- -
- 100%
- +
Плесень
Она часто переезжала. И везде Ее преследовала одна и та же проблема. Плесень.
Поначалу Она думала, все дело в том, что квартира была в полуподвальном помещении, хотя до этого - владельцы клятвенно Ее уверяли - не было ни одного случая плесени. Затем, что в системе водопровода - труба делала сложный изгиб именно в районе ее комнаты. Потом… потом Она просто перестала искать причину. Она усвоила признаки, предшествующие нашествию этой гадости - ставшие темными углы, затхлый запах, усиливающийся ночью, и позже, проступающие как вены из-под тонкой бледной коши штукатурки, щупальца, расползающиеся во все стороны. Она быстро паковала вещи и уезжала, не давая плесени подползти к Ней слишком близко. Дальше были поиски нового жилья. Всегда милые владельцы, свежие ремонты, хорошие районы… Но почему же вечно возникает эта плесень?!
Она перестала искать причину… но это было не совсем так. Может Она боялась ее узнать? Может, все дело было в Ней? Именно Она - источник плесени, именно Она несет в мир эту мерзость? А вдруг не только эту? Вдруг все Ее существование заточено подо что-то ужасное и мерзкое? Или же Она просто паразит в жизнях других людей, от которого рано или поздно надо будет избавиться, пока Она не причинила вред?
***
Она снова переехала. Новая квартирка очень Ей приглянулась - небольшая, но очень уютная, с большими окнами, пропускающими по утрам в кухню и комнату тонны солнечного света. Ей казалось, что вот оно - место, в котором Ей будет хорошо. Новая работа, зачатки стабильности и даже новые друзья среди коллег. Она даже стала выбираться на прогулки и в кафе. Но вскоре все, как, собственно, и всегда, стало крошиться под натиском пока еще невидимых щупов.
Тяжелый день на работе, затем еще один - сплошная неделя авралов, срочных совещаний и бесконечных правок и критических замечаний. Она вваливалась в квартиру, еле волоча ноги, закидывала какую-нибудь замороженную дребедень в микроволновку и сворачивалась калачиком на диване. А на кухне так и стояла в подставке раскрытая на одном, давно примеченном Ею рецепте, поваренная книга - Ее жалкая попытка внедрить что-то полезное и вкусное в свой рацион.
Все началось снова с того, что углы вокруг Нее по непонятной для окружающих, но не для Нее, причине стали темными, словно оттуда выкачали весь свет - даже если направить туда фонариком, он словно увязнет в тягучей тьме. Порой Ей казалось, что это некая тень следует за Ней по пятам из жилища в жилище и, как только видит, что Она освоилась на новом месте, тоже начинает распаковываться. Порой, что Она сама порождает эту темноту. У Нее была одна привычка, нет, необходимость. Когда в Ее голове рождалась очередная тревожная и пугающая мысль, Она мысленно отправляла ее в один из углов, активно моргая, словно заметая туда. Могли ли Ее страхи начать материализовываться в нечто самостоятельное, но неразрывно связанное с Ней и переползающее следом?
Итак, углы снова потемнели. Скоро плесень должна проявиться: небольшим и быстро расширяющимся пятном, раскидывающим свои толстые в основании и тонкие на самых кончиках щупальца… тянущиеся к Ней… или просто стремящиеся опутать все вокруг?
Но в этот раз что-то изменилось. В этот раз плесень обладала какой-то особенной плотностью: еще невидимая, она уже явственно ощущалась в комнате - она словно подминала все под себя, давила, душила… А потом тени стали отделяться от стен в углах…
Сперва это были единичные случаи. Затем все чаще краем глаза Она замечала некоторое движение - с каждым разом все ближе. Тени словно ходили за Ней, заглядывали через плечо, следили…
Помимо общей затхлости в квартире стали неизвестно откуда и почему возникать неприятные запахи - от вони тухлого яйца Она прямо-таки сбежала как-то утром на работу, причем кофе Ей пришлось покупать по дороге и пить его набегу. Она не жила богато, но всегда очень опрятно, поэтому Ее вдвойне удручало и пугало, когда Она вдруг натыкалась на сбивающий с ног смрад двухнедельной селедки, пролежавшей на солнце в своей чистенькой ванной. Как ковбой Она вооружалась освежителями для воздуха и стреляла им во все стороны, но становилось только хуже - запахи смешивались, в помещении становилось просто невозможно находиться, Она открывала окна и двери настежь и ждала-ждала-ждала.
