Лиминал. Иммиграция, жизнь до и после…

© Эл Хассиг, 2026

ISBN 978-5-0069-9197-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Введение

Словно течение реки, история уносит людей к новым берегам – обещающим или пугающим. Но человек не плывет покорно: он сомневается, оглядывается назад, пытается удержать прошлое и одновременно тянется к будущему, которое сам до конца не понимает.

За последние десятилетия перемещение по миру стало почти нормой.

Сотни миллионов людей меняют страны, языки, привычные координаты жизни.

Но за этой внешней мобильностью скрывается другое движение – внутреннее. То, в котором «где я» перестает совпадать с «кто я».

Эта книга – не о географии иммиграции. Она о людях, которые в ней оказались.

В ней нет обобщений и универсальных рецептов.

Есть реальные истории – тех, кто смог пересобрать себя в новой стране, и тех, кому это не удалось.

Истории без сглаживания: с разочарованиями, срывами, медленной адаптацией и редкими моментами подлинного совпадения с новой жизнью.

Здесь нет деления на «успешных» и «неуспешных» – только разные исходы одного и того же внутреннего процесса.

Мой собственный опыт – одна из этих историй. Не как пример, а как точка наблюдения изнутри.

Через него – попытка зафиксировать то, что обычно остается за пределами внешнего нарратива иммиграции: ощущение потери опоры, пересборку идентичности, состояние между «уже не» и«еще не», в котором человек живет иногда годами.

Со временем к этому опыту добавились десятки чужих голосов – людей разных возрастов, профессий и стран.

Их истории различаются по обстоятельствам, но удивительно совпадают по внутренней динамике: надежда, затем растерянность, затем попытка заново определить себя в изменившемся контексте.

Истории, отраженные в книге – не попытка ответить на вопрос, «стоит ли уезжать». В ней показано что происходит после.

Что меняется в человеке, когда исчезают привычные ориентиры.

Что помогает удержаться, а что ломает.

Почему для одних иммиграция становится точкой роста, а для других – затянувшимся состоянием неопределенности.

Это честный взгляд изнутри – на цену перемен, о которой редко говорят вслух.

И, возможно, главный вопрос здесь звучит не «куда ехать», а «что вы готовы в себе изменить – и к чему не готовы вовсе».

Глава 1. Мальбрук в поход собрался

Обдумывай тщательно

начало всякого дела

Пифагор

Не берусь сказать наверняка, в какой именно момент моей жизни зерно мысли о переезде в чужую страну пустило росток. Но раз уж это случилось, значит, где-то в укромном уголке Вселенной оно все же дожидалось своего часа – терпеливо и неизбежно.

Впервые оно, наверное, шевельнулось во мне еще в школьные годы. В старших классах мы с братом запоем читали Дюма и Бальзака, Золя и Мопассана. Эти книги были не просто историями – они становились порталами. Мы проживали интриги, влюблялись, страдали, путешествовали, не выходя из комнаты.

Потом были «Легенды и мифы Древней Греции», где я впервые почувствовала дыхание иной реальности – древней, мощной, почти осязаемой. Было «Хожение за три моря» – и вместе с Афанасием Никитиным я уже шла по чужим дорогам. Был Тур Хейердал – и я, затаив дыхание, пересекала океан на «Кон-Тики».

Тогда я еще не понимала, что все это – не просто чтение. Это была внутренняя настройка на движение.

Позже, в период моей учебы на филологическом факультете, этот вектор проявился отчетливее. Курс зарубежной литературы стал для меня не просто любимым – он стал откровением. Вдруг пришло ясное осознание: существует не один мир, а множество. Разные культуры, разные коды, разные способы чувствовать, мыслить и жить.

И внутри вдруг возникло тихое, но настойчивое ощущение: мой мир – шире, чем та реальность, в которой я нахожусь.

А в конце 90-х случился странный, почти символический эпизод.

Я увидела рекламный ролик: стая уток, набирая скорость, взмывает в небо и летит над озерами и лесами – долго, свободно, без оглядки.

