- -
- 100%
- +
— Привет! — сказал я и погладил его. С недавних пор он стал позволять мне такие вольности. Иногда он немного бодал мою ладонь в ответ, но не в этот раз. Да и хвост трубой не держал. Просто молча пошёл впереди меня, чтобы скорее попасть домой. Видно, сегодня он не в духе.
Зайдя в квартиру, я привычно подошёл к холодильнику, взял корм, накрыл другу ужин и пошёл принять душ. Когда я вышел, Барона за столом не было. Миска стояла всё так же нетронутой. Это странно. Он всегда с таким нетерпением дожидается еды. Мне стало не по себе. Я пошёл в комнату и увидел Барона, лежащего на диване. Он собрал лапки под себя и, зажмурившись, будто пытался заснуть. Может, устал?
— Я там ужин накрыл. С устричным соусом, как ты хотел.
Кот, не открывая глаз, тихо сказал:
— Я не голоден.
Барон и не голоден? Разве такое можно себе представить? Я занервничал, сам не понимая отчего, и подошёл ближе. Кот лежал, собравшись в комок, и, казалось, не хотел лишний раз двигаться.
— Всё хорошо? — с тревогой спросил я.
Барон молчал. Кажется, это значит, что всё совсем нехорошо. Кот отвернулся от меня и уткнулся носом себе в бок.
— Я хочу спать, — сказал он таким слабым голосом, что сомнений у меня не осталось. Барону плохо.
Я стал потирать виски, пытаясь сообразить, что же надо делать в такой ситуации. Идти к врачу! Да, немедленно к врачу! Я достал телефон из кармана и стал дрожащими руками искать ближайшую клинику. Мои мысли путались. Не знаю, но я очень сильно разволновался. Я смотрел в экран, но не понимал, что именно нужно искать. Медлить было нельзя. Я нашёл ближайшую клинику и набрал номер. Через минуту мне ответили и сказали, чтобы я скорее ехал. Моя тревога только усилилась.
— Барон! Держись! Мы сейчас пойдём к врачу, всё будет хорошо, — сказал я, гладя его аккуратно. Даже страшно было дотрагиваться, будто он сейчас, как песочная фигура, рассыплется от прикосновения.
Схватив с дивана плед, я аккуратно взял Барона и замотал, как ребёнка. Он только недовольно посмотрел на меня. Ему явно было неприятно двигаться, и хотелось оставаться на месте. Держа его на руках, я стал вызывать такси.
Кажется, я никогда в жизни так не боялся за кого-то. Неприятное чувство. Оно стреляло мне в виски, душило горло, крутило живот и учащало сердцебиение. Я вышел на улицу искать подъехавшее такси, свёрток с котом казался мне совсем невесомым. Я всё заглядывал в него, пытаясь убедиться, что кот действительно там и я не несу пустой плед. Я никогда не думал, что могу потерять Барона, что вообще это возможно. Никогда не думал о конечности нашей дружбы. Всё ведь когда-нибудь заканчивается? Но я абсолютно точно не был готов к этому так скоро. Я не знал, что с ним случилось, но уже считал себя виноватым: может, я должен был что-то сделать или заметить раньше? Сознание путалось, но я старался держать себя в руках.
Мы сели в такси. Водитель, видя моё лицо, всё понял без слов и повёз нас быстрее. Я смотрел на завёрнутого в плед кота. Он стал громко мурчать, но глаз не открывал.
— Барон! Держись! — говорил я, гладя его переносицу пальцем. — Сейчас тебе помогут.
Как только машина остановилась напротив клиники, я выскочил пулей. Внутри я понял, что никогда ранее не был в ветеринарной клинике. Передо мной была стойка с милой девушкой за ней. А вдоль стены напротив — ряд стульев. Там сидели пациенты со своими людьми. Большая овчарка с перевязанной лапой, французский бульдог, сопящий под лавкой. Ещё несколько переносок, откуда выглядывали мордочки котов, и один пушистый кошачий зад.
Я подошёл к девушке за стойкой:
— Помогите, пожалуйста! Моему коту очень плохо! — Я протянул к ней плед с завёрнутым Бароном.
Девушка всполошилась, быстро взяла трубку и начала куда-то звонить.
— Что с ним случилось? — спросила она, пока ждала ответа в трубке.
— Я не знаю. Он просто отказался есть, лежал не двигаясь и не стал говорить со мной.
Девушка глянула на меня с недоверием, но на всякий случай кого-то всё же попросила подойти.
— Сейчас вас вызовут. Вы у нас ранее были?
— Нет, — пробормотал я.
Барон приоткрыл глаза и чуть высунул голову из кокона, посмотрел вокруг, пытаясь понять, куда я его привёз.
— Надо заполнить договор. — Девушка начала задавать мне вопросы и что-то заполнять, быстро цокая красными ноготками по клавиатуре. Она была довольно сдержанна в эмоциях, я же не находил себе места. Понимаю, что здесь это, видно, привычное дело, но мне это ожидание было мучительно. Прошла, кажется, целая вечность, по крайней мере по моим ощущениям, как рядом со стойкой открылась дверь и другая девушка, уже в медицинской форме, позвала Барона.