А еще был шепот. Его Она боялась больше всего. Каждый раз, выключая свет вечером и укутываясь до ушей в одеяло, Она надеялась, что спокойно уснет и ничего не услышит. Но углы сперва тихо шелестели, а потом все громче начинали что-то шептать, словно переговариваться. Это был кто-то один или их много? Важно ли это, когда ты лежишь в темноте такой уязвимый и некому тебе помочь? Кто поверит в тени, фантомные запахи и шепот?
Она даже купила себе ночник со звездным небом, но он издох через 2 дня и в ремонтной конторе развели руками, мол, первый раз видят такой брак. Тьма сгущалась и окутывала Ее, и Она уже явственно ощущала себя в ловушке - тьма поглотит Ее, Ей не одолеть ее в одиночку…
***
Квартира стала Ее убежищем и тюрьмой. Здесь Она могла предаваться своему уединению и одиночеству, купаться в чувстве измотанности и безысходности, поглощать ощущение собственной никчемности и бессмысленности всего вокруг и себя в особенности. Она словно была в пятачке невидимого софита, а вокруг непроглядная тьма сжимала свое кольцо. Порой Ей хотелось расширить этот круг света и верилось, что это Ей под силу, пока волна холода и страха от танцующих вокруг теней не заставляли ее съеживаться на диване или в кровати. А порой Ей хотелось, чтобы плесень уже накрыла Ее своей всепоглощающей волной, и Ей не пришлось уже пытаться, пытаться что-то сделать, пытаться что-то исправить, пытаться бороться и жить…
В один из вечеров, когда Она забилась под круг теплого света торшера и прикрывалась книгой, лишь бы не смотреть по сторонам и не давать щупальцам возможности дотянуться до Нее, раздался стук в дверь. Она никого не ждала. Да что там говорить: последние недели Она не то, что никого не звала в гости, но даже сама отклоняла приглашения и никуда не выбиралась. Странная сила тянула Ее в эту жуткую пещеру, где Она вела неравный бой с плесенью.
Стук повторился. Четкий, уверенный и задорный. Она робко подошла к двери, оглянулась через плечо на витающую пелену тени, вдохнула побольше воздуха и открыла дверь. Перед Ней стояла Вивьен Лайт, одна из сотрудниц Ее компании, девушка веселая, энергичная и всеобщая любимица.
- Ну, наконец-то! Я уж думала, ты гулять ушла. Ты в курсе, что у тебя тут недалеко открыли отличную новую забегаловку? Вспомнила, как ты говорила, что живешь в этом районе. Вот схватила нам две порции. Ты ведь помнишь сегодня выходит новый выпуск того сериала, про который я рассказывала? Посмотрим вместе?
Она робко и еле заметно снова глянула через плечо, и первый раз увидела, как тень отступила и замерла, словно наблюдая и оценивая новые возникшие обстоятельства. Она шагнула назад и впустила Вивьен. Та бодро прошагала на кухню, по дороге рассказывая обо всем на свете: казалось, эта девушка - бесконечный архив информации, но только не занудный и усыпляющий, а увлекающий в водоворот рассказов о невероятных событиях, удивительных устройствах и захватывающих человеческих историях.
Это был чудесный и светлый вечер. Впервые за очень долгое время. Она проводила Вивьен, прибралась, с удивлением обнаружив, что мурлычет себе под нос какую-то мелодию, и легка спать, не сжавшись в кои-то веки в плотный клубочек. Плесень затаилась в углах. Было тихо, и хоть и темно, но уже не так, словно ты провалился в бочку с мазутом.
***
Вивьен словно зажгла в Ней искру, желание жить и бороться за свою жизнь. Но плесень не желала так просто отступать. Если вечерами мрак выжидал, пока Она живо болтала по телефону, готовила на кухне или же, если день выдался особенно тяжелым, просто выбирала одежду на следующий день - раз перебирая с Вивьен гардероб, Она так увлеклась примерками, что решила оставить это своим маленьким ежедневным ритуалом. То вот ночью мерзкие ледяные щупальца-тени доползали до Ее кровати, стискивали все Ее существо, вызывая кошмары, от которых Она просыпалась в поту и тяжело дыша.
