- -
- 100%
- +
От автора:
Произведение является продолжением романа
«Измена. Ты станешь моей» (бесплатно),
рекомендую к прочтению.
Получите нереальное удовольствие!
Читать тут:
https://litnet.com/shrt/hZYN
Жизнь разделилась на «до» и «после» с такой четкостью, будто кто-то провел по ней острым лезвием. До – это была Арина Громова, забитая жена, жертва, существо, бегущее от собственной тени. После – Арина, жена демона, мать двух маленьких оборотней, сильная, любимая, обласканная роскошью и властью.
Но почему-то именно в тишине особняка, в промежутках между кормлениями Фрейи и Кейна, ко мне подкрадывалась тень той, прежней Арины. Она смотрела на меня с укором из глубины зеркала, шептала, что я не заслужила такого счастья, что оно вот-вот рухнет.
Я отгоняла эти мысли, глядя на спящих в своей колыбельке детей. Фрейя, моя маленькая львица, даже во сне сжимала крохотные кулачки. Кейн был спокойнее, его демоническая сущность дремала, обещая пробудиться с годами. Они были воплощением нашей с Игорем любви, нашего безумия, нашего темного союза.
Игорь… Мой демон, мой спаситель, мой повелитель. Он был нежен и внимателен, как никогда. Но несмотря на эту идиллию, камень лежал на моей душе. Письмо от Демидова, пришедшее на почту несколько дней назад, я так и не показала ему. Я перечитывала его снова и снова, пряча телефон, едва заслышав шаги Игоря. Мне так хотелось согласиться, но страх перед его реакцией был сильнее.
Именно в один из таких вечеров, вернувшись с тренировки со стаей, он остановился напротив меня. Его взгляд был спокоен, но в его глубине я уловила нечто, от чего похолодела.
— Арина, — его голос был мягок, но не допускал возражений. — Хватит это скрывать. Покажи мне письмо от твоего бывшего босса.
Сердце ушло в пятки. Как он узнал? Чтение мыслей? Слежка? Неважно. Дрожащей рукой я открыла почту на телефоне и протянула ему.
— Я… я просто не была уверена, что ты одобришь, — прошептала я.
Он пробежал глазами по тексту, его лицо осталось невозмутимым.
— Отличная возможность не скучать, милая, — наконец сказал он, и в его глазах мелькнула знакомая искорка одобрения. — Ты всегда говорила, что без работы чахнешь. А твой экономический ум может пригодиться и клану. Почему ты сразу не показала?
Его поддержка обрадовала и одновременно смутила. Я ожидала запретов, мужского «сиди дома, я тебя содержу». Но Игорь был не таков.
— Ты удивлена, что я не против? — тихо спросил он, словно читая мои мысли. Его пальцы мягко провели по браслету на моем запястье. — Я знал об этом предложении с того дня, как оно пришло на твою почту.
У меня перехватило дыхание.
— И.. ты ждал, что я сама тебе расскажу?
— Ждал. И наблюдал. Мне было важно понять, доверяешь ли ты мне достаточно, чтобы делиться такими вещами. Или видишь во мне тирана, подобного Громову.
В его глазах не было упрека, лишь легкая грусть. Я поняла, что это был тест. И я его почти провалила.
Так начались мои будни. Ночные кормления сменялись утренними отчетами для Демидова. Между составлением финансовых прогнозов я училась контролировать свой слух, чтобы не сойти с ума от тысяч звуков особняка, и обоняние, чтобы запах крови не сводил с ума мою сущность оборотня.
Демидов был неизменно любезен. Слишком любезен. Его звонки по рабочим вопросам все чаще заканчивались комплиментами в мой адрес: «Арина, ваш анализ безупречен. Вы единственная, кто способен разобраться в этих хитросплетениях. Как я рад, что вы вернулись».
В его голосе сквозили нотки, которых раньше не было. Что-то личное, настойчивое. Я отшучивалась, стараясь сохранять сугубо деловой тон. Но что-то щелкало внутри, какая-то струна тревоги.
Однажды, закончив видеоконференцию, я застала взгляд Игоря. Он стоял в дверях кабинета, прислонившись к косяку, и смотрел на меня с тем хищным прищуром, который я научилась узнавать.
