- -
- 100%
- +
- Вот еще! – воскликнул Арнэ, - учить знатных девиц уму-разуму под носом у их влиятельных семейств и у всего города! Как же. Их выдавать? Разведчиков наших раскрывать? Нет уж!
-И вообще, - заговорил Раэ, - ведьм надо брать на шабаше, как раз после переклички. Пока женщина не отозвалась на шабаше, она не дала согласия стать ведьмой. У нее есть путь назад. Вот и сейчас, может, кто-то из их ковена одумается и побоится прийти. Часты же случаи, что женщины сбегают с шабаша в самый последний миг. Таким не надо ничего объяснять. Они сами все понимают, стоя на краю… Не-не, не смотрите на меня так. Не я такой умный, мне все это Тево-ведьмобойца объяснял.
Гайю на это фыркнул: он и в лазарете давал понять, что ему кажется странным, что Раэ так много общается с этим охотником, небось, хочет к начальству отборного подразделения подмазаться… Ну вот виноват был перед Гайю Раэ, что ему со старшими было интересней.
- Да-да, - тем временем согласился Ларс, - это очень мудро. Не надо дергать их, пока они не довели дело до конца. Это в горенке у себя они очень храбрые ведьмы, а сюда н дойдет и половины их игрушечного ковена. Один только морок у стен чего стоит. Отгонит! Вот увидите! Может... никто...
- Это было бы слишком хорошо, - тихо сказал ему Раэ.
- Получается, у ведьм такой же отсев, как и у нас, - сказал Арнэ, - кто убоится, того не возьмут.
Последствия срыва Гайю заглаживались. Только охотник на саламандр повернулся со смущенным видом к отряду, явно собираясь извиниться за свою выходку на мосту, как снова раздалось скрипучее «ля-ля-ля-а-а». Шишига устроилась на разбитом идоле и изображала на себе перебитый нос Гайю. Тот развернулся и опять запустил в нее камнем. Чуть не попал.
- Да почему она пристает именно ко мне! – опять рассердился он, хоть и не до бешенства.
- Да не обращай ты на нее внимания, - хором сказали Ларс и Арнэ.
Гайю опять ринулся вперед. Им надо было пройти через воротную башню у моста. Отряд двинулся вслед за ним. Проход был тесный, в башне стоял полумрак. Вспышка ярости у Гайю не была такой сильной, как на мосту. Он только подосадовал, когда его нагнал Ларс и не на шишигу, а на начинающих ворожеек:
- Ну что они за дуры такие? Чего они в ведьмы лезут? Медом им там, что ли, намазано? Какие в Аве строгие законы против ведовства, какие казни - и все равно лезут! Какими зверскими способами их не умерщвляют - и все равно лезут! А поймать-то их как легко!
- Так они же совсем еще молодые.
- Да поскольку им?
- Четырнадцать-пятнадцать – дети еще.
- Нам тут всем столько или чутка больше. Мы тоже, получается, по-твоему, дети?
- Ну мы-то нет, в миру люди взрослеют медленней. Знаешь, как балуют дворянских дочек? От всего берегут. Потому такими дурами и вырастают.
- Но зачем при такой легкой жизни в ведьмы лезть? – недовольно буркнул Гайю.
Пока они шли через лежавший в руинах город, то насмотрелись, как кто-то пометил путь яркими шелковыми лентами, которые привязывал к веткам кустов или заталкивал под вывороченные растительностью булыжники мостовой – с нарочитым пренебрежением к дорогому шелку. Ленты бывали перекручены, оборваны, изувечены грубыми узлами. Этим охотники были потрясены больше, чем видом нечисти. Мальчишкам уже случалось видеть, что шелком расплачивались как серебром, и они приучились его воспринимать, как разновидность денег. Получалось, что знатные девицы не раз ходили этой дорогой дорогой к капищу, что было и не удивительно, потому как к шабашу надо было многое подготовить и принести заранее. Ведьмобойцам, как объяснял им Тево в своем напутствии, часто удавалось находить места шабашей по припрятанным перед первым мая приготовлениям.
