- -
- 100%
- +
Ясмина Гейтервус
— Ясмина, подойди.
Отец как обычно сидел в своем кресле-качалке и читал последние новости.
— Ты что-то хотел? — отложив пяльцы, я подошла к родителю.
— Я сегодня встречался с графом Вильямом де Сайфордом. На балу, посвященному коронации Его Величества, они с супругой приметили тебя. Граф решил оказать нам весьма большую честь и просить твоей руки для своего сына.
— Простить руки? — не веря его словам, переспросила я.
Сердце взволнованной птахой затрепетало в груди. О Рихарде де Сайфорде в обществе говорят многое: завидный холостяк, истинный джентльмен, да и просто красавец. Хотя, о последнем я могу судить лишь по слухам светских дам. И то, что граф де Сайфорд выбрал именно меня в спутницы жизни своему сыну не просто удивляло, но даже слегка пугало.
— Милая, ну что же ты так побледнела? Или не хочешь? Ты только скажи! Я мигом сообщу графу, что помолвки не будет.
— Нет-нет! — затараторила я, но тут же сникла. — Но…
— Что «но»? — отец смерил меня внимательным взглядом.
— А граф знает об уровне моей магии?
— Не тревожься, доченька. Его Светлость знает о твоей проблеме. Но он, как и я, верит, что ты сумеешь вернуть свои способности к магии.
Я несмело улыбнулась, боясь спугнуть свое счастье.
— А если я не понравлюсь их сыну? Да и я его не видела вовсе?
— Это дело поправимое. Рихард приезжает в Дэрвуд через неделю. Тогда и познакомитесь. А пока его отец передал небольшой портрет сына. Сейчас покажу его тебе, — отложив газету, отец с трудом поднялся с кресла и, прихрамывая, направился к камину.
— О чем беседуете? — в роскошном малиновом платье в гостиную буквально влетела мачеха, едва ли не толкнув меня.
Лишь в последний момент я успела сделать шаг в сторону, чтобы не стать «жертвой» этого тяжеловоза. Но она, казалось, даже не заметила меня. Следом за ней, бросив прямо на пол ажурный кружевной зонт, продефилировала Мариса.
— О замужестве Ясмины, — отец мельком глянул на супругу и принялся искать портрет.
— Замужестве? — скривилась мачеха. — Впервые об этом слышу.
— Я просто не успел тебе сказать, — словно оправдываясь, произнес родитель. — Все так быстро произошло…
— И кто же жених?
Взяв с камина листок, отец протянул его своей жене.
— Вот, граф Рихард де Сайфорд.
— Де Сайфорд?! — всплеснула руками моя сводная сестра и буквально подбежала к отцу. — Ах… — выхватила небольшой лист с его портретом. — Как же хорош… Все-таки молва не лжет.
— И правда красив, — согласилась мачеха.
— Может, вы все же дадите мне взглянуть на жениха? — нерешительно спросила я.
— Маменька! А почему он именно Яське достается?! Почему не мне? — Мариса, словно маленькое дитя, притопнула ногой. — Я за него замуж хочу!
— Мариса, милая, — примирительно начал отец. — Рановато тебе еще о замужестве думать в твои-то семнадцать лет. Вот через годик-другой мы и тебе жениха присмотрим. Не хуже этого будет.
— А я другого не хочу! Я этого хочу! — упрямо настаивала сестра.
Я лишь покачала головой. С самого детства ей доставалось все самое лучшее, а мне — тычки да обноски. Но сейчас настало мое время! Наконец-то и у меня будет что-то хорошее.
Устав ждать, я подошла к сестре.
— Отдай портрет, протянула руку, взявшись за край листа.
Жаль, лица все еще было не видно, так как сестра держала бумагу вниз изображением.
— И не подумаю! — Мариса резко дернула его на себя, вырывая из моих рук. — Мама!
— Ясмина! Отдай портрет девочке! Подумаешь, какая-то бумажка, — фыркнула мачеха.
— Это не просто бумажка, а портрет моего жениха! Я ведь даже не видела его ни разу!
— И что из этого? У тебя вся жизнь впереди! Еще успеешь насмотреться.
Довольная речью матери, Мариса рванула к себе в комнату.
— Ясенька, милая, Клариса права, — как обычно вступился отец за свою супругу. — Будь благоразумнее.
