Чистилище

— Её больше нет, Эд? — её голос прозвучал удивительно тихо, без прежнего надрыва. Хриплый, разбитый голос женщины, которая слишком долго молчала. — Моей маленькой девочки больше нет?

— Её нет, Нэнси, — ответил я максимально бесстрастно. — И мне нужно понять, кто помог ей оказаться в омуте. Вы упомянули Курда. Расскажите мне о вчерашнем вечере. Что именно вы слышали через дорогу?

Нэнси сделала глоток, её кадык судорожно дернулся.

— Они орали. Боже, как они орали… Курд приехал около девяти. Его старый пикап гремел на всю улицу. Я стояла у окна в гостиной, свет не включала, чтобы они не видели. Он хватал её за руки на крыльце, швырял её вещи. Он кричал, что она разрушила его жизнь, что она сука и эгоистка.

— А Мия? — я подался вперед, вглядываясь в мимику её лица.

— А Мия смеялась, — Нэнси вдруг жутко, горько усмехнулась, и эта усмешка мгновенно разгладила морщины на её лице, обнажая старую, глубоко запрятанную злость. — Она всегда смеялась, когда кому-то было больно по её вине. Знаете, Эд, моя Мия… она ведь была идеальной. Весь город молился на нее. Красавица, успешная, лучшая ученица, гордость школы. Но дома… дома она была тираном. Она высасывала из нас воздух.

— Тираном? — я зацепился за это слово.

— Да! — Нэнси резко поставила стакан на стол, вода вылилась на полированное дерево. В её глазах вспыхнул ядовитый, застарелый гнев. — Она контролировала каждый мой шаг. С тех пор как умер мой муж, она вела себя так, будто я её собственность, её глупая, никчемная прислуга. «Мама, не пей эти таблетки. Мама, не надевай это платье, ты выглядишь смешно. Мама, ты тратишь мои деньги». Она не давала мне дышать! Каждое её слово было как удар скальпеля. Чисто, аккуратно, до кости. Она знала все мои слабые места. Из-за неё Хлоя выросла тенью. Мия забрала себе всю любовь в этом доме, а нам оставила только правила. Свои чертовы идеальные правила!

Женщина тяжело дышала, её бледные щеки покрылись лихорадочным румянцем. Она выплескивала это годами копившееся удушье, и я видел, как под маской скорбящей матери шевелится чудовищное, постыдное облегчение.

— Вы ненавидели её, Нэнси? — мой вопрос прозвучал мягко, почти интимно.

Нэнси осеклась. Её рот остался полуоткрытым. Огонь гнева в её глазах мгновенно погас, сменившись первобытным, трусливым страхом. Она поняла, что сболтнула лишнее.

— Нет… нет, что вы такое говорите, Эд! — она снова затряслась, пряча лицо в ладонях. — Я мать! Я любила её! Она была моей жизнью! Это всё Курд, это он изломал её!

— Вы были дома вчера вечером? — спросил я, меняя тон. Теперь — спокойный, деловой. — Кто может подтвердить, что вы не выходили из дома после того, как Мия ушла?

Нэнси заморгала, растерянная сменой регистра.

— Хлоя… — выдавила она. — Хлоя была дома. Мы легли спать почти сразу. Я не выходила. Я только смотрела в окно…

— Хлоя была с вами в одной комнате?

— Нет, но… она бы услышала, если бы я выходила. Дом маленький, скрипят половицы. Она бы точно услышала.

Я кивнул, мысленно зафиксировав. Алиби, подтвержденное родственником. Не алиби вовсе, если они действуют заодно. Но для протокола — безупречно.

— Вчера вечером, я видела, как она уходила в сторону озера, — продолжила Нэнси, словно боясь, что я перебью. — Одна. В том самом зеленом платье. Я хотела крикнуть ей в окно, остановить… но не смогла. Я просто закрыла шторы и пошла спать. Я так устала от её вечных драм, Эд. Вы не представляете, как я устала… Я просто хотела, чтобы хотя бы одну ночь в доме было тихо.

Она разрыдалась — на этот раз искренне, уткнувшись лицом в грязный рукав халата. Но это были слёзы не по мертвой дочери. Это были слёзы по своей собственной, безвозвратно сломленной жизни, которую она добровольно заперла в четырёх стенах, променяв материнство на глухую, унылую покорность.

— Отдыхайте, Нэнси, — я поднялся. — Патрульный принесет вам горячий чай. А мне нужно поговорить с Хлоей.

* * *

Дверь допросной тихо открылась, и дежурный едва заметно кивнул мне. Я вошел внутрь.

Хлоя сидела за холодным металлическим столом, выпрямив спину с такой пугающей, неестественной силой, словно проглотила железный аршин. На ней был всё тот же темный плащ, пуговицы застегнуты до самого подбородка — несмотря на духоту в кабинете. Ни слез, ни страха, ни привычной для такого часа девичьей растерянности. Она возвышалась над обшарпанным кабинетом как неприступная стена. Смотрела на меня своими блеклыми, оценивающими, мертвыми глазами, и в этом взгляде читался вызов: «Попробуй, дотянись». Я понимал: эта ледяная броня — всего лишь фасад. За ним что-то прячется.

— Спасибо, что приехала, Хлоя, — я присел напротив, сознательно не открывая серую папку с делом. — Я знаю, как тебе сейчас тяжело. Но чем быстрее мы восстановим хронологию вчерашнего дня, тем...

— Мне не тяжело, Эд, — её голос прозвучал ровно, без единой дрожи. Хлыст, а не голос. — Мне мерзко. Мерзко от того, что моя семья теперь у всех на устах. Наш паршивый городок обожает грязные сплетни, и смерть Мии для них — бесплатное утреннее шоу. Что именно ты хочешь знать?

Я мысленно зафиксировал эту реакцию. Её явно больше волновал идеальный фасад их дома, который из-за смерти «рыжей принцессы» дал глубокую трещину.

— Расскажи о вчерашнем вечере, — я оперся подбородком на руки, принимая привычную позу бесстрастного наблюдателя. — Твоя мама на берегу сказала, что Мия весь день была у себя. Это правда?

— Да. Она безвылазно сидела дома, работала над юридическими документами. Патрик, её партнер, в последнее время сильно её нагружал, выжимал всё, что мог. Они готовили какую-то крупную, грязную сделку по загородным участкам, — Хлоя говорила гладко, фразы отскакивали от зубов как заученный текст. Но затем она наклонилась вперед, и в её глазах мелькнул лихорадочный блеск. — Хотя, если честно, Эд, я не удивлюсь, если Патрик тут ни при чем. У Мии в последнее время всё валилось из рук. Она вела себя как безумная.

Она помолчала, словно решая, стоит ли продолжать, а потом добавила с той же ледяной отстраненностью:

— Ты ведь знаешь, она была под наблюдением психиатра. Доктор Филдс, из городской клиники. Мия регулярно к нему ходила, он выписывал ей лекарства от панических атак. Сильные препараты, я названия не помню. Без них она просто не могла нормально существовать. Любой стресс — и её накрывало с головой. Так что её ночной побег к озеру... это не про убийцу, Эд. Это про её больную голову.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.