- Они бы еще жемчугом свой путь помечали, - заметил Гайю.
- Как же они так пренебрежительно, это ж нельзя так… - вздохнул Ксури, разглаживая шитую золотом шелковую ленту, которую как попало подложили под камень, - на это коня можно купить! Или… сто… сто двадцать мер пшени…
- А ну-ка сомни назад как было, - сказал Арнэ, - а то пойдут, увидят, как ты ее поправил, да что-то могут заподозрить.
- Да сколько тут таких повязок! Думаешь, они одну заметят?
- Они заметят одну красиво расправленную среди мятых. И это им в глаза бросится.
- Рука не поднимается, - сказал виновато Ксури, заталкивая ленту под камень.
Гора, довлевшая над городом, заслонила склонившееся к горизонту солнце. Отрядик приблизился к стене высотой в два человеческих роста. Здесь отделялся внутренний город от внешнего. Не без труда отыскали трещину, через которую можно было перебраться. Она начиналась высоковато, и Арнэ забрался в нее с помощью подставившего спину Раэ.
- Братцы, смотрите, что тут лежит! – сказал Арнэ, выглядывая из разлома и показал сверху свернутую веревочную лестницу.
- Только хотел спросить, как перебираются через эту стену наши ведьмочки, - сказал Ларс, - а они тут все предусмотрели.
- Ну да, крепко привязана, - сказал Арнэ.
- Ты запомнил, как она была сложена? – спросил наученный Ксури.
Арнэ, который было собрался раскрутить ее для остальных, чуть помедлил и положил назад.
- Вроде так. Да, давайте не будем ее трогать. Фере, мы тебя поднимем на поясе.
- Ну-ну, - проворчал Гайю, вскарабкиваясь на плечи Раэ, - деточки называются! Да это очень предусмотрительные деточки. Не говорите мне после этого про детскую наивность. Вот мрази!
Следующим с помощью Раэ пробрался Ларс. Сверху из пролома донеслись его слова:
- Давайте радоваться, что они все-таки недостаточно предусмотрительны. Они не умеют хорошо прятать концы в воду. Опытных ведьм наша разведка десятилетиями ловит, а эти спалились сразу, как появились. И главное – наша разведка нашла их раньше, чем их мог найти… покровитель.
- Да-да! – чуть ли не хором ответили на это Арнэ и Гайю и даже Ксури, находившийся в это время верхом на Раэ.
Не нужно быть ведьмобойцей, чтобы знать, как это опасно, когда опытный колдун или верховная ведьма обнаруживают народившийся ковен. Под руководством темного наставника молоденькие ворожеи становились значительно сильней. И вот тогда охотников на ведьм ожидала затяжная война, да и охотникам на другую нечисть приходилось пожинать последствия. Особенно упырятникам, таким, как Ларс. Колдуны-мужчины, владеющие ковеном, могли становиться некромантами. Раэ бы тоже поддакнул, не топчись по его плечам Ксури: после зимних шабашей ведьмы рожали колоссов. Готовы были разорваться, рискнуть подохнуть, но родить.
- Ну что, Фере, сейчас мы тебе пояс сбросим.
- Не надо.
И Раэ легко вскарабкался по почти гладкой стене. Спрыгнув с пролома по ту сторону стены, сделал вид, что не замечает изумленных взглядов товарищей. Что ж, и он чем-то хорош.
- Там же цепляться не за что, - охнул Ксури.
- Их же учат лазить по колоссам, - опять Гайю выказал себя всезнающим-всеведущим.
За стенами внутреннего города их встретило ярко-синее небо, какое бывает солнечными майскими предвечерьями. Пышные кучевые облака отдавали той белизной на свету, который теперь до конца дней будет резать Раэ не только глаза, но и сердце. Ветер, солнце и безлюдье.
