Четверо на Чатырдаге, не считая котенка. Приключенческий роман. Книга вторая

– Какой еще котик? – удивилась Томка.

– Одноглазый. Во дворе живет. Долазился через ежевику. Они же мордочками продираются сквозь кусты. Поэтому и ошейники нельзя на них надевать.

– Повторяешься, – хмыкнул Димка. – Про мордочки и ошейники.

– Так это… показать, что домашний, – пояснила Томка.

– Задушатся. Ладно, не будем о грустном. Давайте вместе: «Тис-тис-тис»!

– Зачем? – пробурчала Томка, в очередной раз споткнувшись о камень. – Что за кис-кис, Стасик? Тут котов нет. А! Кроме Виталика.

– Не кис-кис, а тис-тис. Стас шаманит, грот подзывает.

– Он что? Подойдет?

– Да, Томич, как гора к Магомету.

– Ничего не понимаю!

– Грот замаскирован, Тома, можно проскочить, – объяснил проводник. – Вещь в себе.

– Вещь… в себе… – продолжала ворчать певица, со злостью отфутболивая ветки с тропы.

– Канта цитируешь! Похвально. Только грот в себе, а кое-кто не в себе! Ты дворником не работала?

– Каламбурный ты наш! Смотри под ноги! Укатишься, а нам ищи, – одернул приятеля Стас. Димка не послушался, оступился, поехал по сыпухе и снова грохнулся.

– А звон уже другой тональности, – отметила певица. – У тебя рюкзак музыкальный! И вся спина белая!

– Помощь нужна?! – крикнул командор.

Димка отказался и показал на корягу:

– Смотрите, останки доисторических животных!

– О, мини-кашалот! – воскликнула Жанка. – Неудивительно. Здесь было море.

– Не море, а океан Тетис, – донеслось снизу.

– Тетрис?

– Да ты игроманка, мать! Доисторическая, как и океан. Он Тетис, между прочим.

– От дяди осталась.

– Лучше б руку подала, Эллочка ты наша.

Останки доисторических животных (сентябрь)

– Ага, щас! – фыркнула Томка. – Полез черте куда. Стас говорил? Говорил! Предупреждал? Предупреждал! Вытаскивать бегемотов из болота не наша забота! С такими рюкзаками! И не Эллочка я!

– Хорошо, хорошо. Понял. Я понятливый, – просопел Димка. – Засосет тебя опасная трясина, руки не подам! И бегемотов с рюкзаками не бывает.

– Какая трясина! Здесь нет болот! Жара такая, ни одной лужи! Только чертовы камни! – Томка пнула камешек на тропе.

– Виталика испугаешь! Подумай о маленьких! Мы в ответе за тех, кого приручаем!

– Только твоим рюкзаком напугать можно!

– Тише вы! Как пики-пики раскричались, – шикнула на певцов биологичка.

– Как кто?

– Пика-пика – сорока на латыни.

– Как там Виталик?

– Укачало, вроде заснул, – Жанка с любовью посмотрела на склонившуюся на край сумочки мордашку.

– Слышь, мать, потише! Виталику спать не даешь и грифов пугаешь! Они в Красной книге, между прочим!

– Сам всех распугал! На других сваливает! Грохаешься постоянно. Аж звон в ушах стоит.

– Не постоянно, а переменно! Только в определенные моменты.

– Камни не пинайте! – вмешался Стас. – Мало ли кто там внизу.

– Там же нет тропы! – удивилась Томка.

– Неважно. Могут быть люди. Говорил же, как на меня с Лысого Ивана пацанчик скинул. И кстати, она там есть. Плохая, правда, с дедом чуть ног не лишились.

– Зачем там шли?

– Проверяли для путеводителя, Тома. От развилки по нижней. Думали, вдруг пологая.

– А она вилорогая!

– Диман, отставить разговорчики! Грот можем проскочить!

– Как проскочить? – не поняла Томка.

– Он выше. С тропы не видно.

