Наследник для жестокого

14.

ГОР.

Ясмин не ответила. Заметно было, что ей все это даётся с большим трудом. Она с удовольствием послала бы меня к чёрту, но воевать со мной крайне невыгодно.

Оставшись лицом ко мне, она принялась развязывать пояс халата. Полы его разъехались, обнажая девичью грудь. Тонкая талия, округлые бедра и торчащие сиськи кого угодно сведут с ума. И теперь это все моё.

— Снимай, не стесняйся, — поторопил её, видя, что она снова засмущалась, хотя я уже её такой видел.

Спустила халат с плеч и позволила ему упасть на пол. Опять остановилась, обняв себя за плечи и прикрыв грудь.

— Белье тоже снимай.

Ясмин снова метнула в меня взгляд-молнию и подцепила пальцами резинку трусиков. Она потянула их вниз, а я поймал себя на мысли, что застыл на месте от предвкушения. Хочу видеть её всю. Гладко выбритая промежность — её хорошо подготовили для жениха. Ужасно захотелось провести рукой по чувствительному клитору и услышать стоны удовольствия. Она ведь ещё не кончала с мужчиной. Я увижу её оргазм первым. Стояк заныл ещё сильнее, требуя разрядки прямо сейчас. С ней.

Ясмин, покраснев от стыда, провела по ногам белье и оставила его тоже на полу, рядом с халатом. Под моим жадным взглядом надела на себя шёлковые трусики и выпрямилась. Длинные волосы струились по обнажённой спине, упругую попу красиво обтянул шёлк.

Красиво. Сексуально. Нравится.

Юная Шахерезада.

— Жених твой полный кретин.

Ясмин надела пеньюар и обернулась. Прозрачная ткань, собственно, ничего особо и не прикрыла. Даже отсюда видны розовые соски. Красивая, зараза. Хочу её. И трахну.

— Знаешь, почему он кретин?

Она вопросительно смотрела на меня, собрав руки, которые, очевидно, не знала куда деть, в замок.

— Не захотел за тебя платить. Я бы за тебя отдал деньги. Нашёл бы, сколько бы ни запросили. Ты этого стоишь. Печально, но и так бывает.

От лица девушки отхлынула краска. Её задела новость о том, что Самир незахотелеё выкупать. Так и было. И это деморализует её ещё больше.

— Не захотел? — негромко спросила она, будто я ещё могу опровергнуть сказанное ранее.

— Именно, — усмехнулся я. — Я обещал, что не притронусь к тебе, если он готов возместить мне ту сумму, которую я ему назвал. Он отказался, отдал тебя мне.

В зелёных глазах снова заворочались грусть и боль. Да, неприятно узнать, что тебя так легко променяли на деньги. Продали. Бросили. Предали.

— Но вы не можете держать меня здесь вечно, — подала она снова голос. — Это же незаконно.

— Могу. Считай, что твой закон — теперь я. И президент, и хозяин тоже я. И сейчас я хочу тебя трахнуть.

Она уставилась себе под ноги, закусив нижнюю губу. Увидев этот жест, мне тоже захотелось укусить её губы. Она даже не старается, чтобы меня завести, но стояк в штанах уже доставляет дискомфорт.

— Ложись на кровать, — сказал я, подходя к ней ближе.

Ясмин вдруг проявила непослушание и упрямство. Она осталась стоять на месте, нервно сжав пальцы. Я оказался рядом, очень близко. Нос уловил приятный и тонкий женский запах, аромат волос. Опустил взгляд на неё. Какая маленькая. Едва до плеча мне достает. В эскорте в основном девушки модельных параметров, очень высокие. А эта же... Однако, это весьма мило. И меня почему-то заводит, что она такая... Женственная, слабая, невинная.

— Ложись, — повторил я и сжал руками её талию. — Или хочешь снова грубостей? Я все равно тебя заставлю.

Ясмин уперлась в меня руками, пытаясь не позволить приблизиться. Но куда ей со мной тягаться? Смешная. Упрямый подбородок взметнулся вверх, а нежные губы что-то бормотали.

— Ты мне что-то хочешь сказать? — спросил я, выдохнув ей в шею. — Скажи.

Зелёные глаза вдруг в упор, смело, уставилась на меня. Взгляд, горящий ненавистью и обидой.

— Чтоб ты сдох, — произнесли её мягкие, полудетские губы.

---

ЯСМИН.

