Девочка, я тебя присвою

18.

— А кто тебе рассказал об этом? — спросил я.

Хотелось бы понять, что конкретно она знает.

— Селиванова, — ответила она.

— Ну да, куда же без этой сплетницы… — пробурчал я.

— И всё же? — Вернула меня к теме беседы Дина. — Что у вас там произошло?

— А что ты знаешь?

— А ты сам расскажи сначала, — посмотрела она на меня внимательно. — Почему ты просто не расскажешь? И почему до сих пор не сделал этого сам?

— Дин, ну выключай пилу, — попросил я и закатил глаза. — Не будь душнилой, а? Ну это было буквально пару дней назад. Не кинулся я тебе сплетни тусовок пересказывать быстрее вместо приветствия, и что теперь?

— Почему ты мне не рассказал сам? — требовала ответа она.

— Ну забыл я. Тебе так это интересно?

— Да. Хочу знать, что там была за девочка!

— О Господи…

— И почему ты выделил её?

— О Господи! — шлёпнул я себя рукой по лбу.

— Она тебе понравилась?

— Нет, — ответил я, стараясь держать себя в руках.

Кристинка и моя выходка не стоят скандала, который сейчас может разразиться, если я позволю раздражению выйти на волю.

— Почему тогда ты не хочешь рассказывать? — продолжала распаляться Дина. — Есть что скрывать?

— Я просто не хочу тратить на это время, сериал интересный, — пожал плечами я. — И не хочу повторяться. Вот ты первая и расскажи, что ты уже знаешь, чтобы я не тратил время на рассказы о каких-то курицах, на которых мне вообще плевать!

— Плевать? — уставилась она на меня.

— Конечно, плевать, — ответил я. — Глупая, ну ты что — ревнуешь? Я же с тобой.

— Рассказывай, Архип, — была непреклонна моя девушка.

— Сначала ты.

— Да ничего я особенно не знаю, — пожала плечами Динка. — Кроме того, что на тусовке вы начали кого-то кошмарить. Нищенку какую-то. А потом она угодила в бассейн. И заболела. И в этом почему-то винят тебя.

— Это была шутка. Неудачная, — ответил я, нехотя возвращаясь к воспоминаниям о том вечере. Чем больше проходит времени, тем стыд более ощутим, а желания говорить об этом всё меньше. Но близкие словно сговорились и заставляют раз за разом меня обсуждать эту тему снова. — Девчонка дерзкая попалась, стала гнать на меня, обзываться. Я её и сунул в бассейн, охладить мозги.

— Кто она?

— Понятия не имею, — покачал я головой. — Она со стороны, её привёл кто-то из знакомых Соломатиной.

— Как зовут?

— Не знаю, Дин, — положил я руку на грудь. Врать — так от души и до победного. — Ты думаешь, мне она интересна, чтобы её имя запоминать?

Дина с подозрением окинула меня взглядом. Потом спросила:

— А дальше что было?

— Дальше я потребовал от неё публичных извинений, но вместо этого она меня послала, — продолжил я. — Я не выпускал её из бассейна. Она оказалась слабаком, замёрзла и начала терять сознание. Пришлось её вытаскивать, вызывать скорую — воды она успела наглотаться. Теперь она в больнице, заболела. А врачи сообщили в полицию. Полиция дала втык мне. Отец тоже. Я ездил извиняться перед ней. Всё.

— Извиняться? — округлила глаза Дина. — К этой корове ты ещё и извиняться ездил?!

— Да, а как ещё? — развёл я руками. — Она пострадала, могла и заяву накатать. Мне это было не нужно. Отец вообще… Обещал упечь меня в интернат, если я не добьюсь того, чтобы она не писала на меня заявление.

— Ты серьёзно? — округлила глаза она ещё больше.

— Ты ведь знаешь моего отца, — хмыкнул я. — Думаешь, я стал бы шутить такими вещами?

— Не похоже…

— Ну вот. Пришлось извиниться.

— Ты ездил к ней в больницу?

— Ну а куда ещё? Не домой же, — ответил я.

— А откуда ты узнал, где она находится? — свела брови вместе Дина. Ей надо дознавателем идти работать, её-богу! Такая хватка бульдожья пропадает… — Вы что — всё-таки как-то связь поддерживали?

В мозгу всплыл контакт с именем “Антон”, который я не удалил, и куда действительно писал смс… Но Дина никак об это не узнает, даже если залезет в мой телефон — история переписки стёрта. А значит, моя совесть может быть чиста.

