Сердце Порядка и Хаоса

– Напомни, где вход в подвал? – спросила Алиса.

– В малом зале, – ответил Марк, оборачиваясь к Густаву. – За портретом прабабки. Ты знал о нём?

Густав удивлённо поднял бровь:

– Знал, что есть какой-то тайный ход в лабораторию старого графа, но где именно – не ведал. Старые слухи, не больше. А вы, стало быть, разузнали? – Он покачал головой. – Молодцы. Туда сейчас эти… гости и не сунутся. Они в другом подвале копошатся, в хозяйственном. А этот, поди, и забыли все. – Он помолчал. – Только охрана у входа в малый зал есть. Не магическая, обычная – двое здоровых лбов у двери. Вы их… того?

– Усыпим, – кивнула Алиса. – Без вреда. На пару часов.

– Добрые вы, – покачал головой старик. – А зря. Они бы вас не пожалели.

– Мы не они, – просто сказала Алиса, и в голосе её было столько спокойной уверенности, что Густав посмотрел на неё с новым уважением.

– Спасибо, Густав, – Марк снова обнял старика, коротко, но крепко. – Если всё получится – я потом приду. По-человечески. С пирогами. И с ней. – Он кивнул на Алису. – Познакомитесь поближе.

– Буду ждать, – серьёзно ответил старик. – Идите. Я покараулю. Если что – свистну. Старый уже, а свистеть не разучился.

Кухня поразила Алису своими размерами – здесь можно было поставить обеденный стол и ещё осталось бы место для танцев. Огромные плиты, ряды кастрюль на крюках, разделочные столы из цельных дубовых досок – всё дышало основательностью и порядком, который Алиса не могла не оценить, даже в такой момент.

– У вас тут можно полк кормить, – шепнула она, оглядываясь.

– Когда-то кормили, – так же шёпотом ответил Марк. – При деде приёмы устраивали на двести персон. Теперь только семья и прислуга. Но кухня осталась.

Они крались вдоль стен, стараясь не задеть ни единой кастрюли. Каждая из них висела на своём крюке с математической точностью, и Алиса мысленно одобрила такую организацию пространства. Если бы не обстоятельства, она бы, наверное, попросила экскурсию.

Дверь в зал действительно охраняли двое. Крупные, с тупыми лицами профессионалов, которые привыкли не думать, а выполнять. Один читал газету, второй ковырялся в носу, и оба выглядели так, будто охрана – последнее, что их волнует в этой жизни.

– Идеальные кандидаты для отвлечения, – прошептала Алиса, доставая маленький пузырёк с сонным порошком – собственного изготовления, безвредный, но эффективный. Проверено на Петрове. Правда, Петров после того случая три дня ходил и жаловался, что ему снились летающие пирожки, но это уже детали.

– Я отвлеку, – шепнул Марк и, не дожидаясь ответа, вышел из-за угла с таким видом, будто здесь и должен был находиться.

– Эй, ребята! – громким шёпотом позвал он, размахивая руками. – Там это… граф зовёт. Срочно! Говорит, бегом!

Охранники переглянулись. Тот, что с газетой, лениво поднял голову:

– Граф? Зачем?

– Не знаю, не докладывали. – Марк изобразил крайнюю степень озабоченности. – Сказал, бегом. Что-то с документами. Или с артефактами. Я не расслышал, он очень нервный был. Прямо кричал. Может, пожар?

Второй охранник, тот, что ковырялся в носу, нахмурился, но послушно двинулся к лестнице. Газетный задержался, оглядывая кухню с подозрением:

– А ты кто такой? Я тебя раньше не видел.

– Я новый, – Марк улыбнулся самой обезоруживающей улыбкой. – Вторую неделю работаю. Меня Густав нанял, посудомойщиком. Говорит, талант у меня к тарелкам.

Этого мгновения хватило Алисе. Она шагнула из тени и дунула порошком прямо в лицо здоровяку. Тот удивлённо моргнул, открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо слов издал только тихое «у-у-у» и медленно осел на пол, как тряпичная кукла. Газета веером разлетелась по кафелю.

