Наследник для жестокого

9.

— Входи, — услышала я холодное разрешение, после того как нерешительно постучала в дверь кабинета Гора.

До кабинета меня как под конвоем вели двое молодых секьюрити, они и сейчас стояли глыбами у меня за спиной. Нажала на ручку двери и толкнула её. Переступила порог, и дверь тут же захлопнулась за мной.

Подняла глаза и встретилась с тёмным взглядом мужчины за большим столом.

— Подойди, — властно потребовал он.

Я осторожно дошла до его стола и снова остановилась, собрав от волнения пальцы в замок. Чтобы не было заметно, как они сейчас дрожали. Больше ресниц не поднимала и ждала.

— Садись.

Присела в кресло. Напряжённая спина, холодные пальцы до боли впиваются друг в друга.

— Узнаешь эту вещь? — спросил он, и я подняла глаза.

В руках Гора был паспорт в развороте. Мой паспорт. Он у него... Он забрал сумку у сестры, когда его люди вытаскивали меня из свадебной машины в день похищения.

Я находилась в его доме уже неделю и ждала, когда отец или мой несостоявшийся муж заплатят этому варвару, который не позволил даже доехать до ЗАГСа. Он просто похитил меня и заявил свои права. Я толком ничего о нем не знала и никогда не видела его до того, как оказалась здесь. Только прозвище — Гор.

— Узнаю, — ответила я.

— Эта вещь будет находиться у меня. Теперь он мой, как и твоя жизнь, Ясмин.

Гор убрал книжечку в сейф, заблокировав его кодом. Я лишь проводила его печальным взглядом и закусила губу. Что мне оставалось делать? Не драться же с ним за свое удостоверение личности? Даже если я каким-то образом его и отвоюю, то все равно далеко с ним не убегу. Ощущение, что я рабыня, больно укололо самолюбие.

— Теперь о твоих функциях в этом доме, — он откинулся на спинку модного кожаного кресла. — Для начала приведи себя в порядок. Завтра к тебе приедет стилист. Ты должна быть красивой для меня.

Я лишь изогнула одну бровь, продолжая смотреть на свои пальцы рук. Хочет, чтобы Кукла была для него желанной и прелестной. Это понятно. Когда кто-нибудь спросит уже меня, чего хочу я? Только не ОН.

— Ты меня слушаешь?

— Да, — лаконично ответила я.

— Вечно пялишься не пойми куда. Как со стеной говорю.

У нас так принято в семье. И ещё я не хочу смотреть на тебя, Гор. Нет ни малейшего желания видеть твоё жестокое лицо, бандит и похититель людей. Я снова ничего не ответила.

— Ты будешь проводить со мной ночи и подаришь мне наследника.

"Бух. Бу-бух. Бух", — сердце билось все громче, отдавая эхом в голове.

Наследника? Я не ослышалась?

Теперь я подняла глаза на него и внимательно посмотрела. Не может быть, что он серьёзно. Сначала организовал моё похищение, требовал выкуп у семьи и жениха, держал здесь в плену, а теперь он хочет использовать меня как живой инкубатор?!

— Что так смотришь? — спросил он. — Твой отец и жених невернули мне то, что взяли без права. Значит, придётся возвращать тебе. Я думаю, сын, подаренный тобой врагу семьи — будет самым лучшим наказанием и уроком и для твоего жениха, и для твоего отца.

Продолжала изумленно хлопать ресницами.

Да он болен! Не может нормальный человек такое просить. Ему лечиться надо. Где же ты, отец? Почему так и не приехал за мной? Неужели деньги важнее моей жизни? Я же в плену у самого настоящего психопата!

— Я не буду спать с вами, — сказала я, глядя ему в лицо.

Он лишь хрипло рассмеялся в ответ.

— Выбора у тебя нет, ты разве ещё не поняла? Я всегда получаю то, что хочу. Придёшь сегодня ночью – сама, в мою спальню.

— Я не... Не приду.

Боялась его до ледяных пальцев. Но я буду бороться за себя до самого конца. Пусть лучше убьёт, но этот бандит не получит ни меня, ни ребёнка от меня. Тем более, что для него все это просто месть и забава. А мне теперь терять и вовсе нечего.

