- -
- 100%
- +
Загадала на свой день рождения начать все сначала? А оно возьми и сбудься! И теперь я в другом мире, в теле юной баронессы. Вот только дорогой папенька сослал девушку в монастырь, и думать о ней забыл. Но баронская усадьба почти полностью разорена, а то, что осталось, кредиторы грозятся забрать за долги, и спасти ее может только мое замужество с богатым престарелым соседом, уже похоронившим несколько молодых жен. Ну, или мой ум и смекалка. Усадьбу восстановим. Соседу дадим отставку. А сроку у меня на это всего два года.
***
— День рожденья — грустный праздник. Ты улыбнись, улыбнись, улыбнись, не грусти напрасно! — доносилось со стороны сцены.
Молоденькая девушка в серебристом вечернем платье пела чистым звонким голоском. Интересно, кто заказал эту песню? Как раз в тему, настроение совсем не праздничное.
Не успела девушка допеть до конца, как в зале погас свет и работники ресторана ввезли тележку с огромным тортом.
— С днем рождения! Поздравляем! Долгих лет! — слышались со всех сторон слова поздравления.
Торт подкатили поближе. Многочисленные свечи, торчащие из кремовых роз, отбрасывали причудливые тени. Даже не стоит считать, я и так знаю, что их сорок пять. По одной за каждый прожитый мною год.
— Загадывай желание и задувай!
Желание… желание у меня одно: начать все сначала! Жаль, оно никогда не исполнится.
Задуть свечи с первой попытки не удалось, пришлось дуть несколько раз. Сразу же накатила слабость и слегка закружилась голова. Я опустилась на стул и с вымученной улыбкой взяла первый отрезанный кусочек торта, который сразу же отодвинула от себя подальше. Не люблю сладкое. А при взгляде на огромные кремовые розы сразу начинало мутить.
Выровняла дыхание, откинувшись на спинку стула и глядя, как гости разбирают куски торта. Разодетые в пух и прах дамы сверкали драгоценностями, которые решили «выгулять» по случаю банкета. Мужчины, сплошь в дорогих костюмах, старались засветить друг перед другом очередные дорогущие часы на запястье, как бы невзначай сдвигая рукав пиджака. Все это я замечала, скорее всего, по привычке подмечать всякие мелочи. В моей работе без этого никак.
А собралась вся эта блистательная компания в самом дорогом заведении города по одной причине — на мой день рождения.
Закадычная подруга Юлька как-то рассказала по секрету, что приглашениями, которые рассылает мой секретарь за месяц до этого мероприятия, хвалятся перед подругами. Считается особым шиком в разговоре вскользь обронить, что, мол, иду на именины к самой Екатерине Снежиной.
Мои косметические фабрики и сеть магазинов известны далеко за пределами родного города. Недавно вон даже контракт с китайцами подписали!
В общем, к своим сорока пяти годам стала я женщиной обеспеченной, по местным меркам даже очень, но при этом сдержанной и не особо общительной. Возможно, именно поэтому — а может, все дело в фамилии — за спиной меня называли Снежной королевой. И не то чтобы я не хотела общения, мне на это банально не хватало времени. Думаете, мне богатство на голову с неба свалилось?
И теперь я сижу в лучшем ресторане города с совершенно чужими мне людьми и праздную свой последний день рождения.
Глава 1
Выросла я в интеллигентной семье. Отец, профессор уже в годах, и мама, его бывшая студентка. Бабушка, работающая заместителем директора на косметической фабрике.
Не стоит и говорить, что с меня пылинки сдували. Любимая дочка и внучка. Все лучшее Катеньке! Мама ни дня не проработала, отдавая себя всецело воспитанию единственной дочери. Музыкальная школа по классу фортепьяно, кружок рисования. Так как маменька видела меня женой профессора (как папенька) или еще какого важного человека, я посещала занятия по домоводству. Кройка и шитье, вязание и приготовление изысканных блюд. Этого маменьке показалось мало, добавились уроки танцев. Параллельно мы посещали выставки и музеи.
В редкие свободные минуты мама учила меня французскому, которым владела в совершенстве. Тайной мечтой маменьки было выдать меня замуж за дипломата.