– Второй, – скомандовала она.

Марк уже бежал к лестнице, где второй охранник, ничего не подозревая, топал наверх. Алиса метнулась следом, дунула порошком – и здоровяк, даже не успев обернуться, начал медленно оседать прямо на ступеньках.

– Чёрт, – выдохнул Марк, подхватывая грузное тело. – Если он тут свалится, мы его полчаса будем перетаскивать. Помогай давай.

Вдвоём они кое-как дотащили бессознательного амбала до двери и прислонили к стене рядом с его напарником. Оба охранника теперь мирно посапывали в обнимку друг с другом, и выглядело это почти трогательно.

– Красиво работаешь, – одобрительно шепнул Марк, разглядывая двух мирно посапывающих охранников у дверей малого зала. – Если с магией не сложится, можешь идти в наёмные убийцы. Сонным порошком.

– Это базовая техника, – Алиса убрала пузырёк в карман. – И я предпочитаю решать проблемы без трупов. Меньше отчётности.

– Справедливо. – Марк усмехнулся и толкнул тяжёлую дверь. – Пошли смотреть на прабабку.

Малый зал оказался небольшим уютным помещением с камином, несколькими креслами и, конечно, портретом во весь рост на стене. Дама на портрете выглядела внушительно – строгое лицо, пронзительный взгляд, гордая осанка. Алиса невольно поёжилась под этим взглядом.

– Она всегда так смотрит, – шепнул Марк. – Я в детстве боялся мимо проходить. Казалось, что она пальцем грозит.

– Где вход?

– Должен быть за ней. – Марк подошёл к портрету, осторожно пощупал раму. Нажал на несколько мест – безрезультатно. Постучал по стене рядом – глухо.

– Тут какой-то механизм, – пробормотал он. – Старые графы любили секреты. Но где?

– Дай я, – Алиса подошла ближе, провела рукой по стене. – Светится. Здесь магия старая, почти незаметная. – Она достала диагностический артефакт, поводила вдоль рамы. – Видишь? Этот завиток на раме – не просто украшение. Он чуть теплее остальных.

Марк нажал на завиток – без толку. Попробовал повернуть – снова ничего.

– Может, нажать и повернуть одновременно? – предположила Алиса.

Марк нажал, повернул – и внутри стены что-то щёлкнуло. Портрет дрогнул, но не сдвинулся.

– Да что ж ты… – Марк уже собирался пнуть стену от досады, но Алиса остановила его.

– Тихо. Там ещё один механизм. Смотри.

Она указала на неприметный выступ в углу рамы, почти незаметный под слоем старой краски. Марк нажал на него – и портрет бесшумно отошёл в сторону, открывая тёмный проём и лестницу, уходящую вниз.

– Профессор не ошибся, – довольно сказал Марк. – Есть всё-таки польза от сумасшедших учёных.

– Подожди. – Алиса прислушалась. – Там внизу кто-то есть. Голоса.

Действительно, из глубины доносились приглушённые звуки – разговор, лязг металла, знакомое гудение артефактов.

– Это не в нашем подвале, – сообразил Марк. – Звук идёт сбоку. Там, где хозяйственный подвал. Где те трое колдуют. Нам туда не надо.

– Пошли, только тихо.

Они начали спускаться. Лестница была старой, каменной, ступени стёрлись за сотни лет. С каждым шагом воздух становился тяжелее, пропитанный запахом пыли, древних книг и чего-то ещё – металлического, чужого, знакомого до мурашек. Голоса и гул постепенно стихали за спиной, уходя в сторону.

– Чувствуешь? – спросила Алиса.

– Да. – Марк сглотнул. – «Колючка». Она где-то рядом. Но не здесь. В той стороне, откуда голоса.

– Значит, мы в правильном месте.

