Долгая дорога к Богу

Оля обрадовалась, что квартира находится тут же, на Невском и она сможет добраться сама домой, не выпрашивая на такси. Она так же была рада, что ориентируется, где ее дом – просто перейти мост.

Борис на место работы повел Олю предусмотрительно пешком, чтобы она знала, как с «точки» добраться до квартиры, если вдруг не будет денег на такси. И вообще, Борис знал, что для провинциальных девушек 2-3 км. пешком – это нормально. Для Оли, на самом деле, это расстояние было незначительным для прохождения, на такие расстояния ей не нужен транспорт. Она всю свою жизнь ходила в станице, у нее даже велосипеда никогда не было. И в Краснодаре Ольга ходила много пешком потому, что не было денег на трамвай, а зайцем ей ездить было очень стыдно и страшно.

Перед тем как Володя увалился спать, он сказал Оле, чтобы она тоже ложилась, что трахать он ее не будет, так как в жизни она еще натрахается и что в квартире, в комнатах он включил сигнализацию, и она может из спальни пройти по коридору только в туалет. После этих наставлений он вырубился.

Оля не могла уснуть, что называется «ни в одном глазу». Ее переполняли эмоции: первый день в Питере, все так красиво и хорошо, она заработала денег, пусть она их сейчас не увидит, зато через месяц отошлет маме для Леночки приличную сумму, и ее дочечка никогда больше не будет смотреть как другие дети едят шоколадку, а у нее ее нет. Ольге стало немного грустно при воспоминаниях о дочке, она пошла в сан.узел, присела на краешек ванной и закурила.

«Как это сигнализация в квартире? – думала Оля. – Это, типа, если я попрусь в комнаты все начнет пиликать и орать? Или сразу приедет вневедомственная охрана? Интересно, такое бывает, чтобы отдельные комнаты? Или он блефует на дуру периферийную?» Пока она курила и думала, ей очень захотелось пить. Оля пошла сначала в комнату посмотреть нет ли там, где-нибудь бутылки минеральной воды, «алкоголики ведь ставят у кровати бутылку с водой?» – думалось Оле, но воды не было. Она пошла по коридору в сторону кухни, остановилась возле кухни и увидела на столе несколько стеклянных маленьких бутылочек минеральной воды, они были какие-то импортные и просто манили, пить хотелось безумно!

Оля стала рассуждать: «Ну на кухне, зачем ему включать сигнализацию, если это вообще правда? И если даже она запищит, он проснется, и хорошо, мне домой пора, пусть выпускает меня». И Оля смело шагнула на кухню.

Вой поднялся оглушительный, наверное, все соседи проснулись, Ольга чуть не оглохла, она совсем не ожидала такой громкой сирены, она вообще мало в это верила. Через какое-то время появился сонный и ленивый Владимир, увидел девушку на кухне, видимо успокоился, что она не в комнатах, развернулся и пошел обратно, Оля стояла растерянная по середине кухне и не знала, что ей делать. И вот наконец-то сигнализация умолкла, на кухню из коридора снова медленно вышел Володя в барском полосатом халате. Оле стало немного страшно.

– Я очень хотела пить, – стала она оправдываться.

– Да ничего, – сонно ответил Владимир.

Оле полегчало.

– Отпустите меня домой. Мне пора, – специально с интонацией "бедной овечки" проблеяла Ольга.

Володя молча побрел к входной двери и открыл с железным шумом в утренней тишине пару массивных замков. Оля выпорхнула на волю.

Каждый вечер Ольга Галицина, ровно в 21.00 стояла на своем месте, на углу дома 146. У нее всегда с собой был паспорт, а в паспорте всегда лежало 500 рублей. Так нужно было по инструкции. Когда подъезжал милицейский патруль, якобы для проверки документов, каждая девушка протягивала паспорт, милиционер открывал его, смотрел и отдавал его обратно уже без 500 рублей. И так милицейский уазик каждый вечер медленно двигался от девушки к девушке, собирая дань. Борис заботился о том, чтобы в паспорте у Оли каждый вечер находилось 500 рублей, он их ей выдавал специально для этих целей.

Галицина уже стала осваиваться на «работе», каждый вечер она подготавливала с собой бутылочку «сока-солы», в которой на 1/3 был налит коньяк и так начиналась работа.

Оля стала вырабатывать свою тактику поведения при разговоре с клиентом, который подъезжал. Она решила для себя уезжать сразу на ночь и не ездить по часам. Бориса это не устраивало, так денег получалось меньше, но Ольга умудрилась убедить его, что так лучше, что многие девушки, отработают пару часов, а потом остаются на всю ночь стоять на Невском, в итоге денег меньше, а она точно уезжает каждую ночь.