Стоит ли говорить, что свободных минут у меня практически не оставалось. Я не гуляла с соседскими детьми во дворе. Да и в школе друзьями не обросла, со всеми держалась ровно, но и не сближаясь. Хотя многие хотели дружить с симпатичной отличницей, девочкой из обеспеченной семьи, которая спокойно могла купить на карманные деньги шоколада «Белочка» на весь класс.
Единственная, с кем я сдружилась, — это Юлька, жившая этажом выше. Мать Юлии работала в ателье швеей и частенько шила наряды для бабушки и мамы. Отец Юльки исчез в неизвестном направлении еще тогда, когда подруга пешком под стол ходила. Поэтому, в очередной раз увидев нас вместе, маменька только поджимала губы, но молчала. Швеей Юлькина мать была от бога, такие наряды шила — от заграничных не отличить!
Из школы меня забирал папин водитель. Маменька умудрилась выбить для отца служебную машину. Затем после обеда по расписанию начинался забег по кружкам и дополнительным занятиям.
Летом обязательный отдых в санатории на южном побережье. Путевки были на выбор, как от папеньки, так и с фабрики, где заместителем директора трудилась бабуля.
Счастливая обеспеченная семья. Все это рухнуло в одночасье. Счастливое детство, проведенное в стране, которой не стало. Лихие девяностые.
Интеллигентный папенька и мама, никогда в жизни не работавшая, не смогли, не сумели приспособиться к реалиям новой жизни. Сначала опустел холодильник, из которого исчезли привычные деликатесы. Затем, когда я выросла из очередной курточки, оказалось, что другую покупать просто не на что.
Семья держалась только на бабуле. Она умудрялась через своих многочисленных знакомых продавать висящие в шкафу вещи — сначала свои, а потом и мамины. Хотя та пыталась протестовать, бабуля ее быстро осадила:
— Шелковой кофточкой сыт не будешь! Тебе дочь кормить нужно, молодому растущему организму витамины нужны!
Шкафы быстро пустели, и, провожая глазами очередную любимую польскую блузку, маменька решилась на невиданный шаг. Они с отцом заняли денег и отправились с другими такими же челночниками за китайским ширпотребом, расходившимся на местном рынке как горячие пирожки.
Им не повезло. В первой же поездке на их автобус напала банда грабителей, вытаскивающая из битком набитого автобуса все клетчатые сумки с товаром. Папуля, конечно, не мог допустить такого беспредела, ринулся отстаивать купленные на занятые деньги шмотки. За ним кинулась и маменька. Их застрелили там же, около автобуса, брезгливо откинув, чтобы не запачкали кровью товар.
Очевидцы потом говорили: сами, мол, виноваты, куда поперли на вооруженных бандитов. Мол, не до шмоток, ноги бы унести.
Так мы остались вдвоем с бабулей в огромной четырехкомнатной квартире. Бабушка Анна недолго горевала о потере любимого сына. На руках внучка, оканчивающая школу. Фабрика, на которой она работала, вконец разорилась, остался лишь один небольшой цех, где производилось мыло. Вонючие белые прямоугольные куски, которые стало все труднее сбыть, ведь на прилавках появилось душистое заграничное в красивых ярких обертках. Поэтому зарплату стали выдавать этими самыми прямоугольными кусками, несколько ящиков уже стояли у нас на лоджии, наполняя ее удушливым ароматом.
И тут выяснилось, что денег на товар папенька занял не у кого-то там, а у местного криминального авторитета, разъезжавшего по городу на блестящей заграничной машине.
Вот тогда бабушка по-настоящему испугалась. Не за себя — за мою жизнь. Ведь ей очень прозрачно намекнули, как с моей помощью можно отработать долг. По улицам города уже прогуливалась стайка молодых девиц с вызывающим боевым раскрасом на лицах, в коротеньких юбчонках, и называли их красивым заграничным словом — «путаны».
Как уж там бабушка вывернулась, но сначала опустела шкатулка с драгоценностями моей мамы, потом бабулина. Остались только два старинных комплекта, передававшихся из поколения в поколение.
— Твое приданое, — говаривала бабушка.
