Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник

Глава 30

Раэ очнулся от того, что у него прямо под носом стрекотали крылья альвов. Он чувствовал ветерок от их крылышек и сыплющуюся с них пыльцу на щеках. Так близко подлетели? Он не сразу смог разлепить глаза – его отросшие после палева ресницы склеились так, что не давали раскрыться векам. И Раэ почувствовал, как чьи-то маленькие… лапки?.. да, лапки разбирают его слипшиеся ресницы и тянут за веки. Ну-ну… нельзя ж так! И Раэ удалось раскрыть глаза. Прямо перед его носом реял тот самый альв с желтым фонариком на хвостике и с отрубленным ушком. Раэ впервые встретился взглядом с бисеринками глазок альва, увидел, как тот потешно зажимает себе ротик и при этом почувствовал лапку альва у себя на губах. «Молчать?» Что ж, он достаточно убедился в разумности альвов, чтобы поверить в их способность дать ему такой знак.

Еще немного придя в себя, Раэ припомнил, что альвы вот так уже несколько раз его пытались вырвать из темноты, в которую он неизбежно проваливался. На этот раз ему удалось удержать сознание и повернуть голову. Ох, как его после этого замутило! Где он? Что это за потолок с лепниной? На чем он лежит? А, это спальня Ткачихи… Он что, на ее постели? Обложенный кучей подушек? Шелохнулся еще раз… ой, как его мутит! Простыни – шелковые… а еще он ощутил унизительную прорезь для судна в тюфяке… ой, как он влип! Это кто же за ним так смотрит… Это ж насколько он беспомощен… Это ж сколько времени… Раэ повернул голову, увидел рядом с кроватью ларь заставленный зельями в разных флаконах, склянках и чашах… и от одного вида всего этого ему стало дурно…

Альв с желтым огоньком протестующее зацвиркал, шлепнул Раэ лапкой по щеке. Не отвлекаться! Раэ снова встретился взглядом с летучим малышом. Тот внимательно оценивающе оглядел лицо Раэ, затем развернулся воздухе и что-то запищал в сторону. Ему со стороны ответили таким же писком. Затем запищали в отдалении. Еще в отдалении… Раэ обратил внимание на притворенную дверь. Оттуда пробрались два альва с зелеными огоньками, которые вдвоем что-то волочили в лапках. К ним подлетели два других, один с синим огоньком, другой с красным, приняли это что-то у своих собратьев и понесли к Раэ.

Альв с желтым огоньком подхватил третьим этот светлый предмет и поднес к самому лицу Раэ. Это оказался тот самый свиток, который по требованию колдуна доставила в Кнею почтовая ворона. Альвы развернули его перед самым носом больного, так, что читать в такой близости было не просто, к тому же они держали текст кверху ногами, а мысли у Раэ путались. Он был так слаб, что боялся шевельнуть рукой, которая у него тотчас задрожала. Нет, он не сможет взять свиток – каждое усилие давалось с трудом. Но Раэ сообразил, чем рискуют альвы, как им непросто было его растормошить и по цепочке с кухни принести этот свиток. Раэ жадно вперил глаза и заставил себя читать, быстро -наскоро. Как переданную перед экзаменом друзьями записку с правильным решением. Сначала прочти, потом пойми что можешь!

И Раэ смог. Строчки, написанные красными чернилами поплыли у него под веками, ему приходилось перечитывать не по разу, чтобы зацепиться сознанием за смысл. Альвы тревожно цвиркали, поторапливали. Когда Раэ осознал, что тут написано, то откинул голову на подушки и просипел сквозь дурноту:

-Все!

И альвы тотчас, стрекоча, помчали бумажонку назад где взяли. Несколько мгновений спустя притворенная дверь раскрылась полностью. Послышался шорох платья, пошла легкая волна аромата гардений, от которого Раэ застонал – даже ощущение запахов приносило ему мучение.

- Кыш! Кыш! – послышался голос Мурчин, ее холодные пальцы коснулись его щек, смахивая пыльцу альвов.

