- -
- 100%
- +
«Это не сулит ничего хорошего… Господи, какое красивое имя, Арсений, для такого мерзкого жирного урода…», — подумала Юля про себя.
— Здравствуйте, Юлия Сергеевна! Вы меня помните? — начал издалека Арсений.
— Конечно, как же не помнить, — тихо ответила Юля.
«Я твой одеколон еще с коридора почувствовала», — подумала она, но вслух ничего не сказала.
— Я приехал по поручению Василия Петровича, — деловито заявил Арсений и уселся на край кровати, — не буду тянуть «кота за все подробности» и сразу перейду к делу.
«Ну, давай-давай, деловой ты наш! А то мамочка, небось, уже тебя потеряла, подумала, что какие-то нехорошие женщины утянули тебя в свое гнездо… Как она вообще тебя отпустила! Одного! Да еще в таку-у-у-ую даль!» — подумала Юля, сдерживаясь, чтоб не выгнать Арсения из палаты.
— Итак, ваша ситуация, безусловно, заслуживает нашего внимания, но я бы хотел кое-что прояснить, — начал свой рассказ Арсений, подбирая слова, где меньше встречается буква «р».
«Господи, какой же мерзкий голос, как и человек, который сидит напротив», — Юля старалась держаться изо всех сил.
— Нашего внимания? Это вы к себе во множественном числе обращаетесь? — немного с ухмылкой спросила Юля.
— Нашего, это моего и Василия Петровича, — так же ехидно ответил собеседник, — МЫ считаем, что ситуация с вами, конечно, неприятная, но вины фирмы в ней нет! Вы сами поехали в этот город, сами согласились сделать это в нерабочее время, и сами не справились с управлением! Но, конечно, мы понимаем, что теперь вам предстоит лечение, и НАША фирма, готова пойти навстречу вам, и выплатить солидную компенсацию в обмен на заявление об увольнении, — Арсений сделал паузу, чтобы посмотреть на реакцию Юли.
«Ах ты ж, скунс вонючий! МЫ? Он СКАЗАЛ «МЫ»? Мало того, что приравнял себя к учредителям фирмы, так еще решил обойтись малой кровью, наверняка еще и разговор наш записывает, чтоб потом не было претензий. Ну сейчас я тебе устрою! Пусть я не получу компенсацию, и пусть я уйду, хотя ноги мои не ходят, но я хотя бы исполню свое заветное желание — врежу тебе туда, где ты хранишь от всех женщин мира своего «дружка»! Я мечтаю об этом все семь лет, что работаю в этой фирме», — подумала Юля про себя, и ее губы растянулись в злобной улыбке, как у злодея из фильма, когда он задумал что-то нехорошее.
— А с чего вы, Арсений, взяли, что я соглашусь на это? Как вам известно, я не особо нуждаюсь в компенсациях, а восстановить справедливость я бы не отказалась! Именно Василий Петрович меня отправил в эту командировку, о чем есть письменные и голосовые записи, и напомню, что я ездила не отдыхать! Я подписала договор, и фирма получила очень солидную сумму денег, — Юля говорила уверенно, хотя не все из ее слов было правдой. Никаких записей, конечно, у нее не было, записывать своих коллег и начальника — это верх низости, но раз начала говорить, уже придется идти до конца, — и с вашей стороны очень самонадеянно говорить о моей аварии как об очевидном факте.
— Арсений Юрьевич, я бы попросил! — очень твердо пытался противостоять собеседник.
«Сейчас точно врежу ему по шарам, если смогу пробиться скозь его жирный мерзкий живот…», — гневные мысли в голове Юли нарастали.
— Я понимаю ваше негодование, Юлия, как вас по батюшке? Неважно… Но интуиция мне подсказывает, что вы, скорее всего, примете это щедрое предложение и избавитесь от судебных тяжб, — повествовательно сказал Арсений.
— Та же интуиция, что помогла вам выбрать этот галстук? Или ваш гардероб — это всецело заслуга вашей матушки? — Юля начала язвить.
Арсений на секунду растерялся, начал глотать ртом воздух как рыба, которую выкинуло на мель, но тут же собрался.
— Что вы себе позволяете? Вы! Вы, избалованная, самодовольная нахалка! — Начал переходить на крик, а затем и на поросячий визг, Арсений.
«Зацепило!» — ликовал внутренний голос в голове Юлии.
— Нахалка? Это, видимо, тоже слово из лексикона вашей маменьки! — Юля начала смеяться.
