Сердце Порядка и Хаоса

Глава 6 Визит вежливости, или Семейные ценности

Утро после буфетной эпопеи началось с того, что Алиса обнаружила Марка спящим на её диване в обнимку с кристаллом от «Колючки». Кристалл мирно пульсировал, подстраиваясь под ритм его дыхания, и выглядело это до неприличия умилительно.

Алиса замерла на пороге комнаты с кружкой утреннего кофе и поняла, что улыбается. Совершенно неконтролируемо. Это начинало входить в привычку, и она не знала, радоваться или срочно искать специалиста по ментальным отклонениям.

– Вставай, – сказала она, бесцеремонно стаскивая с него одеяло. – Нам нужно в Гильдию. Анализировать данные.

– Пять минут, – простонал Марк, пытаясь зарыться обратно в тепло. – Дай мне пять минут, и я буду готов свернуть горы. Или хотя бы буфеты.

– Горы сворачивать не надо. Надо проанализировать частотные характеристики остаточного поля. Это займёт часа три. Если ты будешь спать – не уложимся.

Марк приоткрыл один глаз и посмотрел на неё с выражением глубокой философской скорби:

– Коверт. Ты когда-нибудь просыпалась и думала: «А не послать ли всё к чёрту и не остаться ли в постели?»

– Ни разу. Это неэффективно.

– Я знал. – Он вздохнул, но вдруг улыбнулся той самой тёплой улыбкой, от которой у Алисы внутри что-то ёкало. – Ладно, иду. Но кофе… может, сегодня сделаешь исключение? Настоящий, без протоколов? А то от твоего «идеального» у меня иногда ощущение, что я даже пить его должен строго отмеренными глотками – ровно по тридцать миллилитров, с паузой в семнадцать секунд между каждым.

– Кофе будет. По моему протоколу.

– Протокол – это способ существования, а не приговор, – философски заметил Марк, поднимаясь и натягивая вчерашнюю рубашку. – Когда-нибудь я тебя переучу.

– Жду с нетерпением, – ответила Алиса, и, кажется, впервые за этот разговор не соврала.

В Гильдии их ждал сюрприз. Вернее, ждал он только Алису.

Едва они вошли в вестибюль, Вера Степановна поднялась со своего места и преградила им путь с таким видом, будто собиралась сообщить о конце света.

– Коверт, – сказала она тихо, косясь на Марка. – У вас посетитель. В кабинете. Настоял, чтобы ждать именно там. Очень… внушительный господин.

– Кто?

– Не представился. Но сказал, что вы его узнаете. И ещё сказал, – Вера Степановна замялась, – что разговор личный. Только с вами. Без… посторонних.

Она покосилась на Марка с таким выражением, будто слово «посторонние» относилось именно к нему. И, судя по тому, как Марк вдруг побелел, так оно и было.

– Я с тобой, – сказал он, шагнув вперёд.

– Нельзя, – Вера Степановна была непреклонна. – Он сказал, что, если господин Рифт попытается войти, разговора не будет. А вы, молодой человек, – она с укоризной посмотрела на Марка, – судя по всему, именно тот Рифт, который ему нужен. Или не нужен. В общем, тот, из-за которого вся эта конспирология.

Марк замер. Алиса видела, как на его лице борются страх, ярость и ещё что-то очень горькое, чему она не могла подобрать названия.

– Отец, – выдохнул он. – Это отец.

– Ты уверен?

– Кто ещё будет называть меня «господин Рифт» в этом городе? Кто ещё будет ставить условия, будто мы на дипломатическом приёме? – Он схватил Алису за руку, сжал до боли. – Не ходи. Что бы он ни предлагал – не соглашайся. Он умеет убеждать. Он… он носит маску так долго, что уже сам не помнит, что у него под ней. Ты не сможешь через неё пробиться.

– Марк, – Алиса мягко высвободила руку. – Я маг-дезинтегратор. Я ликвидировала аномалии, которые твой отец даже не способен увидеть. Я выжила в болоте, в пустоте, в схватке с «Колючкой». Я справлюсь с одним аристократом в дорогом костюме.

– Ты не знаешь его. Он…

– Я узнаю. – Она коснулась его щеки – быстро, но очень нежно. – Жди здесь. И не вздумай врываться. Дай мне поговорить с ним на его территории.

Марк смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом, потом кивнул. В его глазах было столько всего – страх, надежда, отчаяние, любовь, – что у Алисы на секунду сжалось сердце. Но она заставила себя развернуться и пойти к кабинету.

Дверь была приоткрыта. Она толкнула её и вошла.

Граф Рифт стоял у окна, спиной к ней, и рассматривал город. Он был безупречен. С головы до пят – идеально сидящий тёмно-серый костюм, белоснежная рубашка, запонки с фамильным гербом, седина на висках, уложенная с ювелирной точностью. От него веяло холодом и властью, но Алиса, наученная горьким опытом общения с Марком, уже знала: за этой ледяной коркой всегда что-то есть. Вопрос только – что именно.

