Я думала это любовь : 11 историй любви

Глава 1.

Dolce Vita.

Я распахнула окно, и теплый неаполитанский ветер обдул мое лицо. В комнату ворвались крики соседей, звон кастрюль, рев мопедов и детский смех. Сделав глубокий вдох, я наполнилась истинным вкусом Неаполя: соленым, словно морская пена, лимонным как солнце, мягким, точно хрустящая чиабатта, с кофейно-пряными нотками и свежестью базилика. Этот аромат хотелось спрятать в маленький флакончик, чтобы однажды в хмурое московское утро распылить и снова оказаться здесь, в моем любимом городе.

Край солнца выглянул из-за невысоких домов, Неаполь просыпался. Он не соперничал с мегаполисами в том, кто быстрее ворвется в ежедневный бой. А словно ленивый кот, блаженно растекался по улицам.

Оповещение в телефоне напомнило о ночном рейсе в Москву. Я с грустью смахнула его, ведь уезжать совершенно не хотелось. Возникло давно забытое чувство, будто меня отрывали от книги в самый захватывающий момент. Весомых причин задерживаться не было, но тихий голос внутри шептал: «Останься, эта глава еще не закончена».

Не торопясь, я начала собираться на последнюю деловую встречу. Хотелось выглядеть особенно хорошо, ведь после нее я собиралась посвятить вечер прощальному свиданию с любимым городом.

Шагая по узким улочкам, я с интересом разглядывала нарядных прохожих и в деталях представляла, как вечером сяду в одинокую гондолу, отплыву подальше от берега и буду любоваться величественным Везувием, укутанным в последние лучи солнца.

– 

Девушка, постойте

,

– прервал мои мысли уличный торговец. Не дожидаясь ответа, он протянул мне крошечное украшение в виде красного перчика.

– 

Это вам

!

– сказал он, довольно улыбаясь

.

Я приняла подарок и поблагодарила мужчину. В Неаполе маленький перчик считается символом успеха и приносит удачу, когда подарен от души.

В последнее время я много размышляла о собственной жизни и поняла, что самое ценное кроется в мелочах. Незначительный подарок поднял настроение и создал атмосферу на целый день. Может, через такие мелочи с нами говорит сама Вселенная? Может, пока мы ждем великого успеха или признания, она посылает нам случайные встречи, мимолетные улыбки, неожиданные сюрпризы, направляя таким образом нас на истинный путь?

Остаётся только научиться слышать её язык, видеть знаки и доверять.

Я продолжала идти по живописным улочкам, и рассматривать все вокруг. Если бы я могла стать городом, я бы непременно стала Неаполем, шумным, чуть потрепанным, местами небрежным, но наполненным жаждой жизни. Здесь трещины не маскируют, в них высаживают герань, а белье свободно развешивают между домами как символ свободы. Здесь не принято скрывать богатств, они у всех на виду, чтобы каждый желающий мог ими любоваться.

Один итальянский мальчишка рассказал мне легенду о том, как сам Наполеон хотел ограбить Неаполь. Точно так же разные мужчины пытались меня затушить и переделать. Но у Бонапарта ничего не вышло, и я, подобно любимому городу, осталась при своих сокровищах. Чем больше у меня пытались отнять, тем сильнее я становилась.

Я вошла в холл светлого, большого офиса, обставленного в типичном неаполитанском стиле, со смесью спокойного старого и бурлящего нового.

– Синьора Катя? – с трудом оторвала усталые глаза от компьютера ассистентка, – извините, Марко внезапно уехал, но попросил передать вам это…

Она протянула мне небольшую коробочку с маленьким аккуратным конвертом. Я достала записку, в ней скорым, но разборчивым почерком было написано:

«Катя, после нашей встречи я долго не мог уснуть. Вы открыли мне глаза. Я проснулся с мыслью, что должен действовать. Сейчас же! Простите за отсутствие. Примите этот подарок как знак моей искренней благодарности.

P.S. Я сто лет не чувствовал себя таким живым. Всё благодаря нашей беседе.

С уважением, Марко.»

Я совсем не удивилась. Я часто провожу бизнес-консультации в разных уголках мира, и каждый раз проблема кроется ни в цифрах или неправильной стратегии. Она гораздо глубже, внутри самого человека, который потерял себя и забыл, ради чего начинал.

