Четверо на Чатырдаге, не считая котенка. Приключенческий роман. Книга вторая

Автор благодарит спутников по походам – Александра и Людмилу Меньшиковых (Пермь), Наталию Полякову (Санкт-Петербург) – они на фото с их согласия, а также первую читательницу Ларису Баринову (Нижний Новгород) за ценные замечания.

От автора

Предлагаю вам, дорогие читатели, вместе с компанией девятиклассников – Стасом, Жанкой, Томкой, Димкой – и котенком по имени Виталик продолжить походы на одну из самых известных Крымских гор – Чатырдаг.

Во второй книге вы отыщете вместе с героями спрятавшийся в скалах Тисовый грот, совершите путешествие в затерянный мир – в Тисовое ущелье, поднимитесь по головокружительному Холодному кулуару, спуститесь в красивейшую пещеру Эмине-Баир-Хосар, узнаете, что за таинственные ёлки растут в труднодоступном месте под Эклизи, найдете в лесу свидетельства событий Великой Отечественной войны.

Чатырдаг. Вид из Алушты. Левая вершина – Эклизи-Бурун (1527 м), правая – Ангар-Бурун (1453 м)

Все описанные маршруты реальные – при желании вы сможете их повторить (Холодный кулуар только для подготовленных туристов!). Кроме схем и координат вам помогут сориентироваться, и заодно увидеть красоту крымской природы многочисленные фотографии, сделанные в разные сезоны.

Все фото в романе авторские, защищены авторским правом. Использование их возможно лишь с разрешения автора (почта для связи в конце книги).

Мои книги: («Маршрут выходного дня в Крыму»)

«Ангарский перевал – Кутузовское озеро – подножие Эклизи-Буруна (Чатырдаг)»;

«Ай-Тодор – Подпоричел – Горное озеро».

Другие мои книги

«УДН: Успей Догнать Невидимку. Московский квест выпускника «школы террористов»;

«Куда можно поехать на этой „жестянке“? Первая в России летопись путешествий и приключений на Citroen 2CV»;

«Дорогами римских легионеров. Автопутешествие из Рима в Париж и обратно»;

«Зарубежные концепт-кары и прототипы. Конец XX – начало XXI века (1997—2006)»;

«Звезда и смерть Андре Ситроена. Citroen Traction Avant»;

«Канадский автомобильный музей. Canadian Automotive Museum»;

Глава 1 (15). Ура! С ночевкой!

– Ура! С ночевкой! – воскликнула Томка на очередном заседании турклуба.

– А ночевка одна? – спросила Жанка, явно думая о Виталике, участие которого в походе еще не обсуждалось.

– Да, – кивнул Стас.

– До революции подъем на Черд… Чатырдаг, причем конный, с татарскими проводниками, был двухдневным, с ночевкой, – выдал историческую справку Димка.

Конные прогулки под Чатырдагом (конец октября)

– А котов брали с собой?

– Мать, сие науке неизвестно.

Все посмотрели на командора, тот задал дежурный вопрос:

– Оставить не с кем?

– Родители в археологической экспедиции, – понурив голову, ответила Жанка, как будто сообщила что-то криминальное типа – предки банк ограбили и залегли на дно.

– Ну что же, – собрался с духом предклуба. – Виталик себя хорошо вел в последнем походе…

– Ты хотел сказать – в крайнем!

– …не то что некоторые, – продолжил Стас, не обратив внимания на реплику певца. Томка сразу же стала внимательно разглядывать рисунки на обоях, а Димка с невозмутимым видом налил себе чаю. Жанка не дала договорить председателю турклуба и быстро поблагодарила…

Перед голубой будкой, которая продолжала служить надежным ориентиром в дедовских путеводителях, троповеды остановились.

– Помните, на Кутузовское шли на…

– Налево!

– Правильно, Тома, можешь быть проводником, то есть проводницей, – сделал комплимент Стас.

– Поезда!

В рюкзаке Димки сразу же звякнул ответ «железнодорожницы».

– Сегодня пойдем напра…

Стаса прервали мяуканьем прибежавшие с метеостанции коты. Большие и маленькие, всех мастей и раскрасок стали нагло требовать пошлину за проход.

