Шерегеш

День третий. Попробуй разгадать меня, если осмелишься

На следующее утро, сидя очень рано за завтраком в их дорогущем отеле и смотря в окно, как тяжелые гусеницы оранжевых и красномордых, с виду неповоротливых ратраков, неожиданно резво и быстро доразравнивают трассы после ночного снегопада, Константин вдруг твердо решил, что сегодня он кататься точно не пойдет. В нем включилась какая-то подростковая стадия отрицания. Юра укоризненно посмотрел на него: «Ну что за дела, за окном распогодилось, а Костян опять чем-то недоволен», — но настаивать не стал: «Если передумаешь, дай знать, встретимся на склоне».

«Пойду и попробую вызвать вертолет, улечу нафиг отсюда», — в очередной раз, как будто у него что-то заклинило где-то на подкорке мозга, подумал Константин. «А если не получится, то уйду куда-нибудь на окраину поселка, может упаду где-нибудь в сугробе и замерзну». А вот это уже было что-то новенькое. Ну и поделом ему будет, дураку, как он мог вообще согласиться на всю эту авантюру?

Ему вдруг невероятно захотелось себя снова пожалеть, такого одинокого и несчастного, которого давно уже никто не жалел, не гладил по голове, да даже толком не обнимал. Да что ж это с ним такое то, стареет, что ли? Когда вернется домой, сразу же съездит и навестит дочь и родителей. Константин вдруг почувствовал, что очень соскучился по маминым ласковым рукам.

Снег шел всю ночь и прекратился только под утро. За окном в облаках виднелись проблески голубого неба, обещая хороший день, и магический флер от вечернего знакомства немного отпустил. Он раздумывал про себя и счел вчерашнюю парочку, если они, конечно, парочка, а они ведь наверняка парочка, просто хайповой и эксцентричной, а всю эту историю с перевоплощением парня в девушку — совершенно идиотской. И перепутал он, просто потому что совсем слепой. И подружки ему эти совсем не интересны. Если любят друг друга, ну что ж, ну и молодцы, флаг им в руки. Может, у них не все дома, да так и есть конечно же, при таком максимально нестандартном выборе друг друга в партнеры. Хотя, кто знает, какие там у них отношения, может они и не пара вовсе, да ну нет, конечно же, они пара. Почему-то триста—пятьсот одинаковых мыслей крутились одновременно в его голове по кругу, ну и зачем ему вдруг понадобилось вообще обо всем этом думать? Но и не думать об этом у него почему-то тоже совсем не получалось. Надо же, как бывает.

Не то, чтобы Константин был ханжой, или ярым противником таких, в общем-то для него, не совсем понятных, отношений, но все равно, как-то не доводилось ему раньше с такими людьми близко общаться. К тому же он искренне недоумевал, потому что они были, на его сугубо мужской взгляд, слишком красивые для всего этого, особенно эта Белоснежка в дорогущей шубе. Поэтому он и не смог сразу разгадать ее сущность по одному внешнему виду, с первого взгляда за барной стойкой. А как вообще можно разгадать сторонницу таких отношений в такой необыкновенно привлекательной девушке? Конечно, никак.

Но продолжения общения он, в любом случае, не желал, с какой стати-то. Так что никакой встречи на склоне не бывать. Да и о чем им общаться-то, и зачем встречаться? Правильно: не о чем и не зачем, и не интересно ему все это от слова совсем. Они — люди из разных миров, понятно же.

Но что-то сегодня утром с ним все-таки творилось не так, потому что, вернувшись после завтрака в свой просторный, практически стометровый супер—люкс, он вдруг, неожиданно для самого себя, не раздумывая ни секунды, натянул термобелье, защиту спины и копчика, сноубордические штаны, взял шлем и куртку, спустился вниз в ски—рум, достал борд из шкафчика, переодел тапочки на ботинки, натянул балаклаву и куртку и вышел на улицу. Вот так, без пауз и раздумий, он очнулся уже на свежем воздухе.