Я никогда не даю прямых советов. Внимательно выслушав клиента, я мягко подсвечиваю его внутренний конфликт, и в этот момент начинается магия. У человека вдруг появляется понимание проблемы, возвращается энергия и приходят нестандартные идеи. Я помогаю убрать страх и сделать то, что нужно, а в результате не только бизнес идет в гору, но и сам клиент меняется.

Когда мы сталкиваемся с внутренней пустотой, мы пытаемся закрыть ее случайными связями или деньгами. Но от этого счастья не прибавляется. Бизнесы, машины, деньги, куча друзей не могут сделать нас счастливыми. У меня все это было, но это ни на шаг не приблизило меня к удовлетворению от собственной жизни. Но стоило мне перестать бороться и закрываться, как вдруг я обрела внутреннюю свободу и засияла.

Проблема не в том, что у тебя есть, а в том, кто ты. Когда я поняла это и открылась миру, я ощутила счастье, и на этом чувстве построила новый мир вокруг себя, который не мог сравниться с прежним. Поэтому в работе с клиентами я всегда настаиваю на главной мысли: сначала меняешься ты, а потом наблюдаешь, как трансформируется мир вокруг тебя.

Аккуратно сложив записку, я убрала ее в сумочку. Такие вещи я храню, они напоминают мне о том, что я следую правильному пути.

Остаток дня я провела беззаботно гуляя по городу. А когда город утонул в медовом свете закатного солнца, я направилась к морю.

С пляжа доносились громкая музыка и крики веселой толпы, но идти туда мне совершенно не хотелось. Я жаждала уединения и тишины. Прощание с городом представлялось мне чем-то личным, почти интимным.

Я направлялась к заброшенному причалу, где однажды заприметила одинокого лодочника. Почему-то верилось, что старик будет ждать меня с уже приготовленной лодкой. Но пристань оказалась пустой. Лишь одинокая темная фигура застыла на фоне затухающего моря.

И в тот момент внутри что-то оборвалось. Меня накрыла волна разочарования, словно я проснулась в свой день рождения и не обнаружила долгожданных подарков.

Я сделала глубокий вдох, настраивая себя на то, что все происходит так, как должно быть. Раньше я боролась с такими моментами, злилась, пыталась переделать. А потом поняла, что не всегда жизнь идет по задуманному мной сценарию. И если сейчас здесь нет лодки, значит, мне приготовлено что-то другое. И это «другое» находилось прямо передо мной в виде одинокой женщины, отвернувшейся к морю.

Ее серый кардиган невесомо колыхался на ветру, путаясь в длинных русых волосах. Ее невысокая хрупкая фигура создавала драматическую атмосферу, никак не сочетавшуюся с теплым неаполитанским вечером. По её сломленной линии плеч и опущенной голове я поняла: она задумала что-то страшное.

Мне вдруг захотелось дотронуться до ее руки и потянуть назад, дальше от воды, манившей нас обеих. Интуитивно я чувствовала, что мы обе пришли попрощаться с морем, но если я планировала вернуться сюда вновь, то она…

– 

Синьора – прервала я тягучую тишину.

Женщина вздрогнула и обернулась. На меня взглянули янтарные, полные страха и сожалений глаза.

– 

Простите, что отвлекаю, – сказала я на итальянском

, -

вы не видели здесь старика с лодками?

Она в страхе попятилась назад, будто очнувшись от страшных мыслей. Волна с глухим всплеском ударилась о камень и, разбившись, осыпала её брызгами.

– Вы опоздали, – прошептала незнакомка, – он уже ушел.

– 

Есть ли хоть малейшая возможность найти его? Сегодня мой последний вечер в городе и я бы хотела напоследок поплавать.

– 

Да, – кивнула она, – могу вас проводить.

Я кивнула, она бросила последний взгляд на воду и мы пошли в противоположную сторону от пристани.

Через несколько минут впереди у самой кромки воды показался маленький каменный домик. На его пороге сидел седой, но бодрый на вид старик, гладя белоснежного лабрадора. Увидев нас, собака завиляла хвостом и сорвалась с места, высунув розовый язык. Я инстинктивно замерла, а моя провожатая, словно сбросив с плеч невидимый груз, рассмеялась и побежала навстречу животному.

– 

Сара, – крикнул старик, поднимаясь.

– 

Добрый вечер, синьора, – поклонился он мне, когда мы подошли к домику.

