- -
- 100%
- +
– Черт! Черт! Черт!
Сидя за рулем автомобиля, я не могла сдержать эмоций, переполняющих меня в этот момент.
– Что за очередной козел на дороге? – материла водителя, ехавшего передо мной со скоростью черепахи. – Как можно так плестись?
Я была взбешена! А как могло быть иначе, вот только виной тому был не автолюбитель передо мной, а мой благоверный. Десять минут назад мне на электронку пришли фотки от неизвестного с ехидной надписью «Пока ты потеешь на работе, он отдыхает в кровати». На этих треклятых фото Серёженька развлекается с какой–то рыжей лахудрой. Судя по фону, все это происходило на моей кровати, в квартире, которую снимаем на мои деньги! Этот козел! Мало того, что сидит у меня на шее, так еще и решил, что можно другую бабу таскать в мою постель! Только доеду до дома! Всё: Серёженька, его мама, его диссертация, всё полетит вон с пятого этажа! Впрочем, где-то глубоко теплилась надежда, что все увиденное – фотошоп и чья-то шутка. Не верила я в то, что он может так поступить со мной.
Я пыхтела как чайник, что давно кипит, выруливая во двор многоэтажки одного из лучших спальных районов города. Как на зло во дворе стоял огромный грузовик, который перегородил проезд. Обматерив сегодняшний день, который и так с самого утра не задался, к концу вечера став еще отвратительней, бросила машину на въезде во двор. Сокращая путь через сугробы, словно бегун на дистанцию с препятствиями, поспешила к своему подъезду. Откуда только сноровка скакать по сугробам взялась? Видимо, информация, что сейчас мне изменяют, сделала из меня спортсменку.
Вход загораживала куча коробок и мебели, обтянутой пленкой. Вот какой чокнутый решил переезжать на новое место жительства за неделю до Нового года? Лавируя между стопками коробок, ударилась коленом о компьютерное кресло, поскользнувшись на куске полиэтилена, валявшегося под ногами. Выругавшись со злостью на грузчиков, что побросали все на улице и потирая ушибленное колено, протиснулась в подъезд.
Около лифта стоял огромный мужик со стопкой коробок в руках. «Вместе с ним и коробками я в лифт не влезу», подумала оглядывая громилу. Понимая, что ждать следующего рейса, когда лифт спустится, мое терпение не выдержит, направилась к лестнице. Пятый этаж в сапогах на каблуках – это ерунда в сравнение с тем, сколько я бегала на шпильках по этажам офиса.
По ступенькам не поднималась, а летела, гонимая желанием поймать изменщика с поличным. Оказавшись на лестничной площадке своего этажа, ругнулась. Здесь тоже все было уставлено коробками и мебелью. Дверь в соседнюю квартиру стояла открыта нараспашку. Из глубины квартиры доносился мужской голос, раздающий команды: это ставьте сюда, это вот там, будьте аккуратнее. Вот какого черта, кто-то решил заехать именно сейчас? Стояла эта квартира пустой несколько месяцев, пусть бы еще немного постояла пустой.
Продолжая забег с препятствиями, принялась лавировать между коробок, стоящими стопками. Добравшись до дверей съемной квартиры, замерла в нерешительности. Сейчас, в этот самый момент, преодолев все препятствия сегодняшнего дня, стояла в нерешительности, глядя на дверь, за которой Серёженька с рыжей лахудрой. Несколько секунд на осмысление, зачем я сорвалась с работы, не дождавшись вечера. Глубокий вдох, резкий выдох.
– Лучше узнать все сейчас, а не спустя десять лет семейной жизни, – пробормотала себе под нос, запустив руку в сумочку.
Связка ключей, лежавшая на самом дне небольшой женской сумки, нашлась быстро. Выудив её, выбрала нужный. Не дрогнув, вставила ключ в замочную щель, проворачивая. Дверь распахнулась, впуская меня в теплоту квартиры. Закрыв дверь, прислушалась. До меня доносились непонятные звуки со стороны спальни. Моё появление никто не заметил, в ином случае, думаю, было бы тихо.
Взгляд сам собой скользнул по прихожей. На вешалке висела норковая шуба, судя по её длине, хозяйка была оглоблей. Мне казалось, что длинные шубы не в моде, видимо, ошибалась, есть еще любительницы. На коврике аккуратно стояли женские сапоги размера примерно сорокового. Серёженька нашел себе длинноногую красавицу в шубе с сороковым размером ноги? Значит, мой тридцать шестой в пуховике перестал устраивать? Минута ушла на созерцания чужой одежды, так по-свойски занявшей моё место на вешалке.
