Жена из трущоб, или Наследство в придачу
- -
- 100%
- +
Здравый смысл, тот самый голос разума, говорил мне развернуться и больше никогда не заходить в подобные районы, но вот отчаяние, словно хитрый советчик, мигом предложило мне поискать работу именно здесь. Ведь у кого много денег, те много и платят, верно, или как-то так?
Пока я подводила нехитрые и предельно простые расчеты о том, как можно было бы выкрутиться из этой непростой ситуации, меня вдруг толкнули, отчего я едва не упала на дорожный камень.
— Извините, — без капли сожаления сказал мужчина. Я не видела, откуда он взялся, но вид у него был не менее холеный, чем у окружающих лошадей, и даже больше. Только вот лицо, красивое, как у божества, даже грешно иметь такое в наше время, иначе женщины штабелями будут падать у его ног, словно от неожиданного обморока.
— Что вы, — пробормотала я, смущенная тем, что встретилась с ним глазами, как будто это был какой-то зловещий знак.
— Вы сейчас свободны? — спросил он, окинув заинтересованным и проницательным взглядом меня.
Платье! Я же так и щеголяю в этом непотребстве, совсем забыв о нем от переживаний и падения. А булавка раскололась, отчего декольте демонстрировало все, что видеть предназначается мужу, а не посторонним прохожим.
Дрожащими руками, сильно взволнованная, я сжала полы декольте, больно уколовшись булавкой, и попятилась назад. Мужчина, казалось, принял это как игру и последовал за мной чуть ли не с азартом. Он выглядел хищно, но не как тигр и лев, а как акула, которая внезапно накинулся и сожрала.
— Не бойтесь, дорогая, я вам заплачу. Мне как раз нужно расслабиться, — проворковал он, делая шаг ко мне, как будто подзывать к себе вечернюю звезду.
Я глазам не поверила, когда над ним мелькнул… ажурный розовый зонтик-трость, словно камень в море, и приземлился аккурат на мужскую голову с прямым ударом.
— Это что за непотребство здесь твориться?! — завизжала женщина, словно злая собачонка. Мужчина резко обернулся, а я, пользуясь заминкой и предоставленной возможностью, ловко застегнула булавку.
— На такой уважаемой улице! Николас, как вам не стыдно?!
Николасу, похоже, стыдно не было, он лишь раздраженно скривился, как будто кто-то отнял у него желаемое.
— Отстаньте, миссис Гадсон, — рявкнул он, за что ещё раз получил зонтиком, на этот раз по плечу, как по голове строгой учительницей.
— Поуважительнее со старшими, молодой человек! — рявкнула старушка, которую я наконец-то увидела за широкой мужской фигурой. Приземистая бабулька в неоново-фиолетовом платье с многочисленными, что и говори, оборками сурово взирала на нас из-под широкополой круглой шляпки с ужасно-огромным красным пером, которое значительно увеличивало её выразительность. Её лицо сложно назвать красивым: оно словно стекало вниз, сконцентрировавшись во втором подбородке, как у индюшки, готовой к празднику.
Николас послал старушку очень забористо и, оттормаживая экипажи и всадников, перебежал на ту сторону улицы, как будто убегал от неприятностей. Женщина, шокированная таким поведением, прижала руку с зонтиком к сердцу, как будто там было её последнее пристанище.
— Вам плохо? — тут же спохватилась я, подбегая к ней с не меньшим волнением.
— Конечно плохо, когда разврат посреди культурного населения. А ты тоже хороша, развращаешь мужчин таким странным и провокационным видом. Кто научил тебя так носить корсет? Да ещё и наружу?! Боги вездесущие! Это никуда не годится и не может просто так продолжаться!
— Я как раз уволилась из-за трудной ситуации.
Старушка замолчала, а потом её сухие губы растеклись в искреннюю улыбку, озаряющую всю её суровость.
— И правильно сделала, дорогая! Теперь же вы наверняка в поисках работы! Мой муж, почившись в том году, всегда учил меня не презирать заблудших душ этого мира и всячески способствовать их переходу в смерть без ужасных дел в довеске. Я никак не могла достичь желаемого просветления раньше, но теперь поняла: вы та, кого я должна спасти от самого себя! Не ищите больше срамной работы, вы теперь будете работать на меня — и только на меня!