– 

Дедушка Санчо, – сказала Сара, -

эта милая девушка сегодня уезжает

, и мечтает попрощаться с городом на лодке. Организуете?

– 

Всенепременно, – бодро воскликнул старик, махнул рукой, и зашагал к морю, где покачивалась одинокая гондола.

Собака, лизнув ухо Сары, бросилась вслед за своим хозяином. И вместе с собакой, казалось, ушла вся легкость Сары. Ее плечи снова опустились, а глаза налились грусть.

– Рада была вас проводить, – сказала она, собираясь уходить.

– Постойте, – почти умоляюще попросила я, – поплыли вместе?

Она удивлённо посмотрела на меня. И в эту секунду я вдруг ясно увидела в ней прежнюю себя, потерянную, и испуганную.

Когда лодка была готов к отплытию, дедушка Санчо помог нам забраться. Я уже готова была отплывать, как вдруг к нам запрыгнул пес.

– 

Вы не против, синьоры, если мой друг Тито составит вам компанию

? -

с доброй улыбкой спросил Санчо

Мы не возражали, тем более, что присутствие четвероного друга вернуло Саре улыбку.

Мы отплыли от берега, и нас подхватило легкое течение. Я с тихим восхищением взглянула на свою спутницу. Передо мной, согнувшись от мучительной внутренней боли, сидела красивая итальянка с длинными русыми волосами, миндалевидными янтарными глазами, аккуратно вздернутым носиком и четко выраженными широкими скулами.

Тито, словно что-то почувствовав, улёгся у её ног и положил морду прямо на ступни, будто говоря: «Я рядом, все будет хорошо».

– 

Вы знакомы с лодочником

? -

нарушила я молчание.

– 

Да, – кивнула она, – я тоже люблю лодки, – и, погладив Тито по голове, добавила – и собак.

Я перевела взгляд с красивого профиля на сильные руки и заметила, как неосторожно съехавший кардиган обнажил большое, свежее синее пятно на плече. Уловив мой взгляд, Сара тут же одернула ткань на место.

– 

Ах, это… – прошептала она, но тут же сменила тему

, -

вы только взгляните на море!

И действительно, небо и вода сливались в одну багровую симфонию. Солнце уже исчезло за горной цепью, оставив после себя густую палитру красных, малиновых, фиолетовых оттенков. Весла разрезали зеркальную гладь, и с каждым взмахом отражение заката дрожало, как акварель на влажной бумаге.

У меня перехватило дыхание. Это было волшебно.

– 

Сара, – протянула мне руку девушка.

– 

Катя, – протянула я руку в ответ.

Неаполь кутался в ночь, как юная женщина в тонкую шаль. Мы сидели рядом, погружая ладони в мягкую шерсть Тито, пока лодка неспешно скользила по водной глади. Сара говорила тягуче, неспешно. О детях. О школе, где она работала. О Санчо, ставшем для ее детей почти что дедом. Я слушала её мелодичный итальянский и улавливала не только то, что она говорила, но и то, что намеренно замалчивала. Будто из ее историй был кто-то вырезан.

В какой-то момент мы замолчали. На небе зажигались первые звезды. Я знала, что момент прощания с городом состоялся. Можно было вернуться в отель, собрать вещи и ехать в аэропорт. Но вдруг Сара сказала:

– 

Вы меня спасли. Спасибо.

– 

Это моя работа, – усмехнулась я, хотя точно знала, о чем она говорила.

– 

Вряд ли вы поймете, почему я хотела это сделать.

– 

Ваша рука говорит ярче любых слов.

Она на секунду прикрыла глаза.

– 

Я не знаю, что мне теперь делать. Это случилось впервые. Но знаете, Катя, в тот момент я поняла, что ждала этого много лет.

– 

Знаю.

Сара недоверчиво взглянула на меня.

– 

Не смешите, Катя. Вы не выглядите как женщина, которую когда-то ударял мужчина.

– 

Я и не хочу так выглядеть. Это осталось в прошлом

.

Сейчас я женщина, которая счастлива тем, что живет на этой земле и может наслаждаться каждым днем.

– 

Как после такого можно снова стать счастливой? Неужели с вами и вправду это случилось? Ни за что не поверю…

– 

Со мной случалось многое. Хватит на целую книгу. Но, если хочешь, можешь не молчать. Я умею хранить тайны.