Ну что же, значит, все правда. Фото, что я увидела час назад, реальны. Мне изменяют! Как же больно понимать всё это.
Наспех сняв сапоги и куртку, занесла вещи на кухню, не хотелось оставлять одежду рядом с чужой. Дальше путь я продолжила, опираясь на звуки, раздающиеся из спальни. Не дойдя с полметра, остановилась, прислушиваясь. Из приоткрытой двери доносился томный женский голос:
– Ах, Серёженька, еще, еще. Ты просто мачо. Ты мой бог.
От услышанного мой рот распахнулся. Кто мачо? Серёженька? Очень стало интересно, что же он там такое делает. Распахнув дверь, наблюдала картину маслом: мой Серёженька, ах нет, теперь уже не мой. Козел Серёженька, сверкая голой задницей, лежал меж двух длинных ног пыхтя от усердия. Со мной он так не выкладывался. Каждый раз говоря: «я устал сегодня».
– Я смотрю, у вас весело! – произнесла громко, так, чтобы меня услышали через пыхтение и охи, стараясь при этом не переходить на крик.
Мой голос стих, в спальне на несколько секунд воцарилась тишина. Затем был эффект взрыва, когда все летит в разные стороны. Сереженька мигом скатился с длинноногой, упав на пол с грохотом. Рыжая лахудра тут же прикрылась подушкой, визжа, словно её пришли убивать, а не она залезла в постель к чужому мужику. Подушку придется выкинуть, подумала прикрывая уши руками. Впрочем, одеяло и постельное белье – тоже на помойку. Вот лафа будет местным бомжикам. Матрас, думаю, отправлю в химчистку. Не смогу спать на постели, зная, что на ней мне изменяли.
– Лерочка, ты уже дома? – жалобный голос Серёженьки, еле слышный из-за визга вывел меня из состояния задумчивости по поводу постельных принадлежностей. – Прекрати, – тут же скомандовал он дылде.
Как по мгновению визг прекратился.
Посмотрев на выглядывающую голову изменщика, ярость накатила словно огромная волна. С момента, как получила фото и до этого мгновения, мой мозг боролся с реальностью. Я находилась в состоянии отстраненности. Все происходило с запозданием. Мой мозг не мог до конца поверить, что все это правда. Сейчас реальность нахлынула, отрезвляя.
– Лерочка! – прорычала я сквозь зубы, не пытаясь скрыть ярость.
– Лерочка, – произнес изменщик, стаскивая простыню с постели, оборачиваясь ею на манер одеяния древних греков – все не так, как кажется.
Не так, как кажется! Интересно, это он о чем? Я его застала голым на бабе, а все не так, как кажется! Решение пришло само собой.
В несколько быстрых шагов преодолела расстояние от дверей до шкафа, стоящего в углу. Рывком отодвинула дверь, вытаскивая чемодан, который был задвинут в дальний угол. Быстрое движение и чемодан открыт. В него полетели рубашки, джинсы и все что было в шкафу прямо с вешалками. Меня наполнял гнев, казалось, если я не вышвырну всё барахло вместе с его обладателем прямо сейчас, то взорвусь.
– Лерочка решила, что ты Серёженька, – пропыхтела я, переходя от шкафа к комоду и вытрясая полку с его нижним бельем в чемодан, – съезжаешь из квартиры, за которую плачу я.
– Лерочка, не надо, это недоразумение, я не хотел, – заблеяло это животное, найдя штаны и пытаясь натянуть их на себя.
Получалось это у него не очень. На одну ногу он натянул штанину, но вот пытаясь сунуть другую завалился на пол. Не знала, что, когда тебя поймали на жаренном, ты становишься неуклюж и неловок.
– Как это не хотел? Третий месяц беременности, а ты не хотел! – возмутилась рыжая, вскакивая с постели, все так же прикрываясь подушкой.
– Как третий месяц беременности? Ты же говорила, что на таблетках?
Остановившись на миг, я расхохоталась. Ситуация вырисовывалась как в дешевых мыльных сериалах: герой изменяет главной героине с любовницей, любовница беременна, а он не при делах.
– Зайка, а как твое имя? – с улыбкой на губах спросила у лахудры лилейным голосом.
– Анфиса, – ответила та, не понимая смену моего настроения.