Тёмные глаза сверкнули, а вся моя злость мигом улетучилась, когда я увидела этот тяжёлый взгляд.

Боже мой, ну зачем я это сказала вслух? Ведь хуже будет! Я пыталась держать себя в руках из последних сил, но просто не вынесла этих оскорблений и пошлости в мою сторону.

Что теперь? Прибьет? Так даже лучше... Только бы не подвал снова и не секс с ним. Что угодно, только не это. Не хочу. Сжалась в ком под этим взором, ожидая наказания. На то, что он спустит мне с рук подобное, я не рассчитывала.

Внезапно пол пошатнулся и поменялся местами с потолком под мой негромкий возглас. Гор закинул меня на свое плечо и куда-то понёс.

— Отпусти. Поставь меня на пол, чудовище! Я боюсь! — молотила я по его спине кулаками, кажется, ещё больше усугубив сейчас своё положение.

— Перешла на "ты"? — он хлопнул меня по заднице и смял ягодицу сильной рукой, вызвав внутри меня ещё большую волну возмущения. — Ну, вот мы и стали ближе.

Он свалил кулем меня в душевую кабину и включил воду.

— Скотина!!! Она холодная... А-а-й! — вопила я, пытаясь закрыться руками от струй из лейки, которую он держал прямо над моей головой.

— Я сейчас докажу тебе, что вовсе и не чудовище. Видишь, тёпленькая пошла.

Он действительно прибавил тёплой воды, но легче мне не стало. Я стояла полностью мокрая, в этом дурацком пеньюаре и с прилипшими к заду трусами, а волосами — к лицу.

— А теперь будем мыть твой слишком грязный рот.

На мою голову полились несколько шампуней и гелей для душа. Он выдавил почти все тюбики, не давая даже вздохнуть. Пены было настолько много, что она на самом деле оказалась у меня и во рту, и в носу.

Я давилась этой пеной, плевалась и пыталась от него спрятаться, но это было невозможно. Он издевался и смеялся над моими плясками по душевой, пока ему не показалось этого достаточно.

Поток воды в лицо мне, и я машинально отвернулась. Вкус пены так и стоял во рту.

— Открой глаза.

Осторожно, нехотя, подняла на него взгляд.

— Хочешь повторить что-нибудь из тех грубых слов?

Закусила губу и опустила глаза, чтобы просто не послать его куда-то очень далеко. Иначе он мне шампунь уже прямо в рот нальет. Изувер.

— Отвечай, когда я задаю вопрос, — властные пальцы заставили меня смотреть в лицо Гора. — Ты готова повторить, или мы достаточно вымыли твой ротик?

— Достаточно! Прекрасно вымыли. Он просто блестит!

Гор усмехнулся. В его глазах словно заплясали чертенята. Его веселили мои ответы на волне истерики.

— Вот и запомни — твой рот не для ругательств. И вообще — не для слов. Ты умеешь делать более приятные и полезные вещи, чем болтать.

Кинула на него злой взгляд. Он напоминает мне о той сцене в подвале, когда он хотел минет, и лишь мои слезы его остановили. Я бы предпочла об этом забыть, но он не даст мне этого сделать. Я никогда не прощу ему всего этого. Хотя этому дьяволу, очевидно, мои прощения и позволения совершенно не нужны.

— Итак, дубль два, Ясмин, — он провел рукой по моей груди, намеренно задев пальцами сосок, и по телу пробежала дрожь.

Да что за реакции на это чудовище? Или просто невозможно не реагировать, если особь мужского пола касается интимных мест?

— Я хочу тебя. Сегодня. Приведи себя в порядок, я приду ночью. Прими уже верное решение.

15.

Он ушёл, а я стала смывать остатки шампуня. Руки дрожали. Но уже не только от страха, но и от злости и бессилия. Я здесь никто. Просто никто. Он главный. Он решает. Он живёт как хочет и диктует, как жить, другим.

Урод.

Бесчеловечное существо.

Бессердечный пень.

Мне кажется, я никогда никого так не ненавидела, как ЕГО. А за что мне было испытывать ненависть к другим? Маня все любили, воспитывали и обращались со мной как с принцессой. Теперь же я даже не прислуга. Пустое место.

Особенно громко бросила лейку в душевой и принялась с остервенением вытираться. Кожа стала красной, настолько сильно я терла себя, словно это могло бы что-то решить. Зависла с полотенцем в руках.