Они оказались на обширной площади, вымощенной плитами, отороченными пробившейся травой и испещренными пятнами зеленого и бурого мха. Кое-где плиты взламывал мелкий кустарник. Растительность так же отвоевала себе места и на плоских крышах домов.
- Улица для торжественных шествий, - сказал Арнэ.
- Нам вот в это капище? – обрадовано воскликнул Ксури и указал на один из домов со ступенчатыми этажами.
- Нет, - засмеялся Арнэ, - это другое какое-то. Нам вон туда.
Он опять указал на гору.
- Оно что, на самой вершине горы? – недовольно спросил Гайю.
- Нет, ты так и не понял? Гора – и есть капище.
Гайю ахнул. Похоже, только после того, как Арнэ это сказал, он смог опознать в очертаниях горы циклопическое строение обросшее лесом. То, что ему до этого виделось как заголившиеся от леса растрескавшиеся скалы оказалось могучей каменной кладкой. Ксури охнул, Ларс усмехнулся его удивлению. Он, похоже, тоже знал. У Раэ, хоть он видел это капище не первый раз, екнуло сердце: такую гигантскую круглую башню могли построить только колоссы…
- Ля-ля-ля-а-а-а…, - проскрипела шишига на поваленном разбитом идоле. В трех шагах от Гайю. Тот рванулся к ней, выказал удивительное проворство, но недостаточное, чтобы поймать эту дрянь. Ее узкая задняя лапка в последний миг выскользнула из его руки, Гайю чуть не взвыл от досады: она же почти попалась. Шишига промчалась по мостовой, взлетела на стену, едва касаясь камня, и была такова.
- Ну почему именно ко мне! – гаркнул он так, что от пустых стен отразилось эхо. Он со злостью пнул булыжник, тот отлетел, оставив на земле среди травы свежий вывороченный след. В разные стороны брызнули комья земли. Ксури вскрикнул, а вслед и Арнэ – нельзя было оставлять таких явных следов. Гайю вдобавок еще пнул ногой небольшое деревцо, которое с треском сломалось, обнажив напоказ белый ствол. Нет, так следить вообще было нельзя.
- Ну почему? Почему? – прорычал Гайю.
- Потому, что не умеешь владеть своим гневом, - сказал Раэ. Огнебойца повернулся к нему, посмотрел на маленького титанобойцу как впервые обнаружил.
- А кто умеет? Ты, что ли, Фере?
- Тихо! – попытался его остановить Ларс.
- Фере, если бы ты хоть чем-то выделялся, шишига могла бы прицепиться к тебе. И тогда бы я посмотрел, умеешь ли ты владеть своим гневом или нет.
Гайю вправе был так говорить. Он и в самом деле обладал броской внешностью, статный, плечистый, одни только черты лица чего стоили – крупные, резкие, выразительные. Даже перебитый нос добавлял ему какого-то особого шарма. Как раз его-то особенно и передразнивала шишига.
- И все же ее забавляет твоя злость, вот она тебя и преследует, - тихо сказал Раэ.
- Я не виноват, что я заметный, как и ты не виноват, что ничем не заметен.
Глава 4
Раэ, как и многие охотники на колоссов, был невысокого росточка, соплей в талии перешибешь, живот дружит со спиной так, что не пойми где кишки помещаются. Вихрастые белые волосенки, бледная так, что видны все прожилки, кожа, да прозрачные голубые глазища делали истаявшего после болезни титанобойцу почти бесцветным.
- Если можно не замечать меня, то можно не замечать и шишигу. В ней тоже нет ничего особенного. Может, попробуешь? Не такая уж она и заметная.