– Вот что, Анфиса. Забирай Серёженьку к себе. У вас скоро будет ребеночек, ему нужен отец. Я ему вот тут вещички как раз собрала.
Прикрыв чемодан, попрыгала на нем немного, дабы утрамбовать все, что туда влезло. С усилием, но мне удалось его закрыть. Не дожидаясь, когда голубки оденутся, покатила чемодан на выход.
– Лерочка не надо. Ты неправильно все понимаешь, – раздалось жалобно за моей спиной. – Этого не может быть, Анфиса что-то перепутала. Она не может быть беременной от меня.
Остановившись в дверях, произнесла не оборачиваясь:
– Пока я два с половиной года вкалывала, чтобы добиться должности заместителя начальника отдела. Еще полгода работала как проклятая, чтобы мы могли снимать хорошую квартиру в элитном спальном районе. Да такую: с отдельной комнатой, где ты, козёл, мог писать свою диссертацию. Ты развлекаешься с какой-то Анфисой! Сколько их было до Анфисы, пока я задерживалась на работе?
Не дожидаясь, что Серёженька ответит, продолжила путь к входной двери.
В прихожей, с открытой входной дверью, глядя на многочисленные коробки, простояла не менее пяти минут. Рыжая из спальни вышла, натянув облегающее платье. Худая, длинная, местами нескладная как подросток. Я поморщилась. Что он в ней нашел? Рост что ли понравился? Она же выше его на целую голову! Сняв с вешалки ее шубу, я швырнула её на лестничную площадку. Туда же полетели сапоги и чемодан Серёженьки.
– Лерочка, не надо, одумайся! – мужчина появился в прихожей вслед за лахудрой. – Ты потом будешь жалеть! А что скажет твоя мама?
– Маму не трогай, она меня поймет, – заорала я не сдержавшись. Как он может вспоминать о моей маме сейчас.
Схватив его ботинки и куртку, бросила их за дверь под ноги лахудры.
– Держи, сейчас получишь содержимое, – крикнула ей оборачиваясь к бывшему. – Ты сам выйдешь или мне тебе помочь?
– Ты еще пожалеешь, – произнес он, сквозь зубы проходя мимо меня.
– Пожалею, если прощу и оставлю все как есть, – крикнула вдогонку, с грохотом закрывая дверь.
Облокотившись на закрытую дверь минут десять, я стояла, судорожно сжимая и разжимая кулаки. Ярость, накатившая волной, постепенно отпускала. В груди начинало болеть от злости: на Серёженьку и на саму себя за слепоту и глупость.
На этого козла я потратила шесть лет своей жизни. Строила планы, собирала деньги на свадьбу. Последние три года вкалывала на работе как проклятая. А все по тому, что Серёженька пишет диссертацию. Он будущий профессором! Ему надо заниматься! Так вещала его мама каждый раз, когда мы ходили к ней в гости.
Терпеть не могла эти походы, но как отказать любимому мужчине во встрече с его мамой? Ему нужна поддержка, каждый раз говорила она, когда мы оставались вдвоём. Тебе надо больше работать, чтобы обеспечивать Серёженьку, пока он не станет профессором, ведь на зарплату аспиранта прожить нельзя.
Холод входной двери медленно, но верно приводил меня в спокойствие. Очнувшись от своих мыслей о зря потраченном времени, поёжившись, побрела в зал, именуемый у нас кабинетом.
На компьютерном столе, за которым работал Серёженька, лежала увесистая стопка бумаги. Посмотрев на титульный лист, подтвердила свои догадки – это его диссертация. Точно, он мне говорил на днях, что всё готово и надо отнести её в типографию для красивого переплёта.
При виде трудов изменщика ярость вновь застила глаза. Схватив стопку в порыве гнева, хотела разорвать её на меткие кусочки, но тут прозвучал звонок в дверь. Козлиная рожа вернулся и хочет попроситься назад?
Сжав всю кипу так сильно, что бумага промялась под пальцами, а костяшки побелели от усилия, направилась в прихожую. Не глядя в глазок, рывком распахнула дверь и швырнула диссертацию со всего маха прямо ему в лицо со словами:
– Диссертацию свою тоже забери.
Тут на меня напал ступор. Вместо бывшего на пороге стоял незнакомец, ошарашено моргая. Целую минуту не меньше мы разглядывали друг друга. Высокий блондин с серыми глазами, прямым носом и волевым подбородком. В такого экземпляра влюбляются сразу и безоговорочно.
– Это так теперь встречают соседей, – произнес он, прерывая молчание.