— Не смей трогать мою мать, ты, никчемная инвалидка, знаешь, сколько таких как ты, я видел? А знаешь, сколько из них пытались что-то от меня получить? Вы все одинаковые, крутите задницей перед начальником, а сами нихрена не умеете! А теперь я пойду отсюда, оставлю тебе эти бумаги, почитаешь на досуге, ничего у тебя не выйдет все равно, и рано или поздно ты САМА мне позвонишь! — сказал Арсений и вскочил с кровати, будто его ударили током.
— Иди-иди, а то кружок по вышиванию для девственников заметит твое отсутствие! — Юля начала громко смеяться вслед уходящему Арсению.
Когда Арсений ушел, смех Юли перешел в слезы. Как бы досадно ни было признавать, но фирма в ней больше не нуждалась. Все годы работы, все похвалы начальника, все прекрасные слова о том, какой она замечательный специалист — все это — лопнуло как мыльный пузырь. И как бы противно ни было, но Арсений был прав, когда сказал, что рано или поздно она согласится на ИХ условия.
Несколько часов спустя дверь палаты открылась, и с шумными разговорами зашли Юлины друзья. В руках у них были пакеты с вещами и продуктами.
Юля пыталась изо всех сил изобразить хорошее настроение и самочувствие, хотя картина, которая предстала перед глазами ее друзей, была не очень живописной: ноги были все в ссадинах и порезах, руки были покрыты синяками от капельниц, а лицо — очень уставшее и опухшее от слез.
— Здорово, Юлькин-булкин! — радостно начал Саша.
— А мы-то думаем, куда же она подевалась, а она оказывается тут на курорте лежит! — со смехом подхватил Витя.
— Да уж, курорт еще тот! — с улыбкой ответила Юля.
— Ну чего налетели-то? Юльчик, мы тут тебе привезли вещи, продукты, не знаем, правда, что тебе можно, что нельзя! Но уже привезли! — прервала парней Дарья.
— Ключи от квартиры вернули соседке твоей, а то мало ли что! — перебила ее София.
— Помолчите хоть секунду, дайте человеку рассказать все нормально, — осадил всех Павел.
Юлия рассказала, что помнила, о недавнем визите Арсения, но о прогнозах врачей упомянула лишь украдкой. Она не захотела говорить, что может навсегда остаться в инвалидном кресле, и не столько из-за реакции своих друзей, сколько сама боялась признать этот факт.
— Да уж… Такая себе история, конечно. Ну, ничего, сейчас вот поправишься, и все встанет на свои места, — с уверенностью заявил Павел.
— А насчет этого индюка — не бери в голову, поправишься и найдешь новую классную работу, с твоими-то навыками и опытом! Еще увидишь, назад звать будут! — пытался разрядить обстановку Витя.
«Знали бы вы, друзья мои, какие на самом деле прогнозы», — думала про себя Юля.
В палату зашел врач.
— Я вижу, у нас тут все хорошо? Рад, что поднимаете Юлечке настроение! Позитивный настрой в такой ситуации — самое важное! — деловито произнес врач.
— Да мы уже собирались уходить, еще ехать миллион лет обратно! — ответила, не поднимая головы, Дарья.
— Как?! Уже? Ну, останьтесь еще ненадолго, — начала упрашивать Юля.
— Даша права, надо уже ехать, пока доедем, пока то-се… — поддержала подругу София.
Юля молча, смиренно кивнула, и друзья начали собираться домой.
— Ну, все, не грусти, Юлькин-булкин! — сказал Саша.
— Я же просила, не называй меня так! — улыбнулась Юля.
— Через пару дней ждем тебя уже дома, да? Сходим в поход или погуляем, все наладится! — позитивно пытался закончить беседу Виктор.
Друзья попрощались с Юлей и пошли быстрыми шагами к выходу. Уже выйдя на улицу, Дарья вдруг сказала:
— Ой, ребята, я, пожалуй, схожу кое-куда, ехать далеко, не хочу потом терпеть всю дорогу, я быстро.
Компании для похода в туалет у Дарьи не нашлось, и она пошла быстрыми шагами по коридору больницы, рассматривая таблички на дверях и указатели. Уже выходя из уборной, она заметила врача Юли в глубине коридора. Он тоже ее увидел и решил подойти.
— Вы молодцы, что приехали, ей сейчас очень нужна ваша помощь не только моральная, но физическая, реабилитация будет долгой, но шанс есть всегда, — начал говорить спокойным тоном доктор.