Вивьен возникала у Нее на пороге как снег на голову - всегда с идеей, чем заняться, и чем-то ярким под мышкой. Как-то она пришла с огромным букетом подсолнухов, за которым практически не было видно ее лица. Те простояли недолго – плесень задушила их за несколько дней. И все же Она практически видела, как эта гадость отдергивала свои щупальца от них, словно обжигаясь от хранящегося в них солнца. В следующий раз Вивьен потащила Ее в какой-то салон-бутик с кучей всякой ароматической всячины - «ты ведь жаловалась, что у тебя бывают неприятные запахи в квартире», и помогла выбрать ароматизаторы в красивых бутылочках, которые затем вместе с сухоцветами и свечами были красиво расставлены в комнате и ванной. Свечи… И почему Ей раньше не пришло в голову их купить? В дни, когда сил на оказание сопротивления плесени не было совсем, эти маленькие светлячки отбрасывали на стены маленькие блики, которые как огненные лилипуты гнали прочь темного врага.
***
Все постепенно налаживалось. Хоть плесень никуда не делась, она несколько ослабила свою хватку и сдала позиции. До одного дня, когда выяснилось, что Вивьен отправляют в командировку на несколько месяцев. Даже сама эта новость настолько выбила почву у Нее из-под ног, что открывая дверь квартиры, Она знала, что будет. Плесень не просто раскинула свои сети-руки по квартире. Она буквально нависала над ней повсюду.
За несколько дней до отъезда Вивьен, Она стояла скукожившись перед шкафом и все-таки старалась отрешиться от движений и шорохов по углам и выбрать себе одежду для следующего рабочего дня. А что будет с плесенью, если Она исчезнет? Эта мерзость уйдет вместе с Ней или же перекинется на кого-то другого? Станет ли Ее исчезновение освобождением для них обеих или обречет на страдания кого-то еще?
Стук в дверь. Она вздрогнула и погнала жуткие мысли как обычно в угол, часто-часто моргая. Этого ты хочешь, плесень, да?
За дверью слышалась какая-то возня и шуршание пакетов. Она быстро открыла дверь и увидела перед собой Вивьен да в компании. Одну руку ей оттягивала пара огромных мешков, а другой она бережно, но крепко прижимала к себе небольшого, взъерошенного светло-серого котенка с янтарными глазами.
- Смотри, кого я нашла на улице! Я не могла пройти мимо. Как увидела его, сразу подумала о тебе! Вот! Я тут прикупила кое-чего. Надо его хорошенько отмыть сейчас, а через час приедет моя подруга. Она ветеринар - осмотрит его и все такое. Правда же он прелесть?
И продолжая весело чирикать, Вивьен протиснулась в дверь с хотулями, брякнула их на пол, достала несколько баночек и понесла котенка прямиком в ванную.
- Захвати пару полотенец! Похоже, этот красавчик еще ни разу в жизни не купался - будет весело!
Сказать, что котенок не был восторге, не сказать ничего. Через час, как раз к приходу ветеринара, он был вымыт и высушен, и теперь угрюмо сидел в гнезде из полотенец на диване, пока девушки спешно прибирались в ванной.
Позже Она проводила Вивьен и ее подругу, закрыла дверь и вернулась к дивану, где после осмотра и процедур оставили котенка. Его там не было. Нет, неужели плесень уже его сцапала?! Нет-нет-нееет! Ее мысли судорожно метались, как и Она по квартире. И тут Она услышала нечто в комнате. Там раздавалось какое-то странное шипение, как будто на раскаленную сковородку налили воды. Она бросилась туда, боясь даже вообразить, что эти мощные щупальца могли сделать с таким маленьким беспомощным созданием. Вот только беспомощным он не выглядел. Более того, было сложно понять, кто шипит больше - он или плесень, съеживающаяся в углах под натиском его огненных глазок и уверенной поступи. Заметив Ее, котенок мурлыкнул и галопом подбежал к Ней. Она подхватила его на руки и прижала к сердцу - вот только чувствовала, что защитник здесь скорее он, нежели Она.