– Ага. А вы новый сосед? – я не могла задать вопрос более глупее.
Будь это знакомство в другой день и в другой ситуации, я обязательно была бы доброжелательна, вот только сегодня мне было не до улыбок незнакомцу.
– Меня зовут Константин, я ваш новый сосед. Будем знакомы.
Разглядывая мужчину напротив, не сразу поняла, что это со мной знакомятся.
– Здравствуйте, – ответила с некоторым опозданием. – Я Валерия, ваша соседка – зачем я уточнила, что соседка, это и так понятно. Он же сам пришел знакомиться.
– Мужчина, который недавно покинул вашу квартиру, просил передать вот это, – блондин протянул мне квитанцию за свет.
Ну, Серёженька и козел! Передал мне квитанцию, которую должен был сам оплатить. Гнев на бывшего стал нарастать как снежный ком, овладевая мной. Квитанция в моих руках превратилась в комок. Еле сдерживаясь, чтобы не обрушить своё негодование на чужого человека, сделала глубокий вдох и выдох.
– Спасибо, Константин. До свидания, – произнесла с нотками рычания в голосе, сразу же закрыв дверь прямо перед его носом.
Пусть лучше он подумает, что я невоспитанная, чем психопатка, бросающаяся на невинных людей от злости.
Не помню, как добрела до кухни в поисках сумочки с телефоном. Меня потрясывало, хотелось то ли выпить, то ли поплакать. Руки дрожали, когда искала заветное имя в телефонной книге. Номер единственной подруги помнила наизусть, вот только пальцы то и дело не хотели попадать на нужные цифры.
– Алло, – прозвучал веселый голос из динамика телефона.
– Леся, я выгнала своего козла. Приезжай!
– Ну наконец-то! Давно пора! Буду через час! – послышались гудки сброшенного вызова.
Леся – моя лучшая подруга еще с первого курса института. Мы познакомились на занятиях по экономике, у нас с ее группой были смежные пары. Олеся, для друзей просто Леся, училась на экономиста, а я – на маркетолога, рекламщик, как в быту нас называли. С тех самых пор мы дружим.
Несмотря на то, что и она, и я загружены работай и каждая строит свою карьеру, мы находим время для дружеских посиделок.
С Серёженькой, я тоже познакомилась в институте. Он был студентом – подающим надежды, учился вместе с Лесей. Вообще, именно она нас познакомила. Потом тысячу раз она себя корила за этот поступок, говоря, что он не стоит меня.
В ожидании время тянется долго, а когда тебе плохо каждая минута кажется вечностью. Пытаясь отвлечься от размышлений о произошедшем, решила заняться ужином – готовка меня всегда успокаивала.
Сунув нос в холодильник, сделала неутешительный вывод – есть нечего. Этот козёл даже не обременил себя походом в магазин. Пометавшись по кухне, я на одной из полок, нашла забытый мешочек с высушенными яблоками. Ничего не придумала как сварить компот. Хоть чем-то занять руки и голову.
Постепенно ярость уходила, меня перестало трясти, вот только болезненный ком в груди никак не проходил. Не знаю из-за ярости или еще из-за чего, но я не проронила ни слезинки. Да, мне было плохо от понимания, что меня предали. Да, мне было больно осознавать, что шесть лет я провела рядом с человеком, который не ценил меня. Возможно, мне просто было нечего оплакивать.
Что нас связывало с Серёженькой?
Я любила его!
Пожалуй, это единственное, что было общим.
Он благородно принимал мою любовь и пользовался этим. В последнее время его пренебрежение мной замечала даже моя мама.
Когда мы с Серёженькой приехали ко мне домой знакомиться, мама отвела меня на кухню, спросив, уверена ли я в своём выборе. На тот момент вместе мы были уже целый год. В общежитии у нас была общая комната для семейных пар. Серёженька постарался выбить. Маме ничего не оставалось, как принять мой выбор и всячески привечать моего избранника.
А что теперь?
Я выгнала за измену человека, которого любила целых шесть лет, не проронив по этому поводу ни одной слезинки. Так ли сильно я любила, как считала? Или любовь просто угасла под натиском быта и обыденности?
Размышляя, почему все так, а не иначе, ждала, пока закипит вода для компота. Только всыпала в кипящую воду изюм и сушенные яблоки, как прозвучал звонок в дверь. На этот раз, прежде чем распахнуть дверь, глянула в глазок убедившись, что на лестничной площадке стоит подруга, а не новый сосед.