— Твой босс явно не на шутку увлекся, — произнес он спокойно, но в тишине его слова прозвучали как выстрел.
Я замерла с телефоном в руке.
—Не говори ерунды, Игорь. Он просто ценит хорошего сотрудника.
— Ценит? — он медленно вошел в комнату. — Он смотрит на тебя через экран так, будто хочет съесть. И я говорю не в гастрономическом смысле.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от ревности Игоря, а от чего-то другого. От предчувствия. Но тогда я еще не знала, что эта трещина в нашем идеальном мире – лишь первая ласточка. И что настоящая буря придет не от Демидова, а из прошлого, которое я наивно считала похороненным.
Глава 2
Я старалась забыть. Честное слово, старалась. Засунуть подальше в угол памяти тот вечер, тот портрет, эту надпись: «С любовью моему демону. Женевьева».
После того как я нашла его, собираясь на наше первое свидание, я судорожно, почти с яростью, втолкнула рамку обратно в ящик, под стопку неношеных рубашек-поло. Словно могла вот так, физически, запрятать правду. Притвориться, что ничего не было. Что это мираж, порожденный усталостью и гормональными бурями после родов.
На какое-то время это сработало. Я утонула в заботах о детях, в новой работе, в его любви. Игорь был таким внимательным, страстным, моим. Он дарил подарки, проводил со мной время, его глаза загорались, когда он смотрел на меня. Я почти убедила себя, что выдумала всю эту историю с Женевьевой. Почти.
Но демоны, даже самые любящие, существа привычки. А привычка Игоря – аккуратность, педантичный порядок во всем. И вот, провожая его в очередную поездку по делам клана, я снова зашла в гардеробную. Решила перебрать его вещи, разложить все по полочкам еще идеальнее. Сделать ему приятное. Доказать… В первую очередь, себе. Что я здесь хозяйка. Что это мое место.
И снова мои пальцы наткнулись на ту самую стопку поло. На ту самую, выбивающуюся из общего строя тканей. Сердце екнуло, предупреждая. Не лезь. Оставь. Закрой ящик и уйди.
Но я не послушалась. Какая-то темная, мазохистская сила заставила меня потянуть за рубашку. И снова – глухой стук о паркет. Тяжелая серебряная рамка.
Я подняла и смотрела, словно загипнотизированная. Холодная красота платиновой блондинки. Пронзительный, знающий взгляд, который, казалось, видел меня насквозь даже через стекло. И та же надпись. Та же. Словно время для этого портрета не текло. Он лежал здесь, в темноте, и ждал.
«С любовью моему демону. Женевьева».
В первый раз это был удар ножом. Сейчас – лезвие мучительно и медленно вонзалось. Острая, жгучая боль вспыхнула в груди, прокатилась волной тошноты. Пальцы сами сжались, и короткие острые когти с глухим скрежетом оставили царапины на идеальном серебре рамки.
«Почему? — один-единственный вопрос застрял в горле, не находя выхода. — Почему он хранит это?»
В первый раз я могла убедить себя, что он просто забыл, забил, не придал значения. Но сейчас… Сейчас я понимала. Он знал. Знает, что портрет здесь. Он не выбросил его. Не сжег. Не уничтожил. Он спрятал. Аккуратно, в своем личном пространстве. Как прячут что-то ценное.
Что она для него? Не просто бывшая пассия. Не мимолетное увлечение. Она подписала «с любовью». И он… он позволил этому остаться.
Значит, их связь была глубокой. Очень. Настолько, что даже сейчас, имея меня, детей, новую жизнь, он не может расстаться с ее образом.
А я? Кто я тогда? Удобная замена? Инкубатор для наследников? Милая забавная смертная, с которой он играется, пока настоящая любовь, его демонесса, ждет своего часа в небытии?
Я с силой швырнула портрет обратно в ящик, задвинула его с таким скрежетом, что дерево затрещало. Дышала тяжело, как после долгого бега. В ушах стучала кровь.
Нет. Я не позволю этому разрушить все. Я сильнее. Я прошла через слишком многое.
Но когда я вышла из гардеробной и встретила в зеркале свое бледное, испуганное лицо, я поняла: трещина, оставленная в тот первый вечер, не затянулась. Она стала глубже. И теперь в нее проникал холодный ветер из прошлого моего мужа. Ветер по имени Женевьева.