Я тут же метнулся к ней. Мы прошли по небольшому коридору и оказались в кабинете. Передо мной был странный металлический стол, похожий на прилавок мясника, а рядом с ним какой-то аппарат с экраном. В углу рабочий стол с компьютером.
Врач чем-то побрызгала на разделочный стол и положила на него пелёнку.
— Кладите сюда, — сказала она твёрдым голосом. — И рассказывайте, что случилось.
Я бережно положил плед и распеленал кота. Барон выглядел недовольным, он сжался, подтянул хвост под себя, поднял на меня свои большие глаза и возмутился:
— Куда ты меня притащил? Мне тут не нравится!
Я проигнорировал его замечания и принялся рассказывать доктору всё, что приключилось за сегодняшний вечер.
Врач, задавая вопросы, начала осматривать Барона: щупать его, взвешивать, слушать сердце, заглядывать в рот. Пациент не сильно сопротивлялся, но был явно недоволен.
— Что она делает! Николай! Пусть оставит меня в покое. Я просто хотел полежать! Ну, что она удумала в самом деле?
— Тише! Доктор только посмотрит, — успокаивал я друга, поглаживая его по голове.
— Посмотрит что? — недоумевал Барон. — Она котов не видела?
Кажется, это новое и не самое приятное место его немного взбодрило, неожиданно нашлись силы на лёгкое сопротивление и возмущения. Меня это немного успокоило. Его ругань была намного приятнее тишины.
— Когда последний раз прививали и обрабатывали от глистов и внешних паразитов? — спросила врач.
— Паразит тут только ты, Николай! — не унимался Барон, отбиваясь лапами от попыток девушки посмотреть его зубы.
— Никогда, — смущённо ответил я. — Я ведь только сейчас об этом узнал. Он просто сам ко мне пришёл через окно и стал жить у меня, я не знал, что надо что-то делать. — Зачем-то стал я оправдываться, будто хоть какая-то ответственность за состояние Барона может быть на нём самом. Кажется, я был плохим хозяином для него. Девушка сурово на меня посмотрела, но спокойно стала объяснять, как полагается ответственным людям ухаживать за здоровьем кота. Я был поражён, сколько всего нам предстояло делать на регулярной основе. Запомню ли это всё? Справлюсь ли? Может, Барону стоило выбрать окно с более сообразительным жильцом? Я так гордился последнее время, что научился за ним ухаживать, а по итогу я, оказывается, совершенно безответственный и не сделал ничего, что было по-настоящему важно. Я и не думал, что бродячая жизнь Барона без всех этих обработок и прививок так для него опасна.
Доктор приготовила градусник и сказала:
— Подержите покрепче, надо померить температуру.
— Что она собирается делать? — испуганно спросил Барон, глядя на меня. — Ты так и будешь просто стоять?
— Прости, но нам надо померить температуру! — Я прижал Барона боком к себе, а врач приступила к замеру.
— Предаааатель! — громко возмущался Барон, пытаясь вырваться. — Я любил тебя! Я доверял тебе! Как ты мог?! Гнус!
Откуда он только понабрался таких слов? Подглядывание за стариками, играющими в домино, не прошло даром. Мне было невероятно жаль Барона, но я понимал, что мы делаем что-то очень важное. Надо было проверить всё как следует. Хотя в душе я очень боялся, что после этого он уже не будет мне доверять.
Врач сказала, что нужно сделать УЗИ, и попросила положить пациента на спину.
— Барон! Пожалуйста, просто полежи спокойно, и мы быстро всё сделаем! — попросил я максимально вежливо.
— Как тебе можно теперь доверять! — громко не соглашался Барон. — А вдруг она отрежет мне что-нибудь? Тоже будешь просто стоять и смотреть?
Я очень надеялся, что ничего отрезать не понадобится.
— Ну, пожалуйста! — сказал я самым заботливым голосом. — Я тут и никто тебя не обидит, обещаю!
Кот выглядел недовольным, но перестал упираться и дал уложить себя на спину. Необъятное пузо Барона смазали чем-то, и врач начала проводить осмотр.
— Я уйду от тебя, Николай! Так и знай! — жалостливо и тихо простонал кот, глядя в потолок.
— Как захочешь, — ответил я. — Главное, уходи здоровым.
Я очень волновался и смотрел в экран вместе с врачом, но эти чёрные и белые разводы были совершенно неинформативны. И что я собрался там разглядеть? Врач водила датчиком по Барону и пристально смотрела в монитор, время от времени нажимая какие-то кнопки у экрана. У меня сводило живот от волнения, почему она ничего не говорит? Я перевёл взгляд на стену и пытался сосредоточиться на плакате «Этапы ожирения вашего питомца». Кажется, Барон походил на номер 3.