— Не я узнал, — сказал я ей. — А отец сам навёл справки, вручил мне адрес и подношения для неё, и отправил меня в больницу.

— Ты ещё ей что-то подарил? — оторопела Дина. — Зачем? У тебя из-за этой дуры столько проблем возникло, а ты ей подарки таскаешь? Да лучше бы она утонула совсем!

— Дин, — взял я её за плечи и развернул к себе. — Давай ты не будешь истерить и выносить мне мозг из-за полной чуши. Я же тебе сказал: мне она безразлична. Я даже имени не запомнил. А адрес больницы мне дал отец, как и купил заранее пару книг — не ехать же с пустыми руками, так не принято.

— Так если тебе отец дал адрес больницы, то там и имя должно было быть, — посмотрела она на меня. — Как же иначе ты бы её нашел?

Вот чёрт… Ляпнул, не подумав. Действительно, как бы я смог её найти, не зная имени?

— Ты врёшь мне, Архип, — грустно сказала Дина. — И я пытаюсь понять, зачем…

— Ну было там имя, — пожал я плечами, стараясь держать лицо до конца. — Но я уже не особо помню его. Ольга, кажется.

Снова ляпнул то имя, какое первым на ум пришло. И это было имя подружки Снежинки… Имя же самой Снежинки мне называть почему-то не хотелось.

— Динка, ну хватит тебе, — улыбнулся я ей, притягивая её к себе ближе. Есть отличный способ сделать её добрее и молчаливее — заткнуть рот поцелуем. — Не нужна она мне. Я просто накосячил, и извинился за это. Всё. Конец истории. Заявление она обещала не писать, значит, можно спать спокойно.

— Значит, ты ей понравился! — заявила она, уворачиваясь от моих губ.

Я же прыснул со смеху. Вспомнил лицо и фразы Снежинки. Я ей мог понравится только в случае, если бы предложил стать ей мишенью для дротиков. Не иначе.

— Да брось ты, — сказал я. — Она просто прекрасно поняла, что мой отец — не простой смертный, и не стала связываться.

— Нет, просто ты красивый, и ей понравился! — не сдавалась Динка, упираясь в мою грудь руками. Но я сильнее.

— Раз красивый — тогда целуй, — сказал я ей. — Я весь такой красивый, всем кругом нравлюсь, но эта приятная обязанность только для тебя!

— Плут! — мягко шлёпнула меня она по плечу, а потом сама потянулась к губам.

19.

КРИСТИНА.

Прошло несколько дней, как я отдыхала на больничной койке. Температура больше не поднималась, и меня готовили к выписке. Чувствовала я себя после антибиотиков значительно лучше, и могла читать или смотреть свой сериал — мама принесла мой планшет. Но книги даже больше увлекли — молодец, засранец, на книги у тебя шикарный вкус. Или у твоего папочки? Впрочем, неважно — всё равно спасибо, время так пролетело куда более приятно, чем я бы созерцала кафельные стены палаты…

Лёгкий стук в дверь прервал моё чтение. Я подняла голову и ответила:

— Да, войдите.

В дверном проёме показалась голова Ольги…

Я закатила глаза. Лёлька тихо вошла, закрыла за собой дверь и подошла ближе.

Я смотрела в окно, а её словно не замечала.

Зачем было приходить, если я не отвечаю ни на звонки, ни на смс?

Неужели непонятно, что наше общение закончилось?

— Привет, — сказала она, присаживаясь на стул возле моей кровати.

— Здравствуй, — довольно холодно отозвалась я.

Ругаться мне не хотелось ни с кем, но маловероятно, что наш разговор сейчас выйдет положительным и приятным. Я и так до сих пор успокоиться не могу, что она ради парня готова была меня предать. Причем парня, у которого уже есть девушка. Нашла ради кого…

— Я знаю, что ты меня не очень ждала, но…

— Вообще не ждала, — перебила я её и посмотрела на бывшую подругу. А ведь больно до сих пор. Как ты могла так поступить с нами, Оленька? Но вслух я ничего этого не сказала, естественно. Всё равно ведь не поймёт, так к чему мутить эту воду?

— Знаю, — кивнула она, виновато опустив голову. — Но мне необходимо было прийти.

— Я трубку не брала и на смс не отвечала, — сказала я. — Что тебе было тут непонятно? Я не хочу общаться.

Лёлька закрыла лицо руками и заплакала.

