальцем в голографическую панель, — сейчас эти данные не просто ошибочны. Они бессмысленны.

Райан подошёл ближе. На экране сенсоров «Непобедимого» разворачивалась картина, от которой у любого инженера случился бы когнитивный диссонанс.

— Расстояние до ближайшей звезды, — зачитал Лопес, — по данным гравиметров — ноль целых три десятых светового года. По данным оптических сенсоров — два парсека. По данным радара — минус пятьсот метров.

— Минус пятьсот? — переспросил Райан.

— Именно, сэр. Мы находимся на отрицательном расстоянии до звезды. То есть... мы внутри неё? Или она внутри нас? Я уже ничего не понимаю.

— БАРМ! — позвал Райан.

Робот выкатился из своего зарядного угла. Его движения были плавнее обычного, а оптические сенсоры пульсировали мягким голубым светом.

— Слушаю, капитан.

— Ты можешь объяснить, что происходит с нашими приборами?

БАРМ замер на секунду, обрабатывая запрос. Потом выдал:

— С высокой долей вероятности, сэр, наши приборы сошли с ума. Либо под воздействием внешней среды, либо по причине коллективного помешательства. Я склоняюсь к первому варианту, хотя второй нельзя исключать, учитывая, что экипаж не спал восемь часов и находится в состоянии стресса.

— Наши приборы не могут сходить с ума, — отрезал Райан. — Они машины.

— Капитан, — в голосе робота послышались нотки, подозрительно похожие на обиду, — я тоже машина. И я себя чувствую... странно.

Райан резко обернулся. Он всмотрелся в оптические сенсоры БАРМа. Голубой свет пульсировал ритмично, но в этом ритме угадывалась какая-то неправильность, словно робот пытался подстроиться под частоту, которой не существовало в природе.

— Что значит «странно»?

— Я не могу точно сформулировать, сэр. Мои процессоры работают в штатном режиме, диагностика не фиксирует ошибок, но... — БАРМ сделал паузу. — Мне кажется, что за мной кто-то наблюдает. Изнутри.

Джин Пак, сидевшая за навигационной консолью, нервно хихикнула.

— Роботу кажется? БАРМ, у тебя галлюцинации?

— У роботов не бывает галлюцинаций, лейтенант, — с достоинством ответил БАРМ. — У роботов бывают сбои в матрице восприятия. Но диагностика не фиксирует сбоев. Это и есть самое странное.

Райан потер переносицу. Голова начинала болеть с утра пораньше — верный признак того, что день снова не задался.

— Ладно, — сказал он, принимая волевое решение. — Игнорируем показания приборов. Переходим на визуальное наблюдение. Лопес, что видно в иллюминатор?

Лопес развел руками.

— Ничего нового, капитан. Мы внутри радужного пузыря. Стены переливаются, звезды искажены. Но... есть одно «но».

— Какое?

— Мне кажется, или пузырь... дышит?

Все уставились в главный иллюминатор мостика. Радужная мембрана за стеклом действительно пульсировала. Медленно, ритмично, словно гигантское лёгкое. С каждым вдохом пространство внутри пузыря сжималось, с каждым выдохом — расширялось.

— Оно живое, — прошептала Джин Пак. — Капитан, эта штука живая.

— Я уже понял, — Райан старался сохранять спокойствие, хотя внутри всё холодело. — Вопрос в том, что ему надо.

— Возможно, оно пытается нас переварить, — предположил Лопес. — Как амёба.

— Амёбы не питаются металлом и пластиком, — возразил Райан.

— А вдруг у него несварение? — нервно пошутил Лопес.

В этот момент корабль тряхнуло. Легко, словно кто-то постучал по корпусу изнутри пузыря. А потом тряхнуло снова — сильнее.

— Контакт! — закричал Лопес, хватаясь за пульт. — Что-то касается корпуса!

— БАРМ, камеры! — скомандовал Райан.

Робот мгновенно вывел на главный экран изображение с внешних камер. То, что они увидели, заставило Джин Пак вскрикнуть, Лопеса выругаться, а Райана — вцепиться в подлокотники кресла так, что побелели костяшки.

По поверхности «Непобедимого» текли радужные щупальца. Они появлялись из ниоткуда, материализуясь прямо из стен пузыря, и медленно, ощупывающе ползли по обшивке. Там, где они касались металла, оставались переливчатые разводы, похожие на мыльную плёнку.

— Оно нас трогает, — выдохнул Лопес. — Оно нас... лапает!

— Спокойно, — Райан поднялся. — Никакой паники. Мы не знаем, агрессивно ли оно. Возможно, это просто способ изучения.

— Капитан, — голос БАРМа прозвучал непривычно тихо. — Мои сенсоры фиксируют изменение состава атмосферы внутри корабля.

— Что значит «изменение»?

— Концентрация кислорода падает. Появляются примеси... метана? Сероводорода? Это похоже на... пищеварительные газы, сэр.

Райан почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Ты хочешь сказать, что нас переваривают?

— Это пока не точно, сэр, но динамика процессов соответствует начальной стадии пищеварения у кишечнополостных форм жизни. Если проводить аналогии с земной фауной, мы находимся в желудке существа, которое начало выделять ферменты.

— Ферменты? — Джин Пак побледнела. — Нас растворят?