Он придёт. Придёт этой ночью. Я в его логове. Паук поймал свою жертву и теперь готовится её сожрать. По спине снова пробежал липкий страх. Я совершенно не представляю себе, как пройдёт эта ночь. Навряд ли я смогу повиноваться и покорно раздвинуть перед ним ноги.

От одной мысли об этом подбородок гордо взметнулся вверх. Да кто он такой, что покушается на моё тело и мою честь? Почему он все решил за всех? Мне очень жаль, что по силе я ему неровня, иначе бы уже давно двинула ему как следует. Да может, и двину. В моменты, когда он нападает на меня, я не могу контролировать себя. Я просто знаю, что не хочу позволять, и начинаю изворачиваться на уровне инстинктов. Я сама не знаю, чего ожидать от себя.

Сложно себя держать в руках, когда тебя гложет греховное желание взять и убить. Просто убить. Чтобы его больше не стало. Не было никогда. Чтобы не видеть больше эти чёрные глаза, чтобы не чувствовать на себе его внимание, взгляды, желания, руки, касания. Чтобы даже фантома не осталось. Он был бы моим самым жутким воспоминанием. Ночным кошмаром. Тем, который хочется предать забвению...

Завернувшись в полотенце, осторожно выглянула за дверь, чтобы проверить, действительно ли его здесь нет. Выдохнула, когда увидела, что спальня снова пуста. Дошла до кровати и заглянула в пакет. Среди гор кружев и — боже мой, эротических костюмов! — нашла полупрозрачную майку и коротенькие шортики, которые больше на трусы были похожи. Посмотрела на себя в зеркало — да уж, так только и воевать с мужчиной — соски просвечивают, слишком облегает. Как раз оно, чтобы сообщить, что спать с ним я не намерена! Специально, гад, все такое выбрал. Даже ни одного бюстгальтера не нашла отдельного — пеньюары да прозрачные маечки и топики.

Вздохнула и прошла к окну. На столе заметила принесенный для меня поднос с едой, но лишь сморщила нос и отвернулась. Вот сейчас аппетита действительно нет. Я слишком переживаю о том, что будет сегодня. Обняла себя руками, пока по телу бегали мурашки. Я снова представила, что его губы снова будут жадно пить меня, ноздри – с наслаждением втягивать мой запах, а руки – касаться моих самых запретных мест, которые я берегла для мужа.

По щеке сбежала слеза.

Не будет у меня мужа. Никогда. Ни один мужчина меня не возьмёт в жены после такого, как Гор. Если он вообще когда-то отпустит меня живой... Больше склоняюсь к тому, что дни мои сочтены. Здесь я проживу за год всю свою жизнь. Узнаю, что такое близость с мужчиной, что такое беременность, роды... А когда Гор получит сына, то... Я думаю, что просто избавится от меня. Так ему проще. Так поступают все люди его круга.

Мне нечего терять. Не о чем больше молчать. Нечего беречь. У меня нет будущего. Если бы Гор предложил мне выбор: он или смерть, я бы покорно пошла за второй…

16.

Прилегла на кровать и не заметила, как уснула, от усталости. Подвал, неудобная лавка, скудная пища измотали меня. Даже ожидая худшего, организм все равно взял своё, и я забылась сном.

Через дрёму ощутила лёгкое прикосновение к моим волосам. Может, снится? Или сквозняк? Не хочется думать, что это ОН.

Вздрогнула, когда горячая, большая и шершавая ладонь прошла снизу вдоль по всей моей ноге и в конце пути сжала моё бедро. Нет, это не сон, а моя страшная реальность... Он пришёл, как и обещал.

Рывком села на кровати, сбросила его руку и отползла дальше, собравшись в ком и глядя на него раненым волчонком. Каждой встречи с ним я боюсь. Каждая может стать последней. Потому что я не собираюсь ему подчиняться.

— Куда? — прозвучал слишком резко в тишине ночи его голос.

Он сел рядом и просто перетащил меня к себе, усадив на колени, словно я невесомая. Сидеть не просто близко, а прямо на нем, ощущая все рельефы его тела, мне не нравилось. Я рвалась куда-то в сторону, в ту же минуту осознавая, что он не отпустит. Глупо даже надеяться. Но расслабиться и принять все как данность я тоже не смогу. Меня учили быть покорной, да, но не чужому мужчине, не преступнику и похитителю. Не тому, кто хочет взять силой то, что ему не принадлежит.