Я шумно выдохнула. Ну ещё слёз мне тут не хватало! Мне и самой до сих пор больно, а теперь ещё и её жалко. Человек она в конце концов или нет?

— Ну прекрати, — подошла я к ней и убрала руки от лица. Протянула её бумажный платок, который вынула из пачки на моей тумбочке. — Слезами горю не поможешь — слышала такое?

— Д-да…

— Ну и толку тогда лить реки слёз?

— Мне очень стыдно перед тобой, Кристин…

Я отпустила её руки и снова глубоко вздохнула. Прошла мимо неё к окну и стала смотреть на то, как ветер играет с листвой.

— А почему-то ты раньше об этом не думала, — сказала я. — Тогда, когда они там надо мной издевались, как над котёноком.

— Думала, просто я… — ответила она и замялась. — Испугалась.

— И смалодушничала, — добавила я.

— И смалодушничала, — согласилась Оля со мной. — Я…боялась, что и тебе не помогу, и сама угожу в неприятности. Ну чем я там тебе могла бы помочь?

— Знаешь, — обернулась я к ней. Встретилась со взглядом её карих глаз. — Если бы они вот так поступили с тобой — я бы дралась с ним, чтобы вытащить тебя.

— Правда?

— Да. А ты…испугалась.

— Но ведь все разные, Кристин.

— Да, — кивнула я. — Есть трусы, и с ними я общих дел иметь не хочу. Если я буду при смерти — ты испугаешься и уйдешь снова в сторону.

Ольга закусила губы и снова заплакала. Только поздно уже. Тут точно теперь слезами горю не помочь. И меня они трогают, но не заставят меня её простить. Я всё ещё помню, как она поступила со мной.

— Ты извиниться хотела? — прямо спросила я у неё.

— Да. — Мяла она в пальцах бумажный носовой платок, который я дала ей.

— Я тебя извиняю, и зла не держу, Оль, — ответила я.

— Правда? — с надеждой смотрела она меня.

— Правда, — кивнула я. — Но…дружить мы больше не будем. Я думаю, ты понимаешь сама — почему…

— Я бы хотела надеяться, что ты простишь меня когда-то окончательно, — грустно сказала Ольга, которая, конечно же, всё понимала. — Мне тебя…не хватает.

— Оль, надо было думать об этом, когда там за меня никто не вступился, — сказала я, обнимая саму себя, словно защищаясь и от неё в том числе. — Ты позволила им насмехаться надо мной, унижать… Ты просто молчала, осталась в стороне. Я не понимаю такой дружбы, если честно.

— Я была не права…

— Рада, что ты это признаёшь хотя бы, — признала я. — Это сильный поступок. Только ты себя уже показала не с лучшей стороны. Теперь изменить своего отношения к тебе я, увы, вряд ли смогу. Я буду помнить, что доверять тебе невозможно.

— Я понимаю, — почти прошептала Лёлька. — Я очень виновата перед тобой. Надеюсь, когда-нибудь ты оттаешь…

— Не знаю, Оля. Не знаю.

— А что ты такое читаешь? — переключилась она вдруг и взяла в руки одну из принесённых Архипом книг.

Решила всё-таки начать общение и, возможно, постепенно увлечь меня им. Только ничего у неё не получится. Я не прощаю предательства.

— Тебе пора, извини. Я спать хочу. — Забрала я книгу у неё.

— Да я просто хотела посмотреть, что за книга…

— Тебе пора, Оль, — повторила я, убирая роман за спину.

Оля ещё какое-то время грустно смотрела на меня, а потом сказала:

— Поправляйся… Тебе, может, принести что-нибудь в следующий раз?

— Я надеялась, ты поняла, что следующего раза не будет, — строго посмотрела я на неё.

Ну зачем это всё? Если уж решили резать по живому и рвать отношения, то нужно это делать сразу и сейчас.

— Если ты так хочешь, то… не будет, — пробурчала она.

— Хочу, Оль, — ответила я. — Всего тебе доброго. И подруг хороших, которые не предают и не бросят в трудную минуту. Пусть тебе с ними повезет больше, чем мне.

— Спасибо, — еле выдавила она из себя, а потом всё же ушла из палаты.

Я села на кровать и раскрыла книгу на том месте, где остановилась. Попыталась сосредоточиться. Только ничего не выходило — буквы просто прыгали перед глазами.

— Чёрт… — Закрыла я книгу и отложила её в сторону.

На глаза навернулись слёзы, а грусть кирпичом легла на грудь.