- Чш-ш, чш-ш, - раздалось над Раэ и он почувствовал, как к его губам прикасается перо, с кончика которого ему капают в рот какое-то терпкое лекарство, после которого он почувствовал себя легче, а может ему стало лучше от того,что, от него просто в тот миг все отстали?

Вскоре Раэ ощутил себя в тонкой полудреме. Мысли порой складывались во что-то внятное. Или же он ловил себя на том, что во сне что-то пытается тайком от самого себя обдумать. Кстати, а что? Ах да, то, что было написано в том объявлении, которое было приколочено к площадному столбу, сорвано вороной и доставлено в Кнею. Что-то там было такое, чему Раэ положено было удивиться… он несколько раз припоминал и несколько раз по новой удивлялся. Ах, да, это объявление дала любовница его отца и велела приколотить на каждом углу и на каждом столбе и скрепила каждое объявление своей собственной печатью куртизанки, которую Раэ волей-неволей научился узнавать, хотя глаза бы его на эту печать не глядели. Как положено, на полях каждого объявления был вручную нарисован лучшими каллиграфами узор, который сейчас плавал под веками Раэ, и еще объявление было надушено особыми духами, которыми имела право пользоваться только Катвиал Червонные Кудри. Увы, Раэ знал этот запах не понаслышке, в отличие от своих однокашников, которые как могли описывали его с чужих слов. Проклятые запахи! Раз в жизни учуешь – ни с чем не спутаешь!

В этом объявлении Катвиал писала, что уплатила похороны, заупокойную службу в храме и угощение на поминках из своих средств, атак же она заплатит двести тысяч марок золотом тому, кто отловит ведьму, убившую Раэ Наура-Олмар, и доставит ее в колдовскую палату Авы для следствия и суда. Так же она платила… половину медного гроша тому, кто доставит ведьму в Аву мертвой! Половину медного гроша? Мысль Раэ скользила вокруг этой нелепицы. Половину медного гроша стыдно опускать в кружку даже нищему, который может его выудить и швырнуть в спину подавшему, да еще плюнуть вслед под улюлюканье прохожих, которые посмеются над тем, кто не может подать достойную милостыню и не пойми чем звякает в нищенской кружке. Издевательская плата за смерть… и двести марок золотом за живую ведьму. Какие двести марок? Двести тысяч, больная ты голова! Это сколько золота? Если Раэ сядет на одну чашу весов, а на другую насыплют этого золота… тогда нужен будет второй Раэ, чтобы перевесить! А у Катвиал есть такие деньги? И сколько она вбухала в его похороны? И с чего это его похоронили, коли он еще живой?

- Она что, с котомкой по миру пойти собралась? - услышал он собственный удивленный голос, возвращающий его в реальность.

- Кто, Фере? – ласковый певучий голос Мурчин над ним.

- Ты ее не знаешь…

И снова проваливается в сон. Затем выныривает, потому, что мысль работает, подкидывая вопросы. С каких это пор любовница его отца так озаботилась местью за Раэ, за того самого Раэ, который должен быть как кость в ее горле, который, что ни говори, стоит на пути благополучия ее детей? Да она должна пир горой закатить, если до нее дошли слухи, что он, Раэ Наура-Олмар, сгинул! А. ну да, вот и закатила. Значит, считает его погибшим? Ах да, то, что его считают погибшим, так даже лучше… для мамы… Только бы она не узнала, что ее сын попал в позорный плен! Пусть лучше считает его мертвым!

- Это хорошо, это хорошо, - поймал себя Раэ на том, что напевает вслух.

- Что хорошо, Фере? – ласковый напевный голос Мурчин над ним.