Внизу лестница закончилась, и они оказались в небольшом помещении – явно лаборатории старого графа. Здесь было пусто и пыльно. Несколько стеллажей, пара столов, на одном – одинокая книга в потрёпанном переплёте.

– Всё вынесли, – констатировал Марк, оглядываясь. – «Гнездо» скорее всего постаралось. Ни артефактов, ни записей. Только хлам.

Алиса взяла книгу, пролистнула. Пустые страницы.

– Чистовик. Кто-то забыл.

– Или оставил специально. – Марк пожал плечами. – Ладно, нам не сюда. Там должна быть ещё одна дверь.

Он указал на противоположную стену, где угадывался проём, заложенный камнем.

– Закрыто?

– Когда-то было открыто. Видишь, кладка свежая? Лет десять, не больше. Значит, там что-то прячут.

– Или уже всё вынесли и замуровали пустоту.

– Проверим.

Алиса подошла к стене, провела рукой по камням. Магический фон здесь был странным – неровным, пульсирующим.

– За стеной что-то есть. Живое.

– «Колючка»?

– Похоже. Но сигнал слабый. Как будто… спящий.

Марк задумался:

– Если «Гнездо» вынесло всё из лаборатории, зачем им оставлять там «Колючку»? Да ещё замурованную?

– Может, бракованный экземпляр? – предположила Алиса. – Или тот, который не смогли активировать.

– Или приманка для особо любопытных. – Марк вздохнул. – Ладно, Коверт. Выбор у нас небольшой. Либо лезем туда, где может быть засада, либо уходим ни с чем.

– Мы не узнаем, пока не проверим.

– Значит, проверим. – Марк уже искал способ открыть проход.

Он нажал на несколько камней – безрезультатно. Потыкал в стыки – ноль реакции. Выругался тихо.

– Дай я, – Алиса подошла ближе и провела диагностическим артефактом по стене. – Вот. Видишь этот камень? Он не такой, как другие. Чуть теплее. Нажми на него.

Марк нажал. Камень ушёл в стену, и где-то внутри заскрежетал механизм. Часть стены бесшумно сдвинулась, открывая проход.

– Ты гений, – выдохнул Марк.

– Это базовый анализ структуры.

– Скромность украшает, но я серьёзно. Гений.

За проходом оказался короткий коридор, упиравшийся в массивную дверь. Из-за неё доносились голоса и характерное гудение работающих артефактов.

– Они здесь, – прошептал Марк.

– Значит, мы вышли прямо к ним.

– С другой стороны. – Марк приник к щели. – Там большое помещение. Стеллажи, стол, на столе – обломок «Колючки». Техники колдуют, главный сидит в кресле. Дверь, через которую они вошли, с другой стороны. Они нас не видят.

– И мы их не видим. – Алиса достала зеркальце, просунула в щель. – Трое. Как Густав и сказал. Что делать?

– Смотреть. Слушать. Не вмешиваться, пока не поймём, что происходит.

Они замерли, прислушиваясь.

Алиса достала маленькое зеркальце на гибкой ручке – шпионский артефакт, который они с Марком смастерили накануне из подручных средств.

Они осторожно подкрались к приоткрытой двери. Алиса просунула зеркальце в щель и замерла, разглядывая отражение.

Просторное помещение, заставленное стеллажами с книгами и артефактами, напоминало одновременно библиотеку и лабораторию безумного учёного. В центре, на массивном каменном столе, лежал обломок «Колючки» – точно такой же, как тот, что они нашли на болоте. Вокруг суетились двое в серых балахонах, подключив к нему какие-то приборы с мигающими индикаторами. А в кресле у стены, наблюдая за процессом, сидел третий – сухой, седой человек с цепким взглядом и тонкими губами, сложенными в брезгливую гримасу.

– Когда будет готово? – спросил он, не повышая голоса, но от его интонации у Алисы по спине пробежали мурашки. Так разговаривают люди, привыкшие, что их боятся.

