Некровный Брат

– Кто тебе разрешил копаться в моих фотографиях? – справившись с дыханием, возмутилась я. – Тебя разве не учили, что лазить в чужих вещах нехорошо?

На что ещё мой сводный брат готов, чтобы показать своё неуважение?

Вместо ответа парень вскочил со стула и, схватив меня в охапку, прижал к стене. Кирилл был намного выше, а вблизи вообще казался мне нереально огромным. С моих губ сорвался судорожный вздох. Я испугалась его напора.

– Кому ты делала эти фотографии? – спросил он, вцепившись серыми глазами в моё лицо.

Тон его вызвал во мне самый настоящий приступ паники. Я попыталась отбрыкнуться, но Кирилл лишь сильнее сжал мои запястья, продолжая вдавливать меня телом в стену так, что дышать было тяжело.

– Отвечай, – прорычал он, приблизившись лицом вплотную к моему.

– Ай! Никому, – выпалила я. – Никому…

Страшно, чёрт возьми! Какая ему разница, для кого я их делала?

– Не ври мне.

Он сжал руки до такой боли, что слёзы выступили на глазах.

– Я не вру тебе! Да, блин, больно, чё ты делаешь? – закричала я. – Что тебе надо?!

– Говори мне, кому ты показывала эти фотографии, на которых ты выглядишь дешёвой шлюхой?

– Никому не показывала, никому! Честно. Прекрати, мне больно, – захныкала уже я.

Мне было плевать, насколько жалкой я выглядела сейчас, хотелось одного – чтобы он отпустил меня и ушёл. Кирилл, кажется, не поверил ни на минуту, сузил глаза, но выпустил из плена своего тела. Остался рядом. Я не могла понять, чего он ждёт от меня.

Кирилл стоял напротив и держал меня возле стены одним лишь взглядом, полным презрения, злобы. Он не касался меня больше, однако двинуться с места я бы не решилась. Такое ощущение, что как только я сделаю шаг в сторону, он просто вцепится в горло и раздерёт на куски. Он помолчал какое-то время, а потом холодно высказался:

– Эти фотографии вся Академия увидит. Ты проснёшься завтра звездой, особенно среди парней. Я скачал их на флешку.

Он нашёл новый способ поиздеваться...

– Зачем ты так со мной? – тихо спросила его. – В чём моя вина?

Я действительно не могла понять, что я ему сделала? Он молча ухмыльнулся и хотел выйти из комнаты, как я поймала его за руку. Тут же сама испугалась своей смелости и выпустила большую мужскую ладонь.

– Пожалуйста, не надо, – попросила я, заглядывая в его холодные и равнодушные глаза. Почему-то я уверена, что он не шутит, не пожалеет меня и обязательно исполнит обещанное. – Не делай этого. Ну зачем тебе это нужно?

– Моё молчание будет стоить дорого, – нагло отозвался Кирилл.

Так это шантаж!

– Что ты хочешь взамен? – спросила его серьёзно, понимая, что просто так мне от него не отделаться.

Приготовилась к чему угодно, но то, что я услышала, окунуло в шок вместе с головой, как в ледяную прорубь.

– Будешь исполнять мои желания, Лиза. Желание первое… – Кирилл свёл брови, делая вид, что раздумывает. Потом принял решение. Взгляд ледяных серых глаз замер на моих губах. – Поцелуй меня.

1.

Лиза.

– Свет, – кричала я в трубку. – Блин, да что с этой связью сегодня? Вот глухая тетеря!

– Чё ты сказала?! – резко появилась на том конце провода подруга Светка. Прозрела именно на этих словах.

– Ну да, это ты услышала, – пробурчала я себе под нос.

– Чё ты там говоришь? Ничё не слышно!

– Я и говорю – тетеря ты глухая! Встретимся в два в нашем кафе.

– Давай. За тетерю – ответишь! – пригрозила мне Литвинова под мой смех и повесила трубку.

В кафе встретиться проще, так как у неё слишком много родственников на один квадратный метр в квартире, а у меня… У меня и дом – вовсе мне не дом.

Моя мама не так давно вышла замуж, и теперь мы живём в довольно большом коттедже в два этажа в посёлке для богачей, куда даже не попасть просто так через пост охраны и шлагбаум, а для семьи из четырех человек – он вообще огромный. Хотя все летние каникулы мы пока обитаем там втроём, потому что мой новоиспечённый сводный брат Кирилл умотал на всё лето в спортивный лагерь. Сплетничать в этом доме мне не хотелось за спинами у обитателей, а в кафе точно нет лишних ушей.