- Я мёртвый, я мё-ортвый…

- Глупыш, - шепот над ним, - ты себя чуть не убил, но ты поправишься…

Раэ снова засыпает и выныривает с вопросом: почему Катвиал изменила своей привычке? Все это время, всю его жизнь, она делала вид и весь мир заставляла делать вид, что не существует Ар Олмар и уж в тем более не существует Раэ. Это была ее своеобразная защита против молвы, которая упорно ей приписывала козни против сына соперницы. Вообще-то, нелепые. Время от времени всплывали упорные слухи о том, что она якобы наслала на Ар Олмар порчу, чтобы та не сумела разрешиться от бремени. Ну что за глупости? Что это за порча такая, если Раэ родился крепеньким - здоровеньким? Она, конечно, куртизанка, потаскуха, осквернительница чужого брачного ложа, на ней и так вины достаточно, лишнюю-то, чушь такую, зачем приписывать? Разве что потому, что она к женщине такого сорта хорошо липнет? Затем до Раэ доходили слухи о том, что это якобы она засунула Раэ в Цитадель, где его третируют-мордуют-гнобят, чтобы поскорее извести. Вот уж бред полный. Почему-то не все верили, что это было решение его собственной матери и еще меньшее число людей верили в то, что это решение верное. Как сама Катвиал отнеслась к тому, что ее соперница засунула своего единственного сына в полувоинскую-полумонашескую обитель, Раэ знать не знал да и не заботило его это. Но вот слухи, которые выставляли Катвиал гораздо большим врагом, чем она была на самом деле, все-таки имели место. Был даже случай, когда Раэ и Матэ траванулись в саду Цитадели, куда залезли в тихий час и обожрались зеленых слив. Их тогда обоих потом здорово полоскало. Ну да, бегали в деревянный домик за казармой наперегонки, было дело. Ну, было и прошло. В ту весну, вообще богатую на события, Раэ успел на тренировке сломать ногу и срастить, получить тепловой удар, увязнуть в болоте на учениях и подраться с парнями из крыла водной нечисти… ну как подраться, один раз он кому-то смог хорошо врезать, а потом явился перед очи Вирраты с таким развороченным лицом, что тот его и не узнал. В общем, у Раэ была жизнь такая, что он и забыл про эти сливы, пока памятка о них не вернулась в виде сплетни, что это якобы Катвиал пыталась его отравить да еще мышьяком.

- Вот кому-то ж надо было сочинять такие сплетни! Кому-то ж было до этого дело! – возмутился вслух Раэ.

- Фере, - опять голос Мурчин, - ты такой смешной, когда сердишься…

Возможно, все эти годы связующим звеном между Катвиал и Ар Олмар только и были, что эти безосновательные сплетни, которые наверняка доходили до обеих и в лишний раз напоминали о взаимном существовании, о котором обе стороны хотели вспоминать как можно меньше… Так зачем теперь Катвиал так озаботилась местью за Раэ?

Вяло текущие мысли складывались как мозаика, переставлялись, крутились в голове так и эдак, пока не сложились в догадку. Катвиал приписывали желание смерти Раэ… А раз так, то что сейчас болтают те люди, которые думают, что он пал там, сожженный в Мертвом Городе? Что это любовница его отца приложила к этому руку! Богатая… красивая… как положено быть ведьме... и сын ее ненавистной соперницы сожжен ведьмой… У-у-у, как ты вляпалась, Катвиал! Как это могут повернуть твои соперницы, завистники и враги? А как это могут использовать политические соперники его отца…

- А, ну да, тебя же обвиняют в моей смерти! Точно!

- Вот как раз в твоей смерти меня не обвиняют, дурачок. – насмешливый голос Мурчин, - ты не нужен никому. Кроме меня…

- Вот дура!

Смех Мурчин.

Да-да, Катвиал думает, что так себя обелит - этими объявлениями. Или что так быстрее схватят и допросят настоящую ведьму и убийцу. Или что за такие деньги просто назначат какую-нибудь виноватую и приволокут на суд! У-у-у, как ты вляпалась, Катвиал, раз прибиваешь к каждому столбу такие объявления и оповещаешь весь город на общественных поминках!

- У-у-у…

- У-у-у, просыпайся, Фере, пора принимать лекарство.

- Не хочу.

- Уже споришь со мной. Значит, тебе легче…

Раэ и в самом деле становилось все легче и легче.

