Жена из трущоб, или Наследство в придачу

Из величественной церкви, с высокими шпилями и изящными, неповторимыми витражами, на которую я позволила себе с искренним удовольствием залюбоваться, выскочил великолепный, поистине красивый мужчина, злой, как тысяча гоблинов из самых страшных сказок, и, словно ветряная мельница, перегородил мне дорогу, отчего я едва не выронила свою аккуратную корзинку с яркими, свежими овощами, которые только что купила на небольшом рынке неподалеку.

— Вы что здесь делаете? — с легкой настороженностью спросил у меня, хватая за руку с неожиданной силой.

— Мимо прохожу, — немного растерялась я, вот и ляпнула первое, что пришло в голову, словно это была единственная возможная реакция в данной ситуации. Вот зря остановилась, дел ещё невпроворот, как будто занятая пчела в разгар сбора нектара. Ещё малышей забрать из садика, и повторно сбегать на рынок за мясом к своему наивкуснейшему супу, и непременно забежать к госпоже Гадсон, чтобы прибраться за её славной сворой, да сад прополоть — работы было хоть отбавляй!

— Замуж за меня пойдёте, — не спросил, а утвердительно заявил он, и, вдруг, начал тащить меня в глухую и таинственную церковь.

Я оказалась в замешательстве и с недоумением заупиралась. Только мужа мне в этом хаосе жизни ещё не хватало, будто его присутствие могло добавить ещё больше неразберихи в мой ежедневный круговорот забот.

— Не пойду! — фыркнула я, как будто меня спрашивали о чем-то совершенно неуместном и несоответствующем.

— Уже замужем? — меня окинули скептическим взглядом темно-зеленых, проницательных глаз, похожих на непролазную лесную чащу, в которой можно заблудиться.

— Нет.

— Тогда что нам мешает просто расписаться?

— Например, мы не знакомы.

— Когда это и кому мешало? — искренне удивился мужчина, так и позабыв представиться. По богато сшитому, безупречно модному костюму, по случайным движениям, по гордому профилю с явными чертами аристократии… По всем этим микро-признакам я поняла, что передо мной действительно стоит представитель высшей аристократии, в лучах которых мы, простые смертные, не грели своих душ, а жарились на сковороде жизни. Столько всяких бесполезных и запутанных законов с их барского плеча было придумано, не счесть.

— Никуда я не пойду! — с решимостью отрезала я, словно мечом.

Тем временем мои потрепанные, но всё ещё не лишенные стиля туфли соприкоснулись с порогом величественной, намоленной церкви, и возмущенное моё состояние словно утонуло под бесконечно высокими сводами этого священного места. Пахло так сильно благовониями, что глаза слезились. Теперь понятно, почему даже сильные мира сего рыдают после церкви — здесь, даже если хотел бы сдержаться, не получится по определению.

— Вы уже пришли, — на мужественном, уверенном лице расцвела наглая улыбочка, которую мне от всей души захотелось оттереть абразивной губкой, ведь это было совершенно неуместно. Потому что эти пухлые губы, до ужаса привлекательные, обнажают игривые ямочки, и будь я наивной девушкой, влюбилась бы с первого взгляда и хранила бы верность до последнего своего вздоха.

Но я не такая. Меня зовут Сайфер Орлиз, и это имя, превосходящее все ожидания, никогда не было запачкано в случайных связях или иных порочащих репутацию происшествиях, которые могли бы подорвать мою моральную целостность.

— Послушайте, я готов дать вам денег за ваше искреннее согласие, — вкрадчиво и заманчиво прошептали эти губы. Идеальной формы, обрамленные трёхдневной чёрной щетиной, что придавали их владельцу особую мужественность. Поскольку мужчина был выше, мой взгляд невольно упирался именно в его губы, а суть его слов вылетала в трубу, как возмущения госпожи Гадсон, разрывающей тишину вдруг вспыхнувшей ярости. Однако на слове «деньги» пришлось срочно вслушаться в суть.

— Сколько? — спросила я чересчур громко, ещё сама от неожиданности испугалась.

В случайных связях я обнаружена не была, а вот для коммерческих предложений всегда открыта, если они не подразумевают интим и какую-либо преступную деятельность, которую я всегда отвергала. Фиктивный брак — это в нашем мире точно не представление, а скорее сделка. Вся верхушка сочетается договорными отношениями, и здесь деньги правят балом.