– Как выше? Здесь сплошная стена! – испугалась Томка.

– Чуть повыше, не пугайся, – успокоил Стас. – Гм… наклоненный бук. Слева тис маленький. Тропинка стала веселее.

– «Жить стало лучше, жить стало веселее!» – поправил историк. – Труды классиков надо изучать, не коверкать.

– Ничего веселого. К стене вплотную подошли. Отвесная!

– Крепостная, – согласился с певицей Димка. – Вот когда Александр Васильевич Суворов брал Измаил…

– Как же не веселее! – перебил Стас, зная, что историка потом не остановишь, а тис совсем рядом и еще надо найти в него вход. – Галечка приятная под ногами.

– У нее прекрасное имя… Галя. Главное, что примечательно, – редкое!

– Киноцитатник ты наш, ну и к чему здесь «С легким паром»?

– Навеяло, что, нельзя? – огрызнулся певец. – Так вот. Подошел Александр Васильевич к стенам неприступного, нет, к неприступным стенам…

– Под ноги лучше смотри. Так… дерево с корнями на тропе. Здесь должен быть!

– Стасик, нет тут ничего, – проворчала, оглядываясь Томка.

– Куда ты завел, прокля…

– Нашел!4 Спрятался. Ждите, щас.

– А мы? – законючила Томка, глядя, как командор, хватаясь за ветки, ловко поднимается по скальному выступу.

– Минутку! Спущу.

Стас привязал к дереву веревку и скинул ее. Она змеей прошелестела вдоль кустов и упала у ног Димки. Певец подергал конец и спросил:

– Морским завязал?

– Морским-морским. Не волнуйся.

– А веревка? – продолжил допрос Димка.

– Тебя и еще пару твоих рюкзаков выдержит! Не бельевая, альпинистская. Давай! Очередь не создавай!

– Стихами заговорил?

– Лезь!

– А карабин? Карабин прицепил? Новый, из Москвы?

– Не нужен здесь карабин!

Томка отпихнула Димку и стала подниматься по веревке.

– Что за дела? Здесь не сельпо!

Певица обернулась и показала язык.

– Я Виталика страхую! Жду поэтому!

– Кто тебе доверит? – усмехнулась Жанка и полезла вслед за Томкой.

– Хватит пихаться! А то «С легким паром» получается! Там эта… которая Барбара… Мягкова толкала.

– Лезь! Лукашин ты наш! – Стас дернул за уже свободную веревку. Томка и Жанка смотрели сверху на Димкины потуги. Даже Виталик высунул мордочку.

Подъем на скальную полочку у Тисового грота

– Лезу, лезу. Я дам пропустил и животных. Политес, между прочим! А вы пихаться-ругаться! И чего на меня уставились! Особенно этот, шерстяной.

– Еще скажи: «Злые вы, уйду я от вас!», – подтрунивал над приятелем Стас, но пока увалень кряхтел на подъеме, следил за ним, чтобы в случае чего подстраховать. – Железо можно было и внизу оставить.

– Ага, щас!

Когда Димка наконец поднялся, Стас предупредил троповедов:

– Идем по скальной полке. Узкая. Предельно осторожно! Балкон без перил. Особенно некоторые с железом! Тут свалиться недолго.

– Назовем его Фермопильским проходом! – предложил местный историк.

– Как-то с дедом столкнулись в этом «Фермопильском проходе»…

– С персами?

– С туристами!

– И кто кого скинул в пропасть? – продолжал допытываться историк.

– Мирно разошлись.

– Как тут можно разойтись?

– В тисе переждали.

– Как в тисе? – одновременно удивились певцы.

– В этом. Тропа сквозь него, дальше еще один, ну и у входа большие. Руку друга?

– Спасибо, сами, – поблагодарила биологичка, продираясь сквозь куст, и погладила котенка. – Виталик, вниз не смотри!

– А я смотрел! Что теперь будет?

– Диман, угомонись! Не до шуток. Правда, опасное место. За мной, аккуратно.