Я открыла шкаф и стала выбирать одежду для прогулки. Пока летние каникулы, поход в кафе – это, знаете ли, целое событие. Остановилась на белой футболке с Микки и джинсовом сарафане. Длинные волосы распустила и провела щёткой, чтобы казались ещё более гладкими. Волосы – предмет моей тайной гордости и чужой зависти – блестящие, густые, нетронутые краской русые локоны до самой моей мягкой точки.

Голубые глаза подкрасила слегка тушью. Особенно косметикой не увлекаюсь – и свои ресницы длинные. Мне уже семнадцать, но из-за стиля одежды, маленького роста и отсутствия макияжа мне можно дать и поменьше. Правда, меня это мало волнует.

Воткнула в уши наушники – пройдусь по улицам под музыку. Музыка – моё всё: и радость, и спасение, и вдохновение. Ещё час до кафе, но я уже выхожу из дома – шестьдесят минут под биты в ушах пролетят незаметно. Как, впрочем, и всегда.

Лето заканчивается, и это навевает определённую грусть. Ведь эти три тёплых месяца – мои последние «из детства». Начинается последний учебный год уже через несколько дней, а потом: экзамены, выпускной, поступление в институт. В общем, начнётся взрослая жизнь. А мне будет вдвойне тяжело – последний год учебы я проведу не со своими друзьями. Мамин муж решил, что лучше мне будет отучиться этот год в элитной академии этого крутого посёлка – и образование там куда лучше, и с братом чтобы подружилась.

Насчет «подружиться» – это вряд ли. Я уверена, что не в последнюю очередь благодаря Кириллу этот учебный год будет самым жутким в моей жизни. Но протесты мои слушать никто не стал. Мама поддержала отчима, и скоро я иду в новое учебное заведение, где учатся «золотые» с шёлковых пелёнок дети.

Отчим – вовсе не плохой и, наверное, хотел как лучше, но мне никогда не найдется места среди деток богатых родителей. Даже не представляю, какие издевательства мне придётся терпеть весь год по той простой причине, что я – дочь бедноты.

Мама моя была обычной продавщицей в магазине цветов. Отчим – Павел Сергеевич – однажды зашёл в этот салон и ушёл оттуда не только с букетом цветов для своей сотрудницы, но и с новой женой. Мама уже не работает в том магазине, устроилась в салон получше и поближе к дому. А ещё пошла учиться на курсы флористики – Павел хочет, чтобы она открыла свою цветочную лавку.

Мать Кирилла умерла пять лет назад. Его отец решился открыть своё сердце новой любви только сейчас. Однако, юноша не готов это понять. Он привык, что семья – это он и папа, и нас с мамой принимать не хочет. Наверное, его мать была куда более утончённая, чем моя – она простая работящая женщина, а может, в чём-то другом причина, но он нас обеих невзлюбил с первого взгляда.

Вспомнила наше знакомство… Даже сейчас неприятно, осадок до сих пор.

Мы сидели в ресторане втроём. Мама познакомила меня с Павлом Сергеевичем, который мне очень понравился несмотря на то, что совсем другого круга человек. Он бизнесмен, у него собственное агентство недвижимости, довольно крупное и приносящее стабильный доход гораздо выше среднего. Да я была бы и рада за маму, если бы не сын Павла Сергеевича. Вот уж кто точно «подарок судьбы».

Кирилл приехал позже с какой-то тренировки. Он – спортивный парень, и часто его невозможно застать дома, чему сейчас я тихо радуюсь, но тогда я его видела в первый раз.

Парень красивый, спору нет. Высокий, сероглазый, с крепким телом – тренировки не прошли для него даром. Ему тоже семнадцать, он старше меня всего на несколько недель, однако, выглядит намного более взрослым. Я бы подумала, что он студент колледжа. Сразу ясно, что брат – любимчик девчонок и самый популярный парень в Академии. Всё портило только две вещи – его выражение лица и характер. Лицо у него было бесконечно высокомерным, а про характер мы узнали чуть позже, но довольно наглядно.