— Достаточно, чтобы ваша большая и шумная семья ни в чем не нуждалась, — с уверенностью произнёс он, как будто уже предвкушая своё триумфальное соглашение.

— Это хорошо, быстренько составим договор, и вы его подпишите магией, — согласилась я, немного успокоившись.

А сама в глубине души подумала: «Хорошо, что вы не в курсе, господин, что у меня целых десять братьев и сестёр, и это будет настоящим испытанием!»

Глава 1

Динэн Форстерс

— Ваше Сиятельство, я все прекрасно понимаю, но и вы, пожалуйста, поймите меня, — настойчиво произнёс распорядитель, с выражением глубокого уважения и некоторым, как бы это сказать, смущением на лице. — Я, увы, не в силах изменить завещание вашего покойного прадеда. Вы и сами, как никто другой, знаете, что у графа Мортера Форстерса был весьма специфический характер, который выделялся своей своеобразной сложностью и причудами, — замялся распорядитель, явно затрудняясь подобрать нужные слова.

— Скорее не специфический, а, мягко говоря, придурковатый, — сказал я недовольно, дернув плечами, и, не удержавшись, засунув руки в карманы своих брюк, подошел к окну, чтобы взглянуть на ту неподвижную, унылую картину за стеклом. — И почему, скажите на милость, именно я должен выполнять его волю, если это так уж тяжело и обременительно?

За стеклом завывал промозглый сырой ветер, с таким трудом теребя чёрные ветви голых деревьев, словно пытаясь создать хоть какую-то жизнь в этой жалкой картине. Грязный снег, смешанный с проглядывающей сквозь сугробы землей, добавлял общей атмосфере ещё больше уныния и серости. Глядя на эту печальную картину, и не скажешь, что на самом деле пришла весна, с её обещанием новых начинаний и обновления.

— Увы, господин Форстерс, но мне это совершенно неведомо, к сожалению, — произнёс он, с сожалением качая головой. — Ваш прадед лишь назначил меня распорядителем его имущества до тех пор, пока его воля не будет исполнена, и я ничего не могу с этим поделать.

— А если я откажусь? — спросил я, надеясь на то, что мне удастся обойти причуду почившего родственничка, внутри у меня всё ещё теплилась надежда.

— Разумеется, вы в праве сделать это, — в голосе хитрого Фабиуса Морзайса проскользнули довольные нотки, а его глаза алчно блеснули, словно он предчувствовал удачу. — В этом случае все средства, которыми владел граф Форстерс, безусловно, перейдут в фонд «Сердца Хельвиуса».

— То есть вам? — хмыкнул я на его заявление, хотя прекрасно знал, кто на самом деле стоит за Морзайсом и от кого идут все эти финансовые потоки.

— Ну что вы, Ваше Сиятельство?! Я лишь скромный управляющий фонда, — с улыбкой на лице произнёс распорядитель, будто бы пытаясь скрыть свою истинную натуру. — Все блага пойдут непосредственно на благотворительность, — продолжал он, начиная заламывать руки, как будто это могло хоть как-то изменить положение вещей. — К тому же… — замялся он, явно собираясь сообщить нечто очень важное.

— Что ещё?! — рявкнул я так, что оконные стекла, казалось, звякнули от моего желания услышать правду.

— Есть ещё кое-что… — произнёс он, заставляя меня замереть в ожидании.

— Фабиус, мне клещами из вас каждое слово вытягивать? Говорите уже все, как есть, без всяких задержек!

— В случае, если условия не будут выполнены, вы лишаетесь и «глаза дракона», — произнёс он, явно понизив голос, чтобы добавить весомости своим словам.

— Это ещё почему? «Глаз дракона» — это семейная реликвия, которая безусловно есть в каждом роду драконов. её просто нельзя забрать, это нечто священное!

— Увы, можно, — якобы сочувственно добавил распорядитель, с абсолютно непроницаемым лицом. — А без нее, как вы прекрасно знаете, вы не сможете обрести истинной сущности. Без неё ваш дракон не проснется, а это, согласитесь, весьма печально.