Как бы я не хорохорилась перед Олькой сейчас, а мне тоже этой предательницы не хватало…

Дружба — такая хрупкая вещь. За один вечер она стала… Да просто ничем, пустым местом. А я поняла, какую роль играла в жизни Лёльки — роль игрушки. Она таскала меня по этим вечеринкам с богатенькими детьми, чтобы на моём фоне казаться лучше, а в трудную минуту вообще — бросила.

Может, верно говорят, что женской дружбы не бывает, или это мне не повезло?

20.

Спустя еще несколько дней меня выписали. Мне пришлось усиленно готовиться к экзаменам — я просто их пропустила из-за болезни, и теперь буду сдавать их одна, всё внимание будет лишь на мне, так что ни о каких шпаргалках и речи быть не может… Придётся учить.

И за это тоже передаю привет и спасибо Ветрову! Надеюсь, ты отлично развлекаешься, козёл мажористый, пока я зубрю день и ночь учебники…

— Чёрт, — отложила я книгу в сторону.

Устало потёрла глаза и глянула на часы — десять вечера. Голова уже кубиком, а глазки — нежно смотрят друг на друга от количества прочитанных параграфов.

Стоит передохнуть, а то я уже и не понимаю даже, что читаю — мозг просто отказывается принимать ещё информацию.

Вздохнула.

Ладно, справлюсь как-нибудь. Где наша не пропадала?

Запиликал телефон.

Глянула на дисплей — сообщение от Ольги.

Когда же она уже смирится? Рука засунуть её в черный список дрогнула и не поднялась, так она теперь мне и написывает, словно ничего не произошло.

— Кристиночка, как дела? — пародировала я её писклявым голосом перед самой собой. — Кристиночка, тебе помочь подготовиться к экзаменам? Кстати…

Я схватила телефон в руки. Лёлькину помощь принимать нее хотелось, но у меня уже крыша едет от зубрёжки. Пусть даст мне хотя бы ответы на вопросы по общей программе. Она предлагала… Но я, гордый птиц, отказалась. А теперь я птиц уставший и порядком задолбавшийся, и хочу ответы на экзаменационные билеты, и к кому-нибудь на ручки…

— Ладно, — писала я смс и диктовала себе вслух. — Принеси свои билеты. Отправлено.

Положила телефон на стол и снова тяжко вздохнула, глянув в блокнот, в котором отмечала выполненные задачи по подготовке к экзаменам. Конечно, мама принесла мне материалы в больницу, и я занималась и там, когда перестала от температуры болеть голова, но всё равно времени на это уходило очень много, и в итоге пока я не сделала и половины всего, а экзамены через пять дней…

— Можно? — постучалась ко мне мама и застыла в дверях.

— Можно, конечно, — обернулась я. — Чего ты спрашиваешь?

— Просто ты занималась, я не хотела мешать, — сказала она, присаживаясь на диван рядом с моим письменным столом. — Ещё не закончила?

— Нет, — вяло отозвалась я. — И не скоро закончу. Очень много всего… Но уже не сегодня.

— Ты плохо себя чувствуешь? — обеспокоенно оглядывала меня мама.

— Нормально, — пожала я плечами. — А что?

— Отвечаешь вяло.

— Я просто устала, мамуль.

— Точно?

— Да.

— Может, сходим к врачу, продлим больничный? Экзамен тоже отложат.

— Да не уж, — хмыкнула я. — Пусть уже пройдут. Нервничать еще пару недель — я не вынесу.

— Ну да, — кивнула она. — Экзамены — такое дело. Терпеть их не могла ни в школе, ни в институте.

Я внимательно посмотрела на маму.

— А раньше говорила, что все сдавала только на пятёрки.

— И сдавала, — ответила она. — Только это не мешало мне их ненавидеть.

— Этого ты мне не говорила.

— Ты и не спрашивала. Но это логично. Неужели существуют люди, которые любят сдавать экзамены?

— Сомневаюсь, — усмехнулась я.

— Ну вот, — улыбнулась мама. — Это стресс для всех. В общем, верное решение не откладывать неизбежное. Ты всегда у меня была сильной девочкой, которая не боится трудностей. Молодец. Но только если тебе нехорошо — говори, мы всё-таки отложим. Экзамены важно, но ещё важнее мне, чтобы мой ребёнок не убился на них.

— Да всё нормально, мам, — улыбнулась я ей в ответ. — Честно. Я справлюсь.

— Смотри сама, — покачала она головой. — А на сегодня в самом деле хватит — времени уже много. Ложись отдыхать.