За это время он успел дважды вспотеть, но в целом чувствовал себя вполне себе сносно. Какое-то странное внутреннее любопытство и ожидание чего-то нового и необычного, того, что он уже давным-давно не испытывал, и в чем он сейчас ну никак не мог сам себе признаться, придавали ему дополнительных сил.

Солнце уже светило на ярко-синем небе так, что казалось, будто под ногами не снег, а рассыпанные щедрой рукой той самой снежной королевы из Юриных фантазий осколки разноцветного горного хрусталя, перемешанного с сахарной пудрой. Все вокруг сверкало и искрилось. Сегодня даже дорога к склонам была более-менее расчищена, и на небольшом минусе, достаточно комфортном для катания, ему сразу же стало совсем хорошо, и он уже чуть ли не вприпрыжку зашагал к подъемнику.

Конечно же, эти две энергичные, спортивные девицы были уже на горе, любительница белого меха и ее высоченная, загорелая подружка. Константин их почти сразу же заприметил и узнал около центрального подъемника, поднимающего райдеров на самый верх горы Зеленая. Полметра разницы в росте и контраст в одежде все-таки очень заметны. Они катались вдвоем, интересно, а где же их иностранные друзья?

Надо же, Снежок тоже на борде, как и он, а вот баскетболистка — на лыжах. В горнолыжных комбинезонах, шлемах и масках они снова выглядели как обычная пара — парень и девушка. Издалека казалось, что это просто высоченный лыжник полностью в черном от и до, только шлем сверкал синей линзой маски, и рядом, на полголовы ниже девчушка-сноубордистка в разноцветном зелено-розово-голубом комбинезоне и шикарном фисташковом шлеме со встроенным визором, линза которого тоже была синяя. Ну просто масочные синхронистки какие-то, парочка — «гусь да гагарочка», не хватало только поцелуйчиков и объятий для полного счастья.

Тяжелый скепсис Константина не знал границ, ведь он-то уже подозревал правду, что там происходило между этими двумя на самом деле, и что все это было совсем не так невинно, как выглядело со стороны. Тем не менее, ничего предосудительного видно не было: вели они себя, как обычные друзья, а каталась Снежок действительно неплохо, стойка шикарная. Воин в черном тоже не отставал.

Константин смотрел, смотрел на них, а потом решительно отвернулся, но почему-то решил подняться за ними снова на следующем подъемнике и скатиться еще раз, и, обогнав их на склоне, сдвинул маску на шлем вверх так, чтобы было видно его лицо. Понятно почему: в шлеме, балаклаве и закрытой горнолыжной маске его попросту было невозможно узнать. И конечно же, его так называемая «скрытая» стратегия сработала. Когда они наконец скатились вниз с горы, то сразу же его узнали и подкатились вплотную к нему уже в самом низу, около подъемника.

— Ух ты, вот так встреча, я же сказала, что мы увидимся снова! Привет-привет! — слишком громко поприветствовала его Снежок.

— Ола-ола! — заулыбалась баскетболистка.

Габриэла, практически въехав в его борд своим Бертоном1 и затормозив об его спину, обхватила его в знак приветствия руками сзади, чтобы не упасть, слегка приобняла и весело засмеялась, и опять ему почудился аромат лимонных деревьев рядом. И от этих объятий ему вдруг стало почему-то так радостно, что, когда он резко повернулся, и чуть не столкнулся шлемом с Камилле, то они вдвоем рассмеялись, показывая, что надо же, действительно они почти одного роста. «И конечно же, у них с Габи не полметра разницы, блин, — подумал Константин. — Может, сантиметров двадцать пять, или даже двадцать. Что ж, очень жаль».

Они втроем сели на кресельный подъемник, поднимающий лыжников на гору Мустаг.

Миле — как Снежок ласково называла Камилле, и что в ее вольном переводе с итальяно-испанского на русский означало «мед, медок», и как она объяснила дальше, — не владеет русским: немного понимает, что говорят, но ответить правильно не может, только общие фразы. Поэтому, если Константин знает английский, то лучше при ней разговаривать на нем, если он, конечно, не против.