Раэ увидел, как Арнэ ухватился за край капюшона, заслоняя лицо, Ларс открыто улыбнулся, а Ксури приготовится кинуться между ним и Гайю, если придется разнимать. Гайю мерил взглядом Раэ, то ли не веря своим ушам, то ли до конца не понимая, как этот титанобойца осмелился что-то сказать. С первых часов знакомства Гайю почуял в этом тихоне с вечно погруженным в себя взглядом что-то непонятное. Правильно по мнению Гайю этот парень делал только одно; не высовывался. Говорил о себе мало, уж конечно потому, что нечего было сказать. Даже представился не именем, а прозвищем - Фере. Да и это тоже правильно. Не все имена стоит запоминать. Однако стоило Гайю чуть подольше поучаствовать в общем разговоре с этим Фере, как приходилось гнать от себя ощущение, что этот белобрысый щуплик знал то, чего не знал Гайю. Сейчас огнебойца перевел взгляд на остальных и сделал открытие, что все, похоже, оказались довольны тем, что наконец-то нашелся тот, кто сумел высказать прямо то, что все думают о его вспышках. Арнэ как командир с ним уже намаялся: всю дорогу Гайю ходил по черточке – казалось бы еще чуть-чуть и выкажет прямое неповиновение, еще чуть-чуть и оспорит авторитет Арнэ. Но за ту линию, которая вела бы к прямому разбирательству, не заступал. Даже жаль. Так бы хоть можно было его окоротить, чего нельзя было сделать, пока он лишь чуть намекал на намерение не повиноваться и тут же все заглаживал. Теперь можно было заговорить с Гайю более требовательно.
- Гайю, - вступил Арнэ, - если шишига будет преследовать отряд, мы можем сорвать задание. Она не даст нам засесть в засаду. Если она к нам прицепится еще раз…
- А она прицепится, - поддержал Ксури. Он тотчас сделал шаг поближе к командиру. Арнэ глядел прямо, и хотя в его взгляде не было ничего угрожающего, любой бы на месте Гайю сообразил, что игры и мелкие подначивания пора закончить. Настала пора охотнику на саламандр присмиреть…
- Понял, - отрывисто сказал Гайю и сорвал со спины сулицу, устремив на Раэ пристальный взгляд. Раэ тотчас отскочил на шаг и сдернул со своего плеча одно древко из двух. Ксури протестующее выдохнул. Арнэ и Ларс выкрикнули хором имя Гайю.
- Чего дергаетесь? Собой не владеете? А как у вас с гневом? – насмешливо спросил Гайю, - я буду держать сулицу наготове, чтобы наконец-то избавиться от этой раздутой жабы. А чего хватается за свое железо Фере – понятия не имею… - и, сняв с острия сулицы чехол, добавил только что пришедшее на ум, - или как раз Фере у нас гневом не владеет?
В отличие от остальных охотников, которые носили с собой по две сулицы, Раэ, как охотник на колоссов, носил одну сулицу и одну совню на несколько укороченном древке.
Последнюю как раз он поспешно и сорвал при угрожающих действиях Гайю. Сжал в руках. Гайю на этот раз нарушил приказ обнажить оружие, но придумал этому ловкую причину. Опять прошелся по краешку от прямого неповиновения.
- Арнэ, я помогу Гайю, если появится шишига? – спросил Раэ, не собираясь отправлять древко назад за спину.
- Нет, - сказал Арнэ, - пусть Гайю справляется сам, раз уж обнажил железо. Гайю, если у тебя не выйдет, ты должен будешь остаться за стенами капища. Уж извини.
Гайю хотел что-то сказать, но промолчал. Раэ, глядя ему в глаза, отнял ладонь от ножен совни, но так и не убрал ее за спину. Показал глазами на командира, а затем на капище. Мол, будет у нас разговор после выполнения задания о том, каков ты, Гайю.
Путь продолжали в молчании. Так что неизвестно, против кого сейчас сильнее кипел гнев Гайю – против Раэ или против шишиги.