Холодные глаза сузились и остановились на моем лице. Гор медленно встал и походкой хищника обошёл стол. Мужские пальцы неласково сжали мой подбородок и заставили смотреть ему в глаза и слушать. Голос проникал глубоко под кожу и звучал прямо внутри меня.

— Значит, я тебя сломаю. Выбирай сама.

Я молчала, все больше покрываясь льдом изнутри. Возможно, эта ночь последняя в моей жизни. Потому что я просто ему не дамся, а он... Просто убьет меня в ответ.

Последняя ночь. Ночь с хищником.

— И решать тебе это придётся прямо сейчас.

Он сказал это и потянул меня за руку, заставив встать. Властным движением обвил руками мою талию и тесно прижал к своему крепкому, сильному, напряжённому и очень горячему телу. Не успела ничего даже подумать, как его жёсткие губы накрыли мои в требовательном поцелуе. Он вынудил меня раскрыть губы, помогая себе рукой и опуская мой подбородок ниже, чтобы затем ворваться в мой рот своим влажным и жадным языком. Пальцы Гора легли на мою ногу и поползли вверх, к бедру, поднимая и сминая ткань платья.

Меня накрыла слепая ярость. Мне стало все равно, что он сделает со мной. Осторожность забыта, а инстинкт самосохранения, который я так много раз ругала, наконец дал сбой. Я просто хотела уничтожить, хотела рвать его тело на маленькие кусочки, причинить ему боль. Подняла руку, собрала пальцы на манер кошачьей лапы и с наслаждением провела свежим предсвадебным маникюром по его небритой щеке, от души вдавливая острые ногти в теплую плоть. По пальцам заструилось нечто горячее и густое. Кажется, местами я разодрала ему кожу очень сильно.

Мужское тело напряглось. Поцелуй прервался. Тёмные глаза уставились на меня. Люто. Яростно. Смертоносно. Теперь хищник порвёт меня. Его очередь.

В несколько секунд одним резким движением руки все было снесено со стола. Бумаги, письменные принадлежности и даже ноутбук недешевой марки полетели на пол. Гор схватил меня и забросил на этот широкий стол, перевернул на спину и грубо растолкал в стороны мои колени.

Дрожащие руки, которые отчаянно пытались бороться с ним, Хищник свёл над головой и пригвоздил к крышке стола одной огромной пятернёй. Пошевелиться я не могла под натиском и грузом его мощного тела и только тяжело дышала, ожидая расправы надо мной. Полные гнева и желания глаза смотрели в упор, не мигая, лишая меня последних остатков разума от неконтролируемого первобытного страха. По мужественной скуле тонкой струйкой бежала кровь

— А ты хочешь пожестче, да? Чтобы прямо очень грубо? Я понял.

10.

Платье разорвал прямо на мне. Молния жалобно треснула и поддалась его сильным рукам. Жёсткие губы снова впились в мои до невыносимой боли. Я активно сопротивлялась, пытаясь избавиться от натиска, но он держал так крепко, что я лишь могла стонать от боли и плакать.

Вот и все. Сейчас меня лишит девственности на столе кабинета это чудовище без моралей и принципов. Силы начали оставлять меня, тело словно налилось свинцом, а душу затопило такое отчаяние, что, казалось, ещё немного – и я тронусь умом.

Хищник же с наслаждением целовал, ел, мял мои губы, и ему было совершенно плевать, что к нему испытываю я. Его вели животные инстинкты.

Насытившись губами, он захотел лакомиться дальше и перешёл на шею. Истерзанные губы саднило и жгло от слишком грубых поцелуев, от того, как беспощадно кололась жёсткая щетина.

Стало ещё обиднее за себя. Слезы застилали глаза так, что я видела перед собой лишь размытый силуэт. Зато прекрасно все чувствовала.

Это ведь мои первые поцелуи. И они вот такие — грубые, необузданные. Поцелуи Хищника.

— Пожалуйста, — продолжала просить надтреснутым голосом я, содрогаясь всем телом от его напора, сильной энергетики и сметающего все на своём пути сексуального желания. — Давайте решим как-нибудь иначе...

Мои слова остались непоняты и утонули в новых всхлипах, когда мужская рука обхватила мягкое полушарие. Тёмные глаза смотрели на мою обнажённую грудь так, словно я — еда. Добыча Хищника. От этого взгляда кожа покрылась мурашками, а соски стали твёрдыми.

