Хозяйка пекарни, или принцам тут не место

Глава 9. «Золотая закваска»

Капитан Деверо, суровый мужчина со шрамом через бровь, оказался молчаливым, но не злобным спутником. Именно он на удивление споро подобрал подходящее помещение в одном из спокойных районов столицы, не самом богатом, но и не бедствующем.

Дом был старым, но крепким, с низкими потолками и массивной дверью, выкрашенной когда-то в синий цвет, теперь облупившимся и потрескавшимся. Но главное — к нему примыкала просторная пекарня с огромной дровяной печью (вот этому я обрадовалась больше всего), каменной столешницей и даже небольшим подвалом для хранения запасов.

Я сразу поняла, что помещение давно не использовалось. Повсюду лежала пыль, паутина свисала с углов, а в печи завелась семья мышей, с писком разбежавшаяся при нашем появлении. Но сквозь запустение я разглядела уют.

Солнечный свет, пусть и скудный, пробивался сквозь запыленное окно, освещая комнатушку. Здесь пахло старым деревом, холодным камнем и… возможностями.

— Вот, - капитан коротко бросил, переступая порог. - Его Светлость оплатил первый месяц. Остальное – на вас.

Он вручил мне небольшой, но увесистый кошель. Золотые и серебряные монеты звенели обещанием. Я сжала его в руке, чувствуя их холодную тяжесть. Это была не просто плата – это была отсрочка. Возможность доказать свою ценность перед принцем.

Капитан остался у входа, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. Его взгляд был бдительным, но не враждебным. Он наблюдал, как я, скинув плащ, принялась за работу.

– Вы не хотите мне помочь? - с надеждой спросила я.

Капитан ухмыльнулся и покачал головой.

– Я уже помогаю тем, что не мешаю тебе. Работай, деточка, не отвлекайся.

Я улыбнулась и, набрав в грудь побольше воздуха, принялась за работу.

Первым делом я распахнула ставни, впуская в помещение свежий воздух и свет. Потом нашла метлу и принялась выметать пыль и паутину. Пыль поднималась столбом, заставляя меня чихать, но с каждым взмахом метлы комната преображалась. Налив воды, я отдраила каменный пол и столешницу, пока они не заблестели. Вымыла окно, и солнечный свет хлынул внутрь, играя на влажном камне.

Капитан молча наблюдал, изредка поправляя меч на поясе. Когда же я попыталась сдвинуть тяжелый мешок с мукой, он подошел ко мне и, недовольно пыхтя все же, помог. Одним движением взвалил его себе на плечо и отнес, куда я указала, не проронив ни слова.

К вечеру пекарня была чистой. Я развела огонь в печи, чтобы просушить ее, и поставила на стол глиняный кувшин с водой, который купила у соседки – добродушной полной женщины, с любопытством наблюдавшей за возрождением старой пекарни.

Наступил вечер.

Капитан Деверо, убедившись, что я устроилась, кивнул и удалился, пообещав вернуться утром. Я осталась одна. Впервые за долгое время одна, без стражников у двери, без решеток на окнах. Пусть ненадолго. Пусть под чужим присмотром. Но одна.

Счастью не было предела. Сердце, казалось, пело и танцевало от радости. Я наконец-то была свободна.

Тишина была оглушительной.

Лишь потрескивание дров в печи и отдаленные звуки города за окном. Я обошла свою новую территорию. Две небольшие комнаты наверху — спальня и крохотная гостиная. Просторная кухня-пекарня внизу. Мое царство. Моя тюрьма. Мой дом.

На следующее утро я проснулась с рассветом.

Первым делом я занялась самым важным – закваской. В чистой глиняной миске я смешала муку и воду, добавив щепотку диких дрожжей, которые собрала на яблонях в маленьком садике позади дома.

Затем я поставила миску в теплое место у печи и стала ждать. Закваска – это душа пекарни. Без нее нет настоящего хлеба.

– Доброе утро, мисс Элис. Это снова я, - услышала голос капитана и обернулась.

– Я очень рада вам, - сказала искренне, потому что так и было, - не хотите присоединиться и отправиться со мной на рынок.

– А что мне остается. Будто у меня есть выбор? - пробурчал капитан и, подтянув живот, осмотрелся. – Здесь стало очень приятно находиться, мисс. Вы настоящая волшебница.

– Думаю, дело не в этом, я просто люблю печь хлеб в месте, где чисто и уютно. Где все под рукой и сердце радуется. В таком случае хлеб получается душистым и очень воздушным, потому что сделан с любовью, - мягко произнесла и улыбнулась капитану. Мужчина вдруг покраснел и кашлянул.

Хм… вот смущать я его явно не собиралась.

Мы вышли из дома и направились в сторону рынка.