— Да и вообще, — мачеха уперла руки в бока. — Чем прохлаждаться, лучше бы делами занялась: на кухне помогла. Знаешь же, что кухарка одна там не справляется. А у нас не так много денег, чтобы дюжину слуг иметь. Вот выйдешь замуж, будешь бездельничать.
— Но почему Мариса не поможет? Она уже давно не ребенок! — возмутилась такой несправедливости.
— Марисочка устала. Она только что вернулась с урока танцев. А скоро придет учитель магии. В отличии от тебя, она способная девочка. А тебе стоит хоть чему-то научиться. Если в магии ты ни на что негодна, хоть по дому помогай!
— Но я не виновата, что моя магия пропала! Я не прислуга в этом доме! — с обидой высказала я.
— Хватит уже спорить со мной! Арэн! Скажи ты хоть что-то! Почему твоя дочь позволяет себе перечить мне? Я столько лет стараюсь для нее, пытаюсь родную мать заменить, а она, неблагодарная, еще и грубит мне!
— Клариса, дорогая, успокойся. Девочка погорячилась. Ясмина, извинись немедленно! — потребовал отец.
— Извиняться? Но за что?
— Ясмина! — более настойчиво произнес родитель.
— И не подумаю!
Обида захлестнула с головой. Сорвавшись с места, без оглядки умчалась к себе и захлопнула дверь.
Ну почему жизнь так несправедлива ко мне?!
Я была готова сидеть в своей комнате хоть неделю, хоть месяц, но вот урчащий от голода живот был со мной совершенно не согласен. Время близилось к ужину, из-за двери доносился манящий аромат свежеприготовленного мяса. Не выдержав этой пытки, все же покинула свое убежище.
— Что? Голод сильнее обид оказался? — мачеха довольно растянула в улыбке. — То-то же!
— Кларис, не стоит начинать ссоры по новой, — остановил отец ее издевки. — Давайте хотя бы поужинаем спокойно.
— Да кто ж против? Я лишь констатирую факт.
Я старательно сдерживала себя от того, чтобы что-то ответить. Положение вновь спас отец.
— Чем ругаться, лучше стоит решить, какую модистку пригласить на завтра.
— Модистку? Зачем? — мачеха едва не выронила вилку из рук.
— Ну как же? У Ясмины совсем скоро помолвка. Она должна произвести впечатление на жениха и его семью.
— Если они уже решили, что свадьбе быть, то и деньги ни к чему тратить понапрасну! Они не растут на дереве, а зарабатываются непосильным трудом. Так что и без модистки обойдемся. К тому же, в моем гардеробе найдется несколько платьев, что будут ей по размеру. Я их и не носила вовсе.
Видя серьезный настрой жены, отец не стал ей возражать. Внутри меня же начинало разгораться адское пламя. Нет, ну где это видано?! Почему я должна довольствоваться платьями мачехи, вместо того, чтобы заказать их новые?
С мольбой взглянула на отца, но тот лишь насупившись сидел, уставившись в свою тарелку. Ну понятно! Спорить опять бесполезно. Сейчас я как никогда прежде была рада предстоящей свадьбе. И все равно кто будет моим будущем мужем. Главное, что я в скором времени покину это дом раз и навсегда.
Через силу доела и встала из-за стола, чтобы уйти, но не тут-то было. Мачеха вновь решила испытать мое терпение.
— И куда это ты собралась? Посуду за тобой кто убирать будет? — Стиснув зубы, я взяла тарелку и понесла ее на кухню. — Никакого воспитания! — продолжала глумиться она. Я сильнее сжала тарелку. — Вот будь она моей дочерью… — От такого высказывания я дернулась, словно меня молнией прошибло. Рука дрогнула, а тарелка предательски выскользнула из руки, упав на пол. Громкий звон огласил столовую, а осколки полетели в разные стороны. — Да что ж ты такая криворукая? — взбеленилась мачеха. — Ничего нормально сделать не можешь! Чего застыла? Неси метлу и совок! Живо убирай за собой!
— Миссис Гейтервус, — на шум прибежала наша кухарка, а по совместительству и горничная. — Не извольте тревожиться. Я мигом все уберу.
— Еще чего! Она разбила — пусть сама и убирает! Пора привыкать самой отвечать за все.
— Но…
— Что?! Еще ты со мной спорить вздумала?