Он обернулся, и Алиса увидела, откуда у Марка его глаза. Те же серые, те же живые, но с совершенно другим выражением – не насмешливым, а оценивающим, изучающим. И при этом Алиса заметила то, о чём Марк говорил минуту назад: маска. Она была идеальной – ни единой трещинки, ни одного намёка на то, что под ней может скрываться живой человек. Но теперь, зная, что искать, Алиса разглядела то, что Марк, возможно, не видел годами: маску не носили – с ней срослись. И от этого становилось не по себе.

– Мисс Коверт, – сказал он, и голос его был таким же безупречным, как костюм. Ни единой лишней эмоции, ни одной дрогнувшей нотки. – Благодарю, что согласились на встречу. Я понимаю, это неожиданно.

– Граф Рифт, – кивнула Алиса, проходя к своему столу и садясь. Не из вежливости – ей нужна была опора. – Насколько я помню, согласия никто не спрашивал. Так что давайте сразу к делу – чем обязана?

Он чуть приподнял бровь – жест, до боли знакомый по Марку, но лишённый его теплоты. У Марка этот жест означал «о, интересно», у графа – «вы меня забавляете, но ненадолго».

– Прямота. Похвально. Я ценю экономию времени. – Он тоже сел, в кресло для посетителей, и это было символично: он не пытался занять её место, но сел так, чтобы оказаться напротив, лицом к лицу. Идеально выверенная позиция. – Я пришёл поблагодарить вас.

– Поблагодарить?

– За моего сына. За Марка. – Граф сложил руки на набалдашнике трости, которую держал в руках. – Он… как бы это сказать… доставлял нам беспокойство много лет. Бросался из крайности в крайность, связывался с сомнительными личностями, позорил фамилию. А теперь, – он сделал паузу, – теперь он живёт с вами. Работает. Кажется, даже стал ответственнее. Это ваша заслуга.

– Это не заслуга, – холодно ответила Алиса. – Это результат стечения обстоятельств.

– Скромность – хорошее качество, но излишняя скромность мешает принимать комплименты. – Граф чуть улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. Идеально отрепетированный жест. – Я хочу предложить вам сделку.

– Я не заключаю сделок с незнакомцами.

– Мы не незнакомцы. Вы живёте с моим сыном. Это делает вас частью семьи. Пусть неформально, но всё же.

Алиса молчала, ожидая продолжения. Она чувствовала себя как на допросе – каждое слово взвешено, каждый жест просчитан. Но и она умела играть в эти игры.

– Я знаю о вашем… инциденте на болоте, – сказал граф, и его голос стал чуть тише. Чуть-чуть, едва уловимо. Если бы Алиса не умела замечать такие детали она бы пропустила. – Знаю об артефакте. О «Вороньем гнезде». О том, что вы теперь в центре событий, которые могут иметь далеко идущие последствия. Моя семья… мы тоже заинтересованы в стабильности. Гильдия – тоже. Мы могли бы помочь друг другу.

– Каким образом?

– Вы продолжаете жить с Марком. Присматривать за ним. А если у него появятся… нестабильные проекты, опасные знакомства, странные идеи – вы сообщаете нам. Не публично, разумеется. Конфиденциально. В обмен на это мы закрываем глаза на болотный инцидент. И на некоторые… нестандартные методы, которые вы применяли в последнее время. Гильдия ведь не одобряет самодеятельность, верно?

Алиса смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает то, что она привыкла считать «нерациональными эмоциями». Он предлагал ей следить за Марком. За человеком, который доверил ей жизнь.

– Вы предлагаете мне шпионить за вашим сыном, – сказала она ровно, но в голосе зазвенел металл. – Интересная семейная ценность.

Граф чуть приподнял бровь – на этот раз в жесте проскользнуло что-то живое. То ли удивление, то ли уважение.

– Я предлагаю вам защитить его, – поправил он. – От себя самого. Марк нестабилен. Он всегда был нестабилен. С детства. Мы пытались его направить, но он… бунтовал. Уходил. Отказывался от всего, что мы ему давали. Сейчас он, кажется, нашёл якорь. Вас. Но надолго ли? Если вы будете знать, что происходит в его голове, вы сможете предотвратить катастрофу.

– Или вы сможете использовать эту информацию против него.

Граф чуть склонил голову, признавая удар. И в этом движении Алиса вдруг увидела не холодного аристократа, а уставшего человека, который слишком долго играл по чужим правилам.

– Вы проницательны, мисс Коверт. Да, мы можем использовать эту информацию. Но не против. Для его же блага. Поверьте, я люблю своего сына. На свой лад.

– Любовь, которая требует слежки и предательства, – не любовь. Это контроль.

– Вы молоды и категоричны, – вздохнул граф. – Когда-нибудь вы поймёте, что в нашем мире любовь и контроль часто идут рука об руку. Особенно когда речь идёт о фамильной чести.

– Фамильная честь, – повторила Алиса. – Та самая, из-за которой ваш младший сын пытался убить Марка на болоте?

Впервые за весь разговор маска графа дрогнула. Всего на секунду, но Алиса успела увидеть – боль. Настоящая, живая боль, которую он так тщательно прятал.

– Себастиан… – начал он, и голос его на мгновение потерял идеальную ровность.