Капитан Деверо, как тень, следовал за мной в нескольких шагах, но не вмешивался. Я закупила муку разных сортов, крупную соль, душистые травы, которые росли в здешних полях, и странные местные специи: сушеные ягоды, ароматные коренья, орехи с фиолетовой скорлупой.

Я вдыхала новые запахи, трогала незнакомые продукты, и сердце замирало от волнения. Это был настоящий вызов. Создать что-то свое в чужом мире.

Вернувшись, я обнаружила, что закваска ожила. Она пузырилась и пахла — кисло, живо, настояще. Я замесила первое тесто. Простое, деревенское, с добавлением щепотки местных трав. Ритуал замеса успокоил меня. Знакомые движения, упругое тесто под пальцами, запах муки – все это было моим якорем в этом незнакомом мире.

Когда первый хлеб подрумянился в печи и его аромат разнесся по округе, я почувствовала невероятную гордость. Это был не просто хлеб. Это был мой первый шаг к свободе и к новой жизни.

Я вынесла еще теплый каравай и поставила его на подоконник остывать. Аромат привлек соседей. Сначала пришла та самая полная женщина, представившаяся Мартой. Потом старый сапожник с соседней улицы. Густав.

Я отломила каждому по куску.

– Ба, да это ж как в детстве! - воскликнул старик, с наслаждением жуя. – Настоящий хлеб! Не то, что нынче пекут.

Марта кивнула, ее глаза блестели:

– Добрая ты девка. Пекарню открыла - это хорошо. У нас тут своего пекаря давно не было.

Я улыбалась, глядя на их довольные лица, и краем глаза заметила капитана Деверо. Он стоял в тени деревьев через дорогу, и на его обычно суровом лице играла тень улыбки.

Вечером, когда я запирала пекарню, на пороге появился принц Каэлан. Он пришел без свиты, в простом темном плаще. Его взгляд скользнул по вычищенному помещению, по полкам с аккуратно расставленными припасами, по еще теплой печи.

– Ну что, пекарша? - произнес он. В его голосе не было насмешки, лишь легкая усталость и любопытство. - Как твое новое королевство?

– Пахнет надеждой, ваша Светлость, - ответила я, встречая его взгляд.

– Я рад, что ты осталась довольна. Как назовешь свою пекарню?

– Не знаю, - пожала плечами и посмотрела на каравай и закваску, что стояла на столе, - быть может, “Золотая закваска”?

– Хм, интересно. А почему так?

– В честь той самой закваски, что дала начало новой жизни.

Он кивнул, его глаза на мгновение задержались на моем лице, затем он повернулся и растворился в сумерках. Я закрыла окна, заперла дверь и направилась спать. Завтра меня ждал новый день и новый хлеб. Моя жизнь постепенно налаживалась, но я не оставляла надежды однажды вернуться домой, хоть она с каждым днем и таяла. Но… как говорила моя бабушка… чем чёрт не шутит?

Глава 10. Первые ростки

То утро дышало осенней сыростью. Дождь, начавшийся еще ночью, упрямо барабанил по деревянным ставням, заставляя их мелко подрагивать.

Я разожгла печь, и вскоре в «Золотой закваске» разлилось не просто тепло, а особая, живая атмосфера, свойственная только пекарням. Она шла от раскаленной кирпичной кладки, смешивалось с паром от влажных дров и густым, хлебным духом, поднимающимся от только что поставленных в печь буханок.

Воздух был насыщен ароматами — дымом, мокрым камнем, дрожжами и чем-то неуловимо домашним, уютным.

Я поставила первые караваи на широкий деревянный подоконник. Их румяный пшеничный аромат смешался с прохладным запахом дождя.

Именно тогда, сквозь завесу струящейся воды, я заметила его.

Мальчишку, прижавшегося к стене соседнего дома под узким карнизом, служившим ему жалкой защитой.

Он был насквозь промокшим призраком: худое тело в изношенной куртке, большие, слишком серьезные для его возраста глаза и темные, влажные волосы, прилипшие к лбу. Его поза выдавала не детскую усталость, а настороженность дикого зверька.

Я отворила дверь, и колокольчик над ней звякнул весело и неожиданно громко. Махнула ему рукой.

Он внимательно огляделся. Его умный, проницательный взгляд быстро оценил ситуацию. Затем, осмотрев лужи, он осторожно приблизился, оставляя на мокром тротуаре едва заметные следы босых ног.

— Заходи, согреешься, - мягко сказала я, пропуская его внутрь. - Совсем промок.

Он переступил порог, и с его поношенных башмаков на чистый, только что вымытый каменный пол закапала вода.

Он огляделся с жадным любопытством, впитывая каждую деталь: закрученные в бублики веревки чеснока и лука. Свисающие с балки, груды мешков с мукой, похожие на спящих белых медведей. Глиняные горшки с закваской, расставленные на полках, как драгоценные реликвии.