– Ещё час, – ответил один из техников, не отрываясь от приборов. – Калибровка сложная. Этот экземпляр повреждён, но ядро целое. Если настроить правильно, он приведёт нас прямо к источнику.

– К эху? – В голосе седого появился интерес.

– К нему. – Техник поправил какой-то рычажок на приборе. – Сигнатура уникальная – чистый Хаос. Таких всплесков больше нигде нет. Как только образец восстановит связь с осколком, мы вычислим его местоположение с точностью до метра. Где-то в городе, судя по амплитуде. Осталось только прийти и забрать.

– А Хранители? – уточнил седой.

– А Хранители пусть живут. – Техник усмехнулся. – Они своё дело сделали – эхо активировали. Теперь они нам не нужны. Если, конечно, не сунутся куда не надо.

– Сунутся. – Седой покачал головой. – Обязательно сунутся. Такие всегда суются. Но это уже не наша забота. Наша задача – найти все три осколка, пока они не разнесли полгорода.

Алиса и Марк переглянулись. В его глазах она увидела то же, что чувствовала сама – ледяной ужас пополам с бешенством.

– Граф Рифт знает? – спросил седой.

– Знает. – Техник хмыкнул. – И не в восторге. Но ему выбора не оставили. Либо он помогает, либо его сыновья… ну, вы понимаете.

– Понимаю. – Седой усмехнулся, и от этой усмешки у Алисы похолодело внутри. – Жаль старика. Хороший был игрок, а теперь пешка.

– Сам виноват. Нельзя было связываться с «Гнездом», если не готов платить по счетам.

Алиса почувствовала, как Марк рядом с ней напрягся. Его дыхание стало чаще, кулаки сжались так, что побелели костяшки. Через связь на неё хлынула волна ярости – горячей, обжигающей, почти неконтролируемой. Она осторожно взяла его за руку и сжала изо всех сил: «Не сейчас. Нельзя».

Он кивнул, заставляя себя успокоиться. Ярость схлынула, сменившись холодной, тяжёлой решимостью.

Седой тем временем поднялся, одёрнул безупречный сюртук:

– Заканчивайте. Я к графу, скажу, что прогресс есть. Может, перестанет метаться. А если не перестанет… – Он не закончил, но угроза повисла в воздухе, осязаемая, как запах озона перед грозой.

Он направился к выходу. Шаги простучали по коридору, стихли.

– Нужно уходить, – выдохнула Алиса, когда всё затихло. – Мы знаем достаточно. У них есть устройство, которое ищет эхо. Надо предупредить Густава, чтобы…

– Нет. – Марк покачал головой, и в глазах его горел тот самый опасный огонь, который она уже научилась распознавать. – Я должен поговорить с отцом.

– Сейчас? Здесь? – Алиса едва не задохнулась от возмущения. – Ты с ума сошёл? Там наверху этот седой! Он сейчас с ним разговаривает! Если ты сунешься…

– Тем более. – Марк взял её за плечи, заглянул в глаза. – Слышишь? Мы пришли сюда не затем, чтобы прятаться по углам. Я должен поговорить с ним. Должен понять – наконец-то, после стольких лет, – что у него в голове. Почему он связался с ними. Почему молчал. Почему позволил всей этой каше завариться.

– Ты рискуешь.

– Знаю. – Он усмехнулся, но в глазах не было веселья. – Но, если я сейчас уйду, так и не спросив, я себе этого не прощу. Хватит бегать от правды. Пора уже посмотреть ей в лицо.

Алиса смотрела на него и видела в его глазах ту самую смесь боли, надежды и решимости, которая делала его тем, кем он был. И она понимала – не остановить. Да и не нужно. Потому что, если бы на месте Марка была она, а на месте графа – её отец, она пошла бы точно так же.

– Идём, – сказала она коротко. – Только быстро. И без глупостей.

– Есть, капитан.

– Заткнись.

– Слушаюсь.