– 

Как ни странно… – она пожала плечами, – отчего-то я вам верю.

И пока мы возвращались к берегу, Сара рассказывала мне о своём муже, с которым прожила девять лет. Сначала она терпела его запреты – не проявляться, не заниматься любимым делом, не общаться с другими мужчинами. Потом растворилась в быту и детях, постепенно теряя саму себя. Только в редких вылазках в море она вновь находила отголоски той, прежней Сары. Недавно его бизнес рухнул, и он начал пить. Сара пыталась помочь, поддержать, спасти, но он становился всё мрачнее и лишь больше закрывался. А сегодня он впервые ударил ее.

Приплыв к берегу, мы оставили лодку, а сами пошли к дому и устроились на ступеньках, где заботливый Санчо оставил бутылку красного вина и два вязаных пледа. Сара говорила и говорила, словно высыпая из себя годы молчания.

Когда она замолчала, я мягко положила ей руку на плечо и сказала:

– 

Уходи от него, не раздумывая.

– 

Не могу… – прошептала она, вытирая краешком пледа поток из слез.

– 

Я знаю, сейчас это кажется невозможным, но если ты останешься…

– 

Я правда, не понимаю, – перебила она, – неужели такая, как ты, могла пройти через это? Ты будто вся соткана из света. От одного взгляда на тебя все внутри начинает петь. И такое ударить? Немыслимо!

– 

Спасибо, милая, но такой я стала только благодаря тому, что пережила. Или, если точнее, вопреки.

Сара посмотрела на меня с надеждой:

– Если у меня есть хотя бы шанс… стать когда-нибудь такой, как ты… Я хочу знать, как. Расскажи. С самого начала.

– 

Ты уверена? – улыбнулась я, потянувшись за бутылкой вина, – это долгая история.

– 

Абсолютно. Я хочу знать все.

– Хорошо. Я вижу в тебе прежнюю себя. И если моя история поможет тебе избежать хотя бы одной моей ошибки… значит, всё это было не зря.

Я расскажу тебе о мужчинах, благодаря которым я стала той, кого ты сегодня видишь перед собой.

Мы наполнили бокалы. Красное вино мягко разлилось по стеклу. Над головой рассыпалось звёздное небо. А я поняла: домой в Москву я сегодня не вернусь. Моя работа в Неаполе ещё не закончена. Здесь была, как минимум, еще одна душа, которой нужен был мой свет.

Глава 2

Первая любовь

– Ты помнишь свою первую любовь? – спросила я у Сары.

Она пожала плечами:

– Честно? До сих пор не уверена, была ли это любовь или помешательство. А ты?

– Помню. Это была любовь до потери разума.

Сара накинула плед на колени и устроилась поудобнее.

Однажды я вернулась в родной город, чтобы навестить бабушку. По пути к дому зашла в магазин, хотелось купить чего-нибудь к чаю. Я так увлеклась выбором между наполеоном и сметанником, что не заметила, как меня толкнул грузный мужчина.

– Извините, – пробормотал он, наклоняясь за рассыпавшейся картошкой.

– Ничего, – рассеянно ответила я.

Он пыхтел, ползая по полу, и постоянно задевал меня локтями. Я машинально отступила в сторону и вдруг поймала себя на том, что начинаю его разглядывать. Что-то в его лице показалось до боли знакомым: оплывшие щёки, блестящая от пота лысина рубашка с разводами. Но эти небесно-голубые глаза, их невозможно было не узнать.

Собрав картошку, он разогнулся, взглянул на меня и замер.

– Катюша?.. Это ты?

И тогда я узнала его. Он сильно изменился, но глаза остались прежними – те самые, в которые я когда-то была влюблена:

– Привет, Ваня.

Он раскинул руки, приглашая в объятия. Я почти шагнула навстречу, но в этот момент заметила два влажных жёлтых пятна под мышками. Вся сентиментальность момента улетучилась. Я спряталась в сумку, делая вид, будто ищу что-то важное.

Сара рассмеялась:

– Он и был твоей первой любовью?

Я кивнула, подливая себе вина.

– Жизнь тебя любит, если уберегла от такого, – сказала она.

– Жизнь любит тех, кто любит себя, – пожала я плечами. – Эта история о том, как я сама себя уберегла.

– Ну же, расскажи. Как всё было?

Я сделала глоток. Вино обожгло горло и отпустило.