В тот вечер Демидов снова написал. Прислал смс… просто так. Без повода: «Проходил мимо кондитерской, вспомнил, что вы любите эклеры с заварным кремом. Хотел бы разделить их с вами за чашечкой кофе. Когда выпадет свободный час?»
Раньше я бы вежливо отказалась, смутившись. Сейчас же его простое, настойчивое, человеческое внимание показалось… спасательным кругом. Островком нормальности в бушующем океане моих демонических страхов.
Я снова не ответила. Но на этот раз долго смотрела на сообщение, прежде чем погасить экран. И впервые за долгое время почувствовала себя не всемогущим оборотнем, а просто женщиной. Очень одинокой и очень напуганной женщиной.
Глава 3
(Женевьева)
Ожидание – это искусство, которым я овладела в совершенстве. Двадцать лет в ледяной гробнице не прошли даром. Они отточили мою волю, как алмаз, и научили меня ценить каждую секунду предвкушения. А сейчас я предвкушала многое.
Мой кабинет в только что приобретенном небоскребе в центре города был обит шелком цвета запекшейся крови. Я сидела в кресле, напротив меня – Артем Ворошилов, один из ключевых партнеров Игоря в нефтяном бизнесе. Человек жадный, тщеславный и, как все смертные, легко читаемый.
Он пытался не пялиться на меня, но его взгляд снова и снова скользил по платью, обтягивающему мои бедра, к моим губам, к обнаженным плечам. Запах его возбуждения и страха был сладким нектаром.
— Итак, г-жа де Ланж, — он кашлянул, перебирая бумаги. — Ваше предложение о совместной разработке северного месторождения более чем щедро. Но я должен признаться, у нас есть устная договоренность с Игорем Дегтяренко. Он наш давний партнер.
Я медленно скрестила ноги, позволив ему на мгновение заглянуть еще выше. Его зрачки расширились.
— Устная договоренность, дорогой Артем, — мой голос был томным, обволакивающим, как бархатная петля. — Это такая хрупкая вещь в нашем мире. Как и верность. Особенно когда на кону стоят такие… осязаемые выгоды.
Я провела пальцем по краю хрустального бокала с «вином»: темной, почти черной жидкостью, которая пахла медью и влажной землей после грозы.
— Дегтяренко – человек привычки. Сильный, не спорю. Но консервативный. Он до сих пор ведет дела так, будто на дворе не двадцать первый век, а эпоха королей и их вассалов, — я сделала паузу, давая словам просочиться в его сознание, как яд. — А вы… вы выглядите как человек, который хочет идти в ногу со временем. Который не боится рисковать для большего вознаграждения. Мое предложение выводит вас на новый уровень. Минуя посредников. Минуя… устаревшие соглашения.
Он заерзал.
— Игорь… он не тот человек, с которым стоит ссориться. У него длинные руки.
Я мягко рассмеялась. Звук был похож на звон разбитого стекла.
— О, я знаю о его… руках. Возможно, лучше, чем кто-либо. Но даже у самых сильных есть слабые места. И ахиллесова пята Дегтяренко – его неспособность доверять новым технологиям. Я же предлагаю не просто деньги. Я предлагаю будущее. И полную конфиденциальность.
Я встала и подошла к окну, глядя на ночной город, раскинувшийся внизу. Его огни были похожи на россыпи драгоценных камней. Его город. Скоро он узнает, что ничто здесь не принадлежит ему по-настоящему.
— Подумайте, Артем, — сказала я, не оборачиваясь. — Завтра к полудню мне нужен ваш ответ. Не заставляйте меня искать другого партнера. Ждать я не привыкла.
Я почувствовала, как он замер у меня за спиной, пойманный в ловушку собственной жадности и моего обаяния. Он был уже почти готов. Рыба клюнула. Оставалось лишь подсечь.
— Я… мне нужно посоветоваться с советом директоров, — пробормотал он, но в его голосе уже слышалась подобострастная нота.
— Советуйтесь, — позволила я, наконец обернувшись. Мои глаза, я знала, в этот момент отсвечивали холодным фиолетовым огнем. — Но помните. Самые лакомые куски всегда достаются тем, кто решается первым.