Но вскоре в шкатулке стали появляться новые украшения. Современные. А тот самый авторитет Алик зачастил в наш двор. Бабуля принаряжалась и выпархивала из дому, строго-настрого наказывая мне из квартиры ни ногой.
Как ей удалось окрутить Алика, она никогда не рассказывала, но только вскоре он выкупил (или отжал) вконец закрывшуюся фабрику и подарил ее бабушке. Я к тому времени окончила школу с золотой медалью и пошла учиться на отделение химических технологий. Здесь уже бабуля настояла.
Не было больше многочисленных походов по кружкам и занятиям, у меня неожиданно появилось свободное время, потому как бабуля дома практически не бывала.
Студенческая жизнь мне понравилась. Будучи девушкой жизнерадостной и общительной, я быстро влилась в коллектив, даже завела приятельниц и приятелей.
Так пролетел первый курс, а летом бабушка Анна потащила меня на свою работу.
— Фабрика тебе останется, нужно знать, как с делами управляться. С низов начинать нужно, — утверждала она.
А потому в свободное от основной учебы время я была записана на бухгалтерские курсы, а квартира наполнилась книгами типа «Сто лучших советов, как построить свой бизнес». И снова все свое время я проводила за учебой.
Старые приятельницы подрастерялись, новых я не завела. Осталась одна только Юлька, с которой мы так и жили в одном подъезде.
Тетя Маня, отличная швея, вдруг из едва сводившей концы с концами матери-одиночки превратилась в бизнес-леди. Сначала сама продавала подрубленные полотенца и халатики на местном рынке, а вскоре арендовала подвал в соседнем доме, посадив туда несколько швей. Дела быстро пошли в гору. Возможно, помогла дружба между ее дочерью и мной, но ее подвал не трогали ни бандиты, ни менты, собирающие дань со всех местных торгашей.
Юлька, как и я, все свободное время посвящала учебе. Она с детства мечтала стать судьей. Сидеть за столом в длинной мантии и стучать маленьким деревянным молоточком. Нашу дружбу, пронесенную чуть ли не с детских горшков через школьные годы, не смогло разорвать даже то, что учились мы в разных институтах. Вечерами мы собирались то у нее, то у нас, вместе засев за учебники.
Алик к тому времени называл меня дочкой, в холодильнике теперь не переводились заграничные деликатесы, в шкафу появилась фирменная одежда. Жизнь потихоньку налаживалась, только иногда, очень темными ночами, я слышала, как плачет бабушка Анна в подушку, тихонько поскуливая, как побитый щенок.
Время шло, мы с подругой все больше отдалялись от сверстников. Поначалу они все еще пытались пригласить на вечеринку красивых, модно и дорого одетых девушек. Парни пытались познакомиться. Но, узнав, кто стоит за моей спиной, быстро оставляли в покое. Банально побаивались.
Юлька стала подрабатывать в частном адвокатском кабинете, набираясь опыта. Меня бабуля все чаще стала таскать на фабрику. Здесь уже работали несколько цехов, производящих кремы для лица и рук, несколько сортов душистого разноцветного мыла и пару видов шампуня — в те годы очень дефицитного товара.
Бабуля крепко держала все производство в своих цепких наманикюренных ручках. Меня, как и обещала, она сначала ставила на упаковку товара, постепенно переводя на более ответственные должности. Так что, можно сказать, все производство я изучила с самых низов. Знала все слабые и сильные стороны.
Время летело с неумолимой скоростью. На улицах все чаще попадались бывшие одноклассницы, ведущие за ручку подрастающих дочек и сыновей. Это заставляло задуматься: а может, и мне пора?
Но после того как я села за руль серебристой «ауди», жизнь за окном автомобиля понеслась с еще большей скоростью.
У Юльки жизнь проходила примерно в таком же темпе, с разницей только в том, что она предпочла автомобиль отечественного производства.
Нет, мы с ней пытались завести отношения с мужчинами, только ничем хорошим это не заканчивалось. Юлька поймала своего в постели с соседкой, а я со своим рассталась после того, как он намекнул, что неплохо бы было подарить ему машину. Причем на новенькую «девятку» он страшно оскорбился, но, когда я вышвыривала его вещи из квартиры, попытался все же прихватить ключи от машины с собой.