— Я бы предпочёл увидеть на тебе что-нибудь посексуальнее, но эти шортики мне тоже нравятся.

Он ещё сильнее сжал ягодицу, а я стала брыкаться активнее.

— Ясмин, мне все это начинает надоедать, — сказал Гор, захватив рукой мои волосы на затылке так, чтобы я не могла дальше извиваться в попытке бегства и не имела шанса отвернуться от него.

Ледяные глаза оказались прямо напротив моих, и я задрожала. Как же я его боюсь... Так же сильно, как и ненавижу.

— Ты все равно этого не избежишь, — говорил он. — Никто за тебя долг не отдаст. И только тебе решать, постараюсь ли я быть нежным в твой первый раз. Что ты выбираешь?

С языка рвались проклятия и оскорбления, но я уже научена горьким опытом, что с ним лучше так себя не вести.

— Ничего из этого! — ответила я и снова попыталась освободиться.

Не хочу ощущать его руки и тепло на себе, не хочу чувствовать, как нарастает эрекция, которая уже врезается в мою ягодицу.

— Так не получится, — сказал Гор мне в шею и стал прокладывать влажную дорожку поцелуев до ключицы, вызывая мурашки по позвоночнику. — Выбирай из того, что назвал я. Нежно или грубо, Ясмин?

— Я не хочу тебя, — произнесла я тихо, но чётко, опустив ресницы. — Никак.

Гор сильнее сжал меня в стальных объятиях, почти до боли. Он довольно зло смотрел на меня, пытаясь поймать мой взгляд, но я упорно не поднимала глаз.

— Тогда я решу сам. У тебя был выбор, ты им не воспользовалась. А я люблю пожестче.

Мне показалось, что волосы на моей голове в этот момент зашевелились. Но времени и возможности что-то придумать не было. Он просто опрокинул меня на спину на матрас.

Душу разрывало отчаяние и безумный страх, от которого дышать стало тяжело. От жарких поцелуев сердце стало заходиться. Всё вокруг поплыло, пока в глазах совсем не стало темно.

— Ясмин. Ясмин!

Он тряс меня за плечи, но сил открыть глаза не нашлось. Здесь хорошо, тепло, спокойно. Я не хочу возвращаться ТУДА, к НЕМУ.

Остро пахнущая субстанция заставила меня открыть глаза и чихнуть. Сморщилась. Нашатырь.

Потрясла головой. Я в обморок упала? Зачем нашатырь?

— Как меня зовут? — спросил Гор.

— Твоё имя — Ублюдок, — не удержалась я. — Мне плохо...

Откинулась обратно на подушку. Всё тело словно свинцом налилось.

Колючий взгляд на меня. Он скоро научится прожигать во мне дыры одним взглядом. Сильная рука мягко сжала шею. Тёмные глаза оказались ровно надо мной.

— Ублюдок? Ну-ка, повтори.

Горло сжали сильнее. Дышать стало ещё тяжелее, и мои глаза стали снова закатываться.

Мужская рука перестала давить. Видимо, душить ту, которой и так плохо, в его обычное поведение всё же не входит.

— Мы с тобой ещё поговорим по этому поводу. Ты не усвоила урок, строптивая камикадзе.

Гор прошёл к двери и приказал своим солдатам, которые всегда ожидали за дверью.

— Врача. Немедленно.

***

— Дайте руку, — попросила доктор и измерила давление.

Мы остались с ней вдвоём. Женщина в медицинской униформе и чемоданчиком скорой помощи пришла спустя минут десять после моего обморока.

— Ничего не понимаю, — нахмурилась она. — Дом такой шикарный, а вы будто истощены. Вас здесь что — в чулане держат? Бледная, словно солнца год не видела.

Села и вцепилась ледяными пальцами в её руку.

— Я здесь пленница. Помогите. Меня действительно держали в подвале. Меня похитили. Сообщите в полицию.

Женщина некоторое время ошалело смотрела на меня, потом с усилием вынула свою ладонь из моего захвата.

— Простите, но я не могу вам помочь, — вынесла она мне приговор.

— Но он держит меня здесь незаконно, — чуть не рыдала я.

— Я вижу. И очень сочувствую. Но повторяю: я не могу помочь.

Моя надежда таяла с каждой секундой, оставляя в душе мокрое противное пятно. Никто не хочет помогать. Никто не готов воевать с моим новым Хозяином.