С чего бы начать?

Мне было семнадцать. Я жила в небольшом городке вместе с бабушкой. Денег едва хватало на еду, но при этом мне хотелось выглядеть на все сто. И это было не подростковой прихотью, а жизненно важной потребностью, ведь я встречалась с самым крутым парнем в городке.

Ему было тридцать, голубоглазый пупсик с собственной машиной. Мой Ваня… Я влюбилась в него безоглядно и с какой-то наивной самозабвенностью, как это умеют только семнадцатилетние. В голове то и дело прокручивались кадры нашей свадьбы, рождения первенца и совместных путешествий.

Он забирал меня на машине по вечерам, и мы катались по городу до поздней ночи. Наши свидания пахли машинным маслом, мокрым асфальтом и картошкой фри из придорожных забегаловок. Тогда всё казалось невероятно романтичным.

Представь: трасса за городом, одинокие фонари редкими пятнами ложатся на капот. Окна распахнуты, и ветер треплет волосы, врываясь в салон с запахом яблок и мокрой травы. Моя рука в его руке. Я смотрю в его небесно-голубые глаза, и кажется, что время остановилось. Всё вокруг будто вырезано из сцены какого-то старого фильма, где мы главные герои, а остальные – лишь задний план. Мы – центр этой ночи. Мы, мчащиеся в сторону якобы общего будущего.

Сара вздохнула и глубже укуталась в плед. Я замолчала на мгновение, словно нырнула в то далёкое лето.

Я была влюблена до смешного. До потери чувства реальности. Как-то раз он приехал за мной не один, а с другом. Я собиралась особенно долго: выпрямляла волосы старым утюжком, гладила юбку, тщательно подбирала макияж. Перед выходом я ещё раз оглядела себя в зеркале и, вполне довольная результатом, вышла из дома.

Выбегая, не заметила, что прямо рядом с машиной зияет открытый люк. Только я потянулась к дверце, шаг – и я болтаюсь в люке, уцепившись локтями за край, и чувствую, как юбка предательски трещит по швам. Вся в грязи, в крови, с испорченной прической я кое-как выбралась, приоткрыла дверцу машины и с максимально спокойным видом сказала:

– Подождите немного, я кое-что забыла.

Вернувшись домой, я быстро переоделась в старые брюки и вытоптанные ботинки, стёрла грязь с лица и села в машину, будто ничего не случилось. Мужчины ничего не заметили. С тех пор я умею собираться за три минуты – и не терять лица в любой ситуации.

Но потом случилась катастрофа. Он исчез.

Я не находила себе места. В голове крутились самые тёмные сценарии, от аварии до больничной палаты. Даже похороны его мерещились. Я почти не ела, спала урывками и всё время ждала.

Спустя две недели поздней ночью в мое окно ударил свет фар. Я сразу узнала его машину. Накинув куртку и схватив ключи, я вылетела на улицу. Меня колотило от напряжения: обида, тревога, счастье – всё сплелось в один ком.

Я распахнула переднюю дверь, готовая броситься в его объятия, но застыла. Моё место было занято.

Там сидела она, местная звезда. Её длинные русые волосы были аккуратно уложены, грудь четвёртого размера просвечивала сквозь тонкий топ, а идеально ровная кожа сияла безупречностью. Она была словно модель, сошедшая с обложки модного журнала, из тех, на кого оборачиваются все: от водителей маршруток до мальчишек в песочнице.

Все чувства, поднявшиеся во мне в ту минуту, рухнули в бездонную чёрную дыру. Я ощутила себя жалкой серой мышью в бабушкиных обносках, с нелепым каре и круглым, как шарик, лицом.

Не понимая, зачем это делаю, я молча села на заднее сидение, и мы поехали. Ее смех разливался звоном бубенчиков и оглушал меня. Машина была пропитана ее горьким парфюмом с нотками табака и гибискуса. А меня, жалкой девчонки, дрожавшей на заднем сиденье, будто не существовало в этом моменте.

Ваня остановился, достал из кармана маленький пакетик с белым порошком, аккуратно высыпал две дорожки на подлокотник и взглянул на Ксюшу.

Вдохнув наркотик, они откинулись на кресла и закатили глаза.

– 

Отпад, Ксюха – блаженно прошептал он и сжал ее тонкую руку. Она повернула к нему лицо, и снова машину заполнил ее звонкий смех.