Меня схватили за руку и потащили вперёд по этой великолепной улице. Сперва я сомневалась, но потом решила, что чем быстрее я найду работу, тем лучше, даже если это будет временное решение моих текущих проблем.
Миссис Гадсон подвела меня к довольно скромному по меркам этой улицы особняку, такому же белому, как и другие его побратимы. Минимум декора, строгие формы кустарников, выполненные идеально: чувствовалась не только эстетика, но и железная рука правления.
Как только мы зашли на территорию особняка, я сразу поняла, что кто бы ни правил в этой стране и в нашем сложном мире, здесь власть только одна и она в лице милой старушки с индюшачьим подбородком. Садовник вытянулся по стойке смирно, словно солдат, дворецкий любезно принял надменно брошенный зонт, и никто даже взгляда в мою сторону не бросил: пол для них был интереснее, чем я.
Все было хорошо в этой идиллии, кроме стойкого запаха кошек, от которого у меня немедленно заслезились глаза, как будто в них попала пыльца. А когда гурьба белых монстров выбежала навстречу хозяйке, я расчихалась на пять минут беспрерывно. Н-да, долго так работать я не смогу при всем желании, но что поделать?
— Как тебе мои хоречки? — умильным голосом поинтересовалась миссис Гадсон, когда белое пушистое море окутало нас мягкой периной. Особо наглые создания залезли по её дорогущему платью из нежнейшей тюли прямо к шее и обвились вокруг нее, как воротник.
Один из всех попробовал проделать то же самое, но я, видя, как острые когти впиваются в платье, пусть уже не мое, с ужасом стряхнула хорька в общее наводнение.
— Вы чудесно проведете время, пока я буду гулять, — проворковала старушка, целуя одного из зверей в темечко.
Я хотела ответить, но зачихала. Миссис Гадсон любезно подождала моего ответа, пока пройдет приступ. Как будто не впервой.
— Обсудим оплату, — прохрипела я. Только очень большие деньги заставят меня вернуться сюда.
— Два золотых в месяц.
— До свидания! — обиделась я. Уже хотела было развернуться, потому что слёзы аллергии застилали глаза.
— За час работы в день, пока я гуляю. Чтобы малыши не скучали! — страстно предложила старушка.
— Я пришлю кого-нибудь с ответом завтра, извините, — пробормотала я и сбежала на свежий воздух, чуть не задохнувшись от счастья.
Экипаж взять я не могла, поэтому путь до дома, весьма далекий, мне пришлось пройти пешком. То и дело соскальзывал корсет, то и дело расстегивалась булавка. Мне до оскомины хотелось сжечь это платье, но одежды у меня крайне мало, плюс одно из них осталось у Брайрса. Зная его буйный нрав, не удивлюсь, если он сожжет платье от гнева. С него станется. Хотя тлела во мне надежда обменять это тканное безобразие на свою безликую одежду.
За время променада я успела прикинуть варианты. Если найти работу где-то неподалеку от богатого квартала, каждый день наведываться к миссис Гадсон не слишком обременительно. На два золотых в месяц можно купить простеньких продуктов на целых две недели!
Но что делать с аллергией!
Лекаря позволить себе мы не могли, это слишком дорого. Поэтому я, как и мама, прекрасно разбиралась в детских болезнях, умела штопать и принимать роды. Последнее доводилось сделать только два раза, когда мама не успевала послать за повитухой, которая, к счастью, приходила бесплатно. Наше государство очень благословляло появление новых людей, а вот о становлении их ни капли не беспокоилось.
Чем ближе подходила к дому, тем совестнее становилось. Сегодня я не принесла домой ни копейки, более того, явилась сильно раньше. Уверена, что смогу выпытать прощение простеньким ужином из нехитрых продуктов, которые населяли нашу кухню, где мясо было редким гостем.
— Мам, я дома! — несмело заявила, приоткрыв дверь.
— Тише, я малышей укладываю! — шикнула из-за софы Стефани.
Я удивленно подошла к сестре. На софе, закутанные прохудшимся одеялком, одном на всех, спали погодки Серж и Стив, рядом, засунув кулачок в рот, сопел Скай. Я остановилась, заглянув в очаровательное лицо мальчика. Он был очень похож на отца, которого я безмерно уважала.