Константин английский знал и вроде бы был не против, поэтому кивнул. Миле оказалась не мулаткой, а креолкой, она родилась в Перу, и не баскетболисткой, а профессиональной волейболисткой, и сейчас играет в испанском клубе и за сборную Испании, живет в Барселоне, у нее испанское гражданство. Константин почти ничего о женском волейболе не знал, никогда им особо не интересовался и не смотрел, но слушал сейчас Габи очень внимательно. Он и сам всю свою жизнь с детства был связан с профессиональным спортом, только с футболом.

А сама Габриэла родилась в Москве, но в детстве, в три года, по семейным обстоятельствам переехала в Казань и прожила там несколько лет. Потом она вернулась обратно, в Москву, и школу, а потом и университет заканчивала уже в столице. И живет там, в последнее время, вот правда, частенько летает в Испанию.

Ну понятно почему — к любимой креольской подружке, живущей в Барселоне. Настроение у Константина почему-то вдруг снова скинуло пару градусов радости. И с чего бы это его вдруг так шатает сейчас-то?

Снежок продолжала: сейчас у Миле отпуск от сборов и соревнований, и вот Габи решила ей наконец-то показать все красоту своей многогранной и невероятно контрастной, необъятной Родины. Так и сказала — Родины. Константин прямо услышал это слово с большой буквы и даже покосился на нее. Девушка улыбалась, но говорила серьезно. Они побывали в Москве и Санкт—Петербурге, оттуда слетали в Калининград, побывали на Куршской косе, видели Танцующий лес, скатались на велосипедах на пароме на форт Западный и в ржавый город на Балтийской косе, потом полетели в столицу закатов — красивейший Нижний Новгород, оттуда махнули в Казань, где прошло пять лет детства Габи, сплавали в построенный Иваном Грозным Свияжск, и вот сейчас, наконец-то, после всех этих достаточно динамично развивающихся, по-своему красивых городов, добрались и до этого, кривенького, очень странного и затерянного в тайге поселка — горнолыжного центра Горной Шории, чтобы покататься здесь в горах целую неделю и отдохнуть от перелетов и разъездов в глуши.

Габи загорелась этой идеей, потому что она очень любила горы, очень любила фрирайд, и ей захотелось показать Миле настоящее сибирское сердце. Ну а та была, в принципе, совсем не против таких зимних забав, и была очень рада составить ей здесь компанию на целую неделю. Чудесное завершение их отдыха. Ну а потом, когда отпуск закончится, Миле улетит обратно в Барселону через Стамбул, а Габи — прямым рейсом в Москву.

«Понятненько, что уж тут непонятного-то!» — снова подумал про себя Константин.

Однако неплохие у них получаются каникулы, интересный и продуманный маршрут, молодцы. Но какая-то она все-таки странная москвичка, с таким увлечением рассказывает о городах России, невольно, с даже с некоторым удивлением Константин вскинул брови под маской.

Сам то он как-то москвичей как раз не особо жаловал, а Москву просто физически не переносил. Бывал в столице раз пять-шесть в году по делам и всегда максимум на пару дней — больше не выдерживал безумного ритма. Огромный, шумный и слишком динамичный город, вечно увязающий в бесконечных пробках. Широченные проспекты, многоэтажные суровые многоподъездные дома, серый город из стекла и бетона. И москвичи, по его личному мнению конечно же, были все какие-то хмурые, высокомерные и неразговорчивые снобы, считающие себя исключительными и выше по положению жителей других городов.

Но почему-то сейчас, сидя на подъемнике, везущем их престраннейшую, разношерстную троицу на вершину горы, он вдруг вспомнил одну известную московскую больницу, в которой он несколько лет назад проходил тяжелое лечение, и ту расчищенную дорожку от ворот до главного входа, по которой отказывались идти его ноги, и строгого пожилого доктора, и улыбчивых медсестер, и даже старенькую санитарку, которая помогала ему вставать и ложиться после капельниц. Тогда он был слишком занят своими проблемами, весь погряз в нездоровье, и совсем не задумывался о них, об этих людях. Они были для него как фон, а сейчас вдруг вспомнил и задумался: они все были к нему так добры, и никто из них не сказал ему ни одного плохого слова, даже когда его страшно выворачивало после очередного протокола, и он не успевал доползти до туалета. А ведь это было в Москве, и они все в той или иной степени были жителями Первопрестольной.

