Девочка, я тебя присвою

22.

— Салфеточку? — протянул мне её Володенька, с которым мы познакомились сегодня вечером и теперь сидели за одним столом.

Вблизи мужчина казался ещё более внушительным, чем когда я видела его сидящим в машине. И каким-то…опасным. Он напомнил мне братков из кинофильмов о криминальных элементах… Возможно, мне так показалось — ну нравится мужчине коротко стриженные волосы и бархатный пиджак. Говорить об этом маме и даже как-то подавать виду, что мне её жених как-то очень не нравится на каком-то интуитивном уровне, я конечно, не стала. Может, я не права, и просто ещё плохо знаю Владимира Богдановича — так он представился мне.

А то, что от него исходила сила денег и власти, которую я ощущала словно кожей — так в его положении это неудивительно. Ведь он какой-то чиновник.

Я таких людей не люблю и опасаюсь их — именно потому что у них слишком много власти, и никогда не знаешь, как и когда она может обернуться против тебя.

Но это мамин выбор, ничего ей всё равно не объяснить. Тем более, яйцо курицу не учит, так что придётся мне играть в вежливость ради счастья мамы. Но я очень старалась играть роль примерной девочки. Впрочем, я ею и была, только на язык остра и постоять за себя умею.

Кстати, где же они с мамой тогда встретились? Ведь она простая учительница географии в нашей самой обычной, ничем не примечательной средней школе…

— Спасибо, — улыбнулась я и забрала салфетку из его рук.— Очень кстати.

Конечно же, я никак не могла поесть в ресторане и ничего не повалять при этом — сейчас на моих джинсах лежал кусочек курицы, упавший с вилки. Ох уж эти рестораны! Ну не умею я себя в них вести. Вон, путь мою маман и водит по ним, а мне и кафе с бургерами за глаза.

Салфеткой я убрала курицу, делая вид, что ничего такого не случилось, и снова посмотрела на маму и её мужчину.

— Так мне вот интересно: а кем вы работаете? — спросила я его.

Всё же должна я знать, кому мать отдаю?

— В мэрии, — ответил он. — Я депутат.

— В партии состоите?

— А вы разбираетесь в этом вопросе, юная леди? — поднял брови в изумлении от того, что я вообще знаю такие термины, Владимир.

— Ещё как, — ответила я. — Политологией увлекалась одно время, знаете ли…

— Политологией? — повторил он за мной. — В пятнадцать?

— Мне семнадцать, — посчитала нужным поправить его я. — А вот увлекалась я данным предметом как раз-таки в пятнадцать.

— Приятно видеть среди молодёжи светлые умы. Я думал, девушки вашего возраста имеют иные увлечения…

— Какие?

— Моя дочь в пятнадцать, да и в шестнадцать тоже, о политологии, и в принципе об учебе, и слышать не желает, всё из-под палки сдаёт в школе, а читает только модные девчачьи журналы.

— Может, она в журналистику подастся потом, — пожала я плечами. На всякий случай проявлю лояльность к будущей сводной сестричке. Как-никак мы будем одной семьёй. Хотя если она хоть немного похожа на тех мерзких мажорок, что я видела на вечеринке с Ольгой, даже не представляю, как мы будем общаться. — У каждого свои вкусы. А мне в самом деле было интересно изучить этот вопрос. Так членом какой партии вы являетесь?

— Не членом, — гордо ответил мужчина. — Я — её лидер.

— Вот как? А название услышать можно?

Он назвал мне известную всем аббревиатуру.

Да, действительно — высота. Теперь с ним общаться стоит ещё осторожнее… Слухи-то про этих “депутатов” и их деток ходят ой какие разные.

— Так я общаюсь с лидером популярной у народа политической партии? Завьялов Владимир Богданович.

— Так точно, — усмехнулся довольный собой Владимир. — У вас что — на меня полное досье?

Значит, это тот самый Завьялов. Я не запомнила его лица на фотографиях в интернете, а вот фамилия коррелировалось в голове с названием партии.

— Я читала о вас в интернете.

— Подготовились, получается, — снова рассмеялся он.

