Измена. Жена на полставки

Глава 2

Олег…

— Ты чего такой взвинченный? — Марат как всегда ввалился без стука и плюхнулся в мое кресло. Даже ноги на стол закинул — нахал.

Я отошел от окна. Смотрел на улицу, но ничего не видел. Перед глазами все еще стояла Светлана — красные глаза, дрожащие губы, этот потерянный вид. Она никогда не выглядела так. Никогда. Света всегда была собранной, деловой, с легкой улыбкой на губах. А сегодня… Сегодня она рассыпалась на части у меня в кабинете, и я ничего не мог с этим поделать.

— А ты не обнаглел? — усмехнулся извечной привычке друга. — Сколько раз тебе повторять, чтобы ты не рассаживался здесь?!

— Тебе жалко что ли? У меня, между прочим, спина болит, — наигранно скривился мой безопасник. — Ты-то мне в кабинет такое креслице не приобрел, — с укором высказал он, потирая область поясницы.

— Ну раз ты у нас такой разваливающийся, то можно тебя на пенсию проводить. На твое место молодежь в очередь выстроится.

— Куда им со мной тягаться, к тому же, старый конь, как говорится… — рассмеялся Шайлимов. — Да и кто еще тебя вытерпит, если не я?

Здесь он был совершенно прав, я и сам не особо доверяю посторонним. Найти кого-то на его место будет весьма сложно. Марат со мной еще с тех времен, когда компания была маленькой конторкой в подвале бывшего НИИ. Он знает все мои скелеты в шкафу — и про Ольгу, и про тот страшный день, и про ночные кошмары, от которых я до сих пор просыпаюсь в холодном поту.

— Ну ты и самоуверенный, — хлопнул друга по плечу.

— Не без этого. Так что у тебя там стряслось? Расскажешь или мне через свои каналы узнавать? — не переставал шутить Марат, но в глазах уже появилась деловая серьезность.

— Тут ты прав. Стряслось, но не у меня, — я вернулся к окну, прислонился лбом к холодному стеклу. Голова болела с утра, и кофе не помогал.

— А тут поподробнее, — Шайлимов все же поднялся с моего кресла и с деловым видом занял место для посетителей. Сразу преобразился — от дружеской расслабленности не осталось и следа.

Вот за это Марат мне и нравится: он всегда четко понимает, когда можно вести дружеские беседы, а когда нужно сосредоточиться на делах. И в деловой сфере ему равных точно нет.

— Что-то у Серебрянской стряслось.

— С чего ты это взял? — прищурился Марат.

— Да перед тобой она у меня была. Не поверишь, представляешь, наорала на меня. Сказала, что в гробу видела мою фирму, — я усмехнулся, вспомнив этот взрыв эмоций. Никогда бы не подумал, что Света способна на такое.

— Да ладно?! — удивился друг. — Твой Свет в оконце наконец показала зубки?

— Не говори так о ней! — резко оборвал его. Слишком резко. Я и сам это понял, но слово уже вылетело.

— Ой, ладно, прости, прости. Не хотел задеть святое, — Марат поднял руки в примирительном жесте. — Но ты, Олег, того. Слишком остро реагируешь на любое упоминание о ней. Сколько лет уже?

— Марат, не ерничай! — Я повернулся к нему всем телом, понимая, что выдаю себя с головой. Но Марат не тот человек, перед которым можно притворяться. Он все равно видит насквозь.

— А что Марат-то?! Ну как подросток, ей-богу! Не пробовал поговорить с ней начистоту? Признаться, в конце концов. Вдруг она тоже к тебе неравнодушна?

— На какую чистоту? Замужем она!

— И что? Муж не стенка, как говорится. Давно бы увел, — Марат пожал плечами, будто речь шла о перестановке мебели, а не о человеческой судьбе.

— Она его любит, да и счастлива с ним. Всегда счастливая, окрыленная. Рассказывала, как выходные провели, как на море ездили, как он ей цветы дарит. Я не лезу и не полезу. Зачем рушить чужое счастье?