— Шанс? О чем это вы? — спросила Дарья
— Она вам не сказала? — уже пожалел, что начал этот разговор, врач.
Смекнув, что теперь доктор не скажет всего, Дарья решила включить всю свою хитрость:
— Понимаете, Юлечка такая гордая, она никогда не будет жаловаться. Но мы, ее друзья, должны знать, как ей помочь, как подготовиться, что для этого нужно? Понимаете? — очень мягким, почти «лисьим» голосом сказала Дарья.
— Конечно, самое главное — это поддержка близких. Видите ли, при аварии очень сильно пострадал позвоночник и… — продолжил врач.
— Вы думаете, она больше не встанет? Не говорите так, я уверена, что можно что-то сделать! — с искренним удивлением спросила Дарья.
— Думаю, нужно верить в лучшее. Я за годы практики видел всякое: молодых спортсменов, которые умирали на операционном столе за секунды, и курильщиков, которые дожили до глубокой старости, поэтому не все в наших руках. Но я уверен, что если пройти нужную реабилитацию, и с вашей поддержкой, есть очень неплохие шансы на выздоровление, — оптимистично заверил врач.
«Нашей поддержкой, как бы не так! Пусть ее богатенькие родители поддержат или ее многочисленные ухажеры! Посмотрим, кому теперь ты будешь нужна, калека!» — подумала про себя Дарья, но вслух сказала только:
— Конечно, доктор, мы сделаем все, что от нас зависит. До свиданья!
Дарья вернулась к своим друзьям и поспешила поделиться новостями, которые случайно узнала, тщательно скрывая свое внутреннее ликование.
— Ну сколько тебя можно ждать? Ты что там, туалет этот строила что ли? — негодуя, спросил Саша.
— Ребята, у меня для вас плохие новости, я встретила Юлиного врача! Она не все нам сказала! Врач говорит, они сделали все, что могли, но, к сожалению… — Дарья сделала драматичную паузу, — к сожалению, Юля больше НИКОГДА не сможет ходить, у нее нет шансов встать на ноги, и после операции ей предстоит еще очень долгая и дорогостоящая реабилитация, чтоб хотя бы ездить на коляске и элементарно себя обслуживать.
Друзья стояли молча, не зная, что на это ответить. Первым заговорил Витя:
— Так, подождите, неужели ни одного шанса? Есть люди, кто на колясках паралимпиады выигрывают, разве нет? Ну, скажи Паша, ты же спортсмен, разве так не бывает?
— Что ты хочешь услышать? Да, так бывает, только Юля не паралимпиец, и ситуации разные, а представь, сколько займет времени реабилитация… И сколько денег, это не просто квартиру в кредит взять. А самое главное, все это может не помочь, — очень тихо и отчаянно ответил Паша.
— Ну не знаю, у нее есть родители, есть накопления, я думаю все будет… нормально, — сказала София, глядя в сторону, как будто там показывали что-то очень интересное.
— Вот именно, наша задача — поддержать морально? Мы — поддерживаем! От нас никто ничего не просит, так что хватит эти сопли развозить, поехали домой, я есть хочу как волк, — подытожил Саша.
Вся компания друзей направилась к машине Виктора. Это был старый добрый седанчик, видавший лучшие годы своей жизни, но для Виктора машина была лишь средством передвижения, и вполне его устраивала. Приехав в свой город, Виктор развез друзей по домам.
Утром следующего дня Юля проснулась с мыслью о том, что надо подписать документы и покончить с этим, разорвав всякое общение с теперь уже бывшими коллегами.
«Нет смысла держаться за место, где тебя не ценят и где ты больше никому не нужна, пусть платят компенсацию, и покончим с этим», — подумала Юля и взяла в руки документы.
В бумагах было сказано, что она соглашается на предложенные ей условия, однако сумма компенсации не была указана.
«Да какая разница, это ничего не изменит», — подумала Юля и подписала документы. Затем она написала сообщение директору о том, что согласна на его условия, что документы подписаны, и он может прислать курьера их забрать.
Через пару часов у ее палаты уже стоял молодой парень в форме курьера фирмы, где Юля больше не работала.
— Скажите, а на какую сумму я могу рассчитывать? – решила спросить Юля, понимая, какой ответ за этим последует.
— Я не знаю, девушка, я лишь должен забрать бумаги и привезти в офис, — с улыбкой ответил парень.