***
Дни летели быстрее ветра. Теперь Она мчалась домой, но не потому что плесень силой своих щупалец затаскивала ее в свою берлогу. Нет. Там ждал ее несравненный Фламм. Он загнал плесень в самые дальние щели, и одного взгляда его янтарных глаз было достаточно, чтобы прижечь и пресечь любые ее попытки вылезти обратно. Он следовал за Ней по всей квартире и при первой же возможности старался устроиться у Нее на коленях. Диван из клетки, в которую Она была раньше заточена тенью, превратился в остров радости и умиротворения. Но плесень старалась наверстать упущенное время ночью. Поначалу это удавалось ей с трудом, поскольку малыш Фламм каждые 2-3 часа требовал то поесть, то поиграть. Какие там сны? Она просто отрубалась от усталости, и все-таки чувствовала себя гораздо лучше, чем раньше. Но постепенно ночной график установился, и тут уж плесень начала набирать обороты, насылая на Нее кошмары - к сожалению, во сне Фламм Ее защитить не мог.
Ей снилось, что Она идет по коридору, завешанному картинами. Она подошла к одной из них. На ней был изображен милый пейзаж. Внезапно на нем возникла черная фигура, которая наполовину вылезла из картины и схватила Ее за руку когтистой лапой, пытаясь затащить в холст. Она вскрикнула и рванулась. От этого движения Она и проснулась.
Было темно и тихо. Страх ледяными обручами обхватил все тело и не давал шевельнуться. Она мысленно взмолилась, чтобы пришел Фламм - быть одной в этот момент было невоносимо. Она боялась, что тень поглотит Ее. И вдруг с удивлением почувствовала, что Она не одна. Свернувшийся теплым клубочком Фламм спал прямо у нее под боком, положив на нее переднюю лапку. Он приоткрыл глаза, и те сверкнули в темноте отраженным светом. Она не одна. Она больше не одна. И Она ощутила как в комнату возвращаются привычные для ночи небольшое количество света от фонарей и редкие уличные звуки вроде проезжающей машины или отдаленного лая.
Вернувшаяся из рабочей поездки Вивьен с радостью обнаружила, как окреп не только котенок, но и Она. Плесень не исчезла - забилась в самые дальние углы в ожидании момента, когда сможет возродить свою мощь. Но теперь Она знала, что Она - не плесень, что Она может ее одолеть. Когда-нибудь Она накопит достаточно внутреннего света, чтобы встретиться с ней лицом к лицу и прогнать навсегда из своей жизни. Ну а пока, она, Фламм и Вивьен отправляются на машине в небольшое путешествие на побережье. И Фламм будет по пути лежать сзади под стеклом и греться на солнышке, а подруги сидеть спереди и подпевать радио. А потом будут прогулки, разговоры у костра и посиделки в пледах в ожидании рассвета, когда солнце выпускает свои лучи-сабли, разрезающие тьму на лоскуты.
***
Солнце светило Ей прямо в глаза. Она щурилась, но не отворачивала лицо - Ей так хотелось напитаться этим светом, чтобы, может быть, он потом развеял тьму вокруг.
- О чем Вы думаете, мисс Куидам?
Она не ответила. Доктор вздохнул и нажал на кнопку приемника:
- Сестра, зайдите, пожалуйста.
Она встрепенулась.
- Вивьен придет?
- Да, мисс Куидам, Вивьен придет. Вы можете мне сказать, о чем Вы думали?
- Сегодня покажут новый выпуск ее любимого сериала, Вивьен очень хотела его посмотреть вместе.
Тихий стук в дверь. Вошла миловидная и улыбчивая девушка.
- Вивьен, ты пришла! Скоро начнется новый выпуск твоего любимого сериала, а нам еще за едой надо сходить.
Доктор и медсестра обменялись взглядами.
- Сестра, проводите, пожалуйста, мисс Куидам в ее палату. Чуть позже я проинструктирую Вас об изменениях в лечении.
Она быстро встала, практически добежала до Вивьен и взяла ее за руку.
- Не забудьте Фламма, мисс Куидам.
Доктор протянул ей маленького серого плюшевого кота с янтарными глазами.
Женщины вышли. Доктор встал, подошел к окну и долго глядел в него, а затем стал рассматривать углы, пытаясь увидеть то, чего увидеть он никак не мог - плесень была доступна только зрению его пациентки.
Радость моя
Смех и визг, вырвавшиеся за пределы детской площадки, резанул слух. Когда эти звуки стали такими раздражающими и утомительными? Ведь раньше она так любила находиться среди детей. Раньше. Тогда вообще все было по-другому. Она была глупой и наивной, или же просто теперь все ее ощущения отравлены?