Даже это изменение моего тела он заметил. Он замечает всё. Мягко и низко рыкнув, опустил голову к одному из них. Горячее дыхание опалило нежную кожу, заставляя меня сходить с ума от страха и странных и острых ощущений. Я застыла в ожидании касания. Я не знала, чего ждать. Он сделает больно? Станет кусать? Будет меня терзать, пока не сойду с ума от боли?

Большой палец мужчины прошёлся по соску, и меня вдруг дёрнуло. Потом прошёлся ещё раз. И ещё. Мягко надавил, потом двумя пальцами немного потянул, и с моих губ сорвался рваный выдох. Вцепилась холодными пальцами в его плечи, попытавшись снова избавиться от него. Я не хочу его, не хочу это чувствовать! Не хочу это ощущать...

В ответ на мою очередную попытку сопротивления он сжал меня крепче в руках и накрыл губами один из сосков. Он целовал его. Нежно, ласково, словно приручал. Потом отпустил и перешёл ко второму, лизнув его горячим языком. Вторую грудь кололо от мягкой прохлады после его поцелуев, вызывая ещё более крупные мурашки по телу.

На время я выпала из реальности и сосредоточилась на этих ощущениях. Они слишком острые, новые и неизведанные для меня. Я не могла их игнорировать. Значит, вот как это — быть с мужчиной. Сумасшедшие эмоции... Но если бы я все это позволила, если бы все это не было силком...

Опять расплакалась и попробовала не дать ему целовать свою грудь.

— Дайте мне время.

— Нет, — услышала в ответ однозначное слово. — Ты меня разозлила.

Во внутреннюю сторону бедра врезался член, выпирающий из брюк. Я испугалась ещё сильнее, чуть не теряя сознание от понимания, что сейчас он вгонит его в меня.

Платье треснуло по швам на моих бёдрах, когда он развёл мои ноги ещё шире, чтобы устроиться самому между ними. Его член упирался в мой клитор, заставляя меня трястись ещё сильнее. Даже через ткань брюк и своего белья я очень чётко его ощущала. Губы дрожали, пока я испуганно смотрела на него и понимала, что я обречена. Он не пожалеет.

Гор подхватил мои ноги и закинул себе за спину, проведя горячими пальцами по моему бедру. Касание почти нежное. Как он может быть... таким? У меня шёл полный разрыв сознания от его поведения — то грубого, то почти ласкового. Несколько поступательных движений в мою промежность через брюки, и Хищник тяжело задышал.

— М-м... Чёрт, — рычал он.

Неожиданно он отпустил меня и встал. Отошёл на несколько шагов и отвернулся.

— Прикройся.

Дрожа всем телом, я свела ноги вместе и села. Попыталась прикрыться лоскутами, которые ещё недавно были платьем. От непрерывных рыданий болела голова и началась икота.

Осторожно посмотрела на его широкую спину. Он... Передумал? Решил отпустить, или это какая-то странная передышка?

— Знаешь, почему я тебя не стал трахать?

Нервно сглотнула от его грубых слов. Но, кажется, мне придётся привыкать. Он не станет обращаться со мной как с принцессой, ведь я — невеста врага и дочь врага.

— Почему? — спросила я, боясь, что он передумает снова.

— Потому что ты девственница. И ты меня взбесила. Я могу потерять контроль, — спокойно отозвался он.

По спине пробежала капелька пота. Господи, какие же ужасные вещи говорит этот человек! Разве можно заниматься сексом так, чтобы девушке причинить вред? Видимо, можно. И моё счастье, что он решил сегодня меня не трогать.

Гор обернулся, пригвоздив меня к столу ледяным взглядом.

— Но скоро я тебя лишу невинности. И буду тебя иметь столько, сколько захочу. Ты будешь стонать подо мной, кончать, тебе понравится, и ты будешь себя за это ненавидеть.

Я опустила глаза, снова решив отмалчиваться. Я и не знала, что можно на это сказать. Таких выражений в свой адрес я ни от кого не получала.

— И имей в виду — сопротивление заводит ещё больше, — добавил он, но снова не получил от меня никакого ответа.

Я не знала, нужен ли он ему вообще, или его устраивало, что говорит здесь только он?