Кабинет графа Рифта они нашли без труда – единственная дверь на втором этаже, из-под которой сочился свет и доносились приглушённые голоса. Марк замер, прислушиваясь. Говорил седой – ровно, вкрадчиво, с той же ледяной интонацией, что и в подвале.

– …ваше сиятельство, я понимаю ваши сомнения. Но дело сделано. Через час мы будем знать, где оно. И тогда вопрос решится сам собой. Вам не придётся марать руки.

– Я не о том. – Голос графа звучал глухо, устало. – Я о своём сыне. О моём мальчике, который теперь по уши во всём этом. Из-за меня.

– А что сын? – Седой усмехнулся. – Ваш сын самостоятельно выбрал свою судьбу. Связался с этой девчонкой, влез в дела, которых не понимает. Если он пострадает – это будет на его совести.

– Он мой сын. – В голосе графа появились стальные нотки. – И я не позволю…

– Не позволите? – перебил седой, и голос его стал ледяным. – Ваше сиятельство, вы сейчас в таком положении, что позволять или не позволять – не ваша прерогатива. Мы ищем эхо. Ваш сын и его подруга нам не мешают. Пока. Если сунутся – пеняйте на себя. А вы сидите тихо и не рыпайтесь. Тогда, может быть, никто не пострадает.

Тишина. Тяжёлая, гнетущая.

– Я понял, – наконец сказал граф, и в голосе его не осталось ничего, кроме обречённости. – Оставьте меня.

– Как прикажете.

Марк и Алиса вжались в нишу за тяжёлой портьерой, затаив дыхание. Седой прошёл мимо, даже не взглянув в их сторону – слишком занятый своими мыслями, слишком уверенный в своей безнаказанности.

Когда шаги стихли, Марк выдохнул. Подошёл к двери, постучал. Не тайным кодом, не условным сигналом – просто постучал, как обычный посетитель.

– Войдите, – раздался усталый голос.

Они вошли.

Граф сидел за огромным столом, заваленным бумагами, и выглядел… старым. Не безупречным аристократом с холодными глазами, каким его видела Алиса в прошлый раз, а просто старым, уставшим человеком, который несёт на плечах груз, слишком тяжёлый для одного. Галстук сбит набок, рубашка мятая, под глазами тёмные круги – таким его не видел, наверное, никто и никогда.

Увидев Марка, он не удивился. Только горько усмехнулся:

– Густав, старый предатель. – В голосе не было злости, только усталая благодарность. – Знал, что не удержится. Знал и надеялся. Здравствуй, сын.

– Здравствуй, отец. – Марк шагнул вперёд. Голос его дрожал, но он держался. – Нам нужно поговорить.

– О чём? – Граф откинулся в кресле, и оно жалобно скрипнуло. – О том, как я вляпался в дела похуже, чем ты когда-либо мог себе представить? О том, что «Воронье гнездо» держит меня за горло, угрожая тебе и Себастиану? Или о том, что я слишком горд, чтобы просить помощи у сына, которого сам выгнал из дома?

– Обо всём сразу. – Марк подошёл ближе. – И о том, что ты не выгонял меня. Я ушёл сам.

– Потому что я создал такие условия, что уйти было единственным способом выжить. – Граф посмотрел на него, и в глазах его блеснула влага. – Не оправдывай меня, Марк. Не надо. Я заслужил твою ненависть.

– Я не ненавижу тебя. – Марк опустился на стул напротив стола. – Раньше – да. А потом… потом понял, что ненависть ничего не меняет. Она только жрёт изнутри.

Граф перевёл взгляд на Алису:

– Мисс Коверт. Вы всё-таки пришли. Вместе с ним. – Он усмехнулся. – Я говорил в прошлый раз, что вы хорошо подходите нашей семье. Теперь я в этом убедился окончательно. Только сумасшедшая может добровольно лезть в этот бедлам.

– Я пришла поддержать его, – просто сказала Алиса, садясь на подлокотник кресла Марка. – Не вас. Не вашу семью. Его.