И Габриэла здесь, с ним на подъемнике, с ее улыбкой, смехом и ласковым голосом — самое что ни на есть прямое подтверждение его хороших воспоминаний об этих людях и неожиданной кардинальной перемены чувств к жителям столицы. Ведь действительно оказывается, что и не хмурые они вовсе, и не серые, и даже не снобы, а смешливые, ребячливые и болтающие без умолку, и вообще — откуда он взял всю эту чушь? Ему даже стало как будто бы немного неловко за эти мысли перед самим собой.

Между тем, — продолжала свой монолог Снежок, которая никак не могла угомониться (а может, ей просто хотелось наконец-то с кем-то поговорить по-русски в этой испаноязычной компании?), — Миле катается только до обеда и пока только по трассам, мы еще толком не разведали местность, а у нее слишком дорогое тело, чтобы рисковать.

Тут она хихикнула, но в ее смехе Константин уловил только искреннюю теплоту и уважение к чужим достижениям и профессионализму.

В этот момент Снежок расстегнула и сняла шлем, чтобы быстро протереть визор, и Константин наконец смог внимательно рассмотреть девушку. Он поглядывал на нее украдкой, как будто слегка стеснялся своего интереса. При дневном свете ее волосы, заплетенные под шлемом в тугую косу-колосок, оказались не черными, а темно-каштановыми с рыжими и медными прядями, переливающимися на солнце. Очень светлая чистая кожа, темные брови вразлет, прямой нос и выразительные скулы — благородная холодная внешность варяжской княжны, которую неожиданно смягчали россыпь веснушек на естественном румянце щек и внимательные светло-зеленые, почти прозрачные глаза цвета лимонада Натахтари со вкусом фейхоа. Вот это да.

А во второй половине дня у Миле, как правило, ежедневная обязательная растяжка и небольшая тренировка по волейболу в спортзале, — продолжала рассказывать Снежок. — Поэтому если Константин вдруг изъявит желание ей, ну то есть Габи составить компанию, то они могут покатать после обеда между елок вместе, провести разведку местности, так сказать, потому что ей сейчас фрирайдить не с кем, а одной немного страшновато.

Константин поймал себя на мысли, что вот с ней он, пожалуй, попробовать настоящий фрирайд был в общем-то не против. Габи каталась уверенно и достаточно смело для девушки, у них был похожий уровень, даже скорости почти совпадали, но, на всякий случай, сказал, что подумает. Во-первых, его одолевали определенные сомнения из-за странных отношений этих двух дев. Вдруг эта мулатка что-то там себе вообразит? И как потом со всем этим разбираться то? Ну а во-вторых, не говорить же сразу о том, что здоровье может его неприятно подвести, и он попросту ужасно устанет еще до обеда.

Габи вспомнила про его друга, ну то есть про Юру, но со спортивным, быстрым и прокаченным героем гор и его такими же мощными дружками Константин кататься вместе с Габи почему-то совсем не желал. Может, потому что не хотел на их фоне выглядеть каким-то колченогим? Хотя и знал, что он вовсе не колченогий и что Юра всегда его поддержит и поможет, а если понадобится — и на себе дотащит. Юра — хороший друг! И все-таки сейчас ему совсем не хотелось, чтобы тот, в случае непредвиденных обстоятельств, вдруг стал помогать ему перед этой эксцентричной стильной парочкой. Как интересно, и почему это ему вдруг сейчас на все это не все равно?

В общем, — подытожила Габи, — пусть Константин подумает, потому что ей уж очень хочется покататься по настоящей тайге, но вот компания не та: их друзья — испанцы (ну, они были больше друзья Миле, так как прилетели вместе с ней из Барселоны), брат с сестрой — кататься не умели от слова совсем. Эти каталонцы вообще первый раз в жизни выбрались в горы, а, возможно, даже и видели снег, и стоять на доске еще толком не могли. Поэтому им просто наняли инструкторов и отправили на тренировочную горку для новичков. Вчера в снегопад они вообще сачканули, а сегодня на этой горке с минимальным уклоном они первый день пыхтят, пытаясь понять основы катания на сноуборде, принципы перекантовки и все остальное. Но, по всей видимости, совсем скоро, они целиком переключатся на бары и клубы, ведь там все было намного понятнее, интереснее и веселее.