Затем он посмотрел документы, и убедившись, что все подписи на месте, попрощался. Через пару часов на телефон Юли пришло два уведомления: одно о переводе очень скромной суммы, больше напоминающей сдачу в магазине, и уведомление о том, что она больше не является сотрудником данной фирмы по ее же собственному заявлению.
«Мда… Этих денег мне не хватит даже на бинты, не говоря уже о реабилитации. Вот же сволочи! Ну ничего, у меня есть свои сбережения, слава Богу, хватило ума хоть что-то откладывать, родители сами платят за мою квартиру, так что этого хватит на первое время. А вот со всем остальным тяжелее. Но у меня есть друзья, я не одна, так что все будет хорошо», — пыталась позитивно мыслить Юля.
На следующий день никто не приехал, сославшись на большую занятость и удаленность больницы. Но остались сообщения, звонки и веселые картинки с мемами, которые друзья отправляли с регулярной частотой. Спустя еще неделю сообщений становилось все меньше, а звонки и вовсе прекратились.
А спустя еще одну неделю на звонки и сообщения никто не отвечал, и только когда Юля уже пересела в инвалидное кресло, к ней в палату зашел Витя:
— Привет, Юлек! Как ты тут? — поздоровался Витя.
— Привет… Я уже думала вы меня… заблокировали! — грустно ответила Юля.
— Нет, ну как ты могла подумать! Просто дел очень много, все думаю, вот надо ответить, вот надо… И все никак. Но зато я приехал — видишь? — ласково сказал Витя.
— Вижу, — отрезала Юля – а остальные не захотели?
— У остальных не получилось просто в этот раз. София на работе, у Саши очередная любовь, очень ревнивая надо сказать, мадам, Даша на каких-то соревнованиях что ли… Ну а Паша… днем в спортзале, а вечером по клубам шатается. Ему кто-нибудь точно скоро вмажет, правда этот кто-то должен быть очень смелым, такому-то «медведю» по морде дать, — пытался разрядить обстановку Витя.
— Понятно, — уже повеселее ответила Юля.
«В конце концов, чего злиться, жизнь не закончилась, у людей и вправду может быть загруженный график», — начала себя успокаивать Юля.
— Ну а как твои дела? Я смотрю, ты уже встаешь, катаешься? Молодцом! — с интересом спросил Витя.
«Все понятно, он просто приехал разведать обстановку, его послали, потому что он единственный на машине и самый наблюдательный», — подытожила для себя Юля.
— Ладно, Юлек, я поеду, ты поправляйся, я просто заскочил узнать как ты и передать от «наших» привет. Все, я пойду, — поспешил уйти Витя.
— Ты еще приедешь? — спросила Юля
— Ну конечно, что за вопросы?! Мы все приедем. Как время будет, — уже в дверях сказал Витя и ушел.
Юля осталась одна в палате, слушая как постепенно стихают звуки шагов Виктора в коридоре и сменяются пустотой. И хоть Витя заверил, что очень скоро они увидятся, в глубине души она поняла: больше никто не приедет.
5
Прошло больше двух месяцев после последнего визита Виктора к Юле. Телефон по-прежнему молчал, за исключением ежедневных стандартных сообщений от родителей, Юля ездила в инвалидном кресле, отказываясь от реабилитации, консультаций психологов и прочих стандартных в такой ситуации процедур. Ее мышцы на ногах еще не атрофировались, но уже ощущались с трудом. Самые простые вещи в жизни обычного человека, такие как ходить по нужде, стали даваться с большим трудом. Выносить судно или постоянно перекладывать Юлю на кровать, помогать и уж тем более постоянно дежурить возле нее было попросту некому. Медицинского персонала не хватало. И в этой ситуации пришлось надевать подгузники для лежачих пациентов, что само по себе унизительно для молодой девушки. Но самое ужасное – это было его снимать. Сама она справиться не могла, приходилось подолгу ждать медсестру, которая приходила всегда с недовольным видом (ну еще бы, ей приходилось убирать чужое говно, мыть задницу молодой девушке, которая просто не хотела бороться). Иногда приходилось часами сидеть в собственных экскрементах, ощущая как невыносимый запах расползается по всей палате и въедается в одежду и постельное белье. Казалось, что в палате постоянно воняет, и от этого запаха уже никуда не деться.
И вот в один из дней в палату вошел врач.
— Здравствуйте, Юленька. Нам нужно поговорить, — начал доктор.
Юля, молча, кивнула и развернулась к нему лицом, отодвинувшись от окна, куда она смотрела сутки напролет, не отрывая взгляд.