Среди ночи, в полной темноте, он очнулся от голода, сумел сесть, осознал, что сковывающей его слабости почти нет. Он завернулся в простыню и на ощупь пробрался в кухню. Там обнаружил остатки лукового супа, там же обнаружила его Мурчин, которая вошла в кухню со светящимся шаром над головой.

- Очень, очень хорошо, - промурлыкала она, глядя, как Раэ пьет суп прямо из горшка, - я тебе, конечно, сварила куриный бульон, но готова тебе отдать свой ужин…

Раэ грохнул горшок на стол и с минуту оба мерили друг друга взглядами. Мурчин стояла, прижавшись к дверному косяку и насмешливо смотрела на охотника.

- Ну, скажи что-нибудь, - сказала ведьма, - чего молчишь?

- А чего говорить-то?

- Да хотелось бы узнать, все ли в порядке у тебя с головой после того, как у тебя были внутренние кровоизлияния… хорошо что не в мозгу… чудом, что не в мозгу… хотя после того, что ты выкинул, я могу судить, что мозгов у тебя, по ходу, нет. Фере, ты хоть сейчас понимаешь, что сотворил?

- Ой, я спать хочу. Я еле на ногах держусь… давай завтра…

Раэ пошлепал мимо ведьмы босыми ступнями, ежась под простыней, пересек гостиную и попытался нырнуть в свою прежнюю комнатушку, но та оказалась на запоре.

- Нет-нет, иди в спальню, хватит тебе прятаться в этом дурацком чулане!

Раэ заторопился в спальню – лишь бы ведьма от него отстала. Но та от него и не думала отставать. Проводила до постели и даже откинула ему одеялко. И еще рядом на краю кровати села.

- Фере, ты понимаешь, что чуть не погиб? – мягко спросила она.

- Я так спать хочу…

- Хватит спать. Ты уже неделю дрыхнешь. Еще выспишься. Я неделю с тобой не ругалась, знаешь, как соскучилась?

- Я тебе что, не надоел? – спросил Раэ, - да, я помню, ты со мной все это время возилась… Но я все равно сейчас очень хочу спать.

- Хватит тебе.

- Имей совесть, будь человеком, а?

Мурчин прыснула как в первый раз, когда услышала про Раэ шутку про совесть и человека. Совести по ее мнению не существовало, а человеком она не была.

- Ты понимаешь, что он мог тебя убить? Ты понимаешь, как они боятся за свои филактерии? Понимаешь или нет? – настойчиво переспросила Мурчин и склонилась так, что в ночном полумраке стало видно ее лицо – нежный овал и блеск миндалевидных бирюзовых глаз.

- Понимаю, - спокойно сказал Раэ, - на то и был расчет.

- Расчет? У тебя еще был какой-то расчет, когда ты такое выкинул?

- Да. Нет ничего хуже некромантовых войн. Что угодно, только не они! Ради того, чтобы их не было... я ... Надеюсь, ковен этого самого Ретеваро больше сюда не сунется?

- Не сунется, - усмехнулась Мурчин, - у него была только одна возможность. Да и та по моей оплошности... когда я была слишком наивной...

Он хотел спросить, что сотворил лич с непрошенными гостями, но сдержался. Правило ни о чем не спрашивать ведьму он еще для себя не отменял.

...И Раэ почувствовал, как с краю постели наклонило перину: ведьма облокотилась на кровать совсем рядом с ним. Он слышал ее дыхание.

- Сейчас темно, поговорим когда свет будет? – попытался Раэ опять уйти от разговора.

Ведьма щелкнула пальцами, и над головой Раэ завис маленький молочно-белый шарик света.

- По глазам бьет! – возмутился Раэ, закрывая руками лицо, - ты меня ослепила!

- Ах да, я забыла, что зрачки у людей не могут резко сужаться.

- Круги перед глазами теперь плавают… Ну зачем оно тебе… й-й-й…

- Ну до чего же вы люди неудобны в своей немощи!

Раэ приподнялся на локте и принялся тереть глаза.

- Вот и шла бы к тем, кто поудобней. Вон какая хорошая компания к тебе приперлась. Что с ними не пообщалась побольше?