— А мама где? — шепотом спросила у сестры. Та кивнула на дверь.
— В спальне. С утра ей нездоровится.
Я снова поразилась, какой взрослой выглядит сестренка, заботясь о младших. Тем более Стефани часто помогала мне и маме по дому, даже готовить умела. Ещё она зарекалась пойти работать и обучить Сабрину всему, но пока, к счастью, справлялись без таких крайних мер. Было бы отлично, если бы близнецы больше прикладывали руки к хозяйству, только у меня не хватает на них энергии, а мама давно махнула рукой на их воспитание.
Остальные четверо сидели в детской и меланхолично её уничтожали. Хоть Сабрина, следующая после Стефани, и делала вид, что следит за порядком, сама же она увлеченно выводила каракули на бесплатной ежедневной газете.
— Малыш, что делаешь? — поцеловав её в лоб, спросила у сестры.
— Я готовлюсь поступать в школу! — заявила девочка и показала свои труды. Посмотрев под другим углом, я заметила, что каракули пытались повторить очертания печатного текста. Мне стало больно внутри, хоть и пришлось через силу ободряюще улыбнуться.
Мама нашлась в спальне. Она тоже спала с накрытыми старой тряпкой глазами. Опять страдала от мигрени. Раньше приступы были редкими, а теперь случаются намного чаще. Я заметила рядом пустой флакончик с лекарством, которого, как я надеялась, хватит на месяц. Видимо, мигрень посещала маму намного чаще, чем я думала.
Поменяв тряпку на холодную, принялась готовить еду. В нашей семье это приходится делать через день.
Во входную дверь твёрдо постучали. Я встрепенулась, чтобы поскорее открыть, дабы никто не проснулся.
За порогом, щурясь от внезапно выглянувшего солнца, стояли два полисмена. Один из них за ухо держал Саймона. Несмотря на отпечаток боли, лицо брата пылало от сдерживаемой ярости и презрения.
— Что происходит? — оторопело произнесла я, в ужасе переводя взгляд с одного сурового некрасивого лица на второе, более молодое, но отталкивающе холодное.
— Вы мать этого парня? — рявкнул первый, более суровый. Чувствовалось, что он старший по званию.
— Его сестра. Что случилось?
— Ваш брат пойман на рынке за воровством, — меланхолично отозвался второй.
— Это правда? — строго спросила у Саймона, хотя внутри взрывались шок, удивление и страх. Воришек у нас наказывали жестоко.
Саймон ничего не ответил, только дернулся. Сердце замерло, боясь предположить, где Сайлас и принимал ли он в этом участие.
— Правда-правда, — ответил второй полицейский. — Я сам все видел. А посему мальцу повезло, что он несовершеннолетний, иначе упекли бы в клетку и на суд. Позовите ваших родителей, чтобы мы выписали штраф. Два таких предупреждения, и наказание постигнет старшего в семье.
— Я уже совершеннолетняя. Моя мать плохо себя чувствует, а отца у нас нет, — стараясь не дрожать, отозвалась я.
Суровый полисмен прищурился и потер подбородок.
— Ваше имя, — рявкнул он, достав из нагрудного кармана лист и перо.
— Сайфер Орлиз.
— Хорошо, Сайфер Орлиз. Вот вам штраф в размере десять золотых, которые вы должны оплатить до конца недели. В противном случае вы или ваша мать понесёте публичное наказание. Ваш дом я запомнил. Не рекомендую сбегать. У нас отличная поисковая служба, и мы вас из-под земли достанем.
Глава 4
Тем временем в доме Каэля Форстерса…
— Господин Форстерс, я старательно и с максимальным усердием сделал все, как вы велели, — лебезил перед Каэлем распорядитель в своей привычной манере. — Я абсолютно и без тени сомнения уверен, что ваш племянник ни при каких обстоятельствах не успеет ничего сделать в этом деле.
— В наше время, в эпоху неопределенности и нестабильности, нельзя быть ни в чем уверенным на сто процентов, тем более, когда речь идёт о таких значительных и крупных суммах. Нужно все держать под тщательным контролем и вниманием. Я слышал, что у Динэна роман с Элорой Бейтервуд. Что, если она, в самый неподходящий момент, согласится на поспешный брак с ним?