Он кивнул, быстро собрал бумаги и почти выбежал из кабинета, не в силах выдержать моего взгляда.
Когда дверь закрылась, я подошла к бару и налила себе свежей крови. Молодой самец, атлет. Прямо перед встречей. Вкус был… бодрящим.
Я подняла бокал в тосте за свое отражение в темном стекле.
— Первый ход сделан, мой демон. Почти шах. Скоро настанет время для мата. Надеюсь, ты готов.
Улыбка, медленно растянувшая мои губы, обнажила острия длинных клыков. Игра началась. И на этот раз я не проиграю.
Глава 4
(Игорь)
Кабинет загородного особняка был моей крепостью. Здесь, среди запаха старой кожи, полированного дерева и легкого дымного аромата, который всегда витал в воздухе после встреч стаи, я чувствовал себя подлинным хозяином. Но сегодня воздух был отравлен.
Эд Уард, он же Эдуард, правая рука и старый друг, стоял напротив моего стола. Его обычно спокойное лицо было напряжено.
— Ворошилов вышел из сделки, Игдер, — он отчитался, отчеканивая слова. — Прислал курьера с письмом. Говорит о «непреодолимых обстоятельствах» и «изменении стратегических приоритетов». Все формальности соблюдены, отступные выплатил щедрые.
Я медленно отложил перо, которым подписывал документы. Кровь вдруг застучала в висках с мерным, угрожающим ритмом. Не предательство Ворошилова было важно. Предателей всегда хватало. Важен был почерк.
— Непреодолимые обстоятельства, — тихо повторил я.
Фраза была утонченной, язвительной. Именно так она всегда называла нашу разлуку. Непреодолимые обстоятельства.
— Кто стоит за этим? — спросил я, хотя в глубине души уже знал ответ. Чуял его, как зверь чует приближение другого хищника.
Эд помолчал, изучая мое лицо.
— Ходят слухи. О новом игроке на рынке. Женщине. Очень влиятельной, очень… убедительной. Имя – Женевьева де Ланж.
Удар пришелся точно в цель. Не в бизнес, не в деньги. В прошлое. В ту самую рану, которую я годами тщательно скрывал и запечатывал. Имя прозвучало в тишине кабинета как приговор. Женевьева.
Так она решила заявить о себе. Не нападением, не угрозами. Это было бы слишком просто. Она ударила по моей репутации, по моим связям. По тому, что я выстраивал в этом мире десятилетиями. Она напомнила мне, что ничто не вечно. И что ее месть будет изощренной, болезненной и публичной.
— Игдер? — Эд нарушил молчание. — Нам нужно реагировать. Ворошилов был ключевым звеном в цепочке поставок. Без него проект встанет.
— Я знаю, — отрезал я, вставая и подходя к камину. Пламя лизало поленья, отбрасывая танцующие тени на стены. Так же, как когда-то ее тень танцевала в моей жизни. — Найди ему замену. Используй все ресурсы. Все.
—А что насчет… де Ланж?
Я сжал кулаки, чувствуя, как под кожей зашевелилась звериная сущность, требуя выхода, требуя крови и расправы. Она посмела вернуться. Посмела нарушить договор.
— С ней я разберусь лично, — прорычал я, и голос на мгновение обрел низкий, звериный обертон. — Пока что это все. И, Эд…
Он уже направлялся к выходу, но остановился.
— Ни слова об этом Арине. Она не должна знать.
Он кивнул, понимающе. Он знал историю.
Когда дверь закрылась, я остался один. Гнев кипел во мне, черный и ядовитый. Она думала, что может прийти и все разрушить? Разрушить то, что я построил с Ариной? Нашу семью?
Я посмотрел на экран телефона: фото Арины, смеющейся, с детьми на руках. Хрупкая. Светлая. Совершенно не готовая к темной грязи моего прошлого.
Я не позволю Женевьеве дотронуться до нее. Не позволю ее тени упасть на моих детей. Если ей нужна война, она ее получит. Войну без правил и без пощады.
Но сначала мне предстояло самое трудное – притвориться, что ничего не произошло. Встретить вечером взгляд Арины, поцеловать ее в макушку, послушать, как она рассказывает о своих успехах на работе, и сделать вид, что в моем мире царит полное спокойствие.