Кирилл подошёл к нашему столу и поздоровался с отцом, а нас лишь окинул взглядом, полным презрения. Уже тогда было совершенно ясно, что дружить с нами он не намерен. Юноша отодвинул стул и сел вразвалку рядом с Павлом, продолжая оглядывать меня и маму так, будто нас только что с мусорки привезли и от нас до сих пор веяло ароматом свалки…

Было очень неприятно и мне, и маме, я даже поёжилась под этим острым как лезвие взором. Больше всего парень уделил «внимания» мне. Отец его тоже был недоволен поведением сына, но воспитывать его уже однозначно поздно.

– Знакомься, Кирилл. Это моя будущая жена – Таисия Алексеевна.

– Можно просто Тая, – вклинилась в диалог мама, за что тут же получила не менее ледяной взгляд от Кирилла.

– Угу, – только и произнёс он в ответ.

– Кхмм… – нахмурился Павел Сергеевич. – И её дочь Лиза. Твоя сестра.

– Лиза? – произнёс он, подняв брови, и с таким ядом, будто бы моё имя – самое глупое, что он когда-либо слышал. – Что у них за имена такие? У обеих. Вы что – свою дочь нормально не могли назвать? Впрочем, у вас и самой имечко что надо, – обратился он к моей маме.

Наступила неприятная тишина. Внезапное и ничем не заслуженное хамство Кирилла нас очень удивило и задело. Я уставилась на него не самым добрым взглядом, и парень ответил мне взаимностью. Казалось, воздух сейчас затрещит от такого количества вольт напряжения между нами. Мама смотрела огромными глазами вопросительно на будущего отчима, как бы задавая немой вопрос: "Что происходит?!"

– Кирилл, ну-ка прекрати, – одёрнул его отец. – С ума сошёл? Немедленно извинись!

– Так, ну хватит! – парень вскочил на ноги. – Вы можете жениться между собой, сколько вам угодно. Только не надо меня заставлять дружить с… этими. И уж точно не нужно мне навязывать сестёр с тупым именем Лиза!

С этими словами Кирилл схватил свою спортивную сумку и вышел вон из кафе, даже не оглянувшись. Я так и сидела, нахмурившись и уткнувшись носом в чашку. Почему это у меня имя тупое?! Как будто в чан с отходами окунул своими словами. И как с ним теперь жить в одном доме, да ещё и ездить в Академию вместе? Павел уже рассказал мне, что возить нас будет одна машина на двоих. Мама в замешательстве смотрела то на меня, то на своего будущего мужа, пока я, жутко злая, тяжело дышала.

– Лиз… не знаю, как просить прощения за него. Не знаю, что на него нашло. Он, конечно, всегда был сложный мальчик, но чтобы так открыто хамить… Извини.

– Не извиняйтесь, вы не виноваты в этом, – сказала я ему, и я действительно так считала, хотя вышло всё равно довольно резко.

– Мы, наверное, поедем, Паш? – нервно заламывая руки, произнесла мама.

– Я вас отвезу.

– Не нужно, – твёрдо сказала мама. – Мы возьмём такси.

– Хорошо, – расстроенно сказал Павел, понимая, что мама хочет остаться наедине со мной, чтобы я успокоилась. – Тай, ты только не забудь позвонить и сказать, что вы добрались до дома.

– Конечно, Паш. Пока.

Мама встала из-за стола и потянула меня к выходу. Мы уехали с ней в пока ещё нашу квартиру, но вскоре нам предстоял переезд в дом её мужа после свадьбы. И теперь я вовсе не была уверена, что мне там будут рады…

Потом была мамина свадьба. Павел Сергеевич, конечно, поговорил с Кириллом и даже лишил его карманных денег на несколько месяцев. Глаза сводного брата, казалось, стали ещё злее, но больше прямых оскорблений в нашу сторону не было. Точнее, до летних каникул мы и виделись-то только на свадьбе, где он сидел в углу зала и в стороне от всех. Во время поздравлений, когда ведущий решил, наконец, услышать тёплые слова от сына жениха, Кирилл сказал сухое «Поздравляю, папа» и вернул микрофон ведущему обратно. Такое ощущение, что он на свадьбу вообще случайно попал, и не рад сам, что тут находится.