– Запомнили. Виталика корм не дам!

– Так развилка же Кошачья! – напомнил Димка Жанке. – Имеют право.

– Как назло, забыл! А маринованное мясо вряд ли будут, – посетовал командор.

– Наш шашлык хочешь отдать? – возмутился Димка. – Просто поделись с ними информацией.

Справа от голубой будки – начало тропы в Тисовый грот, Тисовое ущелье и Холодный кулуар (октябрь)

Стас достал из пластикового контейнера бутерброды и вытащил из них ветчину.

– Вас что? Не кормят?

– Вкусненького хочется, вот и попрошайничают, – объяснила Жанка подруге и посмотрела на Виталика. – Так надо кушать, а ты…

Котенок меланхолически смотрел из сумочки на голодных собратьев и наверняка думал, что не опустится до такого – клянчить еду на большой дороге.

– Отдай ужин врагу? – Димка похлопал Стаса по плечу. Запасами из огромного рюкзака он не собирался делиться с четвероногими.

– Обед, и они не враги.

– Зачем нужны коты? Какой от них прок? С ними и поговорить нельзя.

– Много ты понимаешь! – возразила Жанка Димке. – Генерируют уют и отличные собеседники. Особенно абиссинские. Очень умные, могут даже поддакивать.

– Поддакивать? – удивилась Томка.

– Подмяукивать, – уточнила биологичка. – Мяукают только с людьми. Как и все коты.

– Сидишь такой у камина с сигарой и виски, – стал мечтать Димка, – ведешь джентльменские беседы с голубым или серым британцем.

– Тоже мне, джентльмен нашелся. Камин, сигары, виски! Да кто тебе котика доверит?

– Насчет остального ты не против?

Томка лишь фыркнула. Переговорить приятеля было невозможно.

За будкой троповеды прошли полянку и углубились в лес.

– Желтые пятна на деревьях над оврагом!

– Не пятна, а маркеры, – поправил певицу Димка. – Слабые, будто ластиком стирали.

Стас продиктовал в диктофон: «Большая желтая круглая метка справа на дереве», а когда лес прорезала грунтовка, записал в блокнотик номер бетонного столба «7/81». За дорогой тропа пропала, но Стас уверено повел группу по сплошному ковру из листьев.

– Куда идти, непонятно! – проворчала Томка.

– Прямо, – ответил командор.

– А прямо это куда?

– Мать, прямо это прямо!

– Знаете как по-сербски «прямо»? – вмешалась Жанка, чтобы разрядить обстановку.

– Как?

– Право.

– А направо как?

– Дэсно.

– Путают людей. Приедешь в Будапешт, спросишь дорогу…

– В Белград, мать…

– Так и хотела сказать! Сбил меня!

– Наверное, от десницы – правой руки, – стал размышлять вслух историк, демонстративно отвернувшись от певицы.

– Да, Дима, – подтвердила профессорская дочка. – От старославянского «деснъ» – «правый».

– И жало мудрыя змеи, в уста замершие мои, вложил десницею кровавой, – тихо продекламировал член московского литкружка.

– Змей нам не надо! Как стих называется? Помню – Пушкина.

– Мать! Делаешь успехи!

– «Пророк», – ответил Стас.

– Бюст и сквер в Алуште. Вот! – похвастался историк.

– В Алуште не был, а у нас родился и женился, – осадил певца москвич, что-то записывая в блокнот.

– Ну не был… – нехотя согласился Димка, – но проплывал мимо!

– Ладно вам, – вмешалась Жанка. – Нашли кого делить.

– Это всё Стас! Приватизировал солнце нашей поэзии! Оно, между прочим, всем принадлежит!

– И светит! – добавила Томка.

– Ладно, ладно, всем так всем, – охотно согласился Стас и обернулся к Жанке.

– Откуда познания в южнославянском языке?

– Подруга с родителями переехала в Сербию. Тоже биологом хочет стать. Переписываемся в «телеге». Много необычных и красивых слов.

– Правильно ведешь. Вон какие блины! – вмешался в разговор Димка.

– Где блины?