И так неожиданно внутри будто прозвучало: « Вот бы и мне так… Взлететь, унестись далеко-далеко и увидеть все это своими глазами».

Тогда это казалось почти невозможной мечтой – красивой, но нереальной.

И все же в самом начале 2000-х произошло первое смещение реальности.

Выиграв участие в престижном конкурсе, предусматривающем обмен специалистами, я неожиданно для себя самой оказалась за рубежом. Моя задача была вполне конкретной и рациональной: изучить устройство библиотек, принципы создания электронных каталогов и цифровых ресурсов.

Но на самом деле это путешествие стало для меня откровением.

Привыкшая к строгим, немного темным и пыльным залам прежних библиотек, я вдруг оказалась в пространстве, где книги словно дышали жизнью. Просторные залы, компьютеры на каждом столе, интерактивные каталоги, в которых информация находилась за секунды. Даже кофе-машины в читальных залах казались символом новой эпохи – эпохи, где знание перестает быть закрытым.

Я встречала библиотекарей – настоящих энтузиастов своего дела. Они делились опытом, показывали, как базы данных соединяют мир, как информация становится живой сетью.

А за пределами библиотек был другой мир – шумный, многоязычный, динамичный.

Я бродила по улицам, поражаясь небоскребам, желтым такси, толпам людей, говорящих на разных языках – и при этом удивительно понимающих друг друга.

Однажды вечером, сидя в маленьком отеле, я записала в своем дневнике: «Это не сон. Это реальность. И она зовет меня вернуться».

И именно тогда зерно, посаженное когда-то давно, впервые дало ощутимый росток.

Вернувшись домой, я уже не могла быть прежней.

Прежняя работа в университетской библиотеке вдруг стала казаться тесной: карточные каталоги, нехватка ресурсов, медленные процессы, бюрократия.

Я начала искать возможности изменить эту реальность. Курсы, гранты, переводы – я хваталась за все, что могло приблизить перемены.

Вместе с коллегами, директорами крупнейших библиотек страны, мы создали Библиотечный консорциум. Меня избрали его президентом – и это было не просто признание, а ответственность.

Мы занимались цифровизацией, запускали первые электронные ресурсы, строили международные связи.

Но время шло, а изменения происходили слишком медленно, по моим ощущениям.

И внутри меня росло напряжение: я уже знала, каким может быть мир – и не могла больше мириться с его замедленной версией.

Наверное, именно тогда мысль о переезде перестала быть абстрактной, но в тот момент я этого пока отчетливо не осознавала.

Она зрела тихо, почти незаметно – как семя под снегом.

Я все еще шла по привычному, логичному пути: сдала кандидатский минимум, написала научные статьи, готовилась к защите диссертации. План был ясен – получить степень, снова подать на международную программу, поехать учиться, привезти новые знания.

Сердце колотилось от предвкушения:

а вдруг получится?

а если получится – какой скачок мы сможем сделать?

Но жизнь выбрала другой сценарий.

Летом того же года я поехала в отпуск в Европу. А уже весной следующего – переехала туда жить. Не как участник программы. Как жена.

И с этого момента началась совсем другая история.

Жизнь за рубежом оказалась не мечтой, а работой. Тонкой, ежедневной, иногда изматывающей.

Я оказалась в маленькой деревне – несколько десятков домов, около сотни жителей. После столичной жизни это было почти как другая планета.

Новый язык, новая культура, другой ритм, другой быт. Мне пришлось учиться заново – говорить, понимать, жить.

Были моменты, когда тоска накатывала волнами. Праздники без привычных застолий, без родных лиц, без тех самых пирогов.

Новости о друзьях, оставшихся дома, звучали как эхо из другой жизни.

Я искала опору. Русскоязычные встречи. Домашний борщ. Выпечка – как способ сохранить связь с собой.

И постепенно пришло понимание: две культуры – это не разрыв. Это расширение.

Позже мой муж – иностранец по происхождению, но удивительно близкий по духу – стал для меня точкой опоры. Мы учились соединять традиции: праздновали и католическое Рождество, и Новый год по-русски.