— Я ещё возьму с тебя за это, — он указал на свежие царапины на лице и сузил тёмные глаза. — По полной.

Гор вдруг прошёл к двери и распахнул её.

— В подвал её.

11.

Куда? В подвал? Здесь есть подвал? Мои глаза расширились от ужаса. В голове сразу же всплыли картинки и кадры из фильмов про темницы средневековья. Только плен этот — не фильм, а моя жизнь.

— Хотя стоп.

Он захлопнул дверь перед самым носом парней. Он изменил свое решение?

Обернулся ко мне и прошёлся взглядом по платью, которое сам же и разорвал на куски, и я безнадёжно пыталась им прикрыться. Ушёл куда-то на время через дверь, ведущую, вероятно, в его спальню прямо из кабинета. Я молча ждала, так и не решившись и шага отступить от стола. Дрожа, обнимала свои плечи руками, закрывая грудь.

Гор вернулся и принёс с собой белую рубашку. Опять свою. Он дошёл до меня и остановился. Молча протянул её мне.

— Переодевайся.

Забрала принесенную мне вещь и застыла на месте, ожидая, что он отвернется хотя бы.

— При мне.

Выбора не оставалось. Отложила в сторону рубашку. Неловко стала стягивать с себя остатки платья. А он смотрел. Ловил каждое моё скованное движение. Он наслаждался моим робким и вынужденным стриптизом, в то время как я сгорала от стыда.

Освободилась от лоскутов ткани и положила их на край стола. Потянулась за рубашкой и развернула её.

— Шикарное тело, — сказал он низким голосом. — Ты очень красива.

Его комплименты скорее меня злили, чем радовали, но я в очередной раз смолчала. Облачилась в рубашку и застегнула все пуговицы, одну за другой.

— Только строптивая оказалась. Надеюсь, подвал тебе напомнит, с кем ты общаешься, — продолжил он, и я нервно сглотнула.

Снова в уголках глаз собрались слезы. Я не хочу в подвал. Я же живой человек, ну как так можно поступать со мной? А если там есть...ох, крысы?

Гор вернулся к двери и второй раз её распахнул:

— Ведите.

***

Меня привели в подобие недостроенной комнатки, которая находилась на минус первом этаже коттеджа. Подземная парковка прямо внутри него, меня провели через неё и грубо пихнули внутрь комнаты, или даже, скорее, камеры, так, что я не удержалась на ногах и шмякнулась на задницу прямо на холодный бетонный пол.

Дверь с лязгом закрылась. Я окинула её хмурым взглядом и поднялась с пола. Здесь было довольно холодно. Босые ноги тут же остыли и стали отдавать тепло бетону. Так и простыть недолго или подхватить воспаление.

В углу у стены стояла лавка. Без матраса. Но зато она деревянная и не будет тянуть из меня жизнь и тепло. Мне придётся постоянно сидеть или лежать на лавке, чтобы не получить проблем со здоровьем. Впрочем, если он решил держать меня здесь слишком долго, то проблемы в любом случае начнутся.

Забралась на неё и попыталась улечься поудобнее. Но как ни ложись — жёстко, холодно, противно. Как камера в колонии какая-то. Бетонные стены и пол, очень ограниченное пространство, которое давит, отсутствие элементарного одеяла. Всё сильнее и сильнее ко мне подступала истерика.

***

Я не знала, сколько времени провела уже в этом подвале. Без какого-либо ориентира по времени невозможно что-то понять. Здесь даже нет окна, чтобы увидеть, светло или темно сейчас.

Это тяжело. Это угнетает. Когда ты не знаешь времени, не понимаешь, сколько уже тут сидишь и сколько ещё придётся. Когда этот жестокий человек захочет сжалиться надо мной и позволит выйти? Может, и никогда. Может, он хочет, чтобы я тут ссохлась вовсе и умерла, никому не нужная и всеми забытая.

С другой стороны, так даже лучше. Я не желаю его видеть. Он снова будет надо мной измываться и трогать в интимных местах. Я боялась, что он придёт.

Только тесных помещений я долго не могу выносить, и у меня начались панические атаки. Одеяла, чтобы завернуться с головой и спрятаться, у меня нет, поэтому в особенно тяжёлые моменты я просто собиралась в комок на жёсткой лавке, обнимала свои колени и лежала с закрытыми глазами. Заставляла себя думать, что мне тепло, уютно, мягко. Что я дома, а не в плену этого чудовища. Что папа приехал за мной, отдал этому бандиту выкуп, который он так бессовестно требует теперь и у меня, и увезет меня домой, к братьям, к любимой младшей сестре.