– Честно. – Граф кивнул. – Это хорошо. Редкость в нашем мире. Садитесь оба. Разговор будет долгим, и, судя по всему, решающим.

Они говорили почти час. Граф выкладывал всё – без утайки, без прикрас, без попыток оправдаться. Историю деда, который увлёкся древними технологиями. Первые контакты с «Вороньим гнездом». Долги, которые росли как снежный ком. Шантаж. Угрозы. Отчаяние. Слово за словом, фраза за фразой – и стена, которую Марк выстраивал шесть лет, начала давать трещины. Граф говорил, и в голосе его не было привычной ледяной надменности – только усталость, боль и, кажется, впервые за долгие годы – искренность. Алиса сидела в стороне, наблюдая, как отец и сын делают друг к другу крошечные, робкие шаги через минное поле прошлых обид. Доверие – хрупкое, ещё неокрепшее, но настоящее – начало прорастать там, где долгие годы была только выжженная земля.

– Я думал, если помогу им с «Сердцем», они отстанут, – говорил граф, теребя в руках потёртую запонку. – Глупо, да? Наивно для человека, который тридцать лет провёл в политике. Они не отстают. Они только входят во вкус. Чем больше даёшь, тем больше хотят.

– И ты отдал им лабораторию деда, – тихо сказал Марк.

– Не отдал. – Граф криво усмехнулся. – Они взяли сами, а я не мог отказать. Угрожали Себастиану, потом – тебе. Я выбирал меньшее из зол. И каждый раз ошибался.

– Почему ты не позвал меня?

– А ты бы пришёл? – Граф посмотрел на сына долгим, тяжёлым взглядом. – Ты, который бежал от нас, ненавидел нас, презирал всё, что мы делаем? Ты бы пришёл на помощь? Или послал бы подальше, как делал всегда?

Марк молчал. Потому что это была правда. Горькая, неудобная, но правда.

– Я бы пришёл сейчас, – сказал он наконец. – Если бы знал.

– Сейчас – да. – Граф кивнул. – Сейчас ты здесь. С этой удивительной девушкой, которая, судя по всему, научила тебя не только магии баланса, но и кое-чему поважнее. – Он посмотрел на Алису. – Спасибо вам. За него.

– Он сам себя нашёл, – сухо ответила Алиса. – Я только не мешала.

– Это самое сложное – не мешать, когда хочется переделать. – Граф улыбнулся – впервые за весь разговор по-настоящему, не криво, не горько, а тепло. – Вы мудрая девушка, мисс Коверт. Для своих лет. Для своей профессии. Для всего этого безумия.

– Я просто анализирую ситуацию и выбираю оптимальные решения. В данном случае оптимальное решение – не переделывать Марка. Он и так работает.

Граф рассмеялся – коротко, хрипло, но искренне:

– Боже, где же вы были раньше? Мы бы столько лет сэкономили.

– Я была занята. Строила карьеру.

– И правильно. – Граф посерьёзнел. – Ладно, времени мало. Они будут готовы с минуты на минуту. Что вы намерены делать?

– У нас есть план, – сказал Марк. – Мы найдём эхо. То самое, которое они ищут. Оно где-то в городе, и, если мы их опередим – у нас появится рычаг. А потом… потом разберёмся с «Гнездом». По-нашему.

– По-вашему? – Граф горько усмехнулся. – Это как?

– Ещё не придумали, – честно признался Марк. – Но вместе с тобой и с тем, что мы знаем, – придумаем. Главное – не дать им забрать осколок первыми.

– Вы сумасшедшие. – Граф покачал головой, но в глазах его мелькнуло что-то, чего Марк не видел много лет – надежда. – Это невозможно. Это же…

– Возможно, – перебил Марк. – Если мы вместе. Ты с нами, отец?

Граф долго смотрел на него. Потом на Алису. Потом снова на сына.

– Я с вами, – тихо сказал он. – Что бы это ни значило. Если даже проиграем – лучше проиграть с вами, чем выиграть с ними.