Со временем родилась новая реальность, в которой не нужно было выбирать между «там» и «здесь».

Интеграция заняла годы. Но однажды я поняла: я больше не гость. Я – часть этого мира.

Внуки, выросшие в разных странах, и даже на разных континентах, стали билингвами. И в этом я вижу их силу – способность быть дома в нескольких мирах сразу.

Однажды я снова оказалась на родине – на научной конференции. По прилету, шагнув в здание аэропорта, почувствовала сильный, почти физический отклик: родная речь, знакомые лица – и одновременно резкий контраст с европейской динамикой.

Я делилась опытом, рассказывала об инновациях, вдохновляла моих бывших коллег. И вдруг пришло ясное ощущение, что корни не исчезают. Они тянутся – как плющ, обогащая новую почву.

Сегодня, спустя годы, стоя на балконе своей зарубежной квартиры и любуясь каменными фигурками горгулий на фасаде старой церкви, я вдруг вспомнила ту рекламу с улетающими утками.

И поняла: я все-таки взлетела, получилось.

Жизнь за рубежом научила меня главному: горизонты не заканчиваются – они расширяются. А та самая идея и лучик надежды из «запасников Вселенной» никуда не исчезли.

Они по-прежнему вдохновляют и светят – тихо, но настойчиво, ведя дальше.

Теперь я пишу книги. Для тех, кто только стоит на пороге пути или уже находится на перекрестке. Для тех, кто хочет что-то изменить в своей жизни, но еще боится. Для тех, кто чувствует: их мир – больше.

А впереди – новые формы этого пути: возможно, волонтерство, возможно, гуманитарные проекты, возможно, что-то еще, о чем я пока не знаю.

Но одно теперь знаю совершенно точно: смелость действительно открывает двери. Даже те, о существовании которых ты когда-то не подозревал.

Глава 2. Все свое ношу с собой

Свобода – это прежде

всего ответственность

Жан-Поль Сартр

По мнению специалистов по миграции, решение о переезде редко бывает по-настоящему зрелым, даже если внешне оно выглядит продуманным. Человек может составить список задач, изучить документы, выбрать страну – и при этом оставаться внутренне не готовым к главному: к утрате привычной системы координат.

Переезд требует не только организации, но и психологической зрелости – способности выдерживать неопределенность, не разрушаясь изнутри. Это готовность задать себе вопросы, на которые не всегда хочется отвечать:

зачем я уезжаю – к чему или от чего?

кто я, если лишить меня привычной среды?

на чем держится моя идентичность, если исчезнут знакомые ориентиры?

Такие вопросы задавать важно, потому что в новой стране вы неизбежно сталкиваетесь с ситуацией, в которой прежние роли перестают работать. И если внутри нет ясности, эта потеря внешних опор начинает ощущаться как внутренняя пустота.

Именно поэтому крайне необходимо заранее знакомиться не только с «фасадом» страны – ее культурой, кухней, архитектурой, – но и с ее невидимой структурой:

как люди выстраивают отношения,

как принимаются решения,

что считается нормой,

где проходят границы допустимого.

Без этого понимания человек оказывается не просто в другой стране – он оказывается вне системы, которую не умеет считывать.

Существует устойчивая иллюзия: можно сначала приехать, а потом разобраться. Эта идея кажется даже привлекательной – в ней есть ощущение свободы, доверия к самой жизни, внутреннего авантюризма. Но за этим часто скрывается не смелость, а избегание: нежелание столкнуться с тревогой заранее.

Я тоже проходила через это. Мне казалось, что главное – решиться, а остальное «сложится». В этом было что-то обнадеживающее: как будто сама динамика движения защитит от сложностей.

Но реальность устроена иначе. Она не разворачивается постепенно и бережно. Она предъявляет требования сразу – языковые, бытовые, социальные, финансовые. И часто – одновременно.

И в этот момент становится очевидным: неподготовленность – это не свобода, а тяжелейшая перегрузка.