— Что вы, миссис Гейтервус! Как я посмела бы?!
— Не забывай свое место! Живо с глаз долой! — прогнала она Лиссию. Служанка быстро скрылась, опасаясь еще большего гнева хозяйки. — А ты чего истуканом застыла? За дело!
В очередной раз стиснув зубы, ушла на кухню.
— Мисс Гейтервус, возьмите, — Лиссия с сочувствием в глазах протянула мне метлу и совок. — Вы уж простите меня. Я бы с радостью все сама сделала, но…
— Не волнуйся. Я не стеклянная, так что не переломлюсь, если уберу. А тебе лучше не перечить ей. Мне она все равно не посмеет ничего сделать, а вот тебя запросто уволит.
— Мне никак терять эту работу нельзя, — схватилась за сердце Лиссия. — У меня матушка старая, да больная. Я одна работаю. А еще двое братьев-сорванцов.
— Вот и держись за это место. Я справлюсь.
— Эх… — вздохнула она. — Как же мне вас жаль. Изо дня в день вам достается.
— Ничего, совсем скоро это закончится, — забрав метлу, я покинула кухню.
Под неустанным взглядом мачехи, под аккомпанемент ее упреков, как можно скорее убрала осколки и ушла. Уж лучше в комнате просижу до самой свадьбы, чем видеть ее и Марису.
Мое добровольное заточение нарушил отец.
— Ясмина, я не понимаю, чего ты добиваешься? Клариса и так старается для тебя.
— Папа, я ни при чем! Она сама все время цепляется ко мне. Что бы я не сделала, все не так, да не этак.
— Она любит тебя. Да, по-своему, но все же.
— Я всегда была и буду для нее чужой. И давай больше не будем об этом. Лучше скажи, когда все-таки приедет мой жених?
— Я завтра встречаюсь с графом. Мы как раз обсудим детали. А ты постарайся больше не конфликтовать с Кларисой. Сделай это ради меня.
— Я постараюсь, — покорно пообещала я родителю, хотя сама в это практически не верила.
Отец ушел, а я начала расстилать постель. Усталость накатила с неимоверной силой. Приготовившись ко сну, подошла к окну, чтобы закрыть его, но резко вздрогнула: за моей спиной раздался подозрительный шорох, словно в шкафу кто-то был.
Я на мгновение замерла. Моё сердце, как пугливая бабочка, трепыхалось в груди, пытаясь вырваться на свободу, словно предчувствуя что-то ё тревожное. На цыпочках, стараясь осторожно ступать, чтобы ни одна половица под ногами не издала своего скрипучего звука, я медленно двинулась к двери комнаты.
Шаг… В шкафу вдруг всё затихло, как будто само пространство замерло в ожидании. Я сделала ещё один шаг… И в этот момент раздался оглушительный удар вешалки о дверцу шкафа. Вновь я застыла на месте, прислушиваясь. В шкафу началась какая-то возня, будто что-то ожило и решило выбраться на свободу. Резко дернувшись вперёд, я уже собиралась схватиться за ручку двери, но не успела этого сделать. С громким треском дверца шкафа распахнулась, будто сбросив оковы, едва ли не сорвавшись с петель, и мне под ноги стремительно ринулось нечто, фыркающее и явно не раздумывающее о последствиях.
Расфокусировав взгляд, я попыталась рассмотреть это загадочное существо, но в этом мне не повезло: всё, что проглядывалось сквозь намотанное платье (между прочим, моё самое любимое!) был лишь длинный полосатый хвост грязного цвета, напоминающий брусчатку, по которой я бегала в детстве.
— А-а-а-а-а! — от неожиданности вырвался у меня крик, за которым последовал будто бы отголосок паники.
В ответ на мой голос, нечто резко сменило направление, явно испугавшись громкого вопля, и с разбегу со всей силы врезалось в дверь. На мгновение в комнате повисла гнетущая тишина. Но не тут-то было: это существо быстро оклемалось и, словно не замечая меня, снова бросилось мне под ноги.
— А-а-а-а-а! — замахала я руками в воздухе, стараясь удержать равновесие, словно пытаясь поймать что-то невидимое.
К моему несчастью, ничего зацепить не удалось, и я с глухим стуком рухнула вниз. На счастье, голова пришлась на мягкую поверхность матраца кровати, а не на жёсткий пол, который, безусловно, мог бы не пощадить меня. Однако моему бедному мягкому месту не повезло — я стукнулась им с такой силой, что глухо простонала от боли.