Я глубоко вздохнул, заставляя демона внутри утихомириться, а черную ярость отступить в самый темный угол сознания. Для нее я должен был оставаться сильным, надежным Игорем. Ее скалой.
Даже если из глубин поднималось прошлое, готовое разбить эту скалу в щебень.
Глава 5
(Арина)
Иногда мне кажется, что счастье – это хрустальный шар. Слишком прекрасный, слишком хрупкий. И ты живешь в постоянном страхе, что одно неловкое движение, и он разобьется, рассыплется тысячью осколков, которые уже никогда не собрать.
Последние дни этот страх стал навязчивым спутником. Игорь был по-прежнему внимателен, но я научилась улавливать малейшие изменения в его настроении. За внешним спокойствием скрывалось напряжение. Он стал более замкнутым, его взгляд часто уходил вдаль, будто он высчитывал ходы в невидимой шахматной партии. И он ни слова не говорил о работе.
Я пыталась убедить себя, что это просто усталость, деловые проблемы. Но червячок сомнения, запущенный портретом Женевьевы, точил изнутри.
И сегодня он получил новую пищу.
Первой пришла посылка. Без обратного адреса, с курьером, который исчез, едва я расписалась в получении. Внутри, на мягкой бархатной подушке, лежала серебряная запонка. Одна-единственная. Я узнала ее мгновенно. Это была запонка Егора. Та самая, которую он потерял в ночь нашей первой ссоры, когда швырнул в меня бокалом. На полированном металле до сих пор виднелась крошечная царапина.
К горлу подкатил ком. Рука сама сжала холодный металл так, что он впился в ладонь. Зачем? Кому понадобилось присылать мне эту вещь? Это была не просто безделушка. Это был символ. Символ всего того унижения, страха и боли, из которых я с таким трудом выбралась.
Я швырнула запонку в мусорное ведро, словно обжигаясь о нее. Но образ уже впился в сознание. Безумные глаза Егора. Запах его дешевого одеколона, смешанный с алкоголем. Холодок страха, пробирающий под кожу.
Вечером того же дня Демидов, как ни в чем не бывало, позвонил по видеосвязи обсудить отчет. Дело было сделано за десять минут, но он не спешил прощаться.
— Арина, вы сегодня выглядите… встревоженной, — сказал он, его взгляд был мягким, полным участия. — Если что-то случилось, знайте, вы всегда можете рассчитывать на меня. На простую, человеческую поддержку.
Его слова прозвучали как бальзам на мою израненную душу. В них не было демонической сложности, скрытых смыслов и темных тайн. Только простая забота.
— Все хорошо, Борис Андреевич, просто устала, — соврала я, заставляя себя улыбнуться.
Он покачал головой.
— Не верю. Мужская интуиция, знаете ли. Чувствую, вас что-то гнетет. Может быть, дело не только в работе? — он сделал многозначительную паузу. — Иногда те, кто ближе всего, оказываются теми, от кого мы меньше всего ожидаем подвоха. Даже самые сильные мужчины умеют искусно скрывать свои истинные лица. Нам ли это не знать с вами, Арина.
Мое сердце пропустило удар. Он говорил об Игоре или…?
— Что вы имеете в виду? — спросила я, и голос мой дрогнул.
Он лишь загадочно улыбнулся.
— Просто жизненная мудрость, Арина. Будьте осторожны. И помните: моя дверь всегда для вас открыта.
После звонка я долго сидела в тишине, глядя в темный экран. Слова Демидова сливались в голове с образом серебряной запонки. Две части одного пазла. Кто-то играл со мной. Кто-то очень умный и очень жестокий пытался добраться до меня через самое больное: через мое прошлое и мои страхи.
И самый главный страх, который во мне растили, звучал так: «Ты недостойна этой жизни. Ты всего лишь бывшая жертва, и твое место – в грязи, а не в замке с демоном».
Глава 6
(Арина)
Тишину в спальне разорвал настойчивый, требовательный плач. Не мелодичное ворчание, а именно плач, полный неподдельного возмущения. Фрейя, казалось, была недовольна уже самим фактом своего пробуждения. Рядом, в своей колыбели, Кейн лежал молча, уставившись в резные узоры на потолке своим пронзительным, не по-младенчески взрослым взглядом. Иногда его спокойствие пугало меня куда больше сестриных капризов. Словно он видел что-то, недоступное мне.