— А ты? — не унимался друг. — Поди уже под полтинник. Так и останешься один. Смотри, Олег, время идет. Не вернешь.

— Не об этом сейчас, — оборвал я его. — У нее что-то случилось. Что-то серьезное. Я это чувствую. Она не просто опоздала и наорала — она пришла с чемоданом, Марат. С чемоданом! И ночевала в гостинице.

Марат присвистнул.

— Хочешь, чтобы я все узнал?

— Ты всегда отличался догадливостью, — улыбнулся другу.

— Хорошо, дай мне пару часов, — Марат направился к выходу, но вдруг остановился в дверях и обернулся. — Я б на твоем месте все же задумался и увел ее, пока не поздно. Не вечно же ей страдать с другим, пока ты в сторонке стоишь и ждешь, когда она сама до тебя дорастет. — Бросил напоследок и удалился.

Легко сказать. Будто я и сам об этом не думал. С первого дня ее работы здесь не свожу с нее глаз. Я помню тот день — она пришла на собеседование в сером костюме, немного не по размеру, с пучком на затылке и таким серьезным лицом, что я чуть не улыбнулся. Но когда она начала говорить о проектах, о стратегии развития, о том, как можно оптимизировать бизнес-процессы — я забыл про все. И про костюм, и про пучок. Я смотрел на нее и понимал: вот она. Та, которую я ждал.

А потом узнал, что замужем. И двое детей.

А через год она принесла фотографию новой внучки — маленького сморщенного комочка, которого назвали Софьей. И светилась вся, как начищенный самовар. И я понял — все. Она счастлива. А я останусь за бортом.

Несколько раз даже пытался с ней поговорить — не о чувствах, нет, так, о работе, о жизни. Но она так оживленно рассказывала коллегам о совместных выходных с мужем, об отпуске с ним, о том, как они выбирали новый диван в гостиную — что я каждый раз отступал. Зачем лезть? Зачем рушить?

Я не лез, да и не полезу. Зачем рушить чужое счастье? Наверное, это и есть настоящая любовь: радоваться счастью любимого человека, даже если самого разрывает на кусочки от ревности.

Пытался переключиться на кого-нибудь другого, заводил ничего не значащие романы — красивые девушки, легкие отношения, никаких обязательств. Но ни одна из моих пассий не могла заглушить тоску по Светлане. Я сравнивал каждую с ней — и проигрывал. У той волосы не такие, у той голос не тот, у той смех слишком громкий или слишком тихий.

Она — одна. И никого другого мне не надо.

Она — мой ночной кошмар. И моя единственная мечта.

— Олег Юрьевич, — на пороге появилась Ксения со стопкой бумаг в руках. — Нужна ваша срочная подпись, — она опустила их на стол и смиренно принялась ждать рядом.

Я вернулся на свое место, взял ручку, пробежался глазами по документам. Строчки плыли перед глазами — я думал о другом.

— На сегодня еще есть какие-то встречи?

— Да, вас ждут на объекте. Вы лично хотели осуществить приемку, — напомнила секретарша.

— Точно! Я уже и забыл об этом. Сообщи водителю, чтобы был готов через пятнадцать минут.

Быстро поставив подписи в документах, вернул их Ксении, а сам поторопился закончить текущие дела, чтобы с объекта сразу же ехать в аэропорт. Дашка сегодня прилетает. Дочь. Ей уже двадцать, а я до сих пор не знаю, как быть с ней отцом. Живет с матерью в Сочи, прилетает ко мне раз в год, да и то ненадолго. Студентка — не до меня совсем. Раньше, когда была маленькая, я был для нее героем. А теперь? Теперь я — тот, кто не смог уберечь маму. Тот, кто убил ее.

— Передай Марату Ильнусовичу, чтобы отзвонился, как решит мой вопрос, — пересекая приемную, бросил на ходу секретарше.