— Не стоит беспокоиться, — все так же слащаво, как будто в этом была его профессиональная обязанность, пропел Морзайс, стараясь унять напряжение. — Мисс Бейтервуд не из тех барышень, кто согласится на брак с нищим, пусть даже и с таким обольстительным, как ваш племянник. А на сегодняшний момент ваш племянник уже признан банкротом.
— Но кто ему мешает рассказать о своих истинных намерениях? — недовольно бросил Каэль, явно недолюбливающий столь самоуверенного племянника.
— Он не из тех, кто, увы, будет признавать столь постыдный для себя факт, чтобы не подвергать себя позору. Брак из-за денег ниже его достоинства, — ответил распорядитель, пытаясь аргументировать свою позицию.
— Всё же я предпочитаю все проконтролировать и тщательно организовать.
— Вы что-то придумали, господин Форстерс? — глаза распорядителя, как будто полные жадности и надежды, алчно блеснули, ведь он надеялся, что и ему перепадет приличный куш от наследия графа Мортера Форстерса.
— Не суй свой нос куда не надо! Твоё дело — управление фондом, — жёстко произнёс Каэль, — а решения здесь принимаю я. Ты лишь исполнитель, и не забывай об этом! — повысил голос Каэль, ставя на место чересчур любопытного Фабиуса.
Морзайс с трудом сдержал рвущееся наружу недовольство, прекрасно понимая, что при желании хозяин раздавит его как мелкую букашку, оставив от Фабиуса лишь мокрое место.
Входная дверь с грохотом ударилась об косяк, и в комнате тут же появился сын хозяина, словно буря, готовая разразиться в любой момент.
— Где ты шлялся, Николас? — отрывисто и грубо спросил Каэль, мгновенно накидываясь на него.
— Тебе-то какое дело? — не менее резко ответил тот отцу, вызвав целую бурю его негодования. — Я уже давно не ребенок, чтобы отчитываться перед тобой за каждый шаг и поступок.
— Пока ты живешь в моём доме, будешь отчитываться! Иначе можешь убираться отсюда вон! — он, казалось, пронзил сына своим суровым взглядом.
От накала эмоций Морзайс сжался, буквально втянув голову в плечи. От этого он, казалось, даже уменьшился в росте, как будто становился невидимым на фоне накалившейся обстановки.
— Это и мой дом тоже, — хмыкнул Николас, проходя на кухню, где целый океан недовольства уже разрастался.
Отец, не намереваясь сдаваться, направился вслед за ним. На ходу бросив Фабиусу:
— Свободен! Увидимся завтра в фонде, — он хотел завершить этот разговор.
Распорядитель попятился к двери, в то время как на кухне нарастал скандал, как ураган, готовый обрушиться.
— Я не для того тебя вытащил раньше окончания срока, чтобы ты в очередной раз нашел повод угодить за решетку, — с яростью вскрикнул Каэль, не унимаясь.
— Я сам разберусь, что мне делать. Не лезь в мои дела и не будь таким навязчивым! — внезапно, словно огонь, ответил Николас, чувствуя давление родительской строгости.
— Где ты был? — не унимался Каэль, словно этот вопрос был единственным, что его волновало. — Только не говори, что ходил в дом Динэна.
— Даже если так, то что? — с поджатым настроением угрюмо ответил Николас, его самоуверенность начала постепенно отступать.
— Не смей там появляться! — рявкнул отец, его голос напоминал гром среди ясного неба. — Я запрещаю тебе!
— Я и так долго ждал, пока был в заключении. Динэн многое мне задолжал. Пока я терпел лишения, он жил, ни в чем себе не отказывая, как король на троне. Теперь и наследство старика плывет ему в руки, как река. Я не позволю ему завладеть ещё и «Глазом дракона», эта ситуация должна измениться.
— Что?! — взревел Каэль, теряя терпение. — Так ты решил выкрасть артефакт? Где он, черт побери?!
— Не знаю, — недовольно буркнул Николас, его уверенность начала немного шататься. — Я не успел его найти. Но ничего, я вернусь туда ещё раз.
— Нет! — отрезал отец, его голос стал неожиданно твердым. — Скоро камень и так будет у нас, — наконец он сбавил тон и расплылся в довольной улыбке, словно план уже сработал.