При этом, пока я «летала», это нечто взбесилось и вскочило на кровать, завозилось в моём платье, как будто стараясь избавиться от него. Но процесс выходил у него довольно неуклюже, что только усиливало моё беспокойство. Я была готова помчаться из спальни, не оглядываясь, но вдруг поняла, что ушибленная нижняя часть спины не позволяет мне даже подняться с пола. Теперь мне ничего не оставалось, как оставаться лежащей рядом с кроватью, не зная, что делать дальше.
Над головой раздалось неразборчивое пыхтение, которое постепенно сменилось на что-то похожее на шипение.
— Пф-пф-п… Ф-пф-ф, — доносилось сверху.
Я, буквально затаив дыхание, подняла взгляд, не в силах поверить в происходящее.
— А-а-а-а-а! — снова закричала я, увидев, что над моим испуганным лицом нависала серая слюнявая морда.
Влажный чёрный нос двигался из стороны в сторону, принюхиваясь. Небольшие тёмные глазки-бусины, обрамленные чёрной маской, не моргали, беспощадно рассматривая меня в упор, словно анализируя всю ситуацию.
— И чего орёшь? Умалишённая что ли? — произнесло это нечто, и мне стало ещё хуже, когда я осознала, что оно говорило с недовольством, как будто бы я нарушила его покой.
Это оказалось таким шоком, что моё сознание отключилось, будто вся реальность растаяла в один миг…
Когда я вернулась в сознание, мир вокруг казался все тем же, но нечто уже преспокойно расположилось на кровати, ухмыляясь. Раздосадованная невозможностью игнорировать ситуацию, я приподняла голову и встретилась с темными глазками, которые теперь горели легким насмешливым светом.
— Эй, ты живая или нет? — опять с явным презрением произнесло оно.
Я медленно присела, заметив. Не сводя глаз с сидящего на кровати зверя, попыталась совладать я налитым свинцом телом.
— Ты… ты говоришь? — пробормотала я, не веря своим ушам.
Нечто лишь фыркнуло, и его хвост гордо вскинулся.
— Наряд у тебя — никакой, — будто не слыша меня, прокомментировал зверь. — И вопросы задаешь глупые. Меня зовут Мартин. И я бы попросил не орать больше. А то уж прости, но я просто не могк устоять перед такой невоспитанностью.
Я не знала, отвечать ли этому зверю, но, к моему удивлению, он совсем не выглядел угрожающе. Понимая, что углубляться в обсуждение моды было бы абсурдно, я решила вытащить из ситуации что-то полезное.
— Зачем ты влез в мой шкаф? И вообще кто ты? — спросила я, стараясь старательно следить за тоном своего голоса, чтобы ненароком не напугать, а точнее не разозлить этого самого Мартина.
Он вскинул уши и с важным видом посмотрел на меня.
— Собирался поесть, но ты так закричала, что напугала меня до ужаса. Между прочим, я не люблю, когда издают громкие звуки. И если ты еще раз закричишь, я укушу тебя… А вообще, я енот, — зверек деловито сложил лапки на мохнатой грудке.
Перспектива быть покусанной меня совершенно не устраивала, поэтому решила сохранить дружеский ход нашей беседы, будто ничего экстраординарного и не случилось.
— Впервые слышу про каких-то там енотов.
— Что?! — казалось, глазки-бусинки Мартина увеличились в размере. — Как не слышала? Да мы, еноты, едва ли не самые известные фамильяры! Ну и наглость! — обиженно пробурчал зверек.
— Прости, но я правда не слышала.
Но тогда Мартин лишь отвел взгляд, как будто я была не достойна его внимания. Он скользнул к краю кровати и сделал движение, словно собираясь прыгнуть вниз.
— Подожди! — закричала я (по инерции, если честно). — Ты только что меня едва ли не до сердечного приступа довел, а теперь сбежать решил. Ну уж нет! Признавайся, что ты на самом деле тут делал!
Мартин, остановившись на полпути, весьма недовольно посмотрел на меня.
— Ну ладно, — проворчал он. — Хочешь знать? На самом деле всё просто. Видишь ли, мой хозяин сейчас в соседнем доме, а меня в карете оставил. А я так проголодался… Вот и решил, что не помешает перекусить.
