Контракт на доверие

Пролог.

При слове любовь у меня невольно колет в груди, хотя,наверное, у нормальных людей должны... как это говорят? Летать бабочки в животе?

Мои бабочки давно сгорели. В адском пламени Макса.

И с тех пор...никаких бабочек. Ни одной.

Но это случилось не сразу.

Это была середина весны. Макс вытаскивал меня на прогулки почти каждый день. Говорил, что хочет быть со мной наедине. Я чувствовала себя особенной, как будто я только его, а он только мой. И только позже я пойму, что он не хотел, чтобы нас видели вместе.

А тогда... тогда я была влюблённая дура.

Мы прогуляли уроки и поехали на "наше место". Тихая лесополоса за городом, полянка с видом на озеро, там было удивительно спокойно.

Жаль, что от "нашего" там не было ничего. Только его ложь и мои иллюзии.

Пока он развалился на подушках, раскинувшись под первым по-настоящему тёплым солнцем, закинув руки за голову, с расслабленной улыбкой на лице, я сидела рядом, поджав ноги, откусывая карамельное яблоко на палочке, и чувствовала, как липкий сахар прилипает к губам, как солнце греет плечи, как внутри разливается это странное, сладкое чувство, которое я тогда принимала за счастье.

— Ты думал, что будет с нами дальше? — спросила я.

— Ммм... в каком смысле "с нами"? — он даже не посмотрел на меня.

Я чуть сжала яблоко, липкая карамель пристала к пальцам.

— Ну... скоро экзамены, потом универ. Наверное, нам стоит подумать о квартире? Я могу попросить папу посмотреть пару вариантов и... — начала я, но не успела договорить.

Я не успела договорить.

— Рори, — мягко, почти ласково перебил он, — давай не будем так торопиться, ладно? Всё решим потом, а сейчас я просто хочу побыть с тобой вдвоём.

Он всегда так делал, когда разговор заходил о будущем, всегда переводил тему, всегда находил способ заставить меня забыть, о чём я спрашивала, и я злилась на себя за эту слабость, за то, что позволяла ему так легко мной манипулировать, но потом он улыбался, и я забывала всё.

А я думала, что, может, действительно спешу. Полгода отношений, это же немного, правда?

Дура.

А он уже тогда знал. Знал, что никакого "потом" у нас не будет.

Что для него я просто... игра.

— Хочешь яблоко? Оно вкусное, — я протянула ему карамельную палочку.

Он открыл глаза, посмотрел на меня и усмехнулся:

— Я бы предпочёл кое-что другое, детка, — его голос стал ниже, как всегда, когда он собирался перейти к «взрослым» разговорам.

Он притянул меня ближе, его рука скользнула вдоль моей спины, и я почувствовала, как его пальцы оставляют горячие следы на коже, как моё дыхание сбивается, как я теряю способность мыслить. Я неловко покраснела, сердце застучало быстрее. Его губы были очень близко, я чувствовала его дыхание на своей щеке, запах его одеколона, смешанный с запахом травы и солнца, и от этого всего у меня кружилась голова.

— Ты не думала, что, ммм... может, нам пора перейти на новый "взрослый" уровень отношений? — он смотрел прямо в глаза.

Я замерла. Сердце стучало в висках. Я знала, о чём он. Мы целовались, но дальше, никогда. Я боялась. Не самого момента, а того, что после него что-то изменится.

— Я... я не знаю... ты думаешь, уже пора? — неуверенно прошептала я.

Макс вздохнул, и я почувствовала, как его рука поднялась, как его пальцы коснулись моей щеки, как он провёл ими по коже, и от этого прикосновения у меня внутри всё перевернулось, потому что он умел так прикасаться, что я забывала всё на свете.

— Рори, ты любишь меня? — спросил он, глядя мне в глаза, и в его взгляде было что-то, что заставляло меня чувствовать себя маленькой, незначительной, потому что он знал ответ, он знал, что я скажу «да», что я сделаю всё, что он попросит, лишь бы он не ушёл, лишь бы он остался.

— Да, — тихо выдохнула я.

— А я люблю тебя. Ничего не изменится, поверь мне, — мягко произнёс он.

Потом был поцелуй. Уверенный, напористый, и я поверила, потому что он всегда знал, как целовать, как прикасаться, как шептать слова, от которых у меня кружилась голова, как заставлять меня забывать, кто я, где я, что я.

Он всегда знал, как говорить. Особенно, о любви.

Но всё это было ложью.

Всё изменилось. Даже я.

Это было за пару дней до выпускного.

Я смутно помню тот день. Наверное, мой мозг решил стереть его, ведь после всего, что случилось позже, я старалась не возвращаться к этим воспоминаниям.

Дом был пустой, родители уехали в театр, и я знала, что они не вернутся до ночи.