– Вот и вот. Желтые! Что? Не видишь?

– А, метки.

– Думала, блины у нас на деревьях растут?

– Ничего не думала! Отстань! – пробурчала надувшая губы певица и тут же крикнула:

– Ой, кроссовок!

– Летом, в совершенно сухом лесу, я бы даже сказал – пересушенном, это надо было постараться, чтоб…

– Хорошо, не сказал: «Свинья грязь найдет».

– Не, мать, ну я, ну в общем… – залепетал певец, наверняка думая о дополнительном питании. – Не этот коварный тип гражданской наружности! И я тебе не напомнил, что кроссовок это она, между прочим! Кроссовка! А ведь мог!

– Трубу меняли, обходим. Стелька нужна?

– Томич, дяде Стасу тяжело тюк стелек носить для тех, кто под ноги не смотрит. Возьми хотя бы пару десятков, облегчи душу, тьфу – ношу.

– Спасибо, Стасик. Испачкала лишь.

– А у Стасика наверняка щеточка есть и крем, и чего это он бахилы не выдал некоторым?

– Где ж тропа? – перебила разошедшегося приятеля Томка, не забыв ткнуть его в бок. – Листья одни.

– Не видно ни зги!

– Что за зга?

– По Далю – «темь, потемки, темнота». Короче, ты, мать.

В большом рюкзаке ожидаемо звякнуло.

– Ладно вам! – пресек потасовку проводник. – Тропа за тем ящиком.

– Каким ящиком?

– Вот он, Диман.

Внутри ржавого железного короба слышалось журчание воды.

– Кто-то сыграл в ящик. Гробница неизвестного сантехника, – пошутил Димка, но никто не засмеялся.

– Скоро Серна правая, – предупредил Стас, когда троповеды вышли на хорошую тропу, почти парковую дорожку. – Просвет! Хм, интересно. Бедный дед!

– Опять? – проворчала Томка.

– Не опять, а снова, – повторил заезженную шуточку Димка.

– Здесь всё смешалось, – начал оправдываться Стас за вырвавшуюся и всем надоевшую мантру.

Просека. Дальше направо по освещенному участку (сентябрь)

– Как в доме Облонских? – с невинным видом переспросил Димка.

– Как бомбу сбросили! Деду опять переделывать! Столько раз снимал и описывал! Здесь начало нескольких маршрутов.

– Так просека же? – пожала плечами Томка.

– Смели подчистую, всё раскурочили! Домик лесника хоть остался?

– В темном лесе, за рекой, стоит домик небольшой, с двумя светлыми окнами, с распашными воротами, – вновь продемонстрировал великолепную память историк.

– Чьи стихи?

– Алексея Кольцова, «Дом лесника», – опередил Димку Стас и показал на вытекающую тонкую струйку из ржавой трубы:

– Серна правая.

Серна правая и Мушиный мостик (сентябрь)

– А мостик был?

– Нет. По бревнышкам переходили.

Мушиный мостик в мае 2016 года

– Смотрите, «муха» написали! – влезла в мужской разговор Томка и показала на одну из досок.

– Может, мухи и вырезали, – задумчиво произнес Димка. – Их здесь тьма!

Действительно, на солнечной стороне на ребят сразу налетела туча крылатых насекомых. Стас предложил накомарник девчонкам. Те вежливо отказались.

– Намажьтесь «Звездочкой».

– Фу! Ну и запах! – отпрянула Томка.

– Вот и мухам – фу! – заметил Димка, с трудом открыв крышечку миниатюрной жестянки. – Не помогла. Опять кусают. Кстати, каламбур хотите? Про мух?

– Ну?

– Их тьма на свету!

– Что за ягодки? – Томка протянула руку к низкому кустику. – Есть можно?

– Можно. Только отравишься, – процитировал Димка «Спортлото-82». Ответ Сан Саныча, которого сыграл Пуговкин, прозвучал под Демерджи, в пяти километрах от этого места.

Томка так бы и стояла в раздумьях, если б командор не рявкнул:

– Волчьи! Не трогай!

– Теперь понятно, а то можно, но отравишься. Понимай как знаешь!