Завьялов умеет шутить. Это хорошо, возможно, мы даже найдём общий язык с ним.

— Ну, случайно, так. А где же вы познакомились с моей мамой?

— Кристина, прекрати, — цыкнула на меня мама, которая уже минут десять в напряжении стреляла глазами то в меня, то во Владимира. Ещё немного, и у маман “ конский хвост” на голове от напряжения треснет и распадётся. Да, пожалуй, закидала я его вопросами, а обещала вести себя как пай-девочка.

Прости, мам. Я пыталась. Но я должна знать, что за мужик претендует на твои руку, сердце и все остальные органы.

— Ничего-ничего, Нинуль, — успокоил её ухажёр с политическим уклоном. — Мне очень интересно беседовать. Впервые от подростка слышу такие содержательные вопросы и ответы. — Потом он повернулся ко мне. — А познакомились мы с Ниной очень просто и совершенно не романтично — в моём кабинете.

— Как так? — опешила я. Действительно, весьма просто и…скучно.

— Я пришла туда сама, — включилась в диалог и мама. — Мне нужно было решить вопрос со школьными компьютерами. Так как я завуч, то и пошла выбивать технику я сама. В администрации мне не помогли, и тогда я пошла выше — в мэрию. И попала на приём к Владимиру Богдановичу. Он помог с моим вопросом — теперь в нашей школе новые компьютеры в классе информатики и в учительской. Потом мы снова встретились случайно в торговом центре снова — я покупала продукты домой, а Володя заехал купить воды. Он спросил разрешения мне позвонить как-нибудь, и позвонил… Номер же я оставляла. Так мы и начали общаться.

Мама закончила говорить с улыбкой на губах. В самом деле милая история… Мама прямо-таки Золушка, только в современности и не столь юная, как героиня сказки. А кто сказал, что если вам немного за тридцать, то уже нет надежды выйти замуж за принца? С мамой это сработало.

— Очень…романтично, — прокомментировала я. — Романтика среди серых будней области образования и политики.

— Можно сказать и так, — снова рассмеялся моим словам Владимир. — Кристина, вы очень интересная юная леди.

— Да? Спасибо, — ответила я.

— Я думаю, мы все прекрасно уживёмся в моём доме.

— Что? — уставилась я на него.

Каком ещё “его доме”?!

— А вам разве Ниночка не сказала? — поднял брови Владимир.

— Володя, рано… — цыкнула на него мама. Но уже было поздно. Я в напряжении ждала, как он это всё же сможет пояснить для меня. — Я хотела дома, сама…

— Ваша квартира продана, — ответил Завьялов. — Вы переезжаете через несколько дней в мой дом.

Моя челюсть просто покатилась под стол…

23.

Я в шоке смотрела на маму. Как она могла продать нашу квартиру, и зачем? У Владимира ведь есть дом? Мы же не в сарай и не в палатку на улице ехать собрались. Но говорить ещё что-то при нём я не стала. Это уже семейный разговор с глазу на глаз с мамой. Может, я ещё успею вправить ей мозги? Вдруг они пока только на стадии сделки продажи. И как она ее умудрилась бы продать, когда в ней прописана я — несовершеннолетняя? Не нравится мне вся эта история… И Володя этот тоже — ой как не нравится! Мои тревожные маячки так и звенели внутри, словно требуя немедленно от него убежать. И как уж нам жить всем вместе я себе плохо представляла.

— Так что… собирайте потихоньку вещи, да? — глянул на маму мужчина. — Скажите, как будете готовы — я помогу с чемоданами, вас довезу.

— Конечно, — улыбнулась мама, с опаской поглядывая на меня. Она знает, что я её выскажу всё после ужина.

— Потом приедет Дина, и вы, я уверен, подружитесь.

Сомневаюсь. Потому что у такого человека очень вряд ли вырос хороший человек, но выбора у меня нет. Придётся любить новых “родственничков”.

— А дату свадьбы назначали? — спросила я.

— Да, — кивнул он. — Свадьба будет в конце августа, когда приедет Дина.