— О чем ты, отец? — спросил Николас с явным недоумением.
— Я же говорил тебе сидеть тихо и не высовываться. Дождался бы спокойно и все бы узнал. А теперь собирайся. Мы едем в поместье Бейтервуд.
— Что я забыл у этих заносчивых снобов, на что мне туда ехать? — с явной досадой произнёс молодой мужчина, осознавая, что все складывается не в его пользу.
— Жениться будешь! — ухмыльнулся Каэль, выходя с кухни и не обращая внимания на протест сына.
— Ты не понимаешь, — накинулся он на отца, — я не готов играть в твою игру. У меня есть свои планы.
— Какие планы? — Каэль остановился на месте, одна бровь поднята с осуждением. — Ты ведь уже успел нажить себе проблемы. Хочешь снова оказаться в тюрьме?
Николас помотал головой и скрестил руки на груди. Его злость переросла в чувство безысходности. Внутри боролись две противоречащие силы — жажда к свободе и осознание, что он не может уйти от своего отца. Всё-таки именно Каэль Форстерс в данный момент был для сына единственным источником дохода. Работать Николас не привык, а вот красиво жить… Именно это и играло против него. Отец четко знал, как надавить на сына.
— У Элоры есть наследство. Она может стать твоей путеводной звездой, — произнёс Каэль, приободряя своего нерадивого отпрыска. — Умей использовать то, что подносит тебе судьба, — поучительно добавил он.
На мгновение в глазах Николаса мелькнуло понимание. Элора Бейтервуд хоть и считалась высокомерной и избалованной, но могла бы стать ключом к силам, которыми он не владел — деньгам, влиянию, власти, а главное, положению в обществе.
— Я должен с ней поговорить? — нехотя пробормотал Николас, словно всячески пытаясь оттянуть неизбежное.
— Было бы неплохо. Однако помни: она должна выбрать тебя не только из-за наследства. Нужно завоевать её сердце, — подметил Каэль, подмигивая сыну. — Тем более, что её самолюбие известно всем. Постарайся найти к ней подход.
— Да уж, не знаю, как это сделать. Она — настоящая жемчужина для всех тех, кто только и мечтает о богатстве.
— Вот именно, — усмехнулся отец. — Есть у меня кое-что, что может заинтересовать Элору, а остальное будет зависеть только от тебя. Ради денег можно идти на все, даже на компромиссы с совестью.
— Что ж такого у тебя есть?
— Всему своё время, — усмехнулся его отец.
— Хорошо, — наконец сдался Николас. — Я попробую. Но ты должен понять: если я решу, что это мне не подходит, я не сдержу себя.
— Ты всегда был упрямым, сынок. Но помни, как говорит старая мудрость: «Кто ищет — тот найдет». А ты непременно найдешь свои пути к богатству и власти, — с удовлетворением произнёс Каэль, уводя сына наружу.
Карета уже стояла у крыльца, терпеливо ожидая своих пассажиров. Возничий быстро доставил Каэля и Николаса по нужному адресу, а сам остался ждать у ворот, чтобы быть наготове.
В поместье Бейтервуд, мрачном и внушительном здании, семейство Форстерсов вовсе не ждали. В этом можно было даже не сомневаться. Пришлось, к их огромному сожалению, едва ли не пинками стучать по воротам, чтобы слуги, которых нигде не было видно, их наконец-таки услышали.
— А ну живо сообщи Его Светлости, что к нему с визитом прибыл Каэль Форстерс с сыном, — с недовольным видом произнёс Каэль, когда человек с метлой в руках показался на крыльце. Подметая каменную дорожку, он неспешно, шаг за шагом, приближался к визитерам, словно хмурый охранник. — Кому говорят, живее!
— Хозяин сегодня не принимает, — с явным пренебрежением отрезал слуга, не желая подчиняться жёсткому приказу Каэля. — Ступайте с миром, — и не думал хотя бы немного задумываться о том, кто стоит перед ним. — В другое время придёте, возможно, повезет больше.
— Да как ты смеешь так с уважаемыми господами говорить?! Делай что велено! — Форстерс не мог сдержать своего возмущения, совершенно искреннего и горячего.