Так что вся ее надежда на него, и можно сказать, что ей повезло его встретить. Вот так просто и спокойно она предлагала ему покататься с ней, и он даже немного удивился этому. Потому что ему крайне редко поступали такие простые, ни к чему не обязывающие, предложения. Габи, неожиданно, искренне засмеялась, и тут уже Константин не смог не улыбнуться ей в ответ. Вот так — он уже и улыбается ей. А что же будет дальше?

Они скатились еще несколько раз с вершин уже втроем, и все было очень даже неплохо. Габи и Константин периодически даже заезжали в елки, но не прям вглубь, скорее по опушке, как вдруг, неожиданно, столкнулись с Юрой и парнями на середине горы на плато у ресторана. Ну вот и встретились, как будто они были не на горнолыжных склонах с достаточно неплохим количеством открытых на сегодня трасс, а в маленькой деревушке с одной улицей, на единственном центральном пятачке.

Константин, все еще недоумевая, как такое вообще могло произойти, всех представил друг другу, почему-то тут же отметил заинтересованный взгляд парней, особенно Дани, в сторону девушек. А Юра, конечно же, сразу вспомнил эту вчерашнюю необычную парочку из бара и тут же, по-свойски, по очереди обнял девушек в знак приветствия. За широкой спиной Миле, где-то в районе ее подмышки, он вопросительно округлил глаза и строил гримасы, удивляясь, как Константин вообще оказался с ними вместе? Но тот просто строго свел брови, да и вообще все лицо в гримасу, и чуть качнул головой. Между ними это всегда негласно означало: «Потом все расскажу, а сейчас это не повод для шуток». Без всяких объяснений, Юра, проработавший с Константином миллион лет, всегда был понятливый.

— Окей, все обсудим потом. Но имей ввиду, я просто сгораю от любопытства, что за красотки такие? — и Юра заулыбался.

Пообедать они решили все вместе.

В ресторане, за большим деревянным столом, было очень тепло, парни сняли куртки, девушки стянули верх от комбинезонов. Под своим Миле была в черном. Широченные плечи, мощный, обтянутый плотным синтетическим термобельем торс, почти полное отсутствие груди. Изумительная форма черепа с крашенными, абсолютно белыми волосами. Она была мощнее всех за столом, и от этого визуально и выше всех, и казалась каким-то инопланетным арт-объектом, невесть как оказавшимся в этом стилизованном под деревянную избу ресторане. Контраст с русским бытом был просто невероятный. Ей хотелось любоваться бесконечно.

А Габи снова играла на стороне белых — Снежок верна себе. И тут же заказала себе и Миле борщ, селедку под шубой и безалкогольный глинтвейн с черной смородиной. Вот такой вот этюд в свекольных тонах, очень смелый для белого рашгарда.

Константин, у которого уже давно почти не было аппетита и который часто ел через силу, неожиданно почувствовал зверский голод и, как будто заразившись от девушек, взял, и повторил для себя их заказ — тоже заказал «шубу» и борщ.

Парни удивленно переглядывались, они вообще никак не могли опомниться от вида этой странной парочки напротив, были очень впечатлены, но расспрашивать пока не решались. По этим необычным подружкам было понятно с одного взгляда на них, что они какие-то непростые. Миле совсем не говорила по-русски, с ней даже было не интересно скабрезно и пошленько прикалываться и подшучивать, а Габи, несмотря на свое не совсем русское имя, была самая настоящая московская девочка, из столицы, и она прекрасно разгадывала все эти мужские приколы еще на корню, могла тут же дать отпор — палец в рот не клади. Плюс Константин как-то странно к этим двум красоткам проникся за несколько часов катания с утра, и чуть ли не взял эту парочку под свою опеку, это все считывалось, и парни невероятно старались, как могли, вести себя прилично.