По заваленной напиленными дровами тропе отряд свернул направо.

– Интересно, куда идут? – удивился Стас, кивнув в сторону цепочки разновозрастных туристов, вышедших вдалеке на просеку. – И откуда? Там же лес сплошной.

– Ну не у всех же есть проводники, как у нас. Нам повезло.

– Мать, не подлизывайся! Наш проводник толком еще никуда не привел, только к мухам. И у него одни вопросы. Тоже мне – Чернышевский походный.

– У него роман «Что делать?», а не «Кто, куда и откуда?», – возразил литкружковец.

Вырвавшаяся вперед группа туристов (сентябрь)

– Даже дети тебя обгоняют! – не унимался Димка, показывая на вырвавшуюся вперед группу туристов. Томка не отреагировала, хотя это далось ей с трудом, и спросила, показав на серую металлическую конструкцию слева от тропы:

– Что за туалет?

– Останки подъемника, – ответил Стас, еще не отошедший от вида снесшей всё на своем пути просеки.

– Что поднимали?

– Горнолыжный, – подала голос молчунья с котенком.

– Понятно, а кого поднимали?

– Мать, таких, как ты с палочками, только с длинной деревянной обувью!

– А, – протянула Томка и показала на выросший словно из-под земли большой дом. – Лесника?

– Да, – подтвердил командор.

– Неслабый такой домик. Я б тут жил. Не моя двушка на четверых. На велосипеде кататься можно.

– Вроде никто не живет. Приходи, покатаешься. Или прихватил с собой? В твоем складной запросто поместится, – подначил приятеля Стас и продиктовал в миниатюрный «Сони»: «Голубые метки».

– Не понял! Катание на санках и ноутбуках?

– Каких еще ноутбуках?! – Томка оттолкнула приятеля от щита. – Сноубордах!

– Каких сноубордах? Ютюбах! – поправил певец, отпихнув певицу.

– Что вы несете! – возмутился Стас и прочитал по слогам: – «Ка-та-ние на сан-ках и сноу-тю-бах запрещено»!

– Сноутюбах? Что такое?

– Какая ты, мать, непонятливая!

– У нас снега нет и гор. Сам-то хоть знаешь?

– Ну это… это такое…

– Ну в общем, – закончила за певца Томка.

– Надувной бублик из синтетики, – объяснил Стас. – С ручками.

– Плюшками, пончиками, ватрушками называют, – начала перечислять Жанка. – Не только по снегу, по воде тоже. Правда, Виталик?

Останки подъемника (середина июня)

Дом лесника (конец сентября)

В июне 2025 г. этой таблички уже не было

Котенок кивнул – так показалось мнительному певцу.

– Ватрушка! На море каталась.

– Сама ты ватрушка! Не в том смысле. – Димка начал было сдавать назад, но было поздно. Рюкзак зазвенел привычной мелодией.

– Красные метки на дереве и на камне, – записал Стас в диктофон. – Круглые, полустертые.

– Были ж желтые вначале? А перед домиком голубые. И чего голову морочат?

– Кто морочит? – не поняла Томка.

– А я знаю?! – с одесским акцентом возмутился Димка. – Ходють, рисуют, не нарисовались в детстве. Цветомузыку устраивают!

– Но-но! Метки нужны. Кто-то не заблудится.

– Нам же не нужны? – повернулся к приятелю Димка.

– Нам нет. А вот тем пионерам наверняка. Не понимаю, куда пошли? Не в Холодный же с детьми? Для деда записываю. Может, изменились. Сравним.

– Понятненько.

– Чуть выше источник. Идем с ночевкой. На яйле воды нет. Запасаемся основательно.

– Еще и шашлык, – дополнила Жанка главного походника.

– Да, после него пить захочется, – согласился тот.

– Виталик будет шашлык?

– Попробует, если не острый. А что? – не поняла котовладелица.

– А то! Тоже воду должен нести!

– Тише, Диман! Я за него понесу. Выбросил бы часть железок или припрятал, взял бы воды.

– Вода ничто, железо все!

– У него лапки, – с запозданием отреагировала Жанка и язвительно заметила: – Железо в организме хорошо, а не за плечами.