Но все равно приходилось временами глаза открывать и возвращаться в ужасную бетонную реальность, чтобы удовлетворить свои физические нужды или поесть то, что мне приносили на подносе. Еда стала скудная и простая. Гор наказал меня и едой.

За все время мне принесли пищу только несколько раз. Значит, не так уж долго я и сижу тут, просто здесь время ощущается иначе. Тянется, словно тоже насмехается надо мной, как хозяин этого подвала.

Забылась тревожным сном, когда услышала лязг двери. Железные замки так сильно гремели по тёмному помещению с хорошей акустикой ввиду отсутствия отделки стен и мебели, что я каждый раз подскакивала, словно лавка вдруг становилась обжигающе горячей. И в этот раз я резко открыла глаза и села в самый угол, пытаясь понять, кто пришёл. Еду мне уже приносили, значит, это...

Перетрясло. Тёмные беспощадные глаза уставились прямо на меня. Гор. Пришёл посмотреть на меня и на результат своего наказания.

— Как дела? — спросил он. — Понравился тебе мой подвал?

Глянула на него недобрым взглядом. Что он спрашивает очевидные вещи? Снова просто измывается.

— Вижу, что НЕ понравился, — хрипло усмехнулся он. — Хочешь выйти отсюда?

Я снова остановила на его лице подозрительный взгляд. Здесь явно какой-то подвох, но вдруг он позволит вернуться в свою комнату, если скажу, что хочу?

— Хочу.

— Но ты ещё не извинилась, девочка.

— Извините, — пробурчала себе под нос.

Он сам виноват! Никого нельзя принуждать к чему-либо.

— Не так, — снова глухо рассмеялся он. — Слова тебе уже не помогут.

12.

Он подошёл ближе ко мне, сидящей на лавке, и поднял мой подбородок, опять заставляя смотреть на него. Большой палец лёг на мои пересохшие от страха губы. Я тяжело дышала, вздымая грудь и невольно привлекая внимание тёмных глаз к ней. Когда он подходит ко мне — это всегда заканчивается плохо.

— Твои губы ведь никто пока не трахал, Ясмин?

Ответ ему не требовался. Он задал этот вопрос лишь с одной целью — унизить меня. И напугать. Он развёл мои губы пальцем, проникая внутрь и касаясь языка. Я вздрогнула и еле поборола желание убрать его руку. Он все равно возьмёт, мне его не победить.

Его палец входил в мой рот все глубже и выходил из него, имитируя секс. Глаза Хищника загорались желанием по мере того, как его большой палец становился все более влажным от моего языка.

— М-м, — недовольно замотала я головой, пытаясь уйти от этого процесса.

— Куда? — вернул он меня рукой обратно в то положение, которое ему было бы удобно. — Расстегни рубашку. Хочу видеть твою грудь.

Снова тяжело задышала. Он что, собрался заниматься со мной сексом прямо здесь, в подвале? На этой жёсткой лавке? Хотя какая разница, где это чудовище лишит меня девственности? Даже если это случится на Багамах, мне от этого легче не станет.

— Расстегивай, — рыкнул он и натянул край ворота так, что нитки треснули в его руке.

Судорожно стала вынимать непослушными пальцами пуговицы из петель. Опустила руки, когда пуговиц больше не осталось. Рубашка повисла на моих плечах и разъехалась в стороны, открывая жадному мужскому взгляду мою грудь и живот.

— М-м, — простонал он, взял обе груди в ладони и сжал их.

Он смотрел на них, гладил, задевая соски, и моё дыхание против воли тоже сбивалось. Касания груди снова нежные, и они находили во мне отклик несмотря на всю эту ситуацию.

Бряканье бляшки ремня и звук расстегивающейся молнии. Прямо возле моего лица оказался мужской член. Его член. Я не хотела смотреть, но и перевести взгляд не получалось, потому что я прекрасно понимала, что сейчас ЭТО окажется у меня во рту. Я не знаю, какие ещё бывают члены у мужчин, но этот явно не из маленьких... Хотя лучше бы у него был стручок, который точно меня бы не порвал.