К моему огромному облегчению, ничего плохого внутри моего друга не обнаружилось. Кроме гнусного характера, естественно. Врач сказала, что подозревает, что Барон просто переел чего-то не самого полезного, но надо ещё сдать анализы крови для полноты картины. В целом пациенту рекомендуется временно перейти на более щадящую диету и несколько похудеть.
— Худеть? — закатил глаза Барон. — Что она вообще несёт, Николай?! Ты моришь меня голодом, и что дурного в том, чтобы котик подкрепился у соседей, пока ты торчишь на своей дурацкой работе?
И тут мне в голову пришёл самый очевидный вопрос, который я почему-то до сих пор ему не задал.
— Барон! — спросил я. — Что у тебя болит?
Кот посмотрел на меня и тихо сказал:
— Меня тошнит. Живот болит.
Почему же я раньше не догадался спросить его самого, раз уж я понимаю, о чём он говорит, в отличие от всех вокруг? Я передал слова Барона доктору. Она промолчала, думаю, за свою практику она повидала много странных владельцев животных, но спокойно кивнула, подтвердив, что при его состоянии это закономерные симптомы. После УЗИ нас отправили в другой кабинет сдать кровь и сделать укол от тошноты. Всё прошло спокойнее, чем я предполагал. Видно, кот понял, что сотрудничество ускорит неприятные процедуры, но поток оскорблений и возмущений он не стал в себе сдерживать. Барон уже не выглядел таким уж больным.
Предварительно врач заключила: острый гастрит, и выписала лекарства и рекомендации по диете. Я выдохнул с некоторым облегчением. Конечно, мне было жалко, что Барон заболел и ему плохо, но, кажется, всё не настолько ужасно, как я успел нарисовать себе в голове. На мгновение в такси по дороге в клинику я уже представлял, как хороню его в коробке из-под обуви под деревом, и слёзы подступали. Я снова замотал кота в плед и, поблагодарив врача, вышел из кабинета. Барон недовольно фыркнул, но был рад, что я, кажется, закончил его мучить.
Мы вышли обратно в приёмную к стойке. Сразу за нами вызвали грустную овчарку с забинтованной лапой. Барон чуть высунул голову из пледа и громко предостерег обречённого, ковыляющего пса:
— Не люблю собак! Но не могу не предупредить, что идти туда — крайне плохая идея! Берегись градусника! Они там все негодяи! — дал совет Барон.
Пёс взглянул грустно в нашу сторону, и в его глазах читалось: «Знаю».
Милая девушка за стойкой поставила передо мной все коробочки с прописанными Барону лекарствами и озвучила сумму за приём. Мне стало немного дурно. Я и не предполагал, что лечение кота может столько стоить. Но я был так рад, что мой друг не умирает, а просто объелся до гастрита не пойми чего на улице. Барон закопался в плед поглубже и больше, кажется, не желал меня видеть. Я расплатился, и мы поехали домой. Всю дорогу я прижимал к себе свёрток с обиженным другом. Теперь мне абсолютно точно не хватит на отпуск. Да кому он нужен? Почему я вообще об этом вспомнил? Как хорошо, что у меня были отложены деньги!
Дома я выпустил Барона из пледа. Он рванул в комнату и встал перед окном. Отряхнулся, распушился, пару раз агрессивно лизнул свой бок и громко и решительно скомандовал:
— А ну-ка открывай окно! Я ухожу от тебя! Навсегда! Больше ты меня не увидишь!
— Да, пожалуйста! — взмахнул я руками. — Вперёд! — И настежь распахнул окно. — Зачем тебе горькие лекарства? Иди на помойку, местная еда там, конечно, тебе так нравится! Ведь было так здорово корчиться от боли!
Барон отвернулся и ушёл молча на кухню, а мне стало стыдно. У него ведь живот болит, он испугался, а я его непонятно куда повез, а там его крутили-вертели, кололи иголками, унизили градусником и назвали толстым. Он же не понимает, зачем я так поступил. Вряд ли он когда-либо был у врача до этого. Я пошёл за ним на кухню. Барон лежал, свернувшись клубочком, на стуле. Я присел рядом и тихо сказал:
— Я очень сильно люблю тебя. Я никогда в жизни так ничего не боялся, как потерять тебя сегодня. Прости, если я был груб. Лечиться неприятно, я знаю, но нужно, чтобы не было больно. Я тоже, когда болею, иду в больницу, пью лекарства и делаю неприятные процедуры. Зато потом можно снова жить спокойно и радоваться.
Кот ничего не ответил, но усердно притворялся спящим. Я решил оставить его одного на какое-то время и встал, чтобы пойти в комнату.
— Бульон хочу. Куриный. — раздалось негромкое указание из середины полосатого бублика.
— Хорошо, — мягко ответил я, улыбнувшись. — Будет тебе бульон.
Сегодня утром я малодушно тяготился ответственностью за Барона, а уже вечером я был счастлив иметь возможность по-прежнему её нести.