А я за маму, конечно же, рада! Она такая счастливая невеста была. Да и вообще, рядом с Павлом она расцвела. Папа бросил нас давно, я ещё маленькая и несмышлёная была, даже не помню его лица. Растила мама меня одна, и с мужчинами у неё складывалось сложно. Она очень долго не могла поставить своё личное счастье выше моих интересов. Тогда я этого не понимала, но теперь я выросла и сказала ей, что вовсе не против, чтобы она вышла замуж. Зачем ей быть одной? Люди должны любить, быть вместе. Иначе – зачем жить? Тем более такого мужа, как Павел Сергеевич, сейчас днём с огнём не сыскать. Какое я имею право портить личную жизнь и без того настрадавшейся матери? Пусть хотя бы сейчас поживёт в достатке, пока еще молодая и красивая, она как никто этого заслуживает.

А вот Кирилл придерживается другого мнения. Он был и остаётся против нашего слияния семей. Почему? Это мне неизвестно. И сказать честно – я боюсь даже брата немного. У него такая энергетика мощная, мне кажется, что сын Павла Сергеевича способен подавить меня одним только взглядом, как тогда в кафе. Несколько слов и тяжёлый, острый взгляд ледяных серых глаз – и я раздавлена.

Но деваться некуда, и после свадьбы мы оставили свою съёмную квартиру и переехали жить к маминому мужу. Кирилла после свадьбы я не видела, все летние месяцы он провёл в спортивном лагере. Это было спокойное, приятное лето в доме, где есть всё для комфортной жизни. В таких домах я и не бывала никогда, не то чтобы жить. Да у меня даже комнаты отдельной никогда не было.

А теперь есть – и какая! Мансарда – мечта каждой девчонки. Уютная комната с большой кроватью, на которой можно и вдвоём спать, огромным зеркалом и туалетным столиком – Павел Сергеевич позаботился и об этом для девочки-тинейджера. Огромный шкаф, в котором теперь не было пустого места от одежды и обуви. Ну, и письменный стол для занятий домашними заданиями. А ещё новенький Макбук и телефон этой же марки. Таких дорогих гаджетов у меня даже во сне не было, и я была бесконечно благодарна этому мужчине, который любит мою маму настолько, что и меня зовёт дочкой и пытается подружиться со мной. Картину маслом подпортит только Кирилл, который уже завтра возвращается домой перед началом учебного года.

Тряхнула волосами, отгоняя грустные мысли. Хватит грузиться. Близилось время встречи с подругой, и я как раз подходила к нашему любимому кафе. Оно было небольшим, недорогим и очень уютным. Недостатка в средствах я теперь не испытывала благодаря Павлу, но всё равно продолжала бегать сюда, чтобы поболтать с подругой на мягком диванчике.

Вошла внутрь и тут же увидела машущую руками Светку. Ох и мельница она, конечно!

Плюхнулась на диван напротив неё, и ко мне тут же подошёл официант Анатолий. Он здесь работает, сколько помню себя посетителем этого кафе, и не забывает непременно отвесить мне пару комплиментов. Светка смеётся над незадачливым ухажёром, который даже при помощи «Тирамису» за свой счёт не смог снискать моё расположение. Я не смеюсь, но мне приятно внимание молодого человека, как и любой девчонке. Хотя, признаться, иногда Анатолия бывает слишком уж много. Я звала его только полным именем и на «вы», намекая на то, что за рамки кафе наше знакомство, увы, не выйдет.

Сегодня как раз была смена Анатолия.

– Добрый день, Елизавета! Вы озаряете наше кафе светом и радостью. Что будете заказывать? Как всегда: «Тирамису» за счёт заведения и вишнёвый чай?

– Да, Анатолий, будьте добры. Только за мой счёт всё же, – ответила я, кладя сумочку на сидение дивана под хрюканье Светки.

Она так смеётся, если что. Типа тайно, но все видят. Лучше бы просто поржала от души, чем хрюкала в руку, но ей этого не доказать. Она считает себя гением конспирации и думает, что никто не понимает, над чем она хихикает. У Анатолия за долгие месяцы, что мы сюда ходим, выработался стойкий иммунитет к её хрюканью, а у меня желание оценивать её поведение вообще атрофировалось давно.

– Чё такая хмурая? – спросила она меня, пока официант ушёл выполнять заказ.

Только я открыла было рот, чтобы высказать свои печали, как Светкин мобильный затрещал.