— Ты та самая…. новая пекарша? - голос у него был тихий, но четкий. Взгляд задержался на моих руках, испачканных в муке, словно проверяя, насколько я настоящий пекарь.

— Да. Меня зовут Элис. А тебя?

— Лео, — коротко ответил он. Увидев, что я не прогоняю его, а стою, вытирая руки о фартук, добавил: — Я здесь живу. Вернее, нигде и везде. — Он сказал это просто, без сожаления, как будто это был очевидный факт.

Сирота.

В груди что-то болезненно сжалось. Я отломила горбушку от еще теплого, душистого каравая, с хрустящей корочкой, и протянула ему.

— На, согрейся.

Он схватил ее с такой стремительной жадностью, что не осталось сомнений – мальчик голодал не первый день. Пока он ел, заглатывая большие куски, я наблюдала за ним. Бледная кожа, выступающие скулы, но в глубине этих огромных глаз горел живой, цепкий ум.

— Спасибо, – пробормотал он, сметая с губ крошки. - Это лучший хлеб. Прям... самый лучший… какой я пробовал.

— Хочешь зарабатывать на него? – спросила я. Лео насторожился, его тело стало собранным, готовым к бегству. – Мне нужен помощник. Подметать пол, носить дрова из сарая, бегать на рынок за продуктами. Я буду кормить тебя досыта и платить немного медяками.

Он смотрел на меня, и в его взгляде смешались недоверие и такая хрупкая, едва зародившаяся надежда, что стало страшно ее спугнуть.

— Правда?

— Да, но есть одно условие: ты должен мыться. Чистый помощник — это счастливый пекарь, а счастливый пекарь всегда печет самый вкусный хлеб.

Он кивнул так серьезно и обстоятельно, будто мы скрепляли печатью важный государственный договор.

— Я буду, мисс Элис. Я здесь всех знаю. Могу рассказать, кто с кем встречается, кто кому должен, у кого корова отелилась, а у кого крышу прообило.

Я улыбнулась и кивнула.

Так у меня появился не просто помощник, а свой маленький, неофициальный шпион, как, вероятно, и предполагал Каэлан. Только теперь он работал на меня.

Через пару дней, когда дожди утихли и солнце позолотило мостовую, все было готово для официального открытия.

Я повесила на дверь вывеску, вырезанную для меня старым Густавом из дубового полена. Она была простой, но душевной. На ней был изображен пшеничный колосок, согнувшийся под тяжестью зерен и над ними светило солнце.

Лео, вымытый до скрипа, в чистой, хоть и залатанной рубахе и штанах, коротко подстриженный, гордо стоял у входа, выпятив грудь, как часовой.

Первые покупатели стекались с опаской, словно дикие птицы к незнакомой кормушке. В основном это были соседи, уже успевшие оценить мой хлеб.

Марта, размахивая руками, купила целую буханку, приговаривая:

– Мужу на ужин, да и самой попить с чайком. Старый Густав, причмокивая, выбрал себе хрустящую горбушку.

– Для супа, деточка, - пояснил он. - Только такую мякоть и макать.

Но были и другие.

Скептически настроенные горожане, смотревшие на мои эксперименты – булочки с рубиновыми ягодами огненного куста или хлеб с дроблеными фиолетовыми орехами – с откровенным недоверием.

— А это что за заморские штучки? – буркнула одна женщина с лицом, на котором застыло вечное неодобрение, тыча своим пальцем в булочки.

— Это с местными ягодами, – вежливо улыбнулась я. – Попробуйте. Остро, но с приятной кислинкой. Будит душу.

— Незнакомое – значит, черт знает что, – фыркнула она и, отвернувшись, купила обычный каравай, взяв его кончиками пальцев, будто он тоже мог быть заражен моим новым подходом.

Лео, ловко орудуя метлой у входа, наблюдал за этой сценой, как рысь за добычей. Когда женщина ушла, он подскочил ко мне.

— Это Агата, жена кузнеца, – прошептал он, прикрывая рот ладонью. – Она всего нового боится пуще огня. Но если ваш простой хлеб ее мужу понравится, она вернется. И за этим, - он многозначительно кивнул на булочки и подмигнул мне.

К концу дня полки почти опустели.

Мы с Лео сидели за массивным кухонным столом, покрытым вековыми царапинами, и пили травяной чай с мятой и чабрецом, собранными Лео за околицей. Дождь давно кончился, и последние лучи заходящего солнца, пробиваясь сквозь слюдяное окошко.

— Сегодня приходил человек, – сообщил Лео, с важным видом отпивая из глиняной кружки. – От гильдии пекарей. Толстый, в бархатном камзоле. Пах, как парфюмерная лавка. Спрашивал про вас. Сказал, что «новичкам тут не рады и место это не ихнее».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.