С самого детства она знала, что умеет управлять эмоциями, причем не только своими. Она чутко реагировала на каждое душевное колебание людей рядом, впитывала их настроение и состояние и могла потом в нужный момент словно откупорить подходящий пузырек и направить нуждающемуся в поддержке.
Вот мальчик упал и расшиб коленку. Но ничего, пару дней назад она уловила вибрацию изумленного любопытства малыша, изучающего с мамой на траве божью коровку. Мягко наполняя мальчика этим теплым чувством, она увидела, как слезы на его щеках высохли, и он увлекся строительством плотины в песочнице, которую потом хотел залить водой.
А вот малышка, которая очень стесняется в игровой и никак не может решиться подойти к группе девочек, чтобы вместе поиграть. Можно найти в ее сердечке момент, когда они рисовали с бабушкой смешные картинки и хохотали от души, и пробудить в ней то же заразное озорство - глядишь, а она уже вместе со всеми играет в догонялки.
Ей казалось это так естественно делиться хорошими эмоциями. Когда она подросла ее стали звать на детские дни рождения аниматором - все знали, если она придет, то праздник пройдет на ура: дети весь день будут в отличном настроении, рады всему и всем, а к вечеру без истерик успокоятся и счастливые мирно лягут спать. Надо-то было лишь собрать весь спектр эмоций присутствующих детей и аккуратно его рассортировать, чтобы выстроить идеальный баланс для начала, разгара и завершения мероприятия.
Со временем возникла проблема, над решением которой ей потребовалось изрядно поработать: поначалу ее собственные чувства были в основном добрыми и позитивными, но по мере взросления добавлялись и те, которые нужно было держать под контролем, иначе они могли набрать силу и начать примешиваться к чужим эмоциям и портить их.
Круг знавших о ее способностях организовывать мероприятия наилучшим образом даже просто одним своим присутствием - все как-то при ней само собой налаживалось - ширился, и постепенно она перешла к более взрослой аудитории.
Ее будоражило и в то же время утомляло то, насколько сильно тут били эмоции, порой тщательно скрываемые, но от этого еще более стремительные. Она привыкла к детским эмоциональным качелям, но здесь была просто карусель с кучей движущихся в разные стороны качелек. Тем не менее, она освоилась - могла разрешить любую ситуацию, хоть иногда ощущала себя столь же замусоренной чужими впечатлениями, как оставленное после вечеринки помещение.
После одной из таких тусовок она и встретила эту девушку - с нее-то и началось это погружение во тьму… Девушка сидела на автобусной остановке одна и плакала, а мимо тянулись горланящие группки. Как тут пройти и не помочь? Слова не были нужны, хоть она и выслушала ее историю о том, как казавшийся ей любовью всей жизни парень ее бросил и теперь встречается с подругой. Унижение, обида, злость, горечь, отчаяние и безысходность. Чего хотят все отверженные? Мести? Нет. Чтобы нанесший им удар ощутил всю их боль. С этим можно было помочь и излечить тем самым девушку - думала она. Оооо, она заставила его пострадать, направляя его мысли в сторону отверженной им девушки. Не сразу, но все-таки он пришел к ней с извинениями. Она заставила его покаяться.
Теперь в ее жизни появилась вереница людей, которым требовалась ее помощь и защита от обидчиков. Ей нравилось ощущать свою силу и возможность нести добро и справедливость в этот мир. Пусть те, кто ведет себя нечестно и непорядочно по отношению к другим, пожалеют о своих поступках и поведении, пусть исправятся, пусть все будут счастливы. Счастливы… Она вдруг осознала, что не помнит, когда последний раз дарила кому-то радость, а не отчаяние, смех до слез, а не слезы до икоты.
Надо развеяться, надо отвлечься от бесконечного потока боли и переживаний. Надо вернуться к истоку. Она попробовала снова проводить детские праздники. Снова. И снова. Но каждый раз то уныние, то агрессия, то апатия влезали и портили всю атмосферу. Звонки становились все реже. Она осталась одна, погребенная под своей гигантской библиотекой эмоций. Она решила, что наилучшим способом вернуться в строй, будет сперва навести порядок в себе и отгородиться на время ото всех, чтобы не соприкасаться с чужими историями.