– Ой, щас, подожди, – выставила она ладонь вперёд и приняла вызов. – Аллё! Да. Да. В кафе. С кем? Ну с кем, с Лизкой, что за допрос? Денис, давай потом? Я занята сейчас, перезвоню.

Светлана повесила трубку, бросила телефон на стол и уставилась на меня, будто бы нас никто не прерывал.

– Чем ты так занята? – подколола я её.

– Тобой.

– Ты опять динамишь Дениса? – вздохнула я.

Это, безусловно, не моё дело, но мне искренне жаль парня, который бегает за Светкой как собачонка и любит её, а она ему говорит: «Я занята, перезвоню». Она не перезвонит, как и сотни раз до этого. Ден – мой бывший одноклассник, как и сама Света.

– Да ну его. Надоел.

Светка бросает Дениса стабильно раз в неделю, иногда чаще. Для меня до сих пор загадка – чем она пленила парня настолько, что он терпит такие унижения?

– Я его бросить хочу, – сказала она задумчиво.

Ага, эту фразу мы уже слышали не раз, как надоевшую песню по радио. Я промолчала. Анатолий принёс мой заказ, и я принялась без аппетита ковырять обычно любимый мной «Тирамису».

– Лиз, – позвала меня Светка, которая к своему пудингу тоже не притронулась ещё. – Я, кажется, влюбилась.

Я подняла глаза на неё. А вот такое бывает нечасто, и это новость из новостей.

– В кого это? – совершенно искренне поинтересовалась я у неё.

– Недавно в компании познакомилась с Евгением. Он уже учится в физкультурной академии, представляешь? На втором курсе.

– И поэтому ты игнорируешь звонки Дениса?

Света улыбнулась своей обезоруживающей улыбкой, после которой невозможно что-либо возражать. Наверное, именно эта улыбка не раз заставляла прощать её не только меня. Светлана Литвинова – симпатичная девчонка, веселушка и хорошая подруга. Но на нервах парней любит поиграть.

– Завтра я иду с Женей на свидание! – радостно воскликнула подруга, и я заметила, как загорелись её зелёные глаза. Она и в самом деле, похоже, влюбилась.

– Поздравляю, – ухмыльнулась я.

– Блин, Лизка, чё такая гружёная сегодня? Даже не порадуешься за меня, – надула губы Света.

– Литвинова, успокойся. Я рада за тебя, но мне жаль Дениса. Да и вообще… – промямлила я последние слова. Жаловаться вовсе не хотелось, но и поделиться мне больше, в общем-то, не с кем. Не с Анатолием же, в конце концов!

– Ну, договаривай? – поймала она меня. Светлана чувствует всегда моё настроение, хотя делюсь я с ней не так уж часто. Характер у меня такой.

– Завтра приезжает домой Кирилл. А через три дня я иду в новую Академию.

Я говорила таким замогильным голосом, будто возвращение сводного брата домой сулит мне конец света, а посещение Академии вместе с ним под ручку – всеобщий позор и заклание. Впрочем, думается мне, что я вовсе не так далека от правды.

– Ах, вот оно что… – без шуток протянула Литвинова. Она знает о наших непростых отношениях. – То-то я всё гляжу – на тебе лица нет.

Она задумчиво побарабанила пальцами по столешнице.

– Такой красивый – и такой гад. Жаль, жаль….

Света видела его на фото в социальной сети. Познакомиться им пока ещё не довелось.

– Красивый, – вздохнула я. – Только он как порченое яблоко. Снаружи румяный, а внутри – гниль и черви.

– Ничё себе, ты философ, Лизка, – отозвалась подруга. – Ну, что есть – то есть. Он тебе, случаем, не нравится?

– С чего ты взяла? – вроде бы непринуждённо спросила, а щёки всё равно почему-то залил румянец.

– Говоришь о нём странно, да и боишься тоже слишком сильно.

– Глянул бы он на тебя своим фирменным взглядом – тоже бы под стол спряталась мигом, – недовольно проворчала я. – Конечно же, он мне не нравится! Как может нравиться такой хам и эгоист? Ты только представь, как я буду с ним дома находиться и ездить в Академию в одной машине? Мне даже двадцати минут хватит, чтобы сойти с ума от Кирилла в ограниченном пространстве.

– Да уж, не позавидуешь тебе, – хмыкнула Света. – Чего ему вообще от вас с мамой надо?