— Будет сделано, Олег Юрьевич.

На стройплощадке как всегда творился хаос. Пьяный прораб — Петрович, еще с советской закалкой, который считал, что знает всё лучше любого начальника — довел меня до белого каления. Пришлось выгнать его к чертям собачьим, пока не довел до беды. Мне еще производственных травм на объекте не хватает. К тому же поставщики решили идиота из меня сделать, прислав бетон не той марки — М300 вместо М400, а разница критичная для несущих конструкций.

В общем, вовремя я появился.

В итоге, пришлось задержаться на два часа. Отчего в аэропорт приехал уже в тот момент, когда все пассажиры практически разошлись, разобрав свой багаж. Дашка стояла у выхода с чемоданом и таким лицом, будто ее лично оскорбили.

— А я уже собралась такси брать, — всем своим видом Даша демонстрировала недовольство. — К тебе дочь раз в год приезжает, — с укором взглянула на меня, отдавая чемодан, — мог бы и отложить ради такого события свою работу.

— И тебе привет, — приобнял ее, чмокнув в щеку. От нее пахло дорогими духами и сигаретами — курит, значит. Когда успела начать? Или уже давно?

— Привет.

— Как долетела?

— В бизнес-классе было бы лучше. Эконом — это ужасно. Рядом орал ребенок, впереди мужчина откинул кресло так, что я смотреть в ноутбук не могла, а стюардессы были хамками.

Все-таки, по-моему мнению, Инга порой излишне балует дочь. Дашка растет чересчур, как бы мягче сказать, избалованной. Тут уже пора о будущем задуматься, о карьере, об учебе — а у нее в голове бренды, вечеринки и мальчики.

— Давай только куда-нибудь заедем, а то есть охота. Терпеть не могу еду в самолете.

— Дома поешь. Елена Федоровна твои любимые отбивные сделала.

— Сдались мне ее отбивные, — фыркнула дочь. — И вообще, я на диете. Мясо после шести — это ужасно, отец. Ты вообще не следишь за современными тенденциями.

— Какая диета? — Я окинул ее взглядом — худющая, как щепка. Скоро кости видно будет. Будешь ходить и греметь ими, — пошутил я, но Дашка шутку не оценила.

— Ага, именно поэтому каждая твоя пассия на вешалку похожа? — парировала она.

— Даша!

— А что Даша-то?! Учти, мне новой мамочки не надо. Мне своей хватает, мозг так выносит, что десяток ее вряд ли заменит. А ты смотри, не приведи домой кого-нибудь. Я сбегу.

— Ты бы за языком следила, — недовольно ответил дочери. Внутри кольнула тревога — а что, если все-таки придется? Что, если Света согласится? Что тогда скажет Даша?

— Что я такого сказала? Я, между прочим, вашей личной жизни не мешаю. Устраивайте ее как хотите, но и в мою не лезьте!

— Да кто лезет-то? А вот ты, помнится, совсем недавно концерты матери устраивала, когда она замуж за Терновского собиралась. Ты звонила мне в истерике каждую ночь, требовала, чтобы я забрал тебя оттуда.

— Это другое! Кобель он. Я сразу поняла. А вы, мужики, ничего не видите дальше своего носа и денег. Особенно если женщина молодая и красивая.

— Даша!

— Ладно, проехали, — махнула рукой дочь, усаживаясь на переднее сиденье.

— Назад садись. Безопаснее.

— Вот еще! Меня там укачивает. И вообще, я не маленькая, чтобы мне указывать, где сидеть.

И вот как с ней быть?! На все свое мнение, на любое слово она тебе сто в ответ выдаст. Видимо, я постепенно начинаю терять контакт с дочерью. Вообще ее не понимаю. Даже в подростковом возрасте с ней было легче сладить, чем сейчас. Тогда она хотя бы слушалась. А теперь — сплошное противостояние, война на уничтожение.

В машине зазвонил телефон — Марат.