Что касается остальных, то они могли быть довольны. Арнэ назначило начальство и его главенство тотчас все признали. Возможно, потому, что все думали так же, как и Раэ. Все они пятеро прошли отличную выучку, каждый свою, но из Арнэ готовили охотника на нагов. На нагов! Раэ не мог думать без содрогания об этих тварях, и вряд ли мог помыслить о большей издевке над природой, чем существование этой мерзкой нечисти. Он, охотник, с пеленок разучился бояться и саламандр, которые могли взорваться и опалить все вокруг себя огненной волной, и ходячих мертвяков со всем прочим упырьем, и даже приходил к тому, чтобы считать рутинным делом уничтожение колоссов, на что, собственно, его с детства натаскивали, но наги… Эти несуразные трехполые твари… От одного воспоминания о них Раэ начинало подташнивать, а уж от их вида и вовсе выворачивало наизнанку. Он и помыслить не мог, как можно справиться с этими юркими полупрозрачными сволочами, которые вдобавок вовсю использовали дыры в пространстве, и могли внезапно исчезнуть в воздухе и свалиться тебе на голову из ниоткуда. Что там уничтожать неповоротливых колоссов – хорошая выучка, правильная работа отряда - и все. Но вот нагобойцы, которые лазят по топям и умудряются бить эту нечисть, вот они – герои. Люди-орлы. И Арнэ, хоть ему и было шестнадцать, для него и для всех остальных был орлом среди соколов. Ох, не Гайю оспаривать его главенство.
Когда они проходили мимо маленького капища с многоступенчатой крышей топорщившейся кустарником, Гайю был наготове и, чуть хрустнули ветки над их головами, вздел сулицу. Но сверху на отряд спрыгнула не шишига. На фоне неба распласталось длинное змееподобное тело, чей хвост был свернут как вензель.
- Химера! – выкрикнул Ксури.
Гайю тотчас метнул сулицу вверх с неудобного положения, но она с хрустом врезалась в шею химеры, заставила ее дернуться в воздухе. Чудовище промахнулось, тяжело бухнулась в двух шагах от идущего цепью отряда, взметнув пыль крыльями. Раэ уж успел сбросить чехол совни и рубанул ее за длинным рогом, прибивая ее клювастую головенку к земле.
- Хвост! Фере – хвост! – проорал рядом Арнэ, сдирая сулицы со спины. Раэ прыгнул химере на загривок, легко оттолкнулся и промчался вдоль ее позвоночника, так, как мог бегать по подрагивающей живой плоти только охотник на колоссов. Навстречу ему несся хвост, длинный, с древко толщиной, на конце которого была мелкая драконья головка с раздвоенным языком. Раэ четким проносным ударом совни снес головку с хвоста. Тело химеры под его ногами содрогнулось. Он развернулся и успел проследить, как в ее тушу с трех сторон врезались сулицы Ларса, Ксури и Арнэ. Под телом стало расплываться черное пятно крови по замшелой мостовой. Раэ на всякий случай нанес колотый удар в почку и быстро соскочил с химеры. Все разбежались на безопасное расстояние от чудовища, которому нечего было терять в агонии. На расстоянии проследили, как по длинному телу прошли судороги, а глаза заволокло пленкой.
У остальных руки оказались пусты, Раэ с совней пришлось приблизиться первому и убедиться, что химера мертва. После этого к телу подошли остальные и стали выдергивать из него сулицы. Последней вытащили сулицу Гайю. С ней пришлось повозиться, уж под очень неудобным углом она вошла.
- Спасибо, Гайю, - сказал Арнэ, - если бы не ты, мы бы тут все лежали.
Все поняли, о чем он. Расчехленная сулица огнебойцы, которую он держал наготове для шишиги, помешала химере напасть внезапно.
- Тогда скажите спасибо шишиге, - снисходительно усмехнулся тот.
- На кого это она устроила засаду? – спросил Раэ.
- А ты догадайся, - сказал Гайю.