– А вот и я, – весело произнесла Леся, держа большие пакеты, набитые продуктами. – Принимай покупки, будем праздновать твою свободу!
Она протянула мне два пакета с позвякивающими звуками. Праздновать у подруги всегда означало веселье с горячительным.
– Ты знаешь, у тебя новый сосед? Он такой красавчик, – лукавый голос Леси мне был знаком. – Задница у него тоже ничего. Он рассчитывался с грузчиками, когда я приехала и любезно помог донести пакеты до твоей двери узнав, что едем на один этаж.
– А задницу ты его разглядела, когда он рассчитывался с грузчиками или когда помогал тебе с пакетами?
Улыбнувшись, такой знакомой реакции подруги на красивую мужскую мордашку, я потащила пакеты на кухню. Как только она их дотащила ко мне из магазина? Они же не подъемные.
– Гульнем с тобой, помянем Серёженьку? – сказала Леся, проходя на кухню и усевшись за стол, наблюдая за тем, как я достаю из пакета коньяк и несколько бутылок мартини.
– Тогда накрою в зале, будем петь караоке.
– Хорошая идея, на поминках, кажется, поют. Вот мы и споем.
Через полчаса мы седели на мягких подушках и пели песню «Рюмка водки», распивая коктейль, приготовленный по секретному рецепту, известному лишь узкому кругу лиц. Какому кругу и как Леся оказалась в числе избранных, уточнять не стала.
– А я тебе еще на последнем курсе говорила: бросай своего козла, он тебя не достоин. Столько лет тянул с тебя жилы. Сам-то какой-то вшивый аспирант, ни денег, ни статуса. Будущий профессор, – Леся скривилась показывая, как она к этому относится. – Видала я в гробу таких профессоров. Разве это за мужик, что живет за счет женщины? Молодец, что выгнала! Только увижу его, все этому козлу выскажу.
– Знаешь. Сегодня, когда открыла письмо, в котором были фото с Серёженькой и рыжей, – я смотрела сквозь подругу, вспоминая изображения от чего в груди что-то заныло, – как будто пелена спала. Видимо, где-то в глубине понимала, что–то не так в наших отношениях. Он же мне всегда говорил, как сильно устает от преподавания и диссертации. Мол, потому у нас в постели все так плохо. На фото с дылдой он не выглядел уставшим.
– Так он еще косил от постели? – возмутилась Леся. – Вот он козёл! Таких ещё поискать надо. Правильно, что сразу выгнала, а не пожалела. Эх, Лера, если бы я только знала, что так все обернется, никогда бы не познакомила тебя с этим козлом.
– Да ладно тебе. Зато теперь в свои двадцать пять я свободна как ветер. Надо собрать оставшиеся вещи и отправить курьером к маме. Пусть теперь сама содержит сыночка.
– Точно. Пусть теперь мамочка с ним возится.
Сойдясь во мнении, мы продолжили отмечать мою свободу.
– Лера, а когда в вашей конторе корпоратив по случаю Нового года? – спросила подруга лукаво, когда с коктейлей мы перешли на более крепкий напиток под названием коньяк.
Задумавшись над неожиданным вопросом и припомнив, какое сегодня число, ответила:
– Через неделю с небольшим. Нам забронировали банкетный зал, будет карнавальная вечеринка с костюмами.
– Насколько я знаю, ваша компания довольно большая!
– Да, мы ведущая компания по производству и продажам бытовой химии. С нами работают по всему миру. Потому штат сотрудников не маленький, – ответила я с некой гордостью, что работаю в такой успешной фирме.
– Тебе обязательно надо кого-то подцепить на корпоративе, – резюмировала подруга. Как тот факт, что я работаю в крупной компании привел её к такому выводу – не понимаю. – Нельзя отмечать Новый год одной! Иначе ты начнешь хандрить.
– Леся, только пару часов назад я выгнала человека, с которым планировала провести всю жизнь. Нет, не хочу новых отношений. Шесть лет молодости подарила козлу Серёженьке. Мне надо это переварить. На Новый год поеду к маме. С ней проведу праздник.
– Стоп. К маме еще успеешь! – остановила меня подруга. – Я не предлагаю тебе заводить серьёзные отношения. Я предлагаю тебе развеяться. Неделя тебе на то, чтобы свыкнуться с потерянными годами и идти дальше. Давай договоримся. Если на корпоративе ничего не выйдет, будешь отмечать новый год со мной. Думаю, мой медвежонок не будет против. Это лучше, чем с мамой в твоем маленьком городке.