— Да, Марат, — принял я вызов, отвлекший меня от разговора с дочерью. Дашка тут же навострила уши, делая вид, что смотрит в окно. — Удалось что-то выяснить?

— Практически ничего. Вчера Серебрянские праздновали юбилей Светланы в ресторане. Однако она оттуда почему-то поспешно ушла. Причин этого никто не знает. После этого она сняла номер в гостинице, где и провела сегодняшнюю ночь. В номере была одна, я проверил. — отчитался Шайлимов.

— Одна? — зачем-то уточнил я.

— Да не кипятись, Отелло! Одна она была, одна, — рассмеялся друг.

— Не густо…

— Пока что есть. Возможно, просто с мужем поругалась. По крайней мере, он сейчас преспокойно сидит на работе. Я его пробил — Анатолий Серебрянский, пятьдесят два года, владелец небольшого рекламного агентства. Ничего криминального. Но есть одна деталь — у него в штате секретарша, молодая, двадцать шесть, зовут Полина Кузнецова. И она тоже была на юбилее. Приглашенная.

— Думаешь, в этом дело? — спросил я, хотя внутри уже все кипело.

— Не знаю, Олег. Но если мужик приводит на юбилей жены свою секретаршу — это как минимум странно. А если эта секретарша молодая и красивая — то еще и подозрительно. Ладно, я покопаю дальше.

— Хорошо. Все-таки постарайся узнать побольше информации. Света не из тех женщин, которые при малейшей ссоре из дома бегут. Она терпеливая. Очень. Если уж она сбежала — значит, случилось что-то серьезное.

— А ты прям так хорошо ее знаешь?! — хмыкнул Марат.

— Не так хорошо, как хотелось бы, — признался я. — Ладно, я на связи. Будет информация — сразу звони.

Отключил вызов, поймав на себе недовольный взгляд Дашки.

— Очередная пассия? От кого-то из них? — в ее голосе звучала насмешка.

Я лишь покачал головой. И что ей ответить? «Нет, дочь, это не пассия. Это женщина, которую я люблю пятнадцать лет, но которая даже не знает об этом. И сейчас она в беде, а я ничего не могу сделать, кроме как послать своего безопасника собирать о ней информацию»?

Даша бы не поняла. Она слишком молода, чтобы понимать такую любовь — тихую, безнадежную, которая не требует ничего взамен.

В этот момент машина притормозила у ворот моего загородного дома. Те плавно отъехали в сторону, впуская нас на территорию. В доме пахло ароматным жареным мясом и свежей выпечкой — Елена Федоровна постаралась.

— Наконец-то вы приехали. Стол уже накрыт, — сообщила домработница, появляясь в прихожей.

— Спасибо, Елена Федоровна. Мы сейчас придем.

— Я не буду мясо! — опять высказала свое «фи» Даша.

— Как же так? Я ведь старалась, твое любимое готовила, — расстроилась женщина.

— Вот сами его и ешьте.

— Даша! — мой голос стал жестче.

Дочь недовольно скривилась, но поймав мой недобрый взгляд, тут же сменила свою гримасу на более приветливую.

— А овощи есть? — более мягким тоном спросила она домработницу.

— Есть. Конечно, есть, — просияла Елена Федоровна. — Сейчас я мигом салатик нарежу.

— Только без майонеза. Только лимонный сок и оливковое масло. И никакого перца — от него прыщи, — скомандовала Дашка, поднимаясь наверх.

— Елена Федоровна, вы ей особо не потакайте. В следующий раз пусть ест то, что приготовлено. А если не нравится, пусть сама к плите встает, — сказал я, хотя знал, что домработница все равно сделает по-своему.

— Но как же так, Олег Юрьевич?! Да и не сложно мне. Девочка приехала отдохнуть, а не на кухне стоять. Пусть ест, что хочет.

— И все же пусть привыкает. Не век ей у родителей на шее сидеть.