Она замолчала, но этот смех продолжал звенеть в моей голове.

– 

Не скучайте, девчонки, – сказал Ваня и вышел из машины. Ксюша тут же повернулась ко мне, окинула оценивающим взглядом и процедила:

– 

На кой ты вышла? Ты че, слепая? Не видишь, что ему плевать на тебя?

Меня снова оглушил ее смех, лишенный мелодичности, надменный и злой. Я будто впала в прострацию и не заметила ни того, как вернулся Ваня, ни того, как мы доехали до дома Ксюши, ни как она вышла из машины. Помню только ее презрительный взгляд, брошенный в мою сторону, когда она скрывалась в двери подъезда.

Мы поехали к моему дому. Я по-прежнему молчала, не понимая, как реагировать на происходящее. У моего подъезда он заглушил двигатель, снова достал пакетик, высыпал дорожку и вдохнул. Почти сразу ему стало плохо.

Сара с ужасом смотрела на меня.

Я хорошо помнила, как его трясло, как закатывались глаза и изо рта шла пена. Как он распахнул дверь, и его тело мешком вывалилось из машины. Как я, охваченная паникой, выскочила следом, села рядом, плакала и молилась всем богам, чтобы он выжил. Мой мозг работал хаотично, судорожно искал выход из ситуации, в которой я никогда прежде не оказывалась. Я выхватил бутылку из водительской двери и стала поливать его, не зная, чем еще могу помочь.

Но я не стала всего этого рассказывать женщине, которая только что пережила одно из самых страшных событий в своей жизни. В знак благодарности за ее сочувствие, я просто крепко сжала ее руку и продолжила.

Через час он более-менее пришел в себя. И знаешь, что он сказал?

– 

Ну все, Кать, давай, я домой. Завтра позвоню.

Я, только что чуть не потерявшая любимого человека, буквально спасшая ему жизнь, нуждалась в ответах. Что происходит? Зачем он нюхает эту дрянь? Почему рядом с ним сидела Ксюша? Куда он пропал на две недели? Что вообще между нами происходит?

И вместо этого – «ну все, Кать, давай, я домой. Завтра позвоню».

Как мне было на это реагировать?

Я молча вышла из машины, дошла до своей комнаты и, не раздеваясь, легла на кровать. Телефон положила перед собой – с той секунды я ждала звонка.

Но он не позвонил. Ни на следующий день, ни через неделю, ни через месяц.

Я провалилась в депрессию. Есть не хотелось, жить – тоже. Бабушкины котлеты, которые она с таким трудом в меня впихивала, быстро прощались с моим желудком. Я похудела и стала тенью прежней себя.

Как-то вечером, когда я, обессилевшая от переживаний и недостатка питания, лежала перед телефоном, ожидая чуда, звонок все же раздался. Я вскочила и судорожно попыталась ответить на звонок. Мои руки тряслись и я не могла попасть в нужную кнопку. Наконец, я услышала в трубке голос, но не Ванин.

– 

Привет, Кать? Чего, как ты? Давай встретимся? – это был Ванин друг, Андрей

– 

Где Ваня? – я была крайне разочарована, услышав чужой голос

– 

Та нужен он тебе, другого найдешь, ты ж такая красивая!

– 

Куда пропал Ваня, – закричала я в телефон

– 

Кать… Я давно хотел тебе рассказать… В общем, у Вани есть жена и ребенок, он живет с ними…

Он продолжал что-то говорить, но я уже не слышала. В голове снова звучал смех Ксюши и её едкая фраза: «Ты че, слепая, не видишь, что ему плевать на тебя?».

Наши ночные свидания, его внезапное исчезновение, Ксюша на переднем сидении – пазл стал складываться. Я была игрушкой в его руках. Все, что я себе придумала о нашей семье, детях, совместном счастье – было иллюзией.

Пока Андрей искал слова, чтобы приободрить меня, мой мир рушился.

Прошло три месяца, я не вылезала из депрессии. Сказать, что мне было плохо – значит ничего не сказать. Сил не хватало даже дойти до уборной. Но любая рана однажды заживает. В одно утро я проснулась и ощутила в себе новую силу: даже с удовольствием съела завтрак, который бабушка так старательно приготовила для меня. Боль начала понемногу отступать, мысли перестали зацикливаться на Ване и стали цепляться за настоящее.