Заканчивались девяностые. Алика задело шальной пулей в одной из перестрелок. Фабрика к этому времени уже уверенно встала на ноги, и в городе открылось несколько магазинов с логотипом снежинки. Этот наш фирменный знак бабуля углядела на одной из записок, которые мы с Юлькой передавали друг другу. Там вместо подписи я рисовала снежинку.
Однажды бабуля открыла шкатулку с моим «приданым» и торжественно вручила мне кулончик в виде снежинки, усыпанный крошечными блестящими камешками. С тех пор я его никогда не снимала.
После смерти Алика бабушку попытались прессануть и отобрать бизнес. Но времена уже изменились, да и много полезных знакомств у нее за спиной накопилось. Конечно, мы отстегивали мзду за относительно спокойное существование, но нас больше не трогали.
Времена действительно стремительно менялись. Изменились и люди. Внедрялись новые технологии, фабрика разрослась в огромное производство, на ней уже работала чуть ли не треть города.
Бабуля постепенно отошла от дел. Ее все чаще стали беспокоить головные боли. На открытие сети магазинов в соседнем городе она уже не поехала. Последнее время бабушка увлеклась старинными рецептами изготовления косметики на травах. Мы даже открыли небольшой цех по производству натуральной косметики, которая, к моему удивлению, стала пользоваться большим спросом, несмотря на высокую цену. Так у нас появился цех элитного производства.
Юлька к тому времени уже открыла свой адвокатский кабинет и сменила пару мужей. Уверившись в том, что все мужики козлы, она посвятила себя исключительно карьере.
Я, глядя, как дети одноклассниц заканчивают школу, попыталась наладить отношения с противоположным полом, но потом, как и подруга, махнула на это рукой, по ее совету найдя себе партнера исключительно «для здоровья». Им стал один из поставщиков товара, проживающий в другом городе. Его, как и меня, устраивали ни к чему не обязывающие отношения. Так пролетело еще несколько лет.
Бабули не стало одним промозглым холодным осенним днем. Я осталась совершенно одна в этом мире. Возвращаться в пустую квартиру, встречавшую меня гулким эхом, совершенно не хотелось. Я стала практически жить на работе. В смежной с кабинетом комнате стоял удобный диван, а в шкафу всегда висела смена одежды.
Меня уважали и побаивались за неуступчивый характер и умение вести дела. В споре я не уступала ни одному мужику, выучив такие выражения, что некоторые даже заслушивались. А те, кто поначалу велся на образ хрупкой шатенки с короткой мальчишеской стрижкой, даже в свои сорок лет похожей на студентку в светлом платьице чуть выше колена, порой жестоко обжигались и называли за спиной железной леди или Снежной королевой.
Возможно, я просто устала или уход бабули так меня подкосил, но однажды, когда зашла в соседнюю кафешку выпить чашечку кофе, ко мне за столик подсел симпатичный молодой человек.
— У вас свободно? Такая красивая девушка — и в одиночестве!
Так банально я познакомилась с Андреем. Молодой человек очаровал меня веселым нравом, милыми шутками, небольшими трогательными подарочками и настойчивостью. И даже потом, когда выяснилось, что он на десять лет моложе меня, Андрей уже давно и прочно поселился в моей квартире.
«Может, вот она — моя судьба?» — решила я, и через год мы расписались.
Правда, Юлька, с которой мы по традиции встречались раз в месяц и никогда не пропускали эти встречи, несмотря ни на что, настояла на брачном контракте. В этом вопросе я полностью доверилась подруге. К тому же все дела в моем бизнесе уже несколько лет вели юристы из ее конторы.
Три года счастливой семейной жизни. Целых три года! Поездка в Венецию. Новый год в Париже. Мы даже начали строить загородный дом, а я втайне подумывала о детях. Мне всего-то сорок с небольшим, ведь еще не поздно?
Андрей занимался дизайном сайтов и чаще работал дома. К моему приходу обычно меня ждал ужин, а иногда мы просто ходили в ресторан. По утрам я тихонько уезжала на работу, стараясь не разбудить мужа, опять доказывавшего мне ночью, как сильно он меня любит.