Ну хотя бы жениться намерен, хотя сейчас только июнь, а сказать и пообещать можно и Луну с неба…

— Мам, я… Пойду, наверное, — поднялась я со своего места. — Мне ещё готовиться к экзамену надо…

— Мы тебя отвезем, — тут же спохватился Владимир.

— Не-нет, вы отдыхайте, ещё рано, — отказалась я, закидываю лямку сумки на плечо. — Я сама прекрасно доеду.

А заодно остыну, чтобы не поругаться с мамой вдрызг.

— Я поехала. Пока!

Я стремительно покинула ресторан и направилась на автобусную остановку. Пока, хмурая как тысяча туч, ждала транспорт, ко мне подъехала машина и остановилась. Я не обращала на неё внимания, но стекло водитель опустил и выглянул, сняв немного очки и оставив их на носу. Оценивающий взгляд парня раздражал. Я не курица на рынке! Но я предпочитала делать вид, что никого не вижу.

— Привет, красавица, — сказал он мне, и я невольно скривилась — какой дешевый и бородатый подкат…

— Я не знакомлюсь, — ответила я и продолжила смотреть вдаль, молясь, чтобы мой автобус приехал быстрее.

— А как ты узнала, что я хочу познакомиться? — спросил он.

— Тут не надо быть Шерлоком Холмсом.

— Ну да — хочу. Давай познакомимся?

Ц-ц… Детский сад. А вот и мой автобус показался. Повезло…

— Я не знакомлюсь, — повторила я.

— Почему?

— Боюсь незнакомых парней.

— Мы сейчас познакомимся, и я стану знакомым, — засмеялся он.

Да, великолепная шутка. Для тех, кому за двести…

Прилипа и душнила! Но посылать его открыто я боялась — с моей-то комплекцией.

К остановке подъехал автобус, и я первая к нему ринулась.

— Эй, киса, хоть номер телефона оставь! — крикнул он мне, но я уже запрыгнула в автобус, заняла место у окна и только тогда спокойно выдохнула. А потом показала ему в окно средний палец… Достал.

По лицу парня пробежала тень недовольства, но автобус уже закрыл свои двери и уехал с остановки. Надеюсь, он за мной не поедет…

На моей остановке я вышла и оглянулась. Машины парня нигде заметно не было. Отсюда до дома минут пять, но я преодолела это расстояние за три.

— Фух! — выдохнула я, когда захлопнула за собой входную дверь.

Разулась и принялась наматывать круги по квартире.

Мама-мама, что же ты делаешь? Зачем нашу квартиру продаешь? Что-то мне всё это совсем-совсем не нравится!

Еле дождалась её возвращения домой. Вышла встречать её на порог. Руки сложила под грудью.

— Ну что так смотришь на меня, словно на врага? — спросила она, очевидно поймав на себе мой не самый дружелюбный взгляд.

— Нам надо поговорить.

— Хорошо, — выпрямилась она после того как сняла босоножки. — Только руки сначала вымою.

Я подождала её в зале, а когда она пришла следом, тут же начала задавать вопросы.

— Мам, ты что — правда квартиру продала уже?

— Правда, — спокойно ответила она.

— То есть уже не этап сделки даже? Прямо продана?

— Да.

— Мам…

— Что? — встала она руки в боки.

— Ты с ума сошла? Продавать квартиру!

— Ничего я не сошла! За языком следи, соплячка!

— А мне кажется, сошла… — заговорила я тише. — Ты меня раньше никогда так не называла.

— А ты мне раньше так и не хамила!

— Мам, что с тобой? У тебя совсем от чувств голова поехала?

— Кристина, — вздохнула она. — Давай ты не будешь лезть в дела двух взрослых людей? Мы сами разберёмся. Нам не нужна эта квартира, если мы всё равно будем жить у Володи.

— Но я же не буду жить там вечно! — начала сердиться я. Как она могла не подумать обо мне? Что с ней такое приключилось? Она как околдованная. Это так любовь действует? Тогда я предпочту никогда не влюбляться! — Мне через год восемнадцать.

— Ты всё равно будешь учиться, и жить будешь в студенческом общежитии. Володя выбрал для тебя и Дины отличный ВУЗ,...