И я... я намекнула Максу, что готова. Он пришёл почти сразу и, не теряя времени, мы пошли в мою комнату.

Я стояла перед ним в одном нижнем белье, чёрном, новом, купленном специально для этого случая, и чувствовала себя такой глупой, такой неуклюжей, потому что ткань прилипала к коже, а кружева давили. Наверное, глупо, но тогда мне казалось это важным, мне так хотелось быть красивой для него, так хотелось, чтобы он посмотрел на меня и увидел ту, ради которой стоит остаться, ту, ради которой стоит забыть всех остальных.

— Не могу поверить, что мы действительно одни... — прошептала я.

Макс прижал меня к себе, и я чувствовала его возбуждение через тонкую ткань, и от этого становилось жарко и стыдно одновременно, потому что я не знала, что делать с этим чувством, потому что я была не готова, но уже не могла остановиться.

— Ты не представляешь, как я этого ждал, — хрипло произнёс он.

— Сколько твоих предков не будет дома? — спросил Макс.

— До вечера мы одни, — ответила я.

Он сразу оживился.

— Тогда не будем терять времени, — ухмыльнулся он.

С этими словами он повалил меня на спину, уложил на кровать, навис надо мной.

— Не передумала? — спросил он, расстегивая мой лифчик.

— Нет... А вот ты какой-то неуверенный. Неужели сам передумал? — засмеялась я, но смех получился скорее нервным.

— Нееет, детка, — ухмыльнулся Макс. — Я слишком долго к этому шёл.

Он провёл пальцами по моей щеке и тихо спросил:

— Ты мне доверяешь?

— Дааа, — прошептала я, слабо кивнув.

— Рад слышать, малышка, — удовлетворённо кивнул он.

Он поцеловал меня и стянул с меня бельё, быстро, почти грубо, без нежности, и я почувствовала, как ткань соскальзывает с моей кожи, как его руки касаются меня, как я остаюсь голой перед ним, и от этого мне было стыдно, так стыдно, что я хотела закрыться, спрятаться, и исчезнуть.

И я вдруг поняла, что больше нет пути назад.

Я пыталась отключить голову и просто быть "здесь и сейчас", как писали в журналах. Но вместо этого, тревожная пустота. Я не помню, чтобы мне было больно, но и приятных ощущений тоже не было. Внутри медленно разрастался стыд, потому что я не чувствовала того, что должна была чувствовать, потому что я не стонала, не изгибалась, не шептала его имя, а просто лежала и думала о том, когда это закончится, о том, что я сделала не так, о том, почему я не такая, как все.

Макс нахмурился. Ему нужно моё участие, восторг, стоны, а я лежала, как мешок с костями.

— Всё хорошо? — нахмурившись, спросил он.

— Угу, — я кивнула. Или промычала. Или просто издала звук. Уже не помню.

Он замолчал на секунду, словно ждал чего-то большего.

— Повернись спинкой. В другой позе тебе будет намного приятнее, доверься мне, — уверенно скомандовал он.

Я не возразила, ведь я была так поглощена попытками понять, что со мной не так, и просто послушно перевернулась. Мне казалось, что, может, так действительно станет лучше. Я хотела, чтобы он знал, я доверяю ему.

Его движения становились резче. Я слышала, как он тяжело дышит, чувствовала, как его пальцы впиваются мне в бёдра. Всё ждала, что сейчас случится оно, то самое, о чём пишут в книгах, то, что должно было перевернуть всё внутри, но ничего не происходило. После того как всё закончилось, я прижалась к его груди, слушая, как бьётся его сердце, а Макс гладил мои волосы и выглядел абсолютно довольным.

— Ты знаешь, мне понравилось, — соврала я. Мне не хотелось его обидеть, не хотелось, чтобы он подумал, что я какая-то странная.

— Я рад, Рори. Первый раз не всегда бывает удачный, но вроде всё прошло хорошо, да? — его голос был ласковым.

Он прижал меня к себе и прошептал:

— Добро пожаловать во взрослую жизнь, Аврора Стигман.

Я тогда улыбнулась.

Думала, это значит, что мы теперь по-настоящему вместе. Что это новый этап, что теперь между нами всё по-взрослому.

А потом... потом я пойму, что он имел в виду совсем другое.

— Я люблю тебя, — прошептала.

Он задержал взгляд, чуть улыбнулся.

— И я...

Это были последние слова любви, сказанные им в мою сторону.

Последний раз, когда он прикасался ко мне, последняя наша встреча наедине.

А потом был выпускной, и я поняла, как сильно ошиблась.

После того вечера он... пропал.

Нет, он не пропал совсем. Но он больше не звал меня гулять. Он всё ещё был «в зоне доступа», иногда отвечал на мои сообщения - "Ок". "Занят". "Потом". Но больше никаких «доброе утро, Рори», никаких звонков по ночам.