С подавленным вздохом я потянулась к бутылочкам, мысленно составляя бесконечный список дел на день, но мягкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть.
Голос, пробивавшийся сквозь массивную древесину, был молодым и нарочито небрежным, с легкой вызывающей ноткой. Так мог говорить только один человек. Алекс. Молодой оборотень из стаи моего мужа и его единственный официально усыновленный наследник.
— Госпожа Арина? Это Алекс. Вам передача. От курьера. Опять.
Я открыла дверь, и меня будто окатило волной прохладного воздуха из коридора. За ней, небрежно прислонившись к стене, стоял тот самый юноша, что когда-то провел Елену по мрачному подземелью. Увидев меня, он вытянулся почти по-военному, но в его глазах, помимо показного уважения, читалось то самое едва уловимое любопытство, с которым здесь многие относились ко мне – «хозяйке Повелителя».
— Простите, что побеспокоил, — он протянул мне картонную коробочку, перевязанную простой бечевкой. — Курьер сказал, что это бандероль для вас. Лично в руки. Его, конечно, дальше КПП не пустили, таков протокол.
За его гладкими, почти учтивыми словами явно скрывалось что-то еще, но он мастерски закрывал свои мысли. Как же я завидовала этой способности и злилась на собственную беспомощность. Мне так хотелось в тот момент пронзить его защиту, прочитать тайные насмешки или предупреждения. Особенно остро это желание возникало, когда дело касалось моего мужа.
— Спасибо. Что-то еще, Алекс? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и холодно.
— Вы ведь в курсе, — он сделал маленькую паузу, подчеркивая значимость сказанного, — что ваш муж, мой отец и наш всеми уважаемый глава клана, всякий раз в курсе, кто и по какой причине появлялся в пределах территории школы?
— Конечно, Алекс, — кивнула я, сжимая коробку в руках так, что картон затрещал.
— Это я просто на всякий случай говорю. На тот счет, если вы, Арина, не хотите лишних проблем. Ведь курьерская доставка – ни для детей, ни для стаи, а вам лично. Досмотр был, разумеется, но лишь на наличие взрывчатых веществ. Вскрывать вашу личную почту никто не станет. Но на будущее…
Он не стал договаривать, лишь многозначительно поднял бровь и удалился, оставив меня в коридоре с комом тревоги в горле и коробкой в дрожащих руках. Конечно, спрашивать его об отправителе было глупо. Но сам факт, что эти таинственные посылки становились достоянием стаи, заставлял кровь стынуть в жилах. Если я и надеялась сохранить это в тайне, у меня откровенно не получалось.
Вернувшись в детскую, я с тихой нежностью успокоила дочь, вложив ей в ручки теплую бутылочку. Ее пальчики сжались вокруг нее, и на личико вернулось выражение блаженного удовлетворения. Кейн, получив свою порцию, лишь благодарно улыбнулся, и в его глубоком взгляде мне на миг почудилась тень понимания, от которого сжалось сердце. В эти мгновения материнства весь этот темный, запутанный мир отступал, оставляя лишь хрупкое, беззащитное счастье, которое я готова была защищать ценой всего.
Опустившись в глубокое кресло, я наконец развязала бечевку, сковывающую мое любопытство и страх. Из картонной коробки, пахнущей пылью и прошлым, я извлекла книгу. Не новое глянцевое издание, а старый, потрепанный временем томик в синем переплете. Есенин.
Сердце на мгновение замерло, а затем забилось с такой бешеной силой, что в ушах зазвенело. Руки потянулись открыть его, и страница сама развернулась на том самом стихотворении: «Заметался пожар голубой...». Рядом с текстом, на полях, моей же рукой, выведенной когда-то с наивной, слепой верой, стояло: «Егору. Наше первое свидание. 12 мая».
Перед глазами поплыл тот давний вечер. Недорогой ресторан, его неловкая, почти юношеская улыбка, когда он протягивал мне этот томик, и моя собственная, дурацкая уверенность в том, что это – навсегда. Горькая волна стыда и горечи подкатила к горлу.