День проходил за днем. Но один звонок все изменил. Это был женский голос, вернее плач, просивший о встрече. Она не ответила - слишком много боли. Затем был второй звонок - говорил уже мужчина, но фон был прежним. Звонки шли один за другим - эта пара, вероятно, отчаянно нуждается в ее помощи, шевельнулось у нее голове. В конце концов, тоненький голос совести велел ей хотя бы ответить - ведь всегда можно отказаться. Так ей казалось.
Это была история родителей, потерявших ребенка, и человека, отнявшего его у них. Первая личная встреча с отцом и матерью практически смыла ее в обморок мощью эмоционального потока - горького, ледяного и обжигающего одновременно. К следующим их визитам она стала тщательно готовится. Их беседы ненадолго приглушали этот невыносимый гул эмоций, но она чувствовала, что этим не ограничится - они хотят чего-то еще, чего-то большего от нее. И, наконец, речь зашла об этом. Их просьба ошеломила ее.
Им разрешили встретиться и поговорить с убийцей, и они хотели, чтобы она пошла с ними. Они хотели, чтобы он ощутил не только их боль утраты, но страх и агонию их потерянного ребенка перед смертью. Она не спала всю ночь. Можно ли сотворить такое с человеком? С другой стороны, человек ли он, раз проявил такую жестокость и заслуживает ли он жалости?
Решение было принято на рассвете. Короткий звонок, лишь одно слово в утренней тишине: «Хорошо».
На подготовку к этой встрече у нее ушло немало времени: эмоции родителей она изучила досконально, но ведь нужно было погрузиться и в состояние жертвы. С этим было сложнее. Ей пришлось встретиться с несколькими жертвами насилия, чтобы услышать их мысленные крики о помощи и нежелание расставаться с жизнью. Она отправилась на живодерню, чтобы погрузиться в животный страх перед смертью, когда наступает миг тишины и оглушающего сердцебиения.
Она верила, что так надо - убийца, причинивший столько боли, не может просто отсидеться в тюрьме. Он должен быть наказан. И она орудие справедливости. Человеческой справедливости.
Час настал. Слегка поколебавшись на входе, она тенью вошла за родителями в небольшую комнату, где за столом, прикованным, сидел мужчина. Это были злые глаза или просто затвердевшие от осознания того, что ничего не исправить? Этот вопрос останется с ней навсегда, а тогда она просто вкачивала в него всю собранную эмоциональную жуть, чтобы он в этот миг занял место своей жертвы. Чтобы он метался диким зверем в попытке спастись, а затем притих в отчаянии… Чтобы жаждал в равной степени остаться в живых, дышать, ходить, видеть и поскорее умереть, чтобы этот кошмар наяву, наконец, закончился… Чтобы все его существо раз за разом раздирало на тысячи частиц ледяными пальцами ужаса и вновь соединяло гонимой гулкими ударами сердца горячей кровью, все еще текущей стремительной рекой жизни в его венах… Чтобы безысходность от неотвратимости жестокой смерти и трепещущая словно пламя на ветру надежда выжить танцевали свой безумный танец еще один, возможно, последний раз…
Она ушла первой, не проронив ни слова, опустошенная и сломанная. Теперь, сидя в парке и глядя на людей, она видела только мрак и тени, с возрастом постепенно заслоняющие внутренний свет. Но было ли это так, или это было лишь отражением ее собственного состояния?
Внезапно кто-то коснулся ее руки. Она удивленно вынырнула из своих мыслей. Перед ней стояла маленькая девчушка с разноцветными бантиками в высоких хвостиках. «Ты грустная. «Всё пройдет, и будет хорошо» - так мама говорит. На, возьми, он очень вкусный, но до обеда ни-ни», - сказала девочка и протянула радужный леденец-спиральку на палочке. А затем, улыбнувшись, резко крутанулась и помчалась к матери, подпрыгивая на каждом шагу, словно земля решила стать для нее личным батутом.
Она опустила глаза. На ладонях лежал леденец. Она подняла его и посмотрела сквозь разноцветную карамель на солнце, а потом на листву, прислушалась к шуму с детской площадки и поняла, что плачет и смеется от внезапно возникнувшей внутри искорки счастья. Все будет хорошо. Да. Все будет хорошо.
Читай меня
Обманывали ли ее? Увы. Причем довольно часто. Друзья говорили, что гады нагло пользуются ее доверчивостью и верой в самое лучшее в людях - она лишь улыбалась в ответ, пожимала плечами и продолжала быть собой: открытой и честной.