– А грот где? – недовольным голосом спросила Томка.

– Недалеко, за тисами.

– Когда ж кончатся эти «недалеко»!

– Пришли!

– Тут деревья!

– Тисы маскируют вход.

– Если б не они… – начал Димка.

– И не подумаешь, что там что-то есть, – перебила Томка, залезая в темно-зеленую изгородь. – Вау!

– Никаких «вау»! Не в Америке, чай. Здесь отечественные достопримечательности! Кричи: «Вот это да!»

– Не надо кричать, – осадила певицу Жанка. – Летучих мышек испугали.

– Они сами кого хош испугают, – проворчала Томка. – У меня аж сердце…

– И гуштер. – Жанка показала на стену, по которой сочилась вода.

Замаскированный деревьями вход в грот (сентябрь)

– Кого-кого? – переспросила Томка.

Ящерица – она же гуштер (начало июля)

– Извиняюсь, ящерица по-сербски. А летучая мышь у них – шишмиш.

– Смешно, – хихикнула Томка и повернулась к певцу. – Жаль, ты не Мишка.

– А что? Хотели назвать.

– Плохо, что не назвали. Я б тебе «шишмиш» говорила и показывала бы.

– Показывать не надо! Я понял.

– А помещение-то обжито, – удивилась Жанка, оглядываясь по сторонам. – Очаг, светильники, бутылки…

– Только давно влажной уборки не было. – Димка чихнул. – Пылищи-то!

– Здесь нет горничных, – заметил Стас.

– Одни туристы со своим мусором! – подхватила Жанка.

Осмотр «помещения» (начало мая)

– Наскальная живопись! И древнегреческая амфора по соседству с деревянным идолом. Поздравляю! Стоянку древнего человека открыли! – обрадовался историк.

Слева – балкон, справа – настенная живопись

– Не древнего, а дикого, – уточнила Жанка. – Мусор не забрали.

– Интересно, что это за культ? Солнцепоклонников или наоборот? – Димка протянул руку к солнцезащитным очкам на идоле.

– Не тронь!

– Чтобы не нарушать отчетности? – хмыкнул Димка, покосившись на Стаса, но руку убрал.

– Подсвечник! – Томка, толкнув Димку, показала на стенку. – И свечка есть.

– Когда свет в городе отрубят, сюда придем.

– Часто отключают? – поинтересовался Стас, выдав этим, что все-таки приезжий.

– Нет, просто так, на всякий случай, – пояснил Димка. – Тут и жить можно.

– В непогоду туристы ночуют, – подтвердил Стас.

В июне 2025 года идол был в солнцезащитных очках

– Волнуюсь за Виталика. Жан, отпусти его. Пусть попасется.

– Сам говоришь – пыль.

Искусственное освещение в Тисовом гроте

– Прогулки животным полезны! Заодно и пыль сметет, как робот-пылесос.

Димку сзади огрели. Жанка прыснула от смеха.

– Томусик, не бей маленьких, – жалобно пропищал Димка.

– Глаза на затылке?

– Зеркала что ль не видишь?

– Тут и балкон есть! Стасик, можно?

– Аккуратно!

– Ласточку не задави! – проорал Димка и добавил шепотом: – Или стрижа. Жан, кто вылетел?

– Не видела, всех распугал! Виталик проснулся. Длинный хвост – ласточка, короткий – стриж.

– Спеть ему колыбельную?

– Спасибо. Только напугаешь. Большой такой…

– И бестолковый! – донеслось с балкона.

– Кто бестолковый?

– У! Виды! – восхитилась Томка, дав понять, что дискуссия на тему бестолковости окончена.

– Мать, ты Иркутск там видишь?

– Какой еще Иркутск?

– Ангара же там?

– Не только! Думаешь, не запомнила. Стасик, сфотай!

– Здесь может переждать непогоду немало народу, – стал размышлять вслух Димка, измеряя шагами грот.

Примечания