Поэтому, когда меня начало тошнить по утрам, стала кружиться голова, приключались другие недомогания, я радостно помчалась в больницу. Но гинеколог, подозрительно внимательно осматривавшая меня, послала на дополнительные анализы. Потом еще долго вчитывалась в разложенные перед ней бумажные листки. Неловко собрала их в кучку, протянула мне со словами:
— Екатерина Сергеевна, мне очень жаль, но вот вам направление к онкологу. Возможно, я ошибаюсь, но лучше дополнительно пройти обследование у этого специалиста.
Даже тогда я еще не могла подумать, что это случилось со мной. Еще одно обследование, на которое я ездила втайне от всех. Даже Юльке ни слова не сказала. И вот вердикт вынесен: опухоль мозга. Неоперабельная. Осталось несколько месяцев. Три, может четыре… За границей есть лечение, которое может продлить жизнь еще на несколько месяцев.
В этот день я впервые вернулась домой раньше обычного, предварительно не позвонив. В прихожей не обратила внимания на красные модельные туфли на высоченной шпильке. На автомате прошла на кухню, откупорив бутылку с водой, налила в стакан и залпом выпила. Шум в ушах немного прошел, и я услышала звуки, доносившиеся из нашей спальни. Звуки, которых не должно быть в моем доме в мое отсутствие.
Чем ближе я подходила к слегка приоткрытой двери, тем отчетливее слышала женские стоны. Мне даже не пришлось заглядывать в комнату — в зеркале, висевшем напротив двери, отчетливо было видно сидевшую на моем муже девицу. Лица ее я не видела, только спину и длинные светлые волосы.
Андрей что-то сказал, девица заливисто засмеялась, затем спросила:
— А твоя старуха когда сегодня придет? Попроси у нее больше денег, я хочу поехать в Египет, на солнышке погреться. Ну, как всегда, наври ей, что тебе опять на выставку нужно. А еще я шубку хочу, ту, из белой норки!
Андрей ей что-то ответил, девица снова заливисто засмеялась, а я тихо вышла из квартиры, аккуратно закрыла за собой дверь, спустилась вниз, села в машину и поехала к Юльке.
Подруга испугалась, увидев меня на пороге своего кабинета.
— Ты похожа на привидение!
Она выгнала всех из кабинета, не закончив совещание и велев не беспокоить ее, даже если начнется пожар.
Я села на стул и спокойно, с подробностями стала рассказывать ей все, что со мной приключилось в последнее время. О подтвердившемся диагнозе, об измене мужа.
С каждым моим словом глаза Юльки темнели, губы превратились в тонкую злую ниточку.
— Я его уничтожу! Так и знала, неспроста он к тебе присосался, словно пиявка! Дизайнер он, дома работает! А ты хоть раз спрашивала, сколько он зарабатывает? Сколько в семейный бюджет вкладывает?
Только сейчас я поняла, что даже не знаю, сколько зарабатывает мой муж, работает ли он вообще? Денег у меня хватало, и я совершенно не интересовалась, на что он их тратит. Частенько Андрей летал за границу, на очередную выставку или, как он говорил, обучение.
— Мне нужно развиваться, учиться новому! — говорил он, и я сама совала ему в руки очередную пачку купюр.
А он просто катал по Европам свою молодую любовницу. Уж больно юным показался мне капризный голосок девицы.
— Нужно пройти обследование в лучших клиниках! Есть же новейшие лекарства! — развила бешеную деятельность подруга, перелистывая свой еженедельник с номерами людей, которые ей чем-то обязаны. Кто-то свободой, а кто-то и жизнью.
— Подожди, Юль, не суетись. Я, пока к тебе ехала, все обдумала. Лекарства мне не помогут, только продлят агонию. Я хочу продать весь свой бизнес. Ты помнишь, ко мне Нетопырев из столицы несколько раз с этим предложением подкатывал? Пусть твои люди этим займутся. Только так, чтобы об этом никто не узнал! После моего ухода Андрею не должно достаться ни копейки!
Юлька деловито записывала мои слова в блокнот. Она так и не доверяла электронным гаджетам.
— Квартиру я уже давно тебе завещала, но лучше оформить ее на тебя уже сейчас. Хочу, чтобы он ни дня там не провел после моей смерти.