– Тару взяли? Я предупреждал.

– Взяли, взяли, начальник. Ведра, бидоны, канистры…

– Хотя…

– Что хотя? – переспросила Томка.

– Если согласны в турприюте ночевать, можно много не брать. Но романтики будет меньше.

– Что за приют? Для бездомных?

– Для временно бездомных.

– Так может вообще не тащить твою воду?

– Она не моя. Всё равно нужна, пойдем по открытой яйле, а жара, сам знаешь, какая.

– Как называется? – влезла в мужскую дискуссию Томка, пытаясь поймать баклажкой струю из трубы.

– Что называется? – не понял Стас.

– Ну этот, источник.

– Серна левая.

У источника Серная левая (середина июня)

– Серна, серна… – стала вспоминать Томка.

– Парнокопытное млекопитающее семейства полорогих, – на автомате выдала справку биологичка и добавила: – в Европе и Малой Азии. Из подсемейства козьих.

– На кого похожа?

– На козу и похожа.

– Она тоже туристов облизывает и шнурки тырит?

– Не знаю, Тома.

– Вот те раз! Биологичка и не знает!

– Дим, я ей только стать собираюсь. Да, Виталик?

– Почему левая? Правая же была? – не отставала Томка.

– Только что проходили по Мушиному мостику, – напомнил Стас. – В овраге труба была.

– О, мост обрел название! – обрадовался Димка.

– Она ж слева была!

– Да, – подтвердил командор.

– А называется правой? – Томка хотела основательно разобраться в левых и правых Сернах.

– Считают от истока.

– Понятненько… – вздохнула туристка, но по ее тону это не чувствовалось.

– Понятненько! – передразнил ее Димка и тут же спохватился, что-то вспомнив. – У вас в кол… в поселке машины есть?

– Издеваешься?

– Там тоже левое – правое, правое левое. Ясно?

– Очень.

– Это как стороны автомобиля, – стал объяснять Стас. – Смотрят с сиденья водителя, а не со стороны пешехода перед капотом.

– Ладно, пусть правая будет левой, левая правой, – решила завершить дискуссию Томка. – Не за этим сюда пришли!

– Растешь в моих глазах!

Томка молча пнула Димкин рюкзак.

– Так, собрались! – похлопал в ладоши Стас. – Начинаем подъем на Сахарную. Жан, давай бутылку, и эту тоже, ты ж Виталика несешь. Проверьте, как уложили воду, не продавит ли спину. Можно попрыгать. Чтоб ничего не звенело. Диману можно не прыгать.

– И не собирался. Томич только что проверил.

– Ой, крутой подъем! – запричитала певица, когда ребята стали зигзагами обходить поваленные деревья.

– Это вначале, потом плавный.

– Начальник, надеюсь, оптимальным маршрутом ведешь?

– Нет.

– Что значит нет? – остановился Димка, а вместе с ним и остальные троповеды.

– Через Тисовое ущелье пониже будет.

– Так чего ж ты, проклятый старик? Завел нас!

– Еще на завел. Холодный кулуар хочу показать и Тисовый грот. Тисовое ущелье тоже увидим. Верхнюю часть.

– Только верхнюю?

– Самая интересная, Тома.

– Хм, ладно уж, веди, – буркнул Димка.

Стас, решив продемонстрировать, что подъем не такой уж и страшный, заодно и полезность трекинговых палок, быстро поднялся на горку.

– Ты даешь! Как серна левая! Нет, правая! – воскликнул тяжело дышавший Димка. – На буксир берешь?

– Кто там палки хаял? – спросила Томка, легонько толкнув певца.

– Не хаял я! Я про тех, кто их волочит по набережной, а Стас – орел. Прямо взлетел. В рекламе надо сниматься.

– Орлы рекламу не заказывают, – вздохнул Стас и, решив отвлечь команду от подъема, продолжил: – Знаете, какую подработку хотел бы?

– Билеты в театр продавать? Или кино? Чтоб бесплатно самому.

– Пиццу доставлять?

– Почти, но орлам. На Куш-Каю.

– Зачем? – удивился Димка.