Мурчин усмехнулась и взъерошила ему отросшие волосы. Она уже почти лежала на кровати рядом.

- Дружочек, ты понимаешь, что ты одна сплошная немощь? Как ты осмелился пойти против них?

- Да я и так знаю, что живым из твоей Кнеи не выберусь. По большому счету мне все равно, кто меня прихлопнет.

Рука ведьмы на голове Раэ дрогнула и как-то бессильно соскользнула.

- Может, ты не понимаешь ничего? Тогда, в купальне, ты с такой легкостью просил себя убить. И у меня была такая мысль. И потом, когда полез к личу… Ты не понимаешь, что доиграешься?

- Да что ж тебе по сто раз надо повторять? Я понимаю, что живым из Кнеи не выберусь. Сам на себя я руки наложить не могу. Не я себе жизнь дал, не мне ее и пресекать. Но рано или поздно ты все равно…

- Заладил! Я иногда сама себе удивляюсь, что решила взять мальчишку из Цитадели. Вот упрямый лоб! Как вышибить из тебя это глупое воспитание? Ты думаешь, что у тебя есть душа, и она после смерти в рай попадет! Нет ее! Ни у растений, ни у животных, ни у людей! После смерти – небытие. Все существует только пока живет!

- Личу расскажи. Вот кто жаждет небытия после гроба.

Раэ получил щелчок по носу.

- Не тебе, простецу, судить о таком! Я, так уж и быть, буду беречь твою немощь, пока ты не поймешь сам, что души нет. Лишь бы у меня хватило терпения сносить твои выходки. Ладно, тут с тобой все ясно. Но мне непонятно одно – с чего ты стал меня защищать, если говоришь, что я для тебя такая, как они.

Вопрос был задан в пустоту.

- Зачем?

Раэ опять смолчал.

-Скажи, не томи, иначе я не знаю, что с тобой сделаю.

Глава 31

- Я… я не знаю! – воскликнул Раэ, застигнутый врасплох.

Он не заметил, как сел на постели, поравнявшись с подорвавшейся Мурчин. Лицом к лицу. Глаза в глаза. В свете магического шарика ведьма была бледна. Но в ее взгляде Раэ прочитал облегчение. Она что, удовольствовалась таким бестолковым ответом?

- Ты подумал, что я нуждаюсь в твоей защите, и ты захотел меня защитить. Это означает только одно. Только одно. Ты понимаешь, что я хочу сказать, Фере?

Тот поспешно отогнал в темноту светящийся шарик. Почувствовал, что кровь приливает у щекам под ее пристальным взглядом, и не хотел, чтобы ведьма это видела. Хотя она в темноте уж получше его видит...

- Не молчи! И только вякни, что хочешь спать! – прошипела она. О да, сейчас Мурчин злить было нельзя. Неизвестно, из-за чего она подвыпустила пар, но понятно, что если Раэ чуть-чуть промедлит с ответом, она взорвется.

- Нуждалась в защите, не нуждалась - так я тебя и не защищал.

- Не защищал, значит?

- Не защищал.

- Не защищал? – опять дурачась повторила Мурчин.

- Да я бы тебя хоть сейчас придушил, будь моя воля!

И вызвал взрыв хохота у Мурчин, хотя, кажется, слишком нарочитого.

- Ты меня так не защищал, аж ради меня поднял лича? – рассмеялась Мурчин.

- Да не ради тебя! Да я тебе уже сказал сто раз, почему я так сделал! Нельзя таким как колдун Югью давать в руки филактерию личей! Мы только-только все приходим в себя из-за того, что закончились войны некромантов и...

- Ах, какой пламенный патриот! – еще больше развеселилась Мурчин. Кажется, очень естественно. Хотя бы разрядилась. Значит, гроза миновала, и она больше не похожа на саламандру, которая вот-вот может взорваться, - только о войнах и истории человечества ты и думал, когда сидел в леднике и смотрел, как Югью поднял на меня руку… и ты понял, что надо вмешаться…

- Да если бы только тебя спасать нужно было, я бы и пальцем не ше-вель-нул! Да как тебе объяснять? На пальцах, что ли?