Вот я и произнесла это слово вслух. И сама поморщилась, как оно резануло по нервам. А Юлька побледнела и, дрожащей рукой налив себе минералки в стакан, выпила его залпом.
Еще тогда, когда не стало моей бабули, мы с подругой составили завещания, подписав все свое имущество друг на друга. Больше у нас никого не было, не считая старенькой мамы Юльки, которая уже несколько лет жила за городом.
Мы просидели вдвоем в ее кабинете до самого вечера, скрупулезно составляя план действий. Потом я позвонила Андрею и сказала, что остаюсь ночевать у подруги, а утром уезжаю в командировку. На неделю. Возвращаться назад в оскверненную квартиру у меня сейчас не было сил.
Неделю я жила у Юльки, мы с ней успели даже сгонять в столицу и переговорить с Нетопыревым. Мое предложение выкупить весь мой бизнес по значительно заниженной цене очень его заинтересовало. Но у меня было условие: держать все в тайне вплоть до моего дня рождения.
На выставленное условие он только понимающе хмыкнул, зная специализацию моей подруги.
— Без проблем. Сам несколько раз разводился! — понял он мое условие по-своему. О моей болезни по-прежнему знала только подруга и несколько врачей, получивших за свое молчание по пухлому конверту с купюрами.
Юлькины специалисты занялись оформлением сделки. Часть вырученных от продажи бизнеса средств я сразу подписывала на Юлькино имя, часть передавала в детские онкологические клиники. Завещание на квартиру переписали на дарственную, и в день моего сорокапятилетия она полностью переходила в собственность подруги.
За мной оставалась только моя старенькая машина, муж уже пару лет уговаривал сменить ее на более новую модель, но я привыкла к своей ласточке — она меня еще ни разу не подводила.
Остаток отмеренных мне дней я решила провести на берегу моря, сняв для этого на год вперед небольшой домик, а также наняв медицинский персонал. Головные боли с каждым днем все усиливались, я еще сильнее похудела, и скоро мне понадобится помощь врачей, когда не будет сил терпеть боль…
Именно туда, к морю, я собиралась улететь сразу после своего последнего дня рождения. Подруге строго-настрого запретила меня навещать. Хочу остаться в ее памяти молодой и красивой, а не обезображенным болезнью овощем.
Так что сегодня я праздную свой последний день рождения!
От раздумий меня оторвал голос мужа. За последний месяц мы так практически и не виделись. Вернувшись от Юльки, я самолично вручила ему в руки толстую пачку денег, намекнув, что ему пора поехать на очередное обучение, хотя с предыдущего он вернулся лишь несколько дней назад. За это время я перенесла свои вещи в гостевую спальню, сославшись на плохое самочувствие.
Мой слегка осунувшийся вид и тошнота по утрам впечатлили Андрея, и он стал до приторности предупредительным, чуть ли не ежеминутно справляясь о моем самочувствии. Вон даже мою машину позавчера на ежегодный техосмотр самолично отогнал и не кривился как обычно, садясь за руль моей старушки.
— Минутку внимания!
Андрей встал, привлекая внимание всех гостей.
— Все вы знаете, как горячо я люблю мою дорогую Катюшу, в последнее время она так много работает, и я решил подарить ей полноценный отдых на самом лучшем курорте. Все включено!
И, повернувшись ко мне, торжественно вручил конверт, перевязанный золотистой ленточкой.
— Вот билеты, вылет через три часа. Вещи уже в машине, я сам сложил все необходимое и подогнал машину к ресторану.
Он протянул мне ключи от моей машины. Надо же, как расстарался! Видимо, «обучение» было очень удачным и меня снова желают спровадить с глаз долой.
Мне все равно скоро ехать в аэропорт, а теперь есть повод уйти с мероприятия на пару часов раньше. Лучше проведу их в одиночестве в зале ожидания. Кто-то сказал: настоящее одиночество — в толпе незнакомых людей. Вокруг никому нет до тебя дела. Люди проходят мимо, не замечая друг друга. Это именно то, что мне сейчас надо, а не эти приторные улыбки и заискивания зажравшихся людей, пытающихся ухватить кусок побольше и послаще.