Елена Федоровна только вздохнула и ушла на кухню, качая головой.

Не прошло и получаса, как Дарья спустилась вниз при полном параде: короткое платье, высокие сапоги, яркий макияж, волосы уложены в идеальные локоны.

— Ты куда? — спросил я, откладывая планшет.

— Прогуляться. Не сидеть же мне круглосуточно возле тебя. Лучше с друзьями встречусь. Мы же договаривались: я приезжаю к тебе, но я свободный человек.

— С кем конкретно?

— С Машкой, с Танькой. С кем же еще? — она пожала плечами чересчур небрежно.

— Я позвоню их родителям.

— Пап! — возмущенно протянула Даша. — Мне двадцать лет!

— Мне плевать. Пока ты живешь в моем доме, ты делаешь то, что я говорю.

— Замечательно. Тогда я завтра же улечу обратно в Сочи. Мать хотя бы не контролирует каждый мой шаг.

Не дожидаясь моего ответа, дочь хлопнула дверью, покидая дом. А чего я еще ждал от совсем взрослого ребенка, который считает себя независимым, но при этом живет на мои деньги? Вздохнул, понимая, что бороться бесполезно — она все равно сделает по-своему, просто не будет рассказывать.

— Опять умчалась? — появилась в гостиной Елена Федоровна.

— Да пусть идет. Она молодая, ей воля нужна.

— А отец? — не унималась домработница.

— Елена Федоровна, ну хоть вы душу-то не теребите. И без того не сладко, — я потер переносицу, где снова запульсировала боль.

— Эх… — вздохнула женщина. — Вот жалко мне вас порой. Ты еще молод, импозантен, интеллигентен, а все один, да один.

— Нашли молодого, — рассмеялся я над заявлением домработницы. — Мне уже пятьдесят три.

— Милый вы мой, по сравнению с моим седьмым десятком, вы совсем еще юнец. Будь я немного помоложе, — шутя, поиграла седыми бровями Елена Федоровна, — я бы вас точно не упустила. А если серьезно, то давно бы нашли себе кого-нибудь. Не куковать же одному до гробовой доски.

— Да кому я нужен-то? Лишь молодым девицам, да и то не я, а мой банковский счет их интересует.

— Так не молодок ищите, Олег Юрьевич. Сколько у нас женщин вашего возраста: и красивые, и умные, и состоявшиеся. А главное — честные и бескорыстные. Вот взять хотя бы вашу Светлану Витальевну. Что за женщина! Умница, работящая, красивая. И не зазнается, со всеми приветлива. Почему бы вам…

— Елена Федоровна! — перебил я. — Что вы такое говорите? Она замужем, счастлива.

— Счастлива? — переспросила домработница с таким сомнением в голосе, что я даже обернулся. — Вы ее просто плохо знаете. Я-то вижу, как она на вас смотрит иногда, когда думает, что никто не видит.

— Что вы говорите? — мое сердце пропустило удар.

— Ничего, ничего. Старая я уже, все мне мерещится, — Елена Федоровна махнула рукой и удалилась на кухню, оставив меня в недоумении.

Что она имела в виду? Смотрит на меня? Когда? Как?

Я бросил взгляд на часы. Восемь вечера. Рабочий день Давно закончился, а я сидел здесь и думал о женщине, которая, возможно, сейчас где-то в гостинице одна плачет в подушку.

Резко поднялся. Схватил ключи от машины. Набрал номер Марата.

— Есть что-то новое? — спросил вместо приветствия.

— Да, Олег. Нехорошее что-то, — голос друга был серьезным. — Я выяснил, что Светлана сегодня днем пошла к юристу. В нашей же компании, к Чадову. Зачем, как думаешь?

— Не знаю, — хотя догадка уже обожгла изнутри.

— За консультацией по разводу.

Эти слова ударили под дых, заставили сердце сжаться. Развод. Она решилась на развод. Значит, то, что случилось вчера, было не просто ссорой. Было что-то непоправимое.