На самом же деле, Оля так делала не из-за денег, ей очень не нравилось стоять на Невском по ряду причин: во-первых, стоять, а не сидеть, во-вторых, ночами прохладно, ведь уже август, потом дожди, в общем на улице плохо. К тому же, клиенты, которые хотели на час, как правило, тащили к себе в машину, а не в квартиру. «Ужас, – думала Оля, – что я шлюха какая -то подзаборная? Пусть наркоманки так работают».

Ольге можно было еще часового клиента везти к себе домой, для этого Борис и снял ей квартиру – для работы, а не для того, чтобы ей жилось комфортно.

И еще стояла специальная тонированная машина в начале проспекта Бакунина для девушек, которые жили все вместе, ведь у них не было квартиры, куда они могут привезти мужчину, поэтому они с часовыми пешими клиентами работали в этой общей машине. Оля же никогда не ходила в эту машину, она или ехала к себе домой, или к «нему».

Галицина быстро научилась разруливать ситуацию как ей выгодно. Пока она разговаривала с клиентом первые три минуты, ей нужно было решить, как ей будет лучше с ним провести время, как долго она сможет его выдержать и на чьей территории будет хорошо, а главное безопасно. Не опытный человек, сразу может решить, что безопасно, конечно, у себя дома, а то неизвестно куда увезут, и Борис всегда может прийти на помощь, но так может решить только человек, который никогда не был в таких обстоятельствах и не знает мужчин. Оля очень быстро познавала мужскую психологию, так как от этого завесила ее жизнь в буквальном смысле этого слова.

Клиент у себя дома ведет себя гораздо лучше на правах хозяина, он гостеприимен, ухаживает. Уважительно относится к своему жилищу. Почти всегда это семейные мужчины, чьи жены отдыхают на море. В доме полно женских и детских вещей. В своих семейных жилищах, по соседству с кроватками их детишек, они ничего плохого не сделают. И совсем по-другому они ведут себя в доме какой-то шлюхи. Часто одни и те же мужчины в разных условиях ведут себя по-разному. В квартире у проститутки они могут нажраться в гавно, что их потом не разбудишь и не выгонишь. Ну, даже если придет Боря, что он эту голую пьяную тушу вынесет в подъезд?

Потом ходили слухи, что всякие маньяки убивали девочек именно на их квартирах. А сутенёры этих девочек, типа Бориса, просто сами избавлялись от трупов и в милицию, естественно, никто не обращался – зачем им проблемы, ведь они же сутенёры, а девушки все были привезены с разных мест нашей огромной страны, кто их, когда искать будет? Оля это все, как-то, быстро поняла и никому, не объясняв свои соображения, каждую ночь сразу уезжала к клиенту домой.

Если в начале вечера к ней приходил мужчина и предлагал уехать на час или на два, Ольга могла отказаться совсем. Она не готова была из-за часа пропустить "своего" клиента. В общем это как игра в покер, нужно все время думать: "недобор, перебор…".

Оля объяснила Боре, что ей нужны еще всегда деньги на такси, чтобы мысль о том, как ей уехать, а иногда даже речь шла не о уехать, а о том, как свалить, не портила атмосферу работы. Боря согласился. Он считал Ольгу одной из своих самых лучших девочек, которая всегда являлась вовремя, не ныла, что меня не отпустили… Борис все-равно не верил в эти "не отпустили". Он считал, что девка продлевается, а его таким образом кидает на деньги.

Иногда Борис в квартирах девушек устраивал доскональный обыск и не только забирал все что найдет, ведь клиенты часто давали девушкам просто чаевые, но еще и бил их за скрытие доходов.

Оля тоже научилась обманывать сутенёра. Во-первых, из-за того, что она часто уезжала еще до приезда милицейского уазика, у нее оставались мусорские 500 рублей, во-вторых клиенты почти всегда оплачивали такси и давали чаевые и Оля, естественно, не собиралась отдавать их Боре. Галицина оказалась в этом вопросе умнее и хитрее других девушек, она иногда сама отдавала Борису деньги, те, которые сегодня не успели забрать «мусора», или лишние деньги на такси. Пару раз она отдала ему даже что-то типа своих чаевых. Оля строила перед ним из себя наивную простушку, безмерно благодарную ему за все, и даже не забывала ему об этом говорить.

Борис просто обожал Ольгу и обыск за весь месяц провел у нее только один раз, и то в самом начале. Оля прятала деньги в свои высокие квадратные каблуки туфлей.

Однажды Ольга стояла на Невском в три часа ночи – приехала с заказа. Домой сразу она не имела права идти, так как все обязаны были работать до шести утра и только потом разъезжаться по домам. Подъехал милицейский уазик, Оля еще не отдала им дань, как это часто бывало, потому что рано уехала.