— Я не знаю, как сказать это тактично, поэтому скажу как есть — мы не можем больше себе позволить тебя держать тут. У нас грядет большая проверка, и мне будет очень сложно объяснить, на каком основании я держу пациента, операцию которому сделали больше двух месяцев назад. От реабилитации ты отказываешься, от врачей тоже, все процедуры твои исчерпаны, за исключением обезболивающих, которые можно купить в любой аптеке и принимать самостоятельно. Чисто по-человечески я тебя понимаю, но как главврач — не могу жертвовать должностью ради человека, который сдался, понимаешь? — очень спокойно продолжил доктор.
— Когда мне покинуть это место? — спокойным тоном спросила Юля.
— Чем скорее, тем лучше, но время до конца недели у тебя есть, — ответил врач и собрался уходить, — мне правда очень жаль, что тебе не становится лучше! Но моя совесть чиста! Я сделал все, что мог. И я, правда, считаю, что при должном упорстве и грамотной реабилитации ты могла бы встать на ноги, коляску оставь себе, у нас все равно она нигде не числится, а тебе — пригодится.
С этими словами врач вышел из палаты.
На следующий день Юля уже собрала все свои немногочисленные вещи, вызвала себе специальный транспорт с подъемником, и начала готовиться к долгой и нелегкой дороге.
6
Водитель приехал вовремя и терпеливо ждал у входа в больницу. Юля спустилась на специальном лифте, с этим не было проблем, за месяцы, проведенные в больнице, она хорошо научилась управлять коляской, к тому же за это время она очень похудела, а руки наоборот — стали сильнее. Увидев девушку в инвалидном кресле, водитель поспешил открыть задние двери и помог Юле забраться внутрь, пристегнув коляску и ее саму нужными ремнями, он уселся на свое водительское место, завел машину и спросил:
— Куда поедем?
— Нам нужно заехать в банк, чтоб я могла с вами расплатиться, потом в продуктовый магазин, а потом — в Березовку, — сказала Юля.
— Куда? — переспросил водитель.
— В Березовку, если не знаете, где это, я покажу, — добавила Юля.
— Да нет, я знаю, да и навигатор есть, просто я думал там давно никто не живет, — уточнил водитель.
— Нет, кое-кто еще остался, хотя не знаю точно, я давно там не была, — ответила Юля.
Водитель поставил навигатор на переднюю панель автомобиля, и машина тронулась с места.
Заехать в банк не составило труда, парковка была пустой, а здание было оборудовано специальными пандусами. Водитель помог Юле заехать на коляске в банк и подождал, пока она снимет деньги. С магазином тоже не возникло трудностей. Юля дала водителю список продуктов и попросила сходить, чтобы сэкономить время, водитель не был против. А затем они поехали в очень отдаленное место, Березовку. Дорога в село была почти разбита, поэтому приходилось ехать медленно и аккуратно, но как бы водитель ни старался, Юлю все равно подбрасывало на каждой кочке, и кресло все время трясло. Но Юле было плевать, она просто хотела поскорее доехать до места.
— Все, приехали, — наконец-то произнес водитель, — куда теперь? Есть номер дома или какой-нибудь ориентир?
— Номера нет, там должен быть дом с зеленой крышей, скорее всего, она уже выцвела, он находится ближе к окраине, последний дом по правой стороне, — ответила Юля, пытаясь вспомнить хоть какие-то отличительные черты своего наследства.
Как ни странно, водитель быстро сориентировался. В деревне Березовка осталось меньше десяти домов, и те уже пустовали, хозяева приезжали только на лето или сдавали чужим людям. С одной стороны деревню огибал сосновый лес, а с другой было озеро, не очень глубокое и не очень чистое, но местная детвора все равно купалась и ловила в нем лягушек. Дом Юли достался по наследству от бабушки больше десяти лет назад, и хоть она давно не приезжала, но исправно платила местному жителю дяде Коле, чтоб тот присматривал за домом и косил траву, поэтому дорожка к дому не заросла, и даже плитка была почти целая. Водитель притормозил у самой входной двери дома, затем помог Юле спуститься в кресле на землю, и спросил:
— Ну вот мы и приехали. Вам, может быть, помощь нужна? Крыльца вроде нет, но все же?
— Нет, спасибо, помогите только вещи занести, и ключ… ключ должен быть под ковриком, в доме брать нечего, но не уверена, что он все еще там, — ответила Юля.