Все ответили молчанием. Без слов поняли, что зачастившие ведьмочки заставили это чудовище выследить их постоянный путь к капищу, пробраться в город и залечь в засаде.
- Может, это у них не первый шабаш? – обеспокоено сказал Ксури.
- Разведка доложила, что первый, - сказал Арнэ.
- И без нас было, кому его предотвращать, - сказал Гайю, наподдав ногой драконью головку, срубленную с хвоста. Раэ передернуло от его пренебрежения.
- Что ж, - сказал Арнэ, - после того, как надерем им уши, покажем эту тварь и объясним, что значит болтаться по пустырям. Пусть это тоже послужит им уроком… Точно! Ее надо спрятать! А то они пойдут этой дорогой и… Фере, что у тебя за оружие?
Тот стыдливо заслонил клеймо на совне тряпицей, которой уже начал протирать лезвие, но глазастый Арнэ углядел. Он и раньше посматривал на совню Раэ как-то не решаясь расспросить – все-таки оружие это дело слишком личное, а Раэ при этом делал вид, что не замечает вопрошающих взглядов…
- Совня Агри! – воскликнул Ларс позади Раэ, углядев-таки клеймо - это совня Агри!
Все смешались. Совня Агри была наградным оружием. И получал ее тот, кто способствовал разгрому врага, угрожавшему бытию Семикняжия. Она никак не могла быть в руках охотника с низшим рангом синицы!
- Тебя-то почему главным не назначили? – присвистнул Арнэ, смутившись.
- Да наверное, решили, что я тоже синица, - пробормотал еле слышно Раэ. Он был бы и рад, если бы все это время, до конца задания о нем бы так и думали. Это проклятое повышение его как отрезало от своих ровесников. Поэтому Раэ не вынес свой знак на рукав, а на его наруч по пути в город никто не смотрел, не ожидая там найти каких-то знаков отличий.
- А чего ты молчал?
- А чего болтать? Ой, лучше не спрашивайте, как повысили… Сгоряча! И наградное оружие выдали… сгоряча. Жду, когда понизят… до второго ранга…
Раэ поспешно убрал совню Агри за спину и зашел подальше от любопытных взглядов товарищей за горбатую спину химеры. Краем уха он успел расслышать тихий голос Ксури:
- Нынешний поход титанобойц… инистые великаны… очень тяжелый поход, многие не вернулись…
Отряду пришлось повозиться, чтобы затащить тело химеры в соседний дом, а затем запорошить следы крови землей так, чтобы ничего не было видно. К тому времени солнце прокралось на запад и удлинило тени даже мелких камешков и песчинок. Синева неба стала розоветь.
- Шагу, парни, шагу, - сказал тогда Арнэ, - а то не успеем. Они ж не умеют летать и придут засветло.
Пришлось и в самом деле припустить. Возможно, подбирайся они к капищу медленней, успевай они его рассматривать, им бы пришлось больше помучиться дурными предчувствиями. Ни за что по своей воле Раэ бы не приблизился к этой мерзкой постройке колоссов, от одного вида на которую начинало ломить под грудиной. Еще с прошлого учебного посещения осталось противное чувство. Такое, какое у Раэ всегда возникало при приближении к нелюди и нежити. Когда же они подобрались к огромной башне на платформе, заслонившей собой все, отряд как раздавило.
- Как эти ведьмочки не понимают, что от башни смердит скверной, - вымученно сказал Ксури.
- А как этого не понимали те, кто жил в этом городе? – спросил Ларс, - башня-то круглая. И это в городе, где все квадратное. Кого они пригласили в свой город?
- Смерть свою, - тихо буркнул себе под нос Арнэ, но все услышали.
Развалить эту громаду не смогли ни люди, ни время. Только лес попытался вступить ней в бой и захватил ее многоступенчатые склоны. Он же уничтожил внешнюю винтовую аппарель башни. Кое-где под кустарником еще угадывались ее очертания, но она заросла первым делом, и воспользоваться ею было невозможно. Однако в самой башне, была такая же внутренняя аппарель, наворачивая витки по которой можно было забраться на самый верх.