Каждую ночь плакала в подушку, снова и снова вспоминая тот вечер.

Я же всё сделала правильно...Неужели я что-то испортила?

Я сидела перед телефоном и ждала. Как дура, убеждала себя, что он просто занят, что это пройдёт. " Может, ему нужно время. Может, я слишком много ему написала..." . Я жила в этих "может" целую вечность. Он тусовался с друзьями, но без меня, потому что я так боялась показаться навязчивой, так боялась, что он разозлится, и окончательно уйдёт, если я буду давить, или что-то требовать, если я буду все время напоминать о себе.

А потом настал выпускной.

День, когда ты надеваешь своё лучшее платье, улыбаешься родителям, надеешься на новый этап, на светлое будущее. А для меня, это был день, когда весь мир рухнул. Просто рухнул, обрушился мне на голову со всей силы.

Зайдя в актовый зал, я искала его глазами, но не нашла. Я правда верила, что он придёт, объяснит, обнимет, скажет, что всё это было глупым недопониманием.

Мой друг, Левис поймал мой растерянный взгляд и махнул рукой:

— Фото? — предложил он.

Я подошла, мы сделали пару фото, слушали длинную, скучную речь директора.

Все смеялись, хлопали, кричали, а я будто стояла внутри аквариума, я видела всё, но не чувствовала, я была здесь, но не здесь. Громкий смех, вспышки камер, фразы, которые не доходили до сознания, и я стояла посреди этого шума и чувствовала себя такой одинокой и потерянной.

Я не могла сосредоточиться, что-то было не так.

— Ты в порядке? — Левис положил руку мне на плечо.

— Да, просто... жарко, — ответила я, отводя взгляд.

Сначала я подумала, что просто нервничаю, но потом заметила, как на меня косятся. Девчонки из «той» компании,будто что-то обсуждали, а Сиенна, с которой мы почти не общались, смотрела на меня с жалостью. Макса всё еще не было, хотя он обещал, что будет.

Я не выдержала, и подошла к компании.

— Вы не видели Макса? — спросила я у группы одноклассников.

Они замерли. Кто-то из них уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут, щёлчок микрофона.

— Минуточку внимания, — раздался голос за спиной.

Я обернулась. Макс был на сцене, с микрофоном в руках.

Моё сердце забилось быстрее. Он, наверное, приготовил речь, может, будет говорить обо мне? Извинится?Признается? Я шла к сцене, замирая от каждой его фразы.

— Прежде всего, хочу поздравить всех нас с окончанием школы, — начал он, как ни в чём не бывало. — Желаю всем добиться своих целей.

Он посмотрел прямо на меня, но в его глазах не было ни тепла, ни нежности.

— Например, я уже добился одной цели, — усмехнулся он.

Я замерла. Где признание? Где "Аврора, прости"? Почему он так смотрит на меня?

— Такая рыжая, конопатая... — начал он, и в зале послышались смешки, — с дурацкими кудрями, как у пуделя...

— И полное бревно в постели, — выпалил он, глядя прямо на меня.

Тишина. Секунда, две, три и зал взорвался смехом.

Шёпот. А потом, пиликанье десятков телефонов, кто-то уже успел включить сообщение на полную громкость, и эхо разнеслось по всему залу, и я услышала свой голос, свои стоны, я сразу узнала себя.

Я стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Нет. Нет. Только не это, пожалуйста...

Видео. Он снимал нас. Снимал, без моего ведома.

Хохот.

— Вот это бревно! — крикнул кто-то из толпы.

— Не знала, что она такая! — вторил ему другой голос.

— Рыжая шлюха! — выкрикнула какая-то девчонка.

— Боже, какая толстуха! — рассмеялся парень с задней парты.

— Стигман, подстилка, — скандировали в толпе.

Я не могла двигаться, не могла дышать. Меня всю трясло, руки дрожали, а слёзы лились сами, что я не успевала их вытирать.

Я подняла глаза. Макс стоял на сцене, и наблюдал за мной, наслаждался.

— Считаю спор закрытым, — сказал он, глядя куда-то за мою спину, к тем, кто стоял в углу.

Те, кто стояли в углу, захохотали, кто-то показал ему "пять" рукой.

Я ничего не понимала. Какой спор?

И тогда он посмотрел мне в глаза, и произнёс:

— Добро пожаловать во взрослую жизнь, Аврора Стигман.

И я все поняла. Внутри всё оборвалось, как будто что-то сломалось, с треском, и высыпалось в грудную клетку острыми осколками. Я отшатнулась, и побежала вон из актового зала, сквозь взгляды, смех, расталкивая людей.

Я бежала.

От всех. От себя.

Меня больше не существовало.

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.