— Мам, мне не надо ничего от твоего мужчины! — заявила я. — Может, я туда не поеду! Тут буду учиться. А ты уже квартиру продала.

— Ну вот если не поедешь — тогда и разберемся, — ответила она.

Это просто бесполезный разговор. Она все решила, и никакие мои слова не изменят этого решения.

— Кстати, как вы её продали? — спросила я. — Там ведь и я прописана была.

— Теперь мы обе прописаны в доме Володи.

— Прекрасно! — воскликнула я. — Ты все решила за нас обеих! А посоветоваться со мной нельзя было?

— Значит, так, — повысила голос мама. — Твои советы мне тут не нужны. Квартира продана, завтра же собираем вещи. Будем жить у Владимира, нас туда официально прописали и выписали из старой квартиры. Ничего тут нет необычного. Просто без тебя всё это сделали, пока ты была в больнице. У Володи есть связи, и мы тебя не привлекали, чтобы экзаменами занималась.

— Мам, а зачем ему деньги с продажи квартиры? — в лоб спросила я.

Раз они ее продали, значит, деньги нужны были. А зачем такому крупному уважаемому депутату вдруг понадобились средства с продажи квартиры бедной учительницы географии?

— Ну там… Сложный вопрос, — ответила мама и отвела глаза. — Просто Володя хотел убедиться, что я серьёзно за него пойду замуж, и чтобы я себе… Ну как говорят — пути назад не оставила.

Мама явно что-то мне недоговаривала. Но и озвученной причины хватало, чтобы понять, что это какая-то манипуляция мамиными чувствами. Только мне она рассказывать не хочет. Спорить с ней бессмысленно теперь — она уже все сделала.

— Ты отдала деньги ему?

— Это… Это неважно. Кристина, мы разберёмся сами.

— Значит, отдала… — Осела я на диване.

— Так, разговор окончен, — сказала она. — Иди и занимайся.

— Ты хоть понимаешь, что завтра Володя может тебя разлюбить, и мы пойдем жить на улицу? — спросила я.

— Такого не будет, — уверенно заявила она. Мне бы хоть грамм её уверенности в нём… — Володя дорожит своей репутацией.

— Да откуда тебе это знать? Тебе мало было отца?

— Жестоко с твоей стороны об этом мне напоминать, — прикрыла она глаза. — Твоя мама только счастье своё нашла, на старость лет. Ты бы порадовалась за меня, дочка…

— Я бы порадовалась, но тебе самой не кажется подозрительным вот это всё? — пожала я плечами. — Продажа квартиры, передача денег, какие-то доказательства любви через это?

— Нет, не кажется.

— Мам…

— Иди и занимайся, — повторила она. — У тебя экзамены на носу.

А я вот боялась, что теперь в моей жизни появятся проблемы куда страшнее экзаменов…

24.

Экзамены я домучила и всё же сдала. С первой попытки. Учителя явно мне подыгрывали: во-первых, им было меня жаль (“ах, девочка так болела — пневмонией!”), а во-вторых, только ради меня таскаться в школу никому не хотелось, ведь началась пора отпусков и каникул. Так что можно считать, что я отделалась малой кровью — половину из билетов преподаватели рассказали мне сами. Я получила свои “пятёрки” и была свободна от учебников до сентября.

Предстоящий год был очень ответственным — мне нельзя было иметь в аттестате более двух “четвёрок”, иначе я пролетала мимо вуза своей мечты. Очень хотелось поступить на бюджетное место. Своими силами, естественно. Впрочем, я готова была пользоваться небольшими льготами при поступлении: я — дочь учителя, и ребёнок одного родителя. Таким дают немного больше шансов поступить. А вот на помощь маминого жениха я не рассчитывала вовсе. Я пока вообще не понимаю, кто он такой. Политик, а зачем-то взял деньги у моей мамы. Или просто взял её себе в рабство? Куда она пойдет от него теперь, если у неё даже квартиры теперь нет?

Что же он такое наговорил и наобещал ей, если моя мама, такая всегда рассудительная, вдруг согласилась на такую глупую не побоюсь этого слова аферу?