— Не сразу, лейтенант, — успокоил её БАРМ. — Металл переваривается дольше, чем органика. Вероятно, сначала существо попытается добраться до органических составляющих экипажа. То есть до нас.

Райан на мгновение закрыл глаза. «Везение», подумал он. Моё легендарное везение. Мало мне было скандального развода и карьерных неудач, теперь я ещё и обедом для космической амёбы стану.

— У нас есть оружие? — спросил он, открывая глаза.

— Лазерные турели, сэр, — доложил Лопес. — Но смогут ли они пробить эту... субстанцию?

— Есть только один способ проверить, — Райан шагнул к пульту управления вооружением. — Активирую ближнюю турель. Цель — щупальце на корме.

Он нажал кнопку. За иллюминатором полыхнуло — лазерный луч ударил в радужный отросток. И... ничего не произошло. Луч просто исчез, поглощённый переливчатой поверхностью, даже не оставив следа.

— Без эффекта, — констатировал Лопес. — Оно поглощает энергию.

— А если плазмой? — предложила Джин Пак.

— Плазма — та же энергия, — покачал головой Райан. — Будет тот же результат.

Щупальца тем временем продолжали ползти. Одно из них доползло до иллюминатора мостика и застыло прямо перед стеклом. Оно было полупрозрачным, и внутри него Райан разглядел движение — какие-то тени, вспышки, переливы. На мгновение ему показалось, что в глубине щупальца проявилось лицо. Человеческое лицо, искажённое гримасой боли. Но через секунду видение исчезло.

— Вы это видели? — спросил он.

— Что, сэр? — не понял Лопес.

— Лицо. В щупальце.

Лопес и Джин переглянулись.

— Капитан, там ничего нет, — осторожно сказала Джин. — Только радужные разводы.

Райан моргнул, прогоняя наваждение. Точно, показалось. Нервы, недосып, стресс.

— Простите, — он потёр глаза. — Наверное, переутомился.

— Капитан, — голос БАРМа прозвучал встревоженно (насколько вообще робот может звучать встревоженно). — Ваши биопоказатели резко изменились. Пульс участился, давление поднялось. Возможно, на вас воздействует среда.

— Воздействует?

— Пузырь может влиять на нервную систему, сэр. Вызывать галлюцинации, тревожность, неадекватное восприятие. Рекомендую покинуть мостик и отдохнуть.

— Я не могу отдыхать, когда нас переваривают! — рявкнул Райан, но тут же взял себя в руки. — Извини, БАРМ. Ты прав. Мне нужно собраться.

Он сделал несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться. Помогло слабо. Где-то в глубине сознания пульсировала тревога, нарастала, заполняла мысли. Что-то было не так. Что-то было очень, очень не так.

— Лопес, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Попробуй запустить двигатели. Может, удастся вырваться.

— Пытался, сэр, — старпом выглядел виноватым. — Двигатели не реагируют. Они... они словно спят.

— Спят?

— Да, сэр. Системы показывают полную исправность, топливо есть, все узлы работают. Но команды не проходят. Будто двигатели решили взять выходной.

Райан тихо выругался. Этого ещё не хватало.

— Связь?

— Тоже молчит. Сигнал бедствия мы отправили, но подтверждения не получили. Либо нас не слышат, либо пузырь блокирует передачу.

— Значит, мы одни, — подытожил Райан. — Заперты в желудке космического монстра, без оружия, без связи, без двигателей. Прекрасно. Просто прекрасно.

Он опустился в кресло и уставился в иллюминатор. Щупальце всё ещё висело перед стеклом, медленно покачиваясь. В его переливах Райан снова заметил движение, но на этот раз решил, что это игра света.

— Капитан, — Джин Пак подошла ближе. Голос её дрожал, но в глазах читалась решимость. — Что будем делать?

Райан посмотрел на неё, на Лопеса, на БАРМа, замершего в углу с пульсирующими голубыми огоньками. Команда. Его команда. Они смотрели на него и ждали решений. Ждали, что капитан вытащит их из этой переделки.

— Для начала, — сказал он, вставая, — проведём полную инвентаризацию ресурсов. Что у нас есть из еды, воды, кислорода. Сколько мы можем продержаться. Лопес, ты займёшься системами жизнеобеспечения. Джин, проверишь все возможные каналы связи, даже самые старые. БАРМ... БАРМ, продолжай наблюдение за пузырём. Фиксируй любые изменения.

— Есть, капитан, — ответили все трое почти хором.

Райан направился к выходу с мостика, но на пороге остановился и обернулся.

— И ещё, — добавил он. — Если кто-то заметит что-то странное — галлюцинации, необычные звуки, ощущение наблюдения — сразу докладывать. Мы не знаем, на что способна эта штука. Возможно, она пытается воздействовать на наши мозги.

— Вы думаете, она разумна? — спросила Джин.

— Я думаю, — медленно произнёс Райан, — что она голодна. А голодный разум — самый опасный.

Он вышел в коридор и направился в свою каюту. Нужно было собраться с мыслями, привести нервы в порядок, выработать план. Но мысли путались, тревога нарастала, и в ушах звучал странный, едва слышный шум, похожий на далёкий шепот.

Райан остановился посреди коридора и прислушался. Шёпот усилился. Слова? Нет, не слова. Что-то другое. Эмоции? Чувства? Он не мог понять, но от этого шума по коже бежали мурашки.