Импровизация возможна только там, где есть опора. Без нее любое неожиданное обстоятельство переживается не как задача, а как удар.

Особенно обманчивым оказывается опыт путешествий. Страна, увиденная глазами туриста, почти всегда кажется более понятной и дружелюбной, чем она есть на самом деле. Турист живет в пространстве, адаптированном под комфорт: ему не нужно решать сложные вопросы, он не сталкивается с системой в полном объеме.

Он видит поверхность – и принимает ее за глубину.

Но жизнь начинается там, где исчезает этот защитный слой. Там, где появляются документы, обязательства, язык, одиночество, необходимость выстраивать связи заново.

И именно в этот момент многие впервые чувствуют разрыв между ожидаемым и реальностью – иногда настолько сильный, что он вызывает не просто разочарование, а внутренний кризис.

Поэтому первым шагом к переезду должна стать не мечта, а исследование. Не «хочу жить здесь», а «как здесь на самом деле живут».

Бытовые детали, которые кажутся второстепенными, на практике становятся определяющими: как устроен повседневный ритм, что люди едят и как относятся к еде, как общаются в неформальной среде, как выстраивают связи, какие негласные правила регулируют поведение.

Чем больше этих нюансов становится понятными заранее, тем меньше ощущение чуждости в момент погружения.

Следующий уровень – стратегический, и он касается времени.

Переезд – это навсегда или это один из возможных этапов?

Этот вопрос часто избегают задавать, потому что он требует честности. Хочется верить, что решение окончательное, что «назад пути нет» – в этом есть драматизм и сила. Но психологически такая установка может создавать избыточное давление.

Парадокс в том, что наличие альтернативы делает человека устойчивее. План «В» не ослабляет намерение – он снижает страх.

Когда у вас есть внутреннее разрешение изменить решение, вы действуете не из паники, а из выбора.

И тогда адаптация становится процессом, а не борьбой за выживание.

Финансовая сторона – еще одна зона, где иллюзии сталкиваются с реальностью.

Переезд – это не единичное разовое событие с окончательным результатом, а растянутый во времени переходный период.

Расходы не ограничиваются билетами и жильем. Они продолжаются: изучение языка, оформление и получение различных документов, возможное переобучение, поиск работы, время без стабильного дохода.

И к этому добавляется менее очевидный, но не менее значимый ресурс – психологический.

Способность выдерживать неопределенность, не обесценивать себя в периоды «провисания», не сравнивать свою новую жизнь с прежней по старым критериям.

Язык в этом процессе играет ключевую роль. Это не просто средство коммуникации – это инструмент включения в реальность.

Но здесь тоже возникает иллюзия: если я понимаю – значит, я готов.

На практике язык раскрывается иначе: в акцентах, диалектах, культурных кодах, в интонациях, которые меняют смысл сказанного.

Во Франции, например, различия между регионами ощущаются очень отчетливо. Север и юг – это не только разные интонации речи, но и разные ритмы жизни, разные модели общения.

Фильм «Bienvenue chez les Ch’tis» Дэни Буна, на первый взгляд комедийный, на самом деле очень точно передает этот разрыв восприятия. Фраза о том, что человек плачет дважды – первый раз при приезде и второй раз при отъезде – отражает саму динамику адаптации: сначала – отторжение, потом – принятие и привязанность.

И этот переход происходит не сразу. Он требует времени, усилия и готовности остаться в процессе, даже когда он некомфортен.

Культурные различия – еще один слой, который сложно уловить заранее, но именно они сильнее всего влияют на ощущение «своего» и «чужого».

Это не только традиции, но и способы взаимодействия: как люди выражают уважение, как строят дистанцию, как ведут себя в конфликте, как относятся ко времени и к обязательствам.

И если эти коды не распознаны, человек может постоянно попадать в ситуацию скрытого напряжения, не понимая, что именно идет «не так».

Практическим испытанием, так же наряду с остальными, почти для всех становится поиск жилья.

Это не просто задача «найти квартиру», а столкновение с системой: требования, документы, конкуренция, правила, которые не всегда очевидны извне.