— Сколько у меня времени? — деловым тоном уточнил я у Морзайса, потерев от усталости переносицу, чувствуя, как груз ответственности давит на мои плечи.

Фабиус наигранно зашуршал бумагами в своей папке, явно пытаясь подчеркнуть, насколько это важно.

— У вас есть лишь месяц. Если до своего тридцатилетия вы не женитесь… — он не стал продолжать, оставив меня в ожидании.

Проводив распорядителя, я заперся в кабинете, пройдя через тот порог, за которым скрывались мысли о моём будущем. Я прекрасно понимал, что этот благотворительный фонд лишь прикрытие — за ним прятались реальные цели, а главный там совсем не Морзайс. Каэль Форстерс — мой «горячо любимый» дядюшка — вот кто на самом деле заправляет «Сердцем Хельвиуса», и его цели, как мне казалось, вовсе не были благими.

Дядя всегда отличался своим тщеславием и жадностью, которые, казалось, никогда не оставляли его. Ради денег он когда-то предал собственную семью, отчего и был изгнан. Его сын и вовсе имел проблемы с законом. В подробности я не вникал, но слуги шептались, что Николас то ли ограбил кого-то, то ли убил, за что и попал в темницу, а затем и на каторгу. Мне не было дела до этого.

Однако, несмотря на все это, дядя всячески пытался вернуть было положение и доброе имя, а вместе с ними и немалое состояние. Буквально незадолго до смерти прадеда он явился к нему, пытаясь надавить на жалость, ровно так, как это делал всегда. И, видимо, это у него каким-то образом получилось. Не зря же почивший родственник в случае моей оплошности решил передать все состояние в фонд Каэля.

Это обстоятельство подстегивало ещё сильнее, как будто внутренний голос говорил мне, что я не мог просто так отдать наше фамильное состояние дяде. Нет, бедность меня не пугала. А вот доброе имя, которое непременно будут полоскать в грязи, заставляло пойти на любые меры, чтобы выполнить условия.

Плеснув себе в стакан янтарной жидкости, я сделал щедрый глоток, ощущая, как теплая волна проникает в каждую клеточку моего тела. Мысли постепенно выстраивались в логические ряды, как песчинки в песочных часах. И чего я вдруг запаниковал? Чего мне переживать? Женитьба так женитьба, подумал я. Да, я не собирался с этим торопиться, мечтая отложить на годик-другой. Но раз так складываются обстоятельства, чего тянуть?

У меня есть Элора Бейтервуд — достойная, умная и талантливая девушка, которая вполне сможет разделить со мной не только блага, но и все испытания и трудности, которые могут встретиться на нашем пути. Вместе мы уже два года, и эта связь была ещё очень крепкой. Элора, будучи деликатной и понимающей, не торопила меня, полностью осознавая, что для вступления в брак нужно все хорошенько взвесить.

Но, видимо, пришло время что-то менять. В виду случившегося, откладывать с предложением больше нет никакого смысла, ничего не отложить на потом.

Открыв потайной сейф, я с трепетом вытащил из него бархатную коробочку, в которой находилась ещё одна наша семейная реликвия — кольцо с алым сверкающим в лучах солнца камнем. Он напоминал своим цветом чешую дракона, и я был уверен, что оно обязательно понравится Элоре.

Покинув кабинет, я с уверенностью распорядился готовить карету, и в душе была какая-то надежда, что этот день станет началом чего-то нового и важного.

Поместье Бейтервуд, величественное и таинственное, утопало в серых, дремучих деревьях, которые возвышались вокруг особняка, пока ещё голыми и обнаженными стволами. Белые статуи, расставленные по всей территории, были настолько неуместны, что казались вырванными совершенно из другого места, из другого времени.

Слуга, который работал здесь, проводил меня в стеклянную оранжерею. Элора могла часами сидеть у зеленых, ярких и живописных растений, читая какую-нибудь книгу или же вышивая с необыкновенной аккуратностью и вниманием к мелочам, что было характерно для неё.

— Динэн, — вспорхнула она с уютного кресла-качалки, как только завидела меня, словно я был для неё лучом света в этом затянутом серыми тучами дне. — Я не ждала тебя сегодня. Ты говорил, что у тебя много дел, которыми нужно срочно заняться.