– Ничего. Просто мы не его круга, и он не хотел, чтобы его отец снова женился и любил кого-то ещё кроме него!

Литвинова лишь покачала головой.

– Послал Бог «братика»…

– Наверное, это – закон всемирного баланса.

– Чё? – нахмурилась Светка.

Не очень она любит эти мои «умные» мысли.

– Не может быть всё и везде хорошо. Если я счастлива за маму, и у неё реально классный муж, то в довесок я получаю не самого лучшего братца, – вздохнула я.

– Лиз, ты всё-таки философ тот ещё. В тебе прямо вторая личность сидит в лице самого Канта, который периодически просыпается и буянит. Будь попроще – может, и парня найдёшь наконец себе.

– А я его и не ищу. Я верю в судьбу, и что однажды ОН найдёт меня сам.

– Ну да, принц из сказок, – съязвила Литвинова.

– Да, вот принц из сказок. А что?

– А то, – ответила Светка. – Что принцев мало и на всех их не хватает. А ты сидишь и реально ждёшь. Вон, даже в семнадцать лет не целовалась ни разу. Как так можно?

– Отстань, – обиделась я на её слова. – Мои губы. Когда захочу – тогда и буду целоваться.

– Ты, Александрова, так говоришь, будто поцелуй – это почти то же самое, что… переспать.

– Нет. Да откуда мне знать? – залилась я краской смущения. Не люблю говорить о том, в чём ничего не понимаю, в этом вопросе я слишком неопытна. – Я не хочу дарить свои поцелуи кому попало.

Литвинова снова осуждающе помотала головой, а потом внимательно взглянула на меня:

– В новую Академию боишься идти?

– Очень, – ответила искренне я.

Не умею врать – что поделать.

– Понимаю, – шумно вздохнула подруга. – Представляю, какие там ухоженные и дорогие стервы учатся. Ты же никогда не станешь там своей.

– В том-то и дело. Мне там не место. Но Павла Сергеевича не переубедить.

– Если кто особенно разойдётся – ты говори. Мы с Анатолием пойдём и разберёмся! – Светка стала изображать бодибилдера, показывая супер-мышцы, которых нет.

Она рассмешила меня, и мне удалось до конца нашей прогулки забыть о своих переживаниях. Мне всё равно придётся учиться жить в этом мире. Мире каменных и дорогих джунглей.

2.

Кирилл приехал ближе к вечеру.

Мама как раз хлопотала и накрывала стол на четверых. В доме есть домработница, но мама пожелала иногда готовить сама, и на сегодня Ирину отпустили домой. С нами парень ожидаемо сухо поздоровался. Отца обнял довольно сердечно и унёсся в свою комнату на первом этаже.

К столу он вышел последним и явно только из душа – на шее блестели капли воды, а непослушные светлые волосы были влажными. Поковыряв еду с таким видом, будто бы на тарелках была жуткая жуть, он высказался:

– В каком ресторане вы еду заказывали? Это точно готовила не Ирина.

Мама мигом сообразила, что камень в её огород, и спокойно ответила:

– Я готовила ужин сама.

– О-о… – отозвался хам. – Лучше впредь заказывать. Готовка – явно не ваше, Тая. Подскажу пару адресов ресторанов, где готовят… нормально. Обращайтесь.

– Кирилл, – грозно позвал его Павел, уставившись на сына.

Парень со звоном бросил вилку в тарелку и ушёл в комнату. Мама нервно скомкала салфетку и кинула на стол, поджав губы.

– Паш, я что – пересолила? – расстроенно обратилась женщина к мужу, который уже тоже вставал из-за стола.

– Всё очень вкусно, любимая, – уверил он маму. А затем его лицо стало хмурым. – Сейчас я с ним поговорю.

Мужчина быстрым шагом пошёл вслед за Кириллом.

***

Кирилл.

Отец влетел следом за мной в комнату, как разъярённый «фурий». Этого следовало ожидать после моего очевидного хамства. Он встал на пороге, едва прикрыв за собой дверь, и сложил руки на груди.

– Сын, что ты вытворяешь? – спросил отец тихо, устремив взгляд на меня.

Опять начальника сейчас врубит. Будет отчитывать меня, как подчинённых на работе.

– Что не так? – внаглую спросил я, прикидываясь шлангом.