Потерянный зай, или Короткое путешествие в прошлое

Но я ошибалась.

▪ ▪ ▪ ▪ ▪

Мы втроем сидели в уютном кабинете ресторана на крыше высотки и, отворачиваясь друг от друга, смотрели в огромные сводчатые окна, из которых открывался чудесный вид на город. Все и, похоже, даже Далька, эгоистично равнодушная ко всему, кроме своей любви, ощущали неестественность ситуации. Когда-то мы были семьей, счастливой или не очень, но семьей, и вот прошло двенадцать лет, мы снова за одним столом, но теперь нас разделяет пропасть, и даже самые крепкие родственные узы – мать-дочь – и те не работают. Далька, моя любимая маленькая девочка, вдруг резко изменилась, за одно мгновение превратившись из ангелочка с очаровательными кудряшками в мрачное инфернальное существо, отгородившееся от меня наушниками, телефоном, стеной несогласия, принимающее в штыки каждое мое слово, и все это только потому, что я не одобрила ее романа с омерзительным фриком, годящимся ей в отцы. Что же касается других родственных уз – я бросила быстрый взгляд на Олега – то именно на взаимосвязь отец-дочь я возлагала надежду как-то исправить ситуацию.

Вообще я не собиралась нарушать их тет-а-тет и договорилась встретиться с Генриеттой, но Олег настоял, чтобы я непременно к ним присоединилась. «Катрин, ты так жаждала, чтобы я воздействовал на Дальку твердым отцовским словом, ты так хотела приобщить меня к ее воспитанию, что не поленилась притащиться сюда, за тысячи километров из своей Америки, бросив важные дела, а теперь что, самоустраняешься?» – насмешничал он, однако в его тоне чувствовались нотки нервозности. Я отнекивалась. Олег же продолжал давить и упрашивать одновременно. Было очевидно: он в растерянности, не понимает, как вести себя с этим перекрашенным и татуированным чертенком с серьгой в носу, и ищет помощи у меня. В итоге я не стала припоминать ему его заносчивость, издевательские реплики, типа: «Ты – мать, ты что же, ничего не можешь сделать?» – и позволила себя уговорить. Однако помимо того важного, ради чего я, собственно, и приехала, меня подстегивало чисто женское любопытство. Генеральный директор крупнейшего рекламного холдинга Олег Юрьевич Покровский был лицом медийным и часто мелькал в СМИ: рассказывал о масштабных проектах и грандиозных замыслах, которые удалось реализовать, появлялся в качестве гостя на встречах самого высокого уровня, а поэтому узнать, кто его нынешняя спутница, эта обладательница шелковистой кожи и гладкого молодого тела, не составляло труда. И дело было даже не в том, что это девушка из хорошей семьи, получившая неплохое гуманитарное образование, и не в ее выдающихся внешних данных – в конце концов, красивые 25-летние блондинки нравятся многим мужчинам – а в том, как она вела себя, находясь рядом с ним, как везде и всюду лезла на первый план, забывая, кто в этой паре главный, как хлопотала лицом на интервью, которые он давал журналистам, как, не стесняясь, рассказывала про себя, про свои планы и их с Олегом горячие взаимоотношения. И что, такая вульгарная особа способна заинтересовать интеллектуала с академическим образованием и разносторонними интересами? Или это, действительно, страсть, которая часто сводит с ума немолодых мужчин, перехлестывая все доводы рассудка? Теша себя надеждой, что неплохо изучила Олега за 10 лет совместной жизни и 12 лет беспрерывного общения с ним по вопросам воспитания подрастающей дочери, я решилась на эксперимент. Он видел меня уставшую и злую в день приезда и шарахнулся, будто я заразная, а как он отреагирует теперь, когда я предстану перед ним в припадке дивной красоты – отдохнувшей, расслабленной, с уложенными волосами и подведенными глазами? И я постаралась: привела в порядок лицо, не ярко, но заметно накрасилась, надела слишком узкие светлые брюки, в которых невозможно было проглотить лишний кусок, но зато они выгодно обтягивали фигуру, и кофту с голым плечом, оказывающую на моего бойфренда Тиджея магическое воздействие. И хотя я едва ли могла соперничать с 25-летней блондинкой, звездой рекламы, но произвести впечатление на надменного павлина, моего бывшего муженька, почему-то рассчитывала.

Далька первая стряхнула с себя оцепенение, встала и, бросив: «Возьмите мне что-нибудь легкое», – вышла, прижав телефон к уху. Олег, видимо, желая угодить ее взыскательности, выбрал для нее оригинальное блюдо – суфле из мяса акулы. Я хмыкнула: деликатес, которым в Майами никого не удивить.