— Это так, милая, — ответил я с легкой улыбкой, понимая всю степень неожиданности момента. — И одно из них как раз-таки можешь решить именно ты, как единственный человек, которому я доверяю.

— Вот как? — удивленно спросила она, сверкнув своими глазами, полными того самого недоумения и ожидания. — Но ты же знаешь, что я, к сожалению, несведущая в твоих заботах и проблемах.

— Давай, — предложил я, — присядем. Мне нужно с тобой кое-что важное обсудить, что не терпит отлагательств.

Элора напряглась, как струнка, присаживаясь на самый краешек, словно была готова вскочить в любой момент, не дожидаясь объяснения.

Вкратце рассказал ей суть произошедшего, ситуацию, которая перевернула весь мой мир.

— В виду этого, милая Элора, согласишься ты стать моей женой? — произнёс я, встав на одно колено, протянув девушке вытащенное из кармана кольцо. Оно блестело в свете оранжерейных огней, словно любовное обещание.

— То есть, если бы не эти обстоятельства, ты бы не надумал делать мне предложение? — с недоумением и легким упреком в голосе спросила она.

Вместо ожидаемой радости в глазах моей избранницы сверкнуло негодование, что несколько удивило меня.

— Ну что ты?! — воскликнул я, пытаясь объяснить. — Разумеется, я планировал наш брак, но не так поспешно. Просто это событие, как ни странно, действительно ускорило моё решение.

Бейтервуд мешкала с ответом, что только усиливало моё волнение.

— Мне нужно обдумать твоё предложение, — наконец произнесла она, и я заметно сник. Не такого ответа я ожидал.

— Хорошо, — сказал я, потер переносицу, так как начала подкатывать головная боль, словно сама природа решала подкинуть мне проблемы. — Но пойми, время не ждёт, у меня нет времени мешкать.

— Я понимаю, — с легким вздохом ответила она. — Давай мы обсудим это завтра, а пока мог бы ты оставить меня в покое?

Ее реакция удивляла все больше и больше. Неужели она действительно откажет? Это казалось совершенно невероятным.

Как ни в чем не бывало, она вновь разместилась в кресле-качалке и, взяв в руки пяльцы, продолжила вышивание, погружаясь в свой мир. Продолжать разговор было, увы, бессмысленно. Попрощавшись, я всё же покинул поместье.

Возвращаться домой не хотелось. Приказал извозчику завернуть в одну из кофеен неподалеку, чтобы немного отвлечься. Разместился у панорамного окна, наслаждаясь видом на дождливую улицу. Сделал заказ и, наблюдая за каплями дождя, заметил, как за стеклом начался мелкий промозглый дождик, растапливающий последние небольшие клочки грязного снега. Он навевал тоску в и так казавшийся серый день.

Ароматный чай с облепихой и медом немного согрел изнутри, погружая в тяжелые раздумья. А что если ничего не получится? Моё поместье, как бы печально это ни звучало, на грани разорения, а кредитор уже вовсю требует вернуть долг, что я получил на восстановление семейного особняка, который не видел прежнего блеска. Я надеялся на наследство, как последний спасательный круг, но оно вот-вот выскользнет у меня из рук, как песок.

Я не боялся лишиться всего, но были обстоятельства куда важнее: я рискую потерять возможность обрести свою истинную сущность. Какой из меня дракон, если я даже обратиться не могу? Такие, как я, навсегда остаются изгоями в высшем обществе, как дядя, едва ли не хуже самого страшного кошмара.

Практически допил чай, когда со стороны подсобного помещения раздался звон посуды, а затем и громкая нецензурная ругань мужчины, который явно отчитывал нерадивую, уставшую от всего сотрудницу. Слушать ещё и их разборки сегодня не хотелось. Подозвав девушку-разносчицу, отдал ей несколько монет и, накинув на себя пальто, вышел под холодный моросящий дождь. Извозчик, все это время ждавший меня с чувством надежды, стеганул хорошенько кобылу, и карета тронулась, скрипя и швыряя мокрые брызги грязи в стороны.