– Я была там. Я видела, как он пришёл с наёмником, готовый забрать артефакт, не считаясь с тем, что Марк может погибнуть. Это ваша фамильная честь?

Граф помолчал. Долго. Очень долго. Когда он заговорил снова, маска вернулась на место, но теперь Алиса знала, что под ней – не пустота.

– Себастиан не хотел убивать брата. Он хотел заполучить артефакт. Это разные вещи.

– Он пришёл с оружием. С бойцом. И готов был применить силу.

– Себастиан… – граф запнулся, подбирая слова, и на секунду показался просто старым отцом двух непутевых сыновей. – Себастиан всегда завидовал Марку. С детства. Марк был старшим, талантливее, ярче. Себастиан рос в его тени. И при этом… он его очень любит. По-своему. Это сложно объяснить.

– Попробуйте.

Граф посмотрел на неё долгим взглядом, потом медленно, будто через силу, сказал:

– Когда Марк ушёл из дома, Себастиан искал его полгода. Нанял людей, прочесал полстраны. Не чтобы вернуть – чтобы убедиться, что он жив. Когда узнал, что Марк в столице, связан с криминалом, чуть с ума не сошёл от беспокойства. А потом… потом он решил, что единственный способ защитить брата от него самого – это взять под контроль всё, что с ним связано. Артефакт, «Воронье гнездо», вас… Это неправильно. Я знаю. Но это не от отсутствия любви. Это от её избытка, искажённого годами вражды и непонимания.

Алиса молчала. Она ожидала услышать оправдания, циничные расчёты, холодную логику. Вместо этого перед ней сидел человек, который пытался объяснить необъяснимое – как любовь может превращаться в насилие, а забота – в контроль. Очень похоже на то, через что прошёл Марк.

– Вы оправдываете его, – сказала она наконец, но в голосе не было прежней стали.

– Я пытаюсь объяснить, – поправил граф. – Это не одно и то же. Себастиан совершил ошибку. Возможно, непростительную. Но он мой сын. Как и Марк. И я несу ответственность за них обоих. За то, какими они стали. За то, что между ними произошло.

– И поэтому вы хотите, чтобы я следила за Марком? Чтобы у вас был ещё один рычаг контроля?

– Я хочу, чтобы у Марка был шанс, – тихо сказал граф. – Он всегда был… слишком живым для нашего мира. Слишком ярким, слишком свободным. Мы пытались его приручить – и чуть не сломали. Себастиан пытался его защитить – и едва не убил. Вы… вы единственная, кто просто принял его таким, какой он есть. Без попыток переделать. Я вижу это. И я… благодарен. Поэтому моё предложение – не ловушка. Это попытка сохранить то, что у вас есть. Если вы будете знать, что происходит, вы сможете его удержать. Не дать ему сорваться.

– А если он сорвётся не потому, что он плохой, а потому что мир вокруг него – плохой? Потому что его семья готова использовать любого, кто к нему приближается, в своих играх?

Граф долго смотрел на неё. Потом медленно поднялся. В этом движении не было аристократической грации – была усталость человека, который слишком долго носил маску.

– Вы действительно верите в него, – сказал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то живое. Не уважение – тепло. Почти отеческое. – Не просто любите. Верите. Это редкость. Даже в нашей семье.

– Я не говорила, что люблю.

– Это и не нужно говорить. Это видно. – Он направился к двери, но на пороге остановился. Обернулся, и на секунду Алиса увидела не графа Рифта, а просто старого человека, который очень устал.

– Мисс Коверт. Я не прощу себе, если с ним что-то случится. И не прощу вам, если вы не сможете его уберечь. Но сегодня вы отказались от лёгкого пути. От выгоды. От безопасности. Ради него. Это… впечатляет. Даже меня.

– Я отказалась не ради него, – сказала Алиса, поднимаясь. – Я отказалась ради себя. Потому что, если я соглашусь на ваше предложение, я перестану быть тем человеком, которому Марк доверяет. А без этого доверия наша связь – просто магия. Пустая.

Граф обернулся. В его глазах мелькнуло что-то – удивление? Горечь? Или, может быть, надежда?

– Вы правы, – сказал он тихо. – Абсолютно правы. Жаль. Вы бы прекрасно вписались в нашу семью. У вас правильные… принципы.

– Это не принципы, – поправила Алиса. – Это просто я.

Он кивнул – едва заметно, но в этом кивке было больше уважения, чем во всех предыдущих словах. И вышел.

Дверь закрылась с тихим, почти неслышным щелчком.

Алиса стояла посреди кабинета, чувствуя, как дрожат руки. Она только что разговаривала с одним из самых влиятельных людей в городе. Отказала ему. Увидела его без маски. И, кажется, заставила его задуматься. Это было страшно и почему-то радостно одновременно.

Дверь распахнулась без стука. Влетел Марк – бледный, взъерошенный, с безумными глазами. Таким она его видела только однажды – когда они выбирались из пустоты.

– Ты жива?! – выпалил он, хватая её за плечи и ощупывая так, будто проверял, не потеряла ли она конечности. – Он ушёл? Что он говорил? Ты в порядке? Он тебе угрожал? Если он хоть пальцем…