– Не заказывай ей рыбу, лучше овощи на гриле, – вмешалась я, но он оборвал меня:

– Ты будешь за нее и здесь решать?

– Ради бога, решай ты.

– Ты так и не поняла, Катрин, везде, всегда, за всех и все решаю я.

– Ты не на работе, Олег. С Далькой так нельзя.

Разозлившись, я не сказала ему, что его дочь в числе прочих нововведений придумала еще и вегетарианство. Не смогла пересилить себя и поблагодарить его за могилу родителей и за Шерхана, хотя собиралась сразу это сделать – утром я посетила Троекуровское кладбище и немного успокоилась, отметив, что все устроено, как надо. Пока Дальки не было, мы натянуто молчали: он – не поднимая глаз, изучал сообщения в телефоне, я – рассматривая погружающийся в сумерки город, пыталась по ярким точкам на живой карте Москвы распознать знакомые места. Когда ему позвонили и он, поднявшись, начал мерить шагами пространство кабинета, раздавая кому-то непонятные, короткие поручения, я оторвалась от окна и посмотрела на него. Лицо его не казалось мне таким уж красивым, каким я увидела его вчера – усталые складки возле губ, лучики глубоких морщин вокруг глаз выдавали возраст. Но все равно выглядел он прекрасно: длинные, плотно закрученные кудри, остриженные по молодежной моде, падали на лоб, смуглая кожа обтягивала скулы – наверняка загорал с молодой любовницей на Мальдивах – яркие глаза светились энергией, и было во всем его облике то стильное, обаятельное и живое, что поразило меня много лет назад в «интересной» квартире на Тверской.

Возвратилась Далька, угрюмая и озабоченная – видимо, весточки от любимого все еще нет, догадалась я, – плюхнулась на диван и с ужасом уставилась на то, что ей принесли. Олег встрепенулся, откинул телефон, посмотрел на дочь и вдруг не сдержался:

– О, господи, детка… как тебе все это не идет, неужели ты не видишь? Ты просто Бастинда какая-то. Может, все-таки стоит вернуться к прежнему образу Элли, которая когда-то так нравилась нам с тобой?

Даже ради похода в дорогое элитное заведение Далька не потрудилась переодеться, разве что флип-флопы сменила на кроссовки, зато воинственно разукрасила глаза темно-лиловыми тенями и черными стрелками, из-за чего ее очаровательное личико приобрело зловещее выражение правительницы Фиолетовой страны. Я внутренне напряглась, ожидая немедленного взрыва, но его не последовало. Бросив через плечо: «Not for the world!», – она уткнулась в тарелку. Конечно, это же не мать сделала ей замечание.

– Даль… ну… как ты вообще?

Я с трудом справилась с лицом, которое готово было растянуться в усмешке. Глупее вопроса не придумаешь. Еще бы спросил: хорошие ли у тебя оценки, примерное ли поведение? Сделав вид, что изучаю узоры на белоснежной скатерти, я покосилась на Дальку, невозмутимо ковыряющую вилкой овощной гарнир к суфле.

– Нормально, па, – был ее ответ.

Получите! Это вам, господин Генеральный, не летучки с вашими подчиненными проводить. Это ваша дочь, натура тонкая, да и влюбленная, к тому же.

Принесли белое вино – легкое, полусухое, как раз для девочек. Пока официант разливал его, Олег толкнул меня под столом ногой. Перехватив его нетерпеливый, недовольный взгляд-выстрел в мою сторону, Далька прыснула:

– Па, давай уже начинай свои нравоучения, а то мы только на три дня приехали, рискуешь не успеть…

– Как это на три?! – вскипел Олег и снова обратил на меня негодующий взор.

– Во-первых, не на три, а на пять, – поправила я. – Дальке надо вернуться к концу сентября, а я не могу больше, у меня…

– Ты не можешь, и ради бога, – раздраженно перебил он, – а Далька пусть останется до конца сентября… Как ты на это смотришь, детка?

Именно в этот момент ее телефон издал характерный тренькающий звук, и она, тут же охладев к нашему собранию, невежливо уставилась в него. По тому, как мгновенно расцвело ее личико, стало понятно – наконец-то объявился рокер.

– Я сейчас, – сказала она и снова выбежала из кабинета.

За неимением лучшего Олег уставился на меня, нехотя перевел взгляд на мое обнаженное плечо. Что-то щелкнуло в его глазах, что-то выплеснулось наружу из их бездонной, темной сини – пробудившийся мужской интерес или чистый рефлекс?

– Как все это произошло? – спросил он, конечно, имея в виду: «Как ты все это допустила?»