Всю дорогу я корил своего почившего родственника: неужели нельзя было просто оставить завещание, не выдвигая никаких нелепых требований? Глупость какая-то! Мы и при его жизни должны были выполнять его взбалмошные требования, так ещё и теперь, когда он уж точно не мог на это повлиять…

Мортер Форстерс был, как многие считали, человеком с немалыми причудами и невероятными фантазиями. Ещё при жизни он умудрился разогнать всех родственников, собирая их вместе время от времени, чтобы сообщить о том, что собирается умирать и что у него есть важные новости. Увы, ждали мы этого события несколько десятков лет. Прадед пережил и своего сына, и даже внука. С каждой потерей близкого родственника Мортер Форстерс только начинал чудить ещё больше: то хотел оставить всё своё состояние своей сиделке, то надумал жениться на старости лет на юной провинциальной девице. Благо нам удалось быстро отвадить от родственника жадную до денег невесту. И вот настал мой черед…

Карета, наконец, въехала на территорию поместья, остановившись у самого крыльца, как будто избавляясь от бремени. Поежившись от недостатка тепла, быстро вошел в дом, радуясь, что слуга хорошенько растопил камин. Сухие поленья потрескивали, обнятые ярким пламенем, отдавая в комнату щедрую порцию тепла и света. Скинув мокрое пальто, я подошел ближе к огню, протянув к его задорным языкам озябшие и замерзшие руки, надеясь, что тепло сможет растопить и холод в моём сердце.

Озноб сразу, внезапно и неожиданно отпустил, позволив мне наконец-то расслабиться. По обыкновению, привычным образом скрестил ноги, присаживаясь на теплую и мягкую шкуру перед уютным камином, который мерцал и потрескивал.

— А ты не изменяешь своим привычкам, — проговорил знакомый и непривычный голос из дальнего угла затененной комнаты. Хоть там не хватало света, чтобы рассмотреть этого загадочного визитера, но мне это и не требовалось. Его я узнаю всегда и везде, в любом месте. — Сколько тебя знаю, ты всегда так делаешь, — противный смех пронесся по помещению, создавая гнетущую атмосферу.

— Какого черта ты здесь забыл? — подскочил на ноги и буквально ощетинился я, когда из полумрака вышел мой кузен, Николас Форстерс.

— Динэн, ты мог бы быть и поприветливее, хоть немного, — оскалился кузен, задействуя всё своё обаяние.

— Заметь, я тебя не приглашал, поэтому и не собираюсь расшаркиваться перед тобой. Кто вообще тебя сюда впустил?

— Мне не нужно приглашение, — важничал он с самодовольством. — Тем более, что поместье скоро и так станет моим, как только я стану его полноправным хозяином.

— Ни за что! Поместьем Форстерс никогда, слышишь, никогда не будет владеть преступник!

— Поосторожнее со словами, братец! — предостерег он с пренебрежением.

— Иначе что?

— Я ведь и могу не любезничать с тобой, — прорычал сквозь зубы кузен, наконец-то показав своё истинное лицо, полное агрессии.

— Замашки уголовника никуда не деваются? Удивляюсь, как тебе вообще удалась освободиться раньше положенного срока. Хотя, мне наплевать на это, — напоследок бросил я. — Я не желаю видеть тебя в этом доме ни сейчас, никогда бы то не было!

— Зря ты так, Динэн. Я ведь по-хорошему хотел. Выполнить условия прадеда тебе вряд ли удастся, а я бы мог смилостивиться к тебе, дать работенку, небольшую подработку.

— Убирайся! — рявкнул так, что стекла в окнах звякнули от звука.

— Я-то уйду, но ненадолго. Совсем скоро я войду в этот дом в качестве хозяина. А тебе пора бы паковать свои вещички, — мерзко рассмеялся Николас, ухмыляясь.

— Вон отсюда!

— До скорой встречи, братец! — продолжил смеяться кузен, направляясь к двери, словно ничего не произошло.

Даже после ухода Николаса злость не желала утихать и постепенно разрасталась внутри. Не рассчитывал встретить его здесь. Стоит поспешить с женитьбой. Ни за что не допущу, чтобы состояния Мортера Форстерса досталось этому кузену, этому наглецу.

— Райнер! — позвал я своего слугу, но тот явно меня не услышал. — Райнер! — повторил громче, но так и не добился успеха в своих попытках.