— Вы боитесь? Ваш страх дороже чьей-то жизни? — спросила я негромко, проглотила очередную порцию слез.

Доктор вздохнула, а потом посмотрела внимательно на меня.

— Ты сама хоть знаешь, у какого человека находишься?

— Не очень...

— Оно и видно. Он очень влиятельный. Никто в своём уме не станет идти наперекор ему. Если я хоть пикну о том, что здесь увидела, у меня будут огромные проблемы. Прости, я не могу так рисковать. Я лишь выполню свою работу и уйду. А в ваши дела, пожалуйста, меня не впутывайте.

— Понимаю, — кивнула я, утирая слезы. Никто и не обязан рисковать ради меня. Если уж жених и отец не стали сражаться... Но я хотя бы попыталась.

— У меня есть сын, — продолжила она. — Маленький. Если я помогу тебе, он может лишиться матери. Понимаешь?

— Да, — снова кивнула я.

— Я могу кое-что сделать для тебя, — она снова посмотрела в моё лицо. — Могу сказать, что несколько дней тебе нужен отдых и покой. Он тебе в самом деле необходим, если это, конечно, ему интересно. Может, у тебя появится отсрочка, а там что-нибудь придумаешь. Но о большем не проси.

— Пожалуйста, скажите ему, что я больна, — сложила я руки в мольбе. — Что мне нужна госпитализацию. Срочно.

— Нет, — снова отказала врач, и у меня во второй раз все внутри оборвалось. — Врать не буду. Ничем серьёзным ты не больна, это легко понять и перепроверить. Несколько дней. Побольше спи, ешь и выходи на свежий воздух. Всё это я передам твоему мужчине. Он просил держать его в курсе.

— Хорошо, я поняла, — покорно опустила я голову. Пусть хоть что-то, хотя бы маленький аванс перед моей гибелью.

— Скажи, а ты сердечница?

Встретилась с глазами за линзами очков.

— Почти, — ответила я. — Когда вот так переживаю, бывают проблемы и обмороки.

— Аритмия?

— Да.

— Ясно, — покачала она головой.— Я сразу уловила неправильный ритм. Постарайся так сильно не стрессовать. Это может отразиться на тебе однажды куда серьёзнее, чем обморок.

— Скажите мне, как? Какя должна не переживать? — спросила я довольно истерично, хотя прекрасно понимала, что врач здесь совершенно ни при чём. Не она меня похитила и не она держит меня в плену.

— Как-как... — ответила она соответственно моему выпаду. — Я не знаю – как. Я дала рекомендации, а ты уж сама решай, как их выполнять. И ещё — надо бы к кардиологу обратиться. Посмотреть твоё сердце.

Я уставилась на неё. А ведь это идея. Это мог бы быть выход из ситуации. Главное, попытаться покинуть пределы особняка.

— А вот это обязательно скажите. Что мне крайне нужен кардиолог. И обязательно в клинике. Прошу вас.

Она сузила глаза и, подумав пару секунд, согласилась:

— Хорошо. Это скажу.

17.

— Таким образом, вашей... э-э-э...

— Невесте, — закончил за врача Гор.

Я с опаской покосилась на мужчину. Он перехватил мой взгляд и изогнул бровь. В очередной раз не выдержала его слишком тяжёлого взора и опустила ресницы. А может, и не хотела смотреть в эти порочные беспощадные глаза.

Внутри зазвенело возмущение. Какая ещё невеста? Что он несёт? Сказал так, чтобы подозрений не вызвать? Так я уже его сдала с потрохами, только доктор все равно мне помогать не решилась.

—... Вашей невесте, — продолжила она. — Ей просто необходим покой и полное исключение стресса. Нужно гулять на улице на солнце, каждый день дышать свежим воздухом и желательно заняться спортом. Например, плаванием.

— Бассейн имеется в доме.

— Вот и отлично! Отправляйте туда свою жену почаще, раза три в неделю. И ещё, — доктор поправила очки. — Нужно показаться кардиологу.

— А рожать она сможет с таким диазногом? — спросил Гор. — Не такой уж он серьёзный.

— Вы зря так считаете, — покачала головой доктор. — Последствия неправильного ритма сердца могут быть серьёзными. А насчёт родов — это уже не в моей компетенции. Уточните у кардиолога.

— Хорошо, мы обязательно покажемся кардиологу.

— Если это все — то мне пора.