В словах Леси была правда. Праздник в моем родном небольшом городке пройдет скучно и уныло. Да еще все мамины подруги, знакомые с Серёженькой будут смотреть на меня с сочувствием. Нет в глаза не скажут. Обсуждать меня будут, собравшись кружком у одной из сердобольных на кухне за чаепитием.
– Твой Михаил никогда не бывает против твоих желаний. Но, Леся, Новый год надо проводить в кругу семьи и любимых. Я буду лишней.
– Не придумывай, – возразила Леся, слегка захмелевшая от обильного количества коктейлей. Правда, я была в таком же состоянии. – Ты моя лучшая подруга, – она встала на четвереньки и подползла ко мне ближе, обнимая за шею. – Ты не можешь быть лишней! Но если ты настаиваешь, что его надо проводить с любимыми. Я не буду против, если ты подцепишь мужика у себя на корпоративе. Кстати, – она посмотрела на меня с глупой улыбкой, что не предвещала ничего хорошего. – Почему бы тебе не подцепить соседа? Он красавчик.
– Ты в своем репертуаре, – протянула я мученически. – Он только сегодня переехал к нам в дом. К тому же у нас с ним вышло неудачное знакомство, все из–за козла изменщика.
– Ерунда. Он мировой мужик, уж поверь мне.
Я не стала возражать Леси, да и не видела смысла. Сейчас мы отмечали мою свободу и не хотелось никаких споров.
Ближе к одиннадцати, когда закончился коньяк, я вспомнила о настойке на клюкве, подаренной нам моей бабушкой для «сугрева», как она говорила. С этого момента вечер пошел под откос.
До первой рюмки настойки мы были еще бодрячком. Видимо, клюква была крепче, чем я предполагала! Или мы с подругой были слишком согреты для неё.
В двенадцать ночи в квартире на всю играла музыка, а мы лежали на полу, раскинув руки, и пели на разные лады. Мне было хорошо и весело. Бывший с его изменой казался мелочью, не стоящей моего внимания.
Идиллию прервал настойчивый звон мобильника, который прорвался сквозь гремевшую музыку. Леся рядом со мной завозилась, поднялась на колени и поползла в неизвестном направлении. Нехотя протянула руку к пульту и сделала музыку тише. Спустя несколько минут чертыхания подруги, пока она преодолевала расстояние от меня до заветного мобильника, до меня донеслось:
– Медвежонок ик, забери меня от Лерры ик, – язык Леси заплетался, да еще икота не придавала разговору ясности. – Я говорю, ик, у Лерры, ик. Забери меня ик
Значит звонок был от Михаила, что он ответил не слышала, но догадывалась. Вот что значит быть за мужчиной. Повезло Леси с парнем, и свадьба уже назначена на лето, и платье она присматривает. Я всхлипнула. Мысли о свадьбе Леси напомнили о моих планах на жизнь, которым не суждено сбыться.
– Лерра, ик, меня сейчас, ик, заберут, – сказала Леся, возвратившись с пьяной улыбкой на лице, – мой медвежонок, ик.
Тут-то мне и пришла гениальная идея, как я подумала в тот момент.
– Леся. Знаешь, что я придумала? – та в ответ затрясла головой в отрицании, вбирая воздух в легкие и задерживая его в попытке остановить икоту. – Давай я позвоню маме Серёженьки!
Выдох, минута на осмысления моих слов и новый вдох с задержкой воздуха. Посмотрев на меня, Леся ответила на выдохе.
– Давааай, ик.
Номер Тамары Ивановны был записан под названием «Грымза Ивановна». Ну не любила я маму бывшего. Думаю, у нас это было взаимно. С её стороны я никогда не чувствовала поддержки или сострадания. Всегда только «ты должна и обязана делать все для благополучия Серёженьки».
Не с первого раза отыскала в списке контактов нужное имя, буквы то и дело расплывались или куда–то скакали. Телефонные гудки, последовавшие после нажатия на вызов, пришлось слушать долго. К моменту, когда на той стороне послышалось сонный ответ, меня разобрал смех.
– Алло.
– Таммара Ивана? – начала я, пьяненько хихикая, ставя вызов на громкую связь. – Теперь содержание вашего сынночка полностью ваша прераг, преруг. Тфу. Короче, ваш Серёженька – здесь больше не живет! – мне казалось, что я как воительница в этот момент мщу за все ее претензии в мой адрес, что то и дело проскакивали из уст её сыночка.