— Вот я и делаю, — меланхолично ответил слуга, продолжая неутомимо мести, опять же без особого интереса к тем, кто стоял за оградой их поместья. Казалось, ему абсолютно не было дела до тех, кто пришёл к ним в гости. — А вы, Ваша Светлость, не шумите так, не создавайте лишнего беспокойства.
Каэль закипал от злости, её ярость достигала предела. За последнее время он часто сталкивался с таким грубым и вызывающим отношением: он и его сын сейчас оказались в роли изгоев для высшего общества, и это его глубоко ранило и оскорбляло. Мало кто желал иметь с ними дело, и это было очевидно. Но мириться с таким положением дел он не желал, всеми силами стараясь вернуть себе и своему сыну было величие.
— Сюда иди, — сбавив тон, произнёс Каэль и сунул руку за пазуху, действие его было полным решительности. — Отнеси это хозяину, и пусть он знает, что мы здесь.
Слуга помялся, явно колебался, но в конце концов всё же принял от Форстерса запечатанный конверт, повертел его в руке, на мгновение задержав взгляда, затем перехватил поудобнее метлу и, словно в задумчивом состоянии, медленно заковылял к дому, скрываясь глубоко внутри. Не было его достаточно долго, и это ожидание тянулось словно вечность. Все это время Каэль и Николас недовольно переминались у ворот с ноги на ногу, ощущая нарастающее возбуждение.
— Что ты ему дал? — любопытство, как коварный змей, гложило Николаса, не давая покоя.
— Тебе лучше не знать. Да и вообще не лезть в мои дела — слишком уж высока цена этих знаний, — загадочно произнёс Каэль, и тут же, словно по волшебству, оживился, заметив, наконец, появившегося слугу.
— Господин Бейтервуд ожидает вас. Ступайте за мной, — отворив настежь ворота, слуга впустил Форстерсов на территорию поместья.
Альберт Бейтервуд вальяжно сидел в кресле-качалке около окна и потягивал трубку, однако эта легкость скрывала за собой раздражение. Наконец слуга отворил дверь, впуская в гостиную непрошенных гостей.
Хозяин поместья даже не удостоил визитеров мимолетного взгляда.
— Господин Бейтервуд, приветствую вас, — начал было старший Форстерс, но Альберт резко поднял ладонь вверх, пресекая его речь.
— Без предисловий! Как ты посмел явиться ко мне с этим? — мужчина отложил трубку на небольшой столик рядом и потряс в воздухе переданным ему конвертом. — Где ты это взял? — прогремел его голос, заставив Николаса дрогнуть. Каэль же напротив вытянулся и вскинул голову.
— Я не раскрываю своих источников, — оскалился Форстерс самодовольно.
— Источников?! — Альберт наконец поднялся и резко развернулся к непрошенным гостям, прожигая их взглядом. — Что тебе надо, мерзавец? — прорычал он, приближаясь к Каэлю.
Николас предусмотрительно отступил на шаг назад от отца, словно надеясь поскорее покинуть поместье.
— Мы пришли с миром, — как ни в чем не бывало, продолжил старший Форстерс. — Как вы понимаете, — спокойно произнёс он, — если бы я хотел обнародовать полученную информацию, то давно бы уже сделал это. И, поверьте, служители порядка давно пришли бы за вами.
— Не надо мне угрожать! — предупредил Альберт.
— Ни в коем случае. Напротив, я хочу, чтобы ваша, — Каэль наигранно замялся, словно искал подходящие слова, — маленькая тайна осталась исключительно в рамках семьи. поэтому мы с моим сыном сегодня здесь.
— К чему ты клонишь? Говори живее! — поторопил его Бейтервуд.
— Все просто, — старший Форстерс развел руки в стороны. — Если наши дети соединятся узами брака, то и мне не будет выгоды обнародовать эту информацию.
— Что?! Ты совсем из ума выжил? Чтобы я, Альберт Бейтервуд породнился с изгоем общества? — На этих словах Каэль скрипнул зубами от недовольства, не сумев скрыть негодования. — Не бывать этому! — хозяин поместья рявкнул так, что едва ли не содрогнулись стены.
— Увы, но при таком раскладе я не могу гарантировать, что содержимое конверта не станет известно широкой общественности, — Каэль пожал плечами. словно это зависело не от него и, вальяжно зашагал к двери. — Идем, Николас.