— А сюда-то зачем залез?
— Ну так только твое окно открытым было. А потом я услышал, как кто-то к двери подходит, вот спрятался в шкаф.
Но тут его мелодичный голос оборвался, словно он что-то услышал.
— Ты чего?
— Пора мне! — торопливо бросил Мартин. — Меня хозяин зовет. Окно откроешь?
— Ну ты и наглый! — возмутилась я, и в этот момент меня охватило чувство легкого удивления и холодного негодования одновременно.
Я окончательно пришла в себя после неожиданного визита этого необычного существа, и, не додумавшись до лучших слов, просто выпалила первое, что пришло на ум.
— Не наглый, а коммуникабельный, — с понятной долей самодовольства поправил меня енот, и, с лёгким толчком, спрыгнул с кровати.
Он выглядел довольно уверенно, будто абсолютно не сомневался в своем праве находиться здесь, в моём уютном, хоть и слегка скучном, уголке.
Я встала с пола, немного не веря в происходящее, и пошла к окну. С лёгким усилием приоткрыла его. Убедившись, что этот забавный зверек действительно собирается покинуть моё жилище, я заметила, как он, изящно запрыгнув на подоконник, обернулся ко мне.
— Может, у тебя тут всё-таки есть, что перекусить? — спросил он, с некоторым безразличием покачивая головой, и в этом его вопросе было что-то уморительное.
— Прости, но нет, — пожав плечами, ответила я, с сожалением принимая во внимание отсутствие чего-либо, что могло бы облегчить страдания этого, на первый взгляд, голодного енота.
Внезапно, сквозь открытое окно, до меня донесся мужской голос, чей тон вызывал трепет в воздухе вокруг.
— Мартин! Я сейчас без тебя уеду! — произнес он так, словно момент ожидания был полон нетерпения.
— Эх… Жалко, — с чувством вздохнул зверёк, и в тот же миг спрыгнул вниз, растворяясь в вечерней мгле.
Я попыталась приглядеться и рассмотреть того, кто его зовёт, но, увы, за деревьями и высоким забором не было ничего видно.
Глава 2
Ясмина Гейтервус
Сердце колотилось где-то в горле, отчаянно пытаясь вырваться наружу. Каждый удар отдавался в висках глухим, навязчивым стуком. Ладони вспотели, и я с силой сжала складки нелепого болотного платья, стараясь унять дрожь. Неужели это платье – лучшее, что я могу надеть на встречу с будущим женихом? Мысли путались, создавая хаотичный вихрь из страха, надежды и горькой обиды.
Лиссия, встретив меня у двери в гостиную, бросила на мой наряд полный сочувствия взгляд и тихо прошептала:
— Держитесь, мисс. Вы прекрасны.
Её слова были каплей доброты в море всеобщего безразличия, но они мало помогали. Я кивнула, сглотнув комок в горле, и сделала глубокий вдох. Дверь передо мной распахнулась. Первый, кто бросился в глаза, — отец. Он стоял посреди комнаты, вытянувшись в струнку, и его обычно доброе лицо было искажено маской подобострастия и нервозности. Рядом с ним, излучая фальшивую сладость, замерла Клариса. Её глаза с ненавистью скользнули по моему платью, но на губах застыла подобострастная улыбка.
А потом мой взгляд упал на них.
У камина, непринуждённо беседуя, стояли трое. Пара пожилых, но невероятно статных аристократов — несомненно, граф Вильям де Сайфорд и его супруга. Графиня, высокая и изящная, с седыми волосами, уложенными в сложную причёску, смотрела на мужа с тёплой улыбкой. А он… Он был очень похож на того, кто стоял рядом.
Рихард де Сайфорд.
Даже самый искусный художник не смог бы полностью передать его портрет. Он был высок, широк в плечах, а в его осанке читалась скрытая, хищная сила. Иссиня-чёрные волосы были идеально уложены, оттеняя бледность кожи и пронзительные, холодные глаза цвета зимнего неба. В его взгляде была глубина, которая пугала и манила одновременно. Он слушал что-то говорившего ему отца, слегка склонив голову, и на его лице не было ни тени эмоций — лишь вежливая, отстранённая учтивость.
Отец, заметив меня, поспешно сделал шаг вперёд.