– Да как это обычно происходит? Влюбилась не в того парня, вот и все. А поскольку это твоя дочь, твой характер, можешь вообразить себе все остальное – удержать ее от безумств невозможно.

– Т.е. ты сейчас пытаешься сказать мне, что я тоже много лет назад выбрал не ту женщину? – усмехнулся он и снова посмотрел на мое плечо. В его голосе мне послышались нахальные, игриво провокационные нотки, но я одернула себя, решив, что все это мне пригрезилось.

– Давай хотя бы наши с тобой отношения сейчас не трогать.

– Я не ослышался, ты сказала «сейчас»?

– Олег, прошу тебя… Это даже смешно.

– Ха-ха-ха, наши отношения… Так ты называешь десятилетний брак, – брак наш на самом деле длился восемь лет, но я не поправила его – действительно, жить вместе мы стали значительно раньше, чем официально зарегистрировались. – И правда, смешно. Успокойся, Катрин, они, эти отношения, никого больше не интересуют. Но ошибочны они были или нет, одна польза все же от них есть – эти отношения произвели на свет красавицу, которая не перестает быть красавицей, хоть и увлеклась чрезмерно косметикой и сделала мерзкое тату на плече.

«Господи, если бы только это! И если бы только на плече», – вспомнила я витиеватые разноцветные принты на щиколотках и китайские иероглифы на бедре, но ничего ему не сказала – пусть что-то останется и на потом. Олег пробормотал двусмысленное, типа: «За красоту моей девочки!» – и по-гусарски чокнулся с моим голым плечом, прислонив к нему прохладный бокал. Да он, похоже, флиртует со мной, изумилась я. Как бы то ни было, два-ноль тебе, королева мыла и любительница геля, а кофточка свое дело сделала.

Вернулась Далька, довольная, с сияющими глазами, принялась за еду, старательно отодвигая суфле.

– Вы уже тут выпили, я смотрю, и без меня.

– Детка, я ужасно соскучился по тебе, жажду подробностей, а ты все убегаешь куда-то… Как твоя учеба? Ты не рассказала мне…

Я похолодела. Вот сейчас…

– А что рассказывать, пап? Я вряд ли пойду на следующий курс…

Услышав неожиданную новость, Олег замер на секунду, потом стиснул пальцы так, что вино в бокале заволновалось, брызнуло через край. Началось…

– Что? – спросил он, и от этого негромкого, ледяного «Ч-т-о?» мы с Далькой вздрогнули. Легко представить, как он гипнотизирует подчиненных жестким взглядом своих сине-зеленых глаз, и доводит до обмороков секретарш этим убийственно спокойным, с издевкой тоном.

– Ты слышал, – упрямо пробормотала дочь, не поднимая головы.

– Ты знала? – обернулся он ко мне, накаляясь от гнева.

– Узнала недавно. Пыталась сказать тебе, но ты не слушал. Помнишь свою фразу: «Что плохого, если девочка влюбилась? Что плохого, если она фанатеет от рока? Что плохого, если ей нравятся байк и скорость?»

– И действительно, что плохого, – оживилась Далька, но в этот раз Олег юмора не оценил.

– Помолчи. Катрин, по-твоему, я кто, идиот? По-твоему, я не в состоянии отличить черное от серого? Если бы ты мне без этих твоих уверток прямо сказала, что происходит, я что, не понял бы? Причем здесь рок и байк, если девочка собирается бросить университет? Какого черта ты мне впаривала небылицы о несчастной любви…

– Почему несчастной? – встряла Далька и вновь получила резкое:

– Помолчи!

Он отчитывал меня, как школьницу, как свою подчиненную, что я не донесла до него всю важность происходящих с дочерью событий, что не смогла повлиять на нее, сказать в нужный момент свое решительное слово, что приперла в Москву на три дня и это просто смешно, да и то приперла только потому, что мне так удобно и т.д.

– Может, хватит? – не выдержала, наконец, я и повернулась к Дальке. Встретив ее взгляд, даже плечами передернула – он был полон торжества, не по-детски жестокого. – Что ты смотришь? Давай, расскажи отцу о своем решении.

– Ну, пап. Нет пока никакого решения. Просто я больше не хочу быть врачом, как дедушка. Ты вот не стал, и я не хочу…

Я мысленно похвалила дочь. Даже несмотря на то, что злюсь на нее каждую минуту и порой готова убить, она не перестает удивлять меня своей смекалкой и силой характера. У меня никогда так не получалось…

– Послушай, причем здесь я? – сорвался он на крик, а это означало, что удар был нанесен правильно, и у него пока нет аргументов. – Не переводи на меня стрелки. Мой отец мечтал…

– Твой отец мечтал, чтобы ты продолжил его дело, но ты выбрал свой путь. И я в этом отношении пошла в тебя и не хочу больше этой медицины. Какой тогда смысл набирать все эти… credits in chemistry, biology, physics, работать в лаборатории при универе, ходить в больницу к докторам и слушать их вечные причитания: Oh, dear girl, why would you ruin your life, and why on earth do you need this medicine, think twice… Вот я и подумала… И, пап… Я за вас переживаю. Ты представляешь, сколько будет стоить образование врача, даже терапевта, которым я быть вообще не хочу?