И здесь неподготовленность быстро превращается в стресс, потому что базовая потребность – безопасность – оказывается под угрозой. Но при всей сложности важно удерживать более широкий взгляд.

Иммиграция – это не только серия трудностей, которые нужно преодолеть. Это пространство глубокой внутренней трансформации.

Она обнажает слабые места – страхи, неуверенность, зависимость от внешних оценок. Но одновременно она открывает новые опоры: способность адаптироваться, учиться, выстраивать себя заново.

Это процесс, в котором человек постепенно перестает быть «прежним» – но еще не становится «новым».

Лиминальность – состояние между.

И именно в этом промежутке происходит самое важное: переосмысление себя, своих границ, своих возможностей.

Возможно, что главный смысл переезда – не смена страны, а эта встрече с собой.

В условиях, где больше невозможно опираться на привычное – и приходится впервые по-настоящему опереться только на себя.

Глава 3. Здравствуйте, а вы меня не ждали?

Мы свободны выбирать

свои поступки,

но не их последствия

Жан-Поль Сартр

Довольно часто я встречала мигрантов, которые сами не знали, чего ищут за границей. Слышали, что там жизнь легче, интереснее, возможностей больше… и ехали.

Хочу поведать лишь две истории из множества услышанных мною.

Ольга приехала в Париж на свадьбу подруги. Она спускалась в метро, мысленно выбирая платье, которое наденет и подарок, который вручит молодоженам, предвкушая шумный день. И вдруг вагон метро внезапно стал местом, где её мир перевернулся, едва она вошла.

Он, зрелый седоватый мужчина, стоял напротив двери, книга в руках, но взгляд его был неподвижным, словно время вокруг него не существовало. Их глаза встретились. В тесном вагоне битком набитом людьми было шумно, люди двигались, двери открывались и закрывались, а она слышала только его дыхание рядом.

На протяжении всей поездки они смотрели друг на друга. У Ольги в груди все сжималось, дыхание сбивалось, пальцы сами впивались в ладони. Каждое мгновение длилось вечность. «Что это со мной? Почему я не могу оторвать взгляд? Я ведь на свадьбу… и я не знаю этого человека…»

Будто между ними мелькнула искра невидимая, но ощутимая. Внутри дрожь, лёгкое головокружение. Когда вагон остановился, они разошлись взглядом. Ольга вышла на платформу растерянная, с ощущением, что весь мир одновременно сжался и распался вокруг неё. «Я потерялась… и даже не знаю, куда идти… и что это за чувство?»

Через несколько месяцев они поженились. Мухтар – писатель из Алжира, полиглот, свободно владеющий французским, английским, итальянским и арабским, жил в мире идей, книг, искусства – мире, который был для Ольги недосягаемым.

Она – из тихой глубинки, где каждый день имел одинаковый ритм: школа, ученики, забота о каждом.

Парижская жизнь оказалась совсем не такой, какой она себе навыдумывала. Сначала всё казалось сказкой. Мухтар заботился обо всём, даже постоянно говорил с нею по-русски.

Но растерянность не отпускала её. Каждый поход в магазин, каждое взаимодействие с улицей, официантом или таксистом было вызовом. Дрожь в пальцах, тяжесть в груди, страх, что ошибется. «Где купить хлеб? Как заказать такси? Что если я ничего не пойму?»

И всё же Ольга категорически отказывалась учить язык. Она считала это унизительным: «Что я буду сидеть за одной партой с молодой девушкой из Марокко или парнишкой из Туниса? Я – директор школы, статусный человек. Мне ли учить элементарно язык». Эта мнимая гордыня стала невидимой стеной между ней и новым миром, её попытки войти в жизнь города блокировались не улицей, а ею самой.

Дни тянулись нескончаемо. Квартира стала пределом, кухня – ритуалом, в котором растворялась личность. Она наблюдала, как Мухтар пишет книги, раздает автографы на книжных выставках, и все больше погружается в свой мир. И каждое его действие отзывалось в ней тихой болью: «Я лишняя… Я просто рядом… Я ничего не понимаю здесь…».