Когда они наконец вышли из кабинета, в коридоре было тихо. Слишком тихо. Алиса уже собралась что-то сказать, как вдруг из-за угла, со стороны лестницы, послышались шаги. Тяжёлые, неуверенные, будто человек не знал, идти ему или бежать.

– Марк? – раздался знакомый голос, и из темноты выступил Себастиан.

Вид у него был такой, будто он только что с собственных похорон – бледный, с тёмными кругами под глазами, в мятом костюме, который явно не видел утюга со вчерашнего дня. Сейчас это был не тот самоуверенный аристократ, что угрожал им на болоте. Просто уставший, затравленный человек, который тоже, оказывается, умел бояться. И, кажется, впервые в жизни не знал, что делать дальше.

Себастиан замер, увидев их. На мгновение его лицо исказилось таким сложным выражением, что Алиса не смогла его расшифровать – удивление, страх, надежда и ещё что-то очень горькое смешались в одну нечитаемую маску.

– Марк? – выдохнул он, и голос его дрогнул. – Ты… ты здесь? Живой? Целый?

Он шагнул вперёд, будто хотел обнять брата, но на полпути остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Руки его безвольно опустились.

– Я… – Себастиан сглотнул, отвёл взгляд. – Я столько раз представлял эту встречу. Думал, что скажу. А теперь… – Он провёл рукой по лицу, и Алиса заметила, как дрожат его пальцы. – Марк, я… я не знал, что они так. Честно. Я думал… думал, если забрать артефакт, они отстанут. От тебя. От нас всех. Думал, что защищаю тебя. А получилось…

Он не договорил. Горло ему перехватило, и он просто стоял, смотрел на брата и молчал. В глазах его стояла такая тоска, такая боль, что у Алисы защемило сердце.

– Знаю. – Марк шагнул к нему. – Отец рассказал. Всё рассказал. И про долги, и про угрозы.

– Ты простишь? – выдохнул Себастиан, и в голосе его не осталось ничего от прежнего высокомерия – только отчаянная, детская надежда.

Марк помолчал. Долго. Очень долго.

– Нет, – сказал он наконец. Себастиан поник, будто из него вынули стержень. – Пока нет. – Марк положил руку ему на плечо. – Но, может быть, когда-нибудь… если мы выберемся из этого живыми… мы поговорим. По-настоящему. Без масок. Без игр.

– Я буду ждать. – Себастиан поднял голову, и в глазах его блеснула надежда. – Сколько скажешь.

– Тогда начни с того, что присмотри за отцом. – Марк кивнул на дверь кабинета. – Он там совсем расклеился. А нам нужно идти.

– Я понял. – Себастиан выпрямился. – Сделаю. И… Марк?

– Что?

– Береги себя. И её. – Он посмотрел на Алису. – Она… она тебя изменила. В хорошую сторону.

– Знаю. – Марк улыбнулся. – Потому и берегу.

Они обнялись – неловко, по-мужски, но в этом объятии было столько всего, что Алиса отвернулась, давая им минуту тишины. В конце концов, не каждый день братья мирятся после шести лет вражды и одной попытки убийства.

Потом они ушли. Те же тропы, тот же сад, та же калитка, за которой ждал Густав. Старик перекрестил их на дорогу и долго смотрел вслед, пока они не растворились в предрассветном тумане, который уже начал подниматься над городом.

– Ну как ты? – спросила Алиса, когда они отошли на безопасное расстояние.

– Странно, – честно ответил Марк. – Я всю жизнь думал, что он монстр. А он просто… человек. Который ошибался. Который боялся. Который любил по-своему. И Себастиан тоже не монстр. Он просто… тоже ошибался. По-своему.

– Это хуже? – тихо спросила Алиса, сжимая его руку.

– Это сложнее. – Марк вздохнул, глядя на разгорающийся рассвет. – С монстрами проще – их можно ненавидеть, с ними можно бороться. А с людьми… с людьми надо договариваться. Прощать. Понимать. Это требует сил. Много сил.