Водитель поднял коврик у входа, едва его разглядев, от времени он совсем выгорел, и было совершенно непонятно, какого цвета он был изначально. Ключа под ним не оказалось, а замок хоть и не новый, но выглядел довольно убедительно. Уже совсем отчаявшись, водитель хотел предложить Юле просто вынести окно или сломать дверь, но тут увидел в траве около двери что-то железное.
— Вот он! — крикнул водитель, — видимо, от сильного ветра или еще чего, унесло.
Водитель открыл дверь, занес вещи Юли, затем любезно смазал замок машинным маслом, забрал причитающиеся ему деньги, попрощался и поспешил уехать.
«Всегда интересовал вопрос, как место, где не растет ни одной березы, назвали Березовка», — подумала Юля.
Скудно поужинав сухим пайком, купленным в магазине, и достав из сумки простыню, которую она украла из больницы, Юля начала готовиться ко сну. Дом был старенький, но довольно крепкий. Окна были деревянными и рамы уже изрядно рассохлись. Некоторые окна были заклеены старыми газетами, а некоторые завешены старыми шторами, потерявшими от времени свой цвет. Кругом была паутина и очень большой слой пыли, из-за чего все вокруг выглядело серым и тусклым. Дом был неуютным и давно «мертвым» внутри. В доме кроме света ничего не было: воду нужно было заливать в ручной умывальник, а туалет был на улице. Вылив из одного ведра воду прямо на пол, Юля решила, что пока обойдется этим старым способом.
«Заодно и полы помыла…», — подумала она.
Но на деле ничего не вышло. Руки у Юли были сильные, но держать себя на весу еще и пытаться попасть в ведро, которое оказалось довольно низким, было не по силам. Проведя какое-то время в попытках справить нужду, Юля сдалась и достала из сумки подгузники для лежачих больных.
«Хорошо, что взяла», — подумала Юля.
Юля прикатила кресло к кровати и перелезла на нее. Пришлось приложить немало усилий, чтобы надеть подгузник на себя, все-таки ей это удалось, но подгузник съехал. Поправлять подгузник или надеть заново не было уже возможности. Терпеть Юля уже не могла и в итоге — сдалась. Теплая моча разлилась под ней и намочила простынь, матрац, а также всю спину и даже часть волос.
«Просто «замечательно»! Теперь я буду спать обоссаная!» — сказала Юля и выдернула использованный подгузник из-под себя.
Со всей яростью она швырнула его в угол. Пришлось встать, переползти назад в кресло. Достав из сумки влажные салфетки, она попыталась хоть как-то очистить себя и кровать от своей же собственной мочи. Запах стоял отвратный, но Юля привыкла к нему за месяцы в больнице.
«Могло быть и хуже! Я могла захотеть не только пописать…» — сказала она вслух.
Поездка в эту глухомань, попытки справить нужду и все манипуляции очень вымотали Юлю, и она улеглась на старую, скрипучую кровать с пружинами, все еще мокрую, и тут же погрузилась в глубокий сон без сновидений.
7
— Эй! Есть кто тут? — женский голос послышался около входной двери.
Юля открыла глаза. Голос был незнакомый, но не казался угрожающим.
— Кто-нибудь есть? Я видела свет вчера в окне, и он до сих пор горит, — продолжал спрашивать незнакомый голос.
— Да! Я тут! Просто я не могу так быстро… встать, — ответила полусонная Юля.
— Ой, вот вы где, я — Света! Ваша соседка через два дома, я увидела открытую дверь, и … — взгляд женщины упал на инвалидное кресло, — я шла вечером с озера домой и увидела свет, но не стала заходить, думала, может, показалось, а утром смотрю, и свет горит, и дверь открыта. Подумала, может, залез кто, бабы Нюши-то в живых нет давно, а больше никого не видела в этом доме никогда.
— Я внучка бабы Нюши. Меня Юля зовут. Это мой дом, мне бабушка его подарила, — постепенно приходя в себя, ответила Юля.
«Только этого мне не хватает сейчас, любопытных соседок! Сейчас начнется сюсюканье, давайте помогу и прочая ерунда», — подумала Юля.
В нормальной ситуации люди обычно радуются, когда соседи внимательны и следят за домами вокруг, так можно не бояться оставлять надолго свое жилище — обязательно сообщат, если что-нибудь заметят, но сейчас Юле меньше всего нужны были свидетели ее пребывания в этом месте, ведь для осуществления задуманного ей лишние глаза и уши были ни к чему.