– Так ты обо мне заботишься, милая моя детка, – с едкой иронией произнес Олег и зловеще осклабился. – В этом причина, а я, дурак, не понял… Только скажи, пожалуйста, кто мне вернет деньги, уже заплаченные за год твоего обучения, а? В общем, так. Давай по гамбургскому счету. Поскольку я плачу – я принимаю решение. И решение мое таково…

– Подожди, пап, – перебила Далька и вернула Олегу его взгляд – прямой, дерзкий. – Ну, раз у нас с тобой по гамбургскому счету… Ты платил только часть, вторую часть дали мама и Майк, для которого я тоже не чужой человек, а они поддержат не твое, а мое решение…

Общаясь, мы избегали некоторых тем, которые были неприятны нам обоим. Я никогда не обсуждала с Олегом его личную жизнь, а он ни разу не спросил меня о моем втором муже, хотя, конечно, знал некоторые подробности и знал, не мог не знать, что мы развелись. Упомянув Майка, Далька применила еще один запрещенный прием. Я видела, как Олег, забыв о еде, постепенно наливается кровью, и ждала теперь ядерного взрыва.

– Ну, во-первых, милая детка, я платил не часть, а половину, – он метнул ледяной взгляд в мою сторону и повторил на случай, если кто-то не расслышал: – Твой папа заплатил половину, это во-первых. А во-вторых… Ну, если ваш распрекрасный Майк, этот инженер-виртуоз, этот Винтик-Шпунтик, этот… – Олег, наконец, выдохся и через паузу продолжил своим обманчиво спокойным тоном: – если он так любит вас с мамой, как же он допустил, что его падчерица травит нежную кожу какими-то порочными татуировками, уродует волосы, разукрашивает лицо почище, чем какие-нибудь масаи или банту? Как же он допустил, что милая девочка бросает университет?! А я тебе скажу. Да потому что ему на-пле-вать! Потому что его любовь распространяется только на то, чтобы выписать чек и привинтить к стене полку…

– Что, какую полку? – оторопела Далька, а я, несмотря на жесткость ситуации, невольно прыснула. Это был камень в мой огород. Когда после развода с Олегом я вышла замуж за американского гражданина, инженера-проектировщика электрических сетей Майка Холлберга, ничего не понимающий в технических специальностях Олег ехидничал: «Ну, теперь в доме появился Винтик-Шпунтик, и будет кому полку прибить».

– Послушай, па, я хотела вот что тебе сказать, – дочь оттолкнула от себя тарелку с несъеденным суфле, закурила и нагло, совсем, как ее отец, прищурилась. Роль пай-девочки ей надоела. – Повторяю, я решила не идти в медицину, это окончательно, а бросить или не бросить универ, пока думаю. Но если уж решу, никто меня не переубедит: ни мама, ни ты, ни Майк. И вообще. Я ничего никому не доказываю, как вы все. Вы живете, будто сопротивляетесь течению, а я… Мне и моему парню нравится, как я выгляжу, и это главное. Поэтому бессмысленно говорить со мной, как с маленькой. Даже мама это поняла. И вот еще что. Я ведь не высказываюсь по поводу твоей девушки и ее внешнего вида. Хотя это вовсе не значит, что она… beauty queen.

Воцарилось молчание. Пожалуй, это три-ноль, подумала я. В наступившей тишине раздался характерный звук – у Олега просто отпала челюсть. Конечно, я не одобряла того, что и как говорила Далька, но вид этого сноба, который, похоже, давно не слышал ничего, кроме лести и осанн от подчиненных и обожающей его матери, вполне удовлетворил меня. Спас положение выросший как из-под земли официант. Наклонившись к Дальке, он вежливо попросил:

– Будьте добры, затушите сигарету, пожалуйста. Здесь не курят. Что-нибудь еще? Может быть, десерт?

Вопящий хардроковый аккорд взорвал и без того напряженную тишину кабинета. Выхватив телефон, Далька отвернулась к окну и затараторила по-английски.

– Это просто что-то запредельное, – выдохнул Олег и похлопал себя по карману. – Действительно, надо перекурить… – он бросил на меня раздраженный взгляд: – А ты… какого черта ты сидишь и молчишь все время?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.