– Затем. И птичек покормить, и пропуск в заповедник получить. Чтобы фотать там живность всякую.

– А у меня есть. Я ж местный, не то что некоторые.

– Диман, не заливай! Во-первых, нет, а то бы давно показал, во-вторых, дают только в четыре заповедника. Ближайший – Ялтинский, а нашего на сайте нет.

– Нашего! – передразнил алуштинец. – Здесь Московских заповедников нет!

– Ладно вам! – вмешалась Жанка.

– Можно назвать Косульей балкой, – решил сменить тему командор и показал палкой на овраг слева. – Случай был, потом расскажу. Про коричневых напомните.

– Что-то много таких названий, а самих косуль мало.

– Мать, знаешь, как спартанцы сказали бы? Названий много – косуль мало. Так надо выражать свои мысли. Лаконично. От Лаконии или Лаконики. Это часть полуострова Пелопоннес в Греции. Сечешь?

– Слишком большой текст, – заметил литкружковец и показал на лес справа. – Там трон спартанский. Лаконичный.

– Я первая! – крикнула Томка, подбежав к пеньку со спинкой из деревьев, и с довольным видом плюхнулась на него. Стасу пришлось объявить привал. В наступившей тишине стали хорошо слышны крики невидимых туристов за оврагом.

– Почему-то в лесу всем орать хочется, – заметил Димка и посмотрел на Томку.

– Молчу!

– Жаль, не перед нами бегают, – вздохнул певец.

– Зачем… бегать?

– Неужели непонятно, мать? Мух разгонять. – Димка шлепнул себя по шее.

Стас снова предложил накомарник и после повисшей паузы надел на голову.

– Жаль, на горле не стягивается. Доработаю конструкцию.

– Сначала доработай, потом предлагай, – проворчал Димка. – Как пасечник, только пчел не хватает.

– Накаркал! Оса прилетела!

– Шершень, – поправила Жанка подругу.

– Какая разница! Зараза, приставучая! Да уберите от меня!

– Мать, не маши руками и не обзывай – не любят.

– А что любят?

– Колбаску! Это тебе не дурацкие пчелы-сладкоежки! Я их понимаю!

– Понимаешь? Отгони!

– За два кусочека колбаски1.

Тем временем Стас копался в рюкзаке со словами «В этом или нет?»

– На ромашке лучше погадай! – Димка потянулся к цветку.

– Руку убрал! – одернула биологичка. Виталик укоризненно посмотрел на певца. – И не ромашка вовсе.

– Фу, в этом!

– Вот что значит куча рюкзаков! Ну что там в недрах? Показывай!

– Мелкие, не сразу нашел. Голова садовая, как говорит дед.

– Деду виднее, – согласился Димка.

– Совсем забыл! В инете заказал. – Стас начал раздавать небольшие пакетики.

– Допинг? Чтоб с дистанции не сошли? Это правильно, – одобрил певец, первым протягивая руку.

– Сеточки. Только пришли. Раз от накомарника отказались. Муха не сидела.

– Какая? Лосиная или обычная? – поинтересовался Димка.

– В отзывах читал: минус – вплотную к лицу при повороте головы…

– Слыхала, мать?

– Чего?

– Осторожнее на поворотах!

– Ну тебя!

– Похож на гангстера? – Димка повернул к Томке лицо, затянутое темной сеточкой.

– Нет!

– А на кого?

– На дебила, а Жанка вылитая Анна Каренина из фильма.

– Вуаль есть, шляпки только не хватает, – подтвердил Димка, ничуть не обидевшись. – Стас, тебе фирмы сами такое должны присылать, нет – деду. Рекламировать.

– Хочет сохранить независимость.

– Так бедность при капитализме называется, – покачал головой историк. – Сейчас всё продается и покупается.

– Так уж и всё? – прищурился Стас.

После поваленного дерева приятели продолжили спор, но уже о цвете меток на деревьях.

– Красные.

– Бордовые!

– Темно-красные!

Стас резко оборвал «прения» и переключился на туристов, когда их голоса на другой стороне оврага стихли.

– Побегали, поорали и сдулись. Наверное, назад пошли. Нет чтоб спросить знающего человека.