С улицы донеслось громкое ржание лошадей, резко прервав тишину. Поспешил выглянуть за дверь. Шум доносился с конюшни, а вскоре и вовсе одна из лошадей пронеслась мимо, как ветер. Грязные брызги разлетелись по сторонам, оставляя пятна на полу.

— Стой! Стой, зараза! — следом за ней появился конюх с недоумением.

Заметив меня, он приостановился и поклонился с явной нерешительностью.

— Что стряслось?

— Ваше Сиятельство, лошади сломали дверь и разбежались по территории, как будто все растеряли. Хорошо, что ворота были заперты, как полагается. Всех, кроме этой, мы уже поймали.

— Сломали, говоришь? — с явным недоверием уточнил я, стараясь охладить волнения, всё ещё кипящие внутри.

Конюх лишь пожал плечами и продолжил свои неутомимые попытки поймать лошадь.

Почему-то не оставалось сомнений, что сломанная дверь конюшни — это дело рук Николаса. Именно благодаря этому он и попал незамеченным в дом. Надо предупредить слуг, чтобы впредь были начеку. С ним расслабляться нельзя, не следует. Неизвестно, что кузен выкинет в следующий раз, какой подлый ход замыслит.

Какое-то странное тревожное предчувствие поселилось глубоко внутри, не давая мне покоя и возможности сосредоточиться. Поднявшись на второй этаж, зашел в любимый кабинет. Всё же что-то напряженное настойчиво тревожило. На всякий случай решил проверить сейф, но тот был, как и прежде, надежно заперт.

Я уже направился в свою комнату, когда вдруг заметил, что дверь, ведущая на чердак, была неплотно закрыта, неестественно. Там, на крыше дома, хранился всякий хлам, такой как старая мебель и потрепанные вещи, оставшиеся с давних времен. Неужели кузен искал там что-то, искал драгоценное? Но что? Ценного там никогда не было, не могло. Я лично, будучи ещё подростком, не раз обследовал чердак, представляя себя великим исследователем и ловким кладоискателем. Но если Николас там был, значит что-то там всё же есть. И вот вопрос: нашел он это или нет? Надо бы ещё раз все внимательно осмотреть…

Дождавшись, когда лошадь будет поймана и когда Райнер вернется в дом, я привлек слугу к осмотру, к этому важному делу. Несколько долгих часов мы безуспешно копались в старье, в пыли и бесполезной старинной мебели, но, к сожалению, так ничего ценного или значимого не нашли.

— Хозяин, так что искать-то? — недоумевал Райнер, перетряхивая тряпье с завидным упорством.

— Если бы я сам знал, хотя бы приблизительно, — отбросив в сторону потертый кафтан, я взялся за следующий мешок с различными вещами, словно там могли бы оказаться ответы.

— Мы так ни один день на это потратим, — с легкой досадой вздохнул слуга, открыв дверцы покосившегося шкафа, висящие на одной едва держащейся петле, словно там прятались секреты.

Глава 2

Сайфер Орлиз

Устало размяла затекшую шею, вытирая руки старой ветошью. В последнее время чувствовала себя настоящей лошадью, которая работает без устали. Но деваться мне некуда.

— Ты закончила? — в подсобку загляну Галайя, раскрасневшаяся от долгого стояния над исполинскими чанами с едой. В них бы поместилось несколько меня.

Наверное, повариха в этом заведения была единственной, кто хоть как-то интересовался мной.

— Ещё немного осталось. Сейчас эти тарелки перемою и пойду домой, — кивнула на гору посуды рядом с мойкой, которая возвышалась неровными вершинами. Нет, это все таки не гора, а целая гряда, уныло подумалось мне.

— Нет, это уже никуда не годится! Браейс совсем тебя загонял, а платит гроши. Завтра же с ним поговорю о прибавке! — она зло хлестнула белым в пятнах полотенцем, всегда перекинутом через лямку на её посеревшем от времени фартуке.

— Не надо, Галайя! Только хуже этим сделаешь. Ты же знаешь его, — взмолилась я.

— Да знаю… — вздохнула повариха. — Этот жлоб за лишний золотой удавиться готов.

Женщина цокнула языком и неодобрительно свела кустистые брови на переносице, размышляя над чем-то. Она сама работала в этом заведении с утра до ночи и, как я неоднократно замечала, бережно откладывала каждую копейку, которую ей просили передать в качестве чаевых.