Ночами, лежа в темноте, она слышала шум города за окнами, поднимаясь по утрам касалась босыми ступнями холодного пола, и ощущала дрожь в руках и в груди. «Разве я хотела это? Разве это Париж моей мечты? Я просто тень среди чужих людей… Я не знаю, как жить здесь».

Прошли годы. Мухтар был старше, сердце слабое. Они прожили вместе около десяти лет. Внешне все казалось благополучно – книги, мероприятия, улыбки. Но постепенно искра в его глазах угасла, а одиночество стало острее.

«Даже когда мы вместе, я одна… Даже среди людей я потерялась… Кто я здесь?» – все думалось ей.

И вдруг, ставший привычным для нее, мир изменился в одночасье. Ольга была в отъезде, на родине, навещала мать и взрослого сына – привычная поездка, в которую она часто отправлялась на месяцы. В этот раз всё обернулось кошмаром: срочно пришлось возвращаться. Она мчалась в Париж, сердце стучало, мысли путались, глаза жадно ловили каждый знак знакомых улиц.

Но не успела. Мухтар уже впал в кому. Вскоре после её приезда он умер. Всё привычное рухнуло: счета, документы, деньги – все. Банковский счет заблокирован, свет и газ отключены, пенсии едва хватило на хлеб и на какие-то бытовые мелочи…

Родственники Мухтара взяли на себя организацию похорон и все юридические вопросы, а после даже какое-то время финансово поддерживали Ольгу: обеспечивали продуктами, помогали с решением коммунальных и бытовых проблемам, переводили необходимые документы и сопровождали ее в административные комиссии. Но даже их забота не могла перекрыть пустоту, которую она чувствовала внутри. Каждое утро, открывая глаза, она слышала шум чужого города и ощущала наступившую пустоту квартиры. «И зачем я здесь? Кому я нужна? Как жить дальше?»

Через какое-то время после кончины ее супруга, я попыталась дозвониться до Ольги, но безуспешно. Больше мы не встречались. Вернулась ли она домой, к сыну и матери, или осталась во Франции, потерявшись между стенами чужого города – никто не знает.

Иногда думаешь: сколько решает случай, а сколько – мы сами? Сколько дверей мы открываем и сколько закрываем? И кто, в конце концов, найдёт путь к себе в этом чужом мире?

Порой жизнь, словно заигранная пластинка, начинает царапать слух своей монотонностью, и тогда люди, гонимые ветром перемен, срываются с якоря в надежде обрести новый берег счастья. Но судьба – искусный драматург: она не спешит раскрывать замысел и часто подбрасывает повороты, смысл которых становится понятен лишь тогда, когда уже невозможно ничего вернуть.

Героине этой истории жизнь приготовила именно такой поворот.

Европа – начала она свой рассказ – пленила мое воображение еще в школьные годы. Книги, фильмы, глянцевые журналы о роскошной жизни заморских звезд – все это манило, словно магнит.

Хотелось хоть краешком глаза увидеть эту красоту, вдохнуть воздух другой жизни, а не смотреть на нее через стекло экрана. Тогда во мне и зародилась простая, почти наивная мысль: поступить в училище, где готовят официантов со знанием английского. Мне казалось, что это и есть предел мечтаний – стать частью этого мира, пусть даже «с подносом в руках».

Она грезила о круизных лайнерах, о дальних берегах, о встречах с людьми, чьи судьбы манили, как маяки в ночи. Казалось, стоит только сделать шаг – и откроются новые миры.

Но шаг оказался другим.

В училище она не поступила. Зато выучила английский – уже в университете, на факультете иностранных языков. Потом была школа, три года преподавания – и тихое, но уверенное понимание: это не ее путь. Она ушла.

Позже – работа администратором в гостинично-ресторанном комплексе. Иностранцы, разговоры, живая речь – словно кусочек той самой мечты, но все еще на расстоянии вытянутой руки.