Все просто шутили какие-то общие, по большей части интернациональные шутки про вкусную и невкусную еду, холодец, окрошку, блины, каталку, погоду и физическую форму.

Через десять минут на столе стояло шесть огромных деревянных мисок янтарного борща, с маленькими плошками густой сметаны, кусками грубоватого бородинского хлеба, намазкой из сала с чесноком и зеленым луком. Налетай! Такой вкусноты Константин не ел сто лет. Да что же это с ним такое, неужели Юра прав, и это все горный воздух, который творит такие чудеса? Но как же так быстро он на него повлиял?

После обеда и общения за едой его, на удивление, вообще не разморило, а наоборот, он почувствовал себя полным сил и даже как будто бы бодрее, возвращаться в отель на отдых ему совсем не хотелось, ноги в ботинках почти танцевали и прям желали уже снова встать в стойку на борде. Ему вдруг нестерпимо захотелось прокатиться вне трасс по пухляку, когда доска сама держит тебя на поверхности и выдает невероятный фонтан снега позади себя, о чем он сразу же и сообщил очень тихо Юре.

Тот обрадовался и сразу же громко оповестил всех, что их ждет послеобеденный фрирайд на закате, и моментально составил план спуска. Юра отлично разбирался на месте в любых картах, он вообще отлично разбирался всегда и во всем. Просто талант. Им надо будет только забраться обратно повыше в гору.

Габи радостно хлопнула в ладоши: наконец-то ей есть с кем отправиться в лес. А Миле после обеда засобиралась в отель, ей пора было в зал на тренировку. Она по-испански расцеловалась с парнями — с каждым по два раза в щеки, а когда прощалась с Габи, то Константин отвернулся, ему почему-то совершенно не хотелось на это смотреть.

Но Юра, который всегда за всем следил, никогда ничего не пропускал и, конечно же, тут тоже смотрел во все глаза, потом ему рассказал, что поцеловали они друг дружку только в щечки, — все было очень целомудренно, так сказать. Так что если там что-то и есть, то они пощадили их мужские чувства и фантазии, и никто в обморок не упал. Ха—ха. Действительно, что ж не посмеяться-то от такого? Ну что за весельчак и добряк, но сейчас прям очень не к месту, — про себя подумал Константин.

— Пожалуйста, не рассказывай мне больше ничего об этом, —попросил он Юру.

— Ацтааань, ну что ты вечно ерундишь. Это же тааааак интересно, чего ты. Смотри, какие они незаурядные и симпатичные, где мы еще таких встретим?! Нетрадиционные испанцы в Сибири, да кому расскажем — никто не поверит! И вообще, это ты сам их к нам притащил, так что теперь уж потерпи мои такие веселые и совершенно беззлобные шуточки, потому что так-то они мне обе очень нравятся, обижать их я не собираюсь, — и тут уже Юра в ответ, растягивая слова, закатил глаза.

На подъемнике они все вместе поднялись на вершину горы. Оттуда немного скатились в сторону и ушли левее, развернувшись спиной к трассам. Договорились о месте встречи внизу и, практически, друг за другом тронулись в сторону елок за Даней, который сегодня играл роль предводителя. Они оба с Юрой катались очень круто и быстро, а Темыч пока немного отставал: он еще не успел как следует раскататься, пропустив прошлый сезон. Про себя и свою скорость Константин старался даже не думать, он вообще пропустил несколько лет горнолыжного отдыха.

При спуске сразу же стало понятно, что силы не равны. Константин, замыкающий их импровизированную колонну фрирайдеров, спускался медленнее, чем хотел, чтобы эти самые силы немного сберечь, а также он зачем-то приглядывал за девушкой — ну мало ли что. А Габи, которая была перед ним чуть ниже на склоне, хоть и каталась быстро и уверенно, все-таки сильнее, чем на трассах, контролировала скорость в незнакомых местах и старалась ехать витиеватой змейкой. А может быть ей просто так нравилось, чтобы успевать все разглядывать по сторонам — кто знает. Но в любом случае, немного по-женски, что тут скажешь. К тому же их сильно тормозили елки.