Ведьма усмехнулась, и холодные пальцы самой Мурчин легли ему на шею. Раэ протестующее замычал, ему не хотелось, чтобы тюремщица в лишний раз к нему прикасалась.

- Ого, какой у тебя пульс. Как заколотилось твое сердце! Кровь так и клокочет в твоих жилах! Это ты так равнодушен?

- Так если ты меня злишь и слушаешь непонятно каким местом! Я вообще спать собирался!

- Да ты так точно не уснешь. Да и хватит тебе – неделю дрых. Ладно, пока этот вопрос оставим, он для тебя слишком сложен даже на здоровую голову. Есть кое-что другое, чего бы надо обсудить…

- Да убери ты руку с моей шеи...

- Поговорим об... арифметике, - сказала Мурчин, и ее голос перестал быть игривым, - накопилось много вопросов, очень, очень много вопросов… и к тебе, юноша, тоже. Ты же ведь знаешь свою Цитадель, так? И знаешь, как она считает потери. Я оставила на мостовой в Мертвом городе четверых убитых, а таковых, оказывается, следствием людья насчитывается пять. И один из них тот, кого я не убивала и в глаза не видела – Раэ Наура Олмар… Это вообще что-то новенькое. Меня давненько тюкают тем, что я хранительница филактерии, которой у меня нет. К этому я почти привыкла. У меня эту филактерию весь мир вымогает. Но чтобы на меня вешали лишнее убийство...

Та-ак… хорошо, что она сейчас не держит руку на его шейном пульсе…

Раэ сел на постели, отстранился от ведьмы и пихнул между ней и собой какую-то пухлую тугую подушку. Свершилось. Не отчешется. И впрямь накопилось много чего нерешенного. Что ведьма о нем узнала, а чего нет? Мало чем он располагал. Разве что только тем, что ему подсказали альвы. Да и как оно могло ему помочь в этом разговоре?

«Надо уметь защищать даже самые сложные позиции», - говаривал Канги. Уж он-то знал в этом толк. Как жаль, что он занимался с мальчиками только фехтованием, плаванием и бегом! Ему было в пору готовить охотников, способных работать под прикрытием, но совет почему-то решил освободить его от такой должности и перебросил в крыло титанобойц помощником учителя фехтования! Возможно, после того, как Канги так долго пробыл среди колдунов, ему недостаточно доверяли и поставили на должность, где он, в случае чего, принесет меньше всего вреда? Раэ любил слушать его рассказы о том, как тот вел двойную жизнь и водил за нос ведьм, да вот бывший разведчик редко-редко разговаривался. Эх, не тому ты учил, знать бы сейчас, что делать, когда ты в двух шагах от разоблачения!

"Сохраняй спокойствие и молчи. Жди, что она еще скажет", - приказал он сам себе.

- Ты ж ведь все слышал, когда в леднике сидел, так ведь? Каждое слово. И наверное обо многом догадался. Ты же у меня умница.

- Кажется, ты говорила минуту назад, что у меня мозгов нет…

- Ну хватит цепляться к словам! Мне вот что любопытно. Ты же знаешь свою Цитадель? Так вот, не ответишь ли ты мне, как к убитым мной охотникам был прибавлен какой-то Раэ Наура-Олмар, и куда исчез из отчетов дела некий незаконнорожденный по имени Фере?

- Твой Ретеваро наврал… - начал Раэ так, чтобы голос мог быть как можно ровнее.

- Нет не наврал. Я ж не дура верить только словам Ретваро Югью. Я летала в город в часы, когда ты особенно сладко спал. И выясняла что к чему. Так вот, убийством этих охотников действительно занялась палата Авы по ведьмам и колдунам…

- Вот тебе и раз! – вырвалось у Раэ неподдельное удивление, - ты ничего не путаешь? Обычно следствием занимается только Цитадель… Еще и власти Авы? Им-то зачем? Нет, ты точно ничего не путаешь?