Его орган налился до отказа и выглядел очень напряжённым. Ему явно необходима разрядка, венки очень чётко проступали на бархатной коже. Головка уже довольно сильно набухла. Гор еле сдерживал свои желания.

— Ты меня завела, девочка. Придётся тебе помочь мне остыть. Если не хочешь лишиться девственности на этой жесткой лавке прямо сейчас. Бери.

Завертела отрицательно головой, но мой подбородок опять поймали властные длинные пальцы, а губ коснулась головка члена.

— Будешь послушной — не заставлю глотать.

Мои глаза стали ещё шире. Я поняла, о чем речь, хоть и не делала ни разу минет. Он кончит мне в рот и вынудит глотать его сперму, иначе я просто не смогу дышать.

По моим щекам бежали слезы. Не переживу такого унижения.

— Что такая несмелая вдруг стала? — спросил он. — Лицо когда царапала, была смелее.

Я разрыдалась еще громче.

— Простите меня! Не заставляйте... Это слишком. Яне буду больше вас...трогать.

— Ненавижу плачущих женщин, — сморщился он, застегивая штаны обратно. — Не возбуждает совершенно. Но в следующий раз я наплюю и на это. Ради дела. Поняла?

Он снова задрал мой подбородок на себя, чтобы увидеть, усвоила ли я урок.

— Д-да. Поняла.

— Извинения приняты. Теперь ты можешь вернуться в свою комнату. И имей в виду — это всего лишь маленькая отсрочка неизбежного.

13.

После того, как я переоделась в принесенный мне халат, меня повели по коридорам и лестницам дома. Но привели не в ту комнату, где я жила, а в другую. Одного взгляда в открытую для меня дверь хватило, чтобы понять, что это ЕГО спальня. Но зачем меня приведи сюда? Он хочет продолжения прямо сейчас? Пальцы закололо от волнения и страха, однако в самой же комнате никого не оказалось.

— Иди, — подтолкнули меня в спину и заставили зайти внутрь, захлопнув дверь.

И что я тут должна делать? Огляделась вокруг. Эта спальня ещё больше и просторные, чем та, в которой я спала до этого. Тона нейтральные, но тёмные или коричневые. Чувствуется мужской стиль и вкус, мне же здесь довольно неуютно. А самое главное, я не понимаю, зачем он сказал привести меня сюда. Я очень переживала, что он сейчас потребует секса.

Нервно заходила по бежевому паласу. Я совершенно не готова сейчас на это. Да я вообще к этому не готова. Не с ним. Не с моим похитителем, который разрушит мою жизнь, если невинность я потеряю. Это моя единственная защита. Нельзя её лишиться. Мне некуда будет вернуться, даже если он меня вдруг отпустит. Семья не простит меня. Но что же я сделаю против него? Мои слова и просьбы не воспринимаются. Захочет — возьмёт, и я не знаю, как я это переживу и как потом жить дальше. Этот дом станет мне последним пристанищем. Моя жизнь разрушена всего за несколько дней...

А я-то думала, что знаю свое будущее, что я под защитой семьи. Закончила университет, и отец заговорил о браке. Я не была против, мне уже двадцать два, и так дали время, чтобы получить образование. Всё было предсказуемо. Уверена была, что выйду замуж, у меня появится муж, потом дети. Тихая семейная жизнь с выбранным папой мужем, как и у всех женщин нашей семьи, понятная и спокойная. Отец всегда защитит и придёт на помощь.

Но в день нашей свадьбы все изменилось в один миг, когда меня грубо вытащили из лимузина, завязали глаза и руки и привезли в этот дом. Теперь страшный человек с красивым лицом и странным прозвищем Гор требует родить ему сына. Ради мести, ради похоти, ради прихоти.

Обняла себя и подошла к окну. Темно. Поздний вечер или ночь. Времени я по-прежнему не знала, здесь почему-то часов тоже нигде не было.

Я начинала дрожать и от мысли, что буду ложиться с ним в постель, и от мысли, что забеременею и буду носить ЕГО ребёнка. Как страшный сон, самый настоящий кошмар. Выхода нет никакого, сколько бы я ни противилась, он все равно меня сломает. Я чувствую себя мухой, которую паук поймал в свои сети.