Перед порталом в башню всем пятерым стало так тошно, что все не сговариваясь опустились на колени и сообща помолились. Подниматься дальше и идти никак не хотелось. Арнэ не без труда их заставил. Вопрос о том, что Гайю идет вместе с ними, хотя и не поймал шишиги, не поднимался. Сейчас он был бы только рад, избавь его от входа в башню под таким предлогом. Но Арнэ больше не заикнулся. Понял, что внутри капища они понадобятся друг другу все.
Охотники не вошли, а затащили сами себя внутрь. И хотя по правилам они должны были пойти длинной цепью по аппарели, чтобы передний ходок мог видеть на витке последнего, они попросту не смогли отойти друг от друга больше чем шага на три. Нет, они должны были держаться вместе. У башни было отверстие в крыше, и ласковый закатный свет пронизал ее насквозь радужным лучом. Может, от этого им вскоре полегчало. Первым справился с собой Ларс, полазивший по могильникам, затем Раэ, которого приучали терпеть волны зла, исходившие от колоссов, затем уже все остальные.
- Не верю, что каким-то девчонкам хватит духу прийти сюда на ночь глядя, - сказал Ксури.
- Духу не хватит, а дурости – да, - сказал Гайю.
- Не всем, но хватит, - сказал Ларс, - им, этим дворяночкам, остроты ощущений не достает. Скучают от хорошей жизни. Это нас от этой жути тошнит, а им она приятно нервишки щекочет.
Они добрались до самого верха и вышли на площадку, которая укрывалась под ложным сводчатым потолком. Впрочем, как уже было замечено ранее, потолок не замыкался, в нем еще оставалось отверстие, в которое было видно вечереющее небо. Под отверстием находились остатки разбитого алтаря. Хотя само капище было уничтожить невозможно, но сил разбить алтарь у охотников некогда хватило. Как и тринадцать идолов, которые стояли в ряд вдоль стены. Теперь это было тринадцать куч камней.
Впрочем, разбитый алтарь как мог, был приведен в порядок девичьими ручками. Расколотые камни были сложены вместе, сам неровный помост был покрыт шелковым покрывалом. Рядом с ним находилось раскладное кресло, явно похищенное одной из девчонок у себя в саду. Какое уж могла, такое и протащила через лес и город. На этом кресле находилась склеенная голова идола с отбитым носом и ушами, единственная сколько-то сохранившаяся из тринадцати.
- Это будет их председатель на шабаше, - определил Арнэ.
- Хорошо, что не из плоти и крови, - сказал Ларс.
Между кучами камней нашелся схрон, в котором было то, что нужно для шабаша. Был большой короб с красками для лица, посуда. Парни насчитали тринадцать приборов, один из которых был золотой.
- Будем надеяться, что их будет меньше тринадцати, -повторил на это Ларс, - кто-то должен побояться прийти.
Был там небольшой бочонок с вином и бокалы из какого-то необычного стекла, вызолоченного по краям. Они особенно поразили охотников.
- Живут же люди! – только и мог восхититься Ксури, - это – хрусталь.
- Я ожидал от хрусталя большего, - пожал плечами Гайю. Ксури щелкнул по бокалу, раздался мелодичный звон.
А еще были найдены превосходные дрова и набор изящных пилочек для них…
- Все предусмотрели, и даже дрова! Так, еще и жаровня… Небольшая. Значит, и жертвоприношение будет небольшим.
-Вот, а вы думали, что шабаш не первый. Жертвоприношение – маленькое, - сказал Раэ.
- Да какая разница, большое-маленькое. Глаза разуйте, где они это хотят сделать! - воскликнул Гайю.
Все разом оглядели своды капища и темнеющее небо в пробоине.