— Хорошо, — согласилась я с ней. — Пойду, чайку попью, наверное. И потом спать.

— Ну попей, — сказала она. — Слушай, дочь… Всё-таки ужин хотим устроить с Володей. Семейный, так сказать.

— А, да, — отозвалась я. — Помню, он сорвался.

— Да.

— Но ты хочешь наверстать упущенное.

— Да, хочу, — посмотрела на меня она внимательно. — И без шуток.

— Так и я без шуток.

— Кристин, — сложила она руки на груди. — Для меня этот мужчина очень важен.

— Я поняла.

— Хотелось бы, чтобы ты вела себя как взрослая, а не вот эти твои шутки…

— Хорошо. Я буду сдержанной и взрослой.

— Надеюсь, — ответила мама спустя пару мгновений. — Он тебе понравится.

— Не сомневаюсь… — смотрела я в потолок.

— Только Дины сейчас нет, она в лагере… Но пока сами посидим, в ресторане. Да?

— Как хочешь, мам, — пожала я плечами. — Твой же праздник.

— Спасибо, дочь, — встала она на ноги и сжала она моё плечо. — Очень рада видеть, что ты меня действительно понимаешь.

— Понимаю, мамуль, — положила я сверху ее ладони свою. — Я не буду юморить на ужине.

— Спасибо, — снова поблагодарила она меня и поцеловала в макушку. — Тогда завтра, в семь вечера. Это ненадолго, отложишь книги на час.

— Да отложу, конечно.

Что мне, в самом деле, жаль часа на ресторан? Развеюсь, может, хоть немного. Трудно мне для мамы это сделать? Не каждый день она меня собирается знакомить со своим женихом.

— Ну, отдыхай.

— Доброй ночи, мам.

— Доброй…

Она ушла, а я всё же пошла в кухню и включила электрический чайник.

***

АРХИП.

Громкая музыка дискотеки, которой заканчивается каждый вечер в лагере, заглушала все разговоры. Динка самозабвенно танцевала с новыми подружками, пока я подпирал стенку края танцпола. Как и многие другие парни. Обычное дело для лагерной дискотеки.

Вдруг мой взгляд зацепился за силуэт.

Девчонка, с длинными белыми волосами по самые булочки очень красиво танцевала…

Она стояла ко мне спиной и не видела меня.

Почему-то в животе ёкнуло.

Кристина?

Она здесь? Она ведь болеет. Или выписали уже? Как я её мог не заметить? А как она сюда попала — в этом лагере только обеспеченные родители могут позволить себе купить путёвки своим детям. По льготам, что ли, каким-то?

Влекомый непонятной силой я подошёл к ней, положил руку на плечо и развернул к себе.

— Кристина?

— Что, прости? — на меня смотрела, весело улыбаясь, синеглазое создание. Ничего такое, но… Это не Крис.

— Э-э… Извини, я тебя спутал с одной своей знакомой.

Странно. И почему мне померещилось, что это Снегурка? Мало ли попастых красоток с длинными белыми волосами…

— А-а… — протянула она, накручивая прядь волос на палец. — Может, тогда составишь компанию? Раз уж тебя судьба ко мне привела. Как раз медленный танец.

Она кокетливо изогнула одну бровь в ожидании приглашения. Я же увидел боковым зрением, как на всех парах к нам несётся Динка с глазами по пять рублей…

— Привет, — сказала она, останавливаясь возле меня и практически загораживая меня собой от девушки, которую я спутал с Крис. — Извини, но я забираю этого красавчика. Он мой.

Она потянула меня за руку на танцпол.

— Дин, ты… Извини, — остановил я её и руку свою убрал. — Танцевать не хочу.

— Ну, Архип… — заканючила она. — Все парочки танцуют…

— Я — не все, — ответил я и вышел на улицу.

Хотелось подышать свежим воздухом, да и громкая музыка уже порядком задолбала.

Дина выскочила за мной.

— Я один побуду, можно? — обернулся я на неё.

— А что случилось?

— Ничего. Просто хочу пройтись один.

— Ну ладно… Пойду к себе тогда… — Явно расстроилась она, развернулась и пошла в сторону корпуса нашего отряда.

Я же прошёлся по дорожке до небольшого соснового бора в конце территории лагеря и вынул телефон. Долго думал, писать или нет. В итоге открыл диалог с именем “Антон”.

“Привет. Как здоровье?” — написал я и отправил адресату.

21.