Однако со мной она говорить на эту тему отказывалась, и более того — мы ссорились, что вообще бывало у нас очень редко…

Уже эгоистично начала думать, что мама меня больше не любит. Она вырастила меня, захотела женского счастья и решила любить Владимира. Словно бы её сердце способно любить только кого-то одного, и моё время вышло, более для меня места там не нашлось.

Мама, конечно, интересовалась как и раньше всеми моими делами, но что-то в ней безвозвратно изменилось. Она словно стала дальше от меня, зарылась в чувствах к Завьялову…

И как на это всё реагировать я совсем не понимала. Мне просто было горько и грустно от этого, и предстоящая жизнь в доме Владимира не радовала тоже, а даже словно сулила какие-то несчастья. Хотя, может, я себя и накручивала зря — просто мне не нравится “Володя”, и я отношусь к нему в принципе предвзято.

Но мама всё уже решила и сделала, и мне не остаётся больше ничего, кроме как подчиниться и ехать вместе с ней. Другого варианта у меня нет — мне ещё целый год учиться в школе, нужно готовиться к экзаменам, где же мне ещё это делать? Не на улице же…

Всё вышло, как захотела мама: вещи были собраны, а мы вместе с чемоданами вышли за дверь. Какие-то молодые люди вместо Владимира помогали нам снести вниз чемоданы и запихать их в багажник машины.

Мама закрывала ключом нашу квартиру, которая больше нам не принадлежит по документам, а мне всё казалось, что она закрывает на ключ нашу с ней спокойную жизнь.

— Ты уверена, что правильно поступила? — спросила я, чувствуя, как почему-то бешено бьётся сердце, в груди поднимается паника, а на глазах выступают слёзы.

— Кристин, — повернулась ко мне мама, убирая ключи в сумочку. — Ты опять начинаешь? Мы же с тобой всё уже обсудили. Пойдём, нас ждут.

— Обсудили, — снова начала закипать я, не обращая внимания как слёзы от обиды скатываются сами по себе по моим щекам. — Ты сама всё решила за нас обеих. Это был твой выбор. И Володи. Меня ты не спрашивала.

— Потому что ты, радость моя, ещё несовершеннолетняя, и решать такие вопросы, как квартирный, всё равно не в состоянии. Вот наступит тебе восемнадцать, купишь квартиру и будешь там решать уже, что и как с ней делать.

— Мам, ты словно на другом языке со мной говоришь…

— Пойдём, — взяла она меня за локоть и повела к лестнице. А мне так тяжело было отсюда уходить, зная, что я больше никогда, никогда сюда не вернусь. Мне было это больно. Я словно шагала в пропасть, а не по лестнице вниз. — Ну чего ты плачешь, глупая? Всё будет хорошо. Неужели твоя мама тебя бы бросила?

Да вот я и не знала, что тут может быть хорошего…

Чем же ты мама, руководствовалась, отдавая Владимиру деньги за нашу квартиру?

И что из этого может выйти хорошего, тоже не понимала.

— Ну а мебель? — спросила я, следуя за ней по ступенькам. Она вела меня за руку, словно я могу передумать и остаться жить в подъезде. — Они всё выкинут…

— Пусть, — пожала плечами мама. — Этой мебели уже столько лет… Могут выкинуть, если хотят, или пользоваться. А у нас с тобой, милая, совсем другая жизнь начнётся теперь. У нас будет новая, красивая мебель, вот увидишь…

Я покосилась на маму. Владимира ли она любит, или же жажда роскоши ей совсем разум отключила? Она всегда мечтала жить богато и красиво. Теперь её мечта сбывается. Только за всё в этой жизни надо платить. Даже страшно представить какова будет цена её желания… И сдаётся мне, что платить за него мы будем обе.

Я последний раз кинула грустный взгляд на нашу самую обычную, но такую родную, серую пятиэтажку, потом села в машину на заднее сиденье рядом с мамой, а молодой человек, присланный Владимиром нам для помощи, закрыл за мной дверь.

Он сел впереди рядом с водителем, и дорогая иномарка выехала со двора. Навстречу нашей новой, совсем новой жизни.

25.