— Я еду в офис, — сказал я, уже направляясь к выходу.

— Поздно, Олег. Она оттуда час как ушла, — ответил Марат. — Но есть еще кое-что. Ее муж сейчас у здания офиса. Скандалит, требует, чтобы ему отдали жену. Охрана его не пускает, но он орет на всю улицу. Наши вызвали наряд, но я думаю… Я думаю, тебе стоит приехать.

— Спасибо, Марат. Буду через двадцать минут.

Я мчался по ночному городу, превышая скорость, перестраиваясь из ряда в ряд, игнорируя сигналы других водителей. В голове была только одна мысль: она там. Она в опасности. И я должен быть рядом.

Двадцать минут превратились в пятнадцать. Я припарковался так, что перекрыл выезд, — плевать. Выскочил из машины и сразу увидел его.

Муж Светланы. Анатолий Серебрянский.

Он стоял у центрального входа в наше здание, размахивал руками и орал что-то нашим охранникам. Те держали его на расстоянии, но пока не применяли силу. Но чувствовалось — еще немного, и сорвутся.

— Света! Выходи, Света! — орал мужчина.

Подошел ближе. Разглядел его. Выглядел он не лучшим образом — помятый, с красными глазами, дышал перегаром на весь двор, — да и был изрядно в подпитии. Вообще близко я с ним знаком не был. Виделись несколько раз на корпоративных мероприятиях, где он сопровождал Светлану. Я особо не горел желанием с ним общаться, поэтому и не обращал особого внимания.

Но сейчас я смотрел на него и чувствовал только одно: ненависть.

Человек, который посмел причинить боль Светлане. Человек, который, судя по всему, изменил ей — как и Марат намекнул, с этой секретаршей. Человек, который теперь стоит здесь и позорит ее перед всем офисом.

— О-о-о! — протянул Серебрянский, завидев меня. И ухмыльнулся — мерзко, пьяно, вызывающе. — А вот и большой начальник пожаловал. Господин Гурьянов, вы б своим церберам сказали «фу», а то они лают тут на меня, как шавки. Не дают к законной жене пройти.

— Что вы тут делаете? — коротко уточнил я у мужчины, подходя ближе.

— Как что? За женой своей приехал. За законной! А эти, — он кивнул в сторону охраны, — ЧОПовцы, мне ее не дают. Вы что тут, жен в заложниках держите?

— Ехали бы вы домой, Анатолий, — твердо сказал я, игнорируя отчество. — Если Светлана Витальевна не вышла сама, значит, она этого не хочет.

— А это ты что ли так решил? Может, она просто не знает, что я здесь? Вызовите ее! — Серебрянский вмиг сменил тон на более агрессивный, сделал шаг в мою сторону, но ребятки тут же его перехватили, взяв под локти.

— И я так решил! Уезжайте по-хорошему, или я вызову наряд. Участковый, думаю, быстро успокоит особо буйных граждан.

— Ты мне угрожаешь? — Серебрянский попытался вырваться.

— Пока предупреждаю, — я стоял на месте, не двигаясь, глядя ему прямо в глаза. Никогда нельзя показывать таким людям слабость. Никогда.

— Да засунь ты свои предупреждения знаешь куда?! Светка! Светка! Выходи, зараза! — заорал он во всю глотку. — Я с тобой поговорить хочу!

— Вон отсюда! — мой голос стал ледяным. Надоели мне уже его пьяные вопли. Надоело слушать, как он оскорбляет женщину, которую я люблю.

— Да пошел ты! — Серебрянский дернул рукой в мою сторону, пытаясь ударить, но промахнулся — охранники оттащили его в последний момент.

Моя же реакция не заставила себя ждать долго. Я шагнул вперед и ударил. Не сильно — знал, что могу сломать ему челюсть одним ударом, сдерживал себя. Но удар пришелся прямо в переносицу. Нос я ему явно не сломал — бил вполсилы, — но кровь пошла.