О, ответила!

Мне пришёл ответ спустя несколько минут.

Я думал, проигнорирует…

Развернул сообщение, поймав себя на мысли, что делаю это с энтузиазмом, как ребёнок под ёлкой бы открывал подарок в Новый год.

“Нормально. Не заболела её сильнее, и не писала на тебя по этому поводу заявлений. Расслабься”, — прочёл я и усмехнулся.

Ответ, достойный Кристины. Острый, как шпилька, смертельный, как пончик, политый ядом.

Стерва.

“Я не об этом. Чего такая меркантильная? Просто хотел знать, что тебе лучше”, — написал я и отправил новое сообщение.

Побродил меж елей ещё, пока не стали загонять всех в корпуса — вечер кончился. Я пошёл к себе, забыв даже по пути заглянуть к Динке.

Нет, вру. Не забыл. Не захотелось…

Всё моё внимание привлекал мой телефон. Я ждал ответа.

Конечно, чтобы просто поглумиться над ней. Что же ещё?

И вскоре он пришёл.

А она не сидит у телефона в ожидании моего ответа. И отвечает через губу. А я вот ждал, и ниче не мог с собой сделать… Динка никогда со мной не говорит подобным тоном. Да и никто не говорит.

Что себе вообще позволяет эта малявка?

Почувствовала себя выше меня, цаца!

Ничего, будет и на мой улице праздник однажды. Придёт война, и ты, Снегурка, попросишь ещё хлеба. А я тебе всё припомню, уж постараюсь. Так всегда бывает. Земля круглая, и никогда заранее сказать нельзя как может она повернуться, и ты нежданно-негаданно вдруг сам попадаешь в зависимость к тому, кому ранее сделал плохо и больно.

Посмотрим ещё!

Однако, снедаемый любопытством, поскорее развернул с ней окно диалога. Точнее, с “Антоном”.

“У тебя учусь! В твоём понимании жизнь человека — мелочи. А в то, что ты по доброте душевной о моём здоровье справляешься, я не верю. Совесть замучила, да?”

Заскрипел зубами, боясь разбудить соседей по комнате.

Как она это делает? Всего несколько сообщений, и я мечтаю сомкнуть пальцы на её тонкой изящной шейке с симпатичной золотой цепочкой в виде капельки, убегающий под футболку в самое интересное место, и как следует их сжать!

Придушить с наслаждением.

О да…

Кстати, откуда я знаю какая там нафиг у неё цепочка?

Только и крякнул тихо.

Зрительная память и мой мозг, хочу официально обратиться к вам: хватит запоминать всякую чушь, которая не несёт для меня совершенно никакой ценности, всплывая неожиданно зачем и непонятно для чего однажды ночью. Спасибо.

Сам с собой негромко посмеялся ходу своих мыслей и перевернулся на бок.

“Я тебе уже говорил, что и сам не рад, что так получилось,” — стал набирать я новое сообщение для “Антона”. — “И уже извинился. Что ты хочешь ещё услышать?”

Отправлено.

Ожидание.

Я почти слышал как течёт время. И тянется как резина.

Конечно, я понимал, что в ответ мне не придёт ничего приятного, но всё равно не мог уснуть в ожидании ответа. И он пришёл.

Телефон завибрировал в моих руках от входящего сообщения.

Развернул и ощутил разочарование — в приложении горел диалог с Диной.

Открыл его.

“Ты уже спишь? Даже не зашёл ко мне”.

Да, сплю.

Закрыл с ней диалог и снова уставился в пустоту.

Новое сообщение заставило меня вздрогнуть.

Теперь это было послание от Снежинки…

“Я? Ничего. Это ты мне вообще-то написал, сам. Ты свои таблетки принять забыл, Ветров? Уже на ходу все забываешь и путаешь. Спать ложись, мне к экзаменам готовиться ещё надо! Которые я не сдала из-за тебя, между прочим! И буду сдавать с опозданием одна! Спасибо тебе за это!”

А вот сейчас в самом деле стыдно стало. Снова. Сколько проблем я доставил ей…

“Фамилию мою выучила? Польщён”.

“Не обольщайся, просто она лёгкая у тебя. А вот имя забыла, извини… Демид, если не ошибаюсь”.

Издевается уже откровенно или правда порой неадекватная? Вроде не показалась таковой в прошлый раз. Может, правда, забыла… Это почему-то обидно. А я вот её имя запомнил.

“Архип я. Помощь нужна какая-то?” — спросил я.