— Это твоя комната, — показывал дом нам сам лично мамин жених.

Он обращался ко мне. Мы стояли посредине большой светлой комнаты с окнами в пол и собственным санузлом.

Комната хорошая. К ней претензий у меня не нашлось. Она даже понравилась. Но всё равно мне тут пока неуютно — это не мой дом. Хочется обратно в квартиру, в свою маленькую комнатку, такую привычную и родную… Но придётся оставаться тут. И привыкать…

— Тебе нравится? — спросил Владимир. — Может, чего-то не хватает? Прислуга принесёт.

Я обернулась на него. Мамочки мои, тут ещё и прислуга есть? Да уж, как в другой мир попала… Мы с мамой о таком и мечтать не смели.

— Пока не знаю, — ответила я. — Я же первый раз вижу эту спальню. Но мне ничего не потребуется, не беспокойтесь. А если и понадобиться — я сама всё найду.

— Что ж… Ну ты всегда можешь обратиться к Лине — это наша домоправительница. Она тебе поможет по любым вопросам, касаемо дома.

— Хорошо, учту, — кивнула я.

— Если тебе здесь будет некомфортно, ну мало ли… Не по фен-шую, то можем выделить тебе другую спальню, — сказал он.

— Да не нужно, — откликнулась я. — Вы и так очень гостеприимны, и комната очень хорошая.

— Отлично, — улыбнулся он. — Тогда располагайся. — Кстати, в соседней комнате живёт Дина — надеюсь, вы подружитесь.

Я тоже на это надеюсь, хоть и мало шансов даю на эту дружбу — слишком уж мы разные. Она росла принцессой среди слуг, а мы с мамой гречку неделями ели и полы мыли сами. Но если уж нам предстоит вместе жить и быть одной семьёй, то хорошо бы наладить контакт и создать хотя бы видимость дружбы.

Значит, Владимир поселил нас рядом в надежде, что мы будем чаще пересекаться, общаться, и как следствие — возможно, и подружимся…

Может быть, может быть…

Но прежде чем подружиться со всеми членами семьи, мне бы всё же хотелось выяснить один момент… От которого сейчас многое зависело. Я, конечно, в угоду матери могу делать вид, что всех уважаю и люблю, но хотелось бы и в самом деле жить без камня на шее.

— Владимир, — обратилась я к нему. — Можно с вами побеседовать. Наедине. Это важно.

— Кристина, — тут же позвала меня мама, которая до этого интересовалась качеством покрывала на кровати, предназначенной для меня. — Ты что задумала? Володе некогда, ему ехать пора.

— Не волнуйся, — мягко обнял её Завьялов, намекая на то, что эти вопросы он уладит сам. — Мы будем одной семьёй, и между нами не должно оставаться никаких нерешенных вопросов, но… Честно говоря, я действительно должен ехать. Может быть, вечером поговорим?

— Буду ждать вечера с нетерпением, — ответила я.

— Хорошо, постараюсь приехать домой пораньше, — сказал мне Владимир. Потом чмокнул маму в макушку. — Всё, девчонки, мне правда пора. Осматривайтесь, обживайтесь… Вы дома. Помните про Лину. Пока!

— Удачной встречи, дорогой, — улыбнулась ему мама.

Мне же захотелось закатить глаза. Ну прямо образцово-показательная семья… Посмотрим, что дальше будет. Владимир — вежливый и приятный в общении, но всё равно я ему пока ни на йоту не доверяю. Особенно после истории с квартирой…

Он вышел, а я поймала на себе взгляд мамы.

— Что? — спросила я её.

— Кристина, ты что задумала? — Встала она руки в боки. — Я, кажется, просила тебя не лезть в мою личную жизнь.

— Мама, твоя личная жизнь напрямую влияет и на мою жизнь, — ответила я. — Ничего плохого я не задумала. Ссориться я с ним не буду. Просто хочу выяснить его намерения насчет тебя, и понять, какое будущее нас с тобой ожидает — мы с тобой связаны, если ты ещё помнишь. Мне год учиться в школе, и год придётся жить вместе с твоим будущим мужем, и уже только после получения аттестата я смогу что-то решать за себя.