— А вот и моя старшая дочь, Ясмина, — произнёс он, и его голос прозвучал неестественно громко. — Дорогая, разреши представить тебе графа Вильяма де Сайфорда, его супругу графиню Изабеллу и их сына, графа Рихарда.
Я сделала реверанс, как меня учили, чувствуя, как платье нелепо шуршит вокруг меня.
— Очень приятно с вами познакомиться, — прошептала я, едва слышно.
Граф Вильям подошёл первым. Его лицо, испещрённое морщинами, казалось, хранило следы былой строгости, но сейчас на нём играла добродушная улыбка.
— Восхитительна, — сказал он, беря мою руку и касаясь её губами в почтительном приветствии. — Мы рады, что судьба предоставляет нашим семьям такой шанс.
Графиня Изабелла последовала за мужем. Её прикосновение было лёгким, а взгляд — проницательным и оценивающим, но не враждебным.
— Милое дитя, — произнесла она, и её голос звучал как тёплый шёлк. — Надеюсь, наше внезапное предложение не слишком смутило тебя.
— Нет… то есть да… Я очень польщена, — я запнулась, чувствуя, как горит лицо. Я была уверена, что выгляжу полной дурой.
И тогда настал его черёд.
Рихард де Сайфорд медленно приблизился. Он был ещё выше, чем казалось издалека. Я вынуждена была запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом. Он скользнул по мне — от непослушных прядей волос, выбившихся из причёски, до кончиков стоптанных туфель, которые я старалась спрятать под подолом. В его холодных глазах не промелькнуло ни интереса, ни одобрения, ни даже простого любопытства. Лишь лёгкая, едва уловимая тень скуки.
— Мисс Гейтервус, — произнёс он. Его голос был низким, бархатным, но абсолютно бесстрастным, словно он зачитывал доклад о погоде.
Он не протянул руку для поцелуя. Не улыбнулся. Просто констатировал факт моего присутствия.
— Господин де Сайфорд, — выдохнула я в ответ, чувствуя, как внутри всё сжимается от ледяного прикосновения его безразличия.
В этот момент мачеха, словно коршун, учуявший добычу, ринулась в атаку.
— О, не обращайте внимания на её смущение, — заверещала она, подлетая к Рихарду и бесцеремонно беря его под руку, как будто они старые друзья. — Наша Ясмина… она у нас скромница. И, к сожалению, не слишком сильна в светских беседах. И в магии, увы, не преуспела. Но зато рукодельница отменная! Пяльцы — её лучшие друзья.
Она говорила это с такой сладкой улыбкой, что я едва не подавилась собственным языком. Рихард лишь кивнул, его взгляд уже блуждал где-то за моей спиной.
И тут, словно по заранее отрепетированному сигналу, в дверном проёме появилась она.
— Маменька, я никак не могу найти свою… Ой! — раздался сладкий, как патока, голос. — Простите, я не знала, что у вас гости…
Все взгляды, включая ледяной взор Рихарда, устремились на порог.
Мариса стояла там, залитая потоками утреннего света из окна позади неё. Она была одета в нежно-голубое платье, которое идеально сидело на её юной фигурке и подчеркивало невинность. Её золотистые локоны были уложены в сложную, но воздушную причёску, а на шее поблёскивал изящный кулон — тот самый, что мачеха подарила ей накануне. Она притворно смутилась, прикрыв ручкой губы, и сделала шаг назад, будто собираясь уйти.
— Мариса, дорогая, иди к нам! — воскликнула мачеха с неподдельным восторгом, которого никогда не было в её голосе, когда она обращалась ко мне. — Граф, графиня, граф Рихард, позвольте представить вам мою младшую дочь, Марису. Простите её, она всегда такая скромная, прячется от гостей.
Мариса сделала несколько грациозных шагов вперёд и совершила безупречный реверанс, опустив ресницы так, что они веером легли на щёки.
— Это честь для меня, — прошептала она, и её голосок дрожал от подобранного до совершенства смущения.
И произошло то, чего, должно быть, и ждала мачеха. Холодный, отстранённый взгляд Рихарда де Сайфорда наконец сфокусировался. Он остановился на Марисе, и в его глазах что-то мелькнуло. Не тепло, нет. Скорее… интерес. Внимание, которого он только что начисто лишил меня. Он отпустил руку Кларисы и сделал шаг навстречу моей сестре.