Фей моих снов

— Почему я? — голос её тих, почти беззвучен. — Таких, как я, много. Женщин, которых назвали пустышками. Которых бросили. Которые смирились. Почему пророчество выбрало именно меня? Как ты меня нашёл?

Касаюсь её лица. Она не отстраняется.

— Я искал тебя семьсот лет, Кира. Семеро до меня пытались найти ту, о ком говорит пророчество. Они искали среди тех, кто силён и могуществен. И они погибли. А я понял: пророчество говорит не о силе. Оно говорит о боли. О той, чья пустота стала колодцем. О той, чей страх стал ключом.

Мои пальцы скользят по её щеке.

— Я искал ту, кто не рожала, но носила в себе пламя. И когда я впервые увидел твой сон, понял: это ты. Твоя сила не в том, что ты можешь дать жизнь. Твоя сила в том, что ты готова рискнуть, чтобы попытаться.

Она смотрит на меня, и я вижу, как сомнения тают. Медленно, но верно.

— Это про меня, — шепчет она. — Это правда про меня.

Она снова опускает взгляд на свиток, пробегает пальцами по ещё тёплым от магии строкам, словно пытаясь ощутить каждое слово.

— «Станет Матерью Сквозь Грани», — шепчет она, и в голосе просыпается изумление. — Неужели мне всё же суждено стать матерью? Я смогу дать жизнь?

Я смотрю на неё, не перебивая.

Её пальцы скользят дальше. Останавливаются на другой строке.

— «Она отдаст всё, что имеет...» — голос её затихает, и я вижу, как страх снова поднимается из глубины. Она поднимает на меня глаза, и в них сквозит ужас. — Что это значит? Я рожу ребёнка, а сама... сама умру?

Я обхватываю ладонями её лицо. Кожа её прохладна, но я чувствую, как под ней теплится жизнь. Заставляю её смотреть на меня, в мои глаза, в янтарный свет, который никогда не лгал ей.

— Нет, Кира. Ты не умрёшь. Ты отдашь только возможность вернуться в свой мир. Потому что ты не оставишь своё дитя, правда? И этот дом, этот мир станет твоим. Ты потеряешь, чтобы обрести новое. Ты потеряешь прошлое и получишь будущее.

Она смотрит на меня, и я вижу, как страх уступает место доверию. Медленно, но верно.

— Я верю тебе, — шепчет она.

Смотрит на свиток, затем на меня, на Барьер, который дрожит на горизонте. Я чувствую, как в ней борются страх и надежда. Кира молчит долго, и я не тороплю её.

— Я боялась, — говорит она тихо. — Всю жизнь боялась. Что я пустая. Что я ни на что не гожусь. Что не могу дать жизнь. А ты приходишь и говоришь, что я – единственная, кто может спасти два мира.

Молчу. Я всегда умел ждать. Семьсот лет искал, две недели приходил к ней во снах, боясь спугнуть. И сейчас я жду снова, но внутри меня всё замирает. Время для меня остановилось, весь мир сосредоточился в одной точке, в одной женщине, стоящей передо мной.

Она смотрит на меня, и я вижу в её глазах то, чего так долго ждал. Решение.

— Я хочу ребёнка, — голос её звучит твёрже, чем я слышал когда-либо. — Я хочу ребёнка, Тианор. Потому что я верю, что могу.

Мир перестаёт существовать. Семьсот лет в одном мгновении.

Я слышу, как бьётся моё сердце, впервые за тысячелетия. Беру её за руку и веду внутрь башни.

В моей комнате тепло. Камин горит, отбрасывая золотистые блики на стены. Свечи мерцают, наполняя воздух светом. На полу шкура серебристого зверя, мягкая, пушистая, неведомая в её мире. Кира останавливается, глядя на неё с удивлением.

— Не бойся, — касаюсь её руки. — Я обещал тебе нежность. Я сдержу слово.

Она улыбается робко, доверчиво. Свет камина танцует на её коже, на распущенных волосах, на губах, которые уже готовы произнести моё имя.

— А как же ритуал? — спрашивает она, и в голосе проскальзывает тень прежней Киры, той, что умела шутить даже в самые страшные моменты. — Никакого алтаря, арф, флейт?

Улыбаюсь. Вот она, моя Кира.

— Нет, милая. Только ты и я. В нашем мире. И только наши чувства.

Провожу рукой по её плечам, и блузка соскальзывает с них, открывая кожу, которую я так долго мечтал видеть при свете этого мира: в свете двух лун, что льётся в окна башни, смешиваясь с золотом камина. Не во сне, не в сумраке её квартиры, а здесь. В моём мире. В нашем доме.

Она не отводит взгляда, смотрит на меня, пока я касаюсь застёжки её брюк, пока ткань уступает место теплу её бёдер.

Кира тянется ко мне, и её пальцы касаются моей груди, скользят по руническим меткам, которые пульсируют под её прикосновением. Она помогает мне снять накидку, и чёрный шёлк падает на пол. Кожаные ремешки на предплечьях, она справляется с ними за мгновение, и я вижу, как в её глазах загорается огонь.

За моей спиной огромные, полупрозрачные крылья начин