Малый лев. Преддверие II

– Я вспомню.

Безмолвный монастырь больше походил на развалины. Говорили, что когда-то на этом богом проклятом месте жили монахи, предававшиеся порочным страстям. Однажды земля содрогнулась под ними, и ни один не вышел живым из развалин. Теперь вокруг были сплошные болота и топи, порядочные люди обходили это место стороной, только нищие да прокажённые забредали сюда спрятаться от дождя да чёрные колдуны вершили здесь свои грязные дела.

Место было жуткое. Я добралась до монастыря уже в сумерках, по дороге мне казалось, что за мной кто-то крадётся, но когда я оборачивалась, то ничего не видела, кроме жёлтого болотного тумана. В самых топких местах между кочек были брошены доски и сухие берёзовые стволы – не все ещё люди боялись чертовщины и Божьего гнева. Это придавало мне сил.

Я была уверена, что когда увижу место колдовства, то всё вспомню. Ради этого я сюда и шла.

Монастырь был пуст, стены его покрыты плесенью, башни почти разрушены, мебель переломана, дворы поросли бурьяном и лопухами. Я обошла почти всё, но нигде сердце моё не дрогнуло и не подсказало мне: «Вот это место!» Были комнаты с кроватями и стульями, были помещения с длинными столами и скамейками, были совсем крохотные кельи. Но где же это было? Где?!

Уже внизу, в подвале, мне показалось, что я что-то узнаю. Низкий потолок, подпёртый колоннами, широкий стол, деревянные кресла: одно справа, другое слева, третье у стены. Жаль, что так быстро темнеет!

За спиной у меня посыпались мелкие камни. Я вздрогнула и обернулась. В проёме двери кто-то стоял.

– Ну что, нашла?

Этот ядовитый голос я узнала бы из тысячи! Она прокричала мне все уши, когда каталась с Зарихом по кровати! Меня сковал ужас, мне показалось, что вместе с запахом пыли и плесени на меня пахнуло зловещим дыханием смерти.

Ещё вчера я бы так не испугалась, но сейчас мне слишком хотелось жить! Мне очень нужно было остаться живой! Я металась по этой каменной клетке недолго, уже через минуту королева держала меня за волосы и приставляла к моему горлу холодное остриё ножа: так она разделывалась почти со всеми своими жертвами, мне предстояло испытать это на себе.

– Вот теперь поговорим, – усмехнулась она.

Я уже закрыла глаза и проклинала себя за то, что не позвала с собой Лесли. Эта ведьма так крепко и больно вцепилась мне в волосы, что я даже пошевелиться не могла.

– Зачем ты ходила к Зариху? Что ему от тебя нужно? Он узнал, кто ты?

– Нет.

– Тем лучше! Что ему от тебя нужно?

– Он меня любит.

– Врёшь! Маленькая дрянь! Этого не может быть!

Я поняла, что умру в любом случае, и мне хотелось хотя бы на словах отомстить ей перед смертью.

– Ты лягушка! – шипела она. – Жалкая, мерзкая лягушка! Я такую долго для тебя выбирала. Он к тебе даже не прикоснётся! Ты уродина, уродина, уродина…

– Он любил меня, как самую прекрасную принцессу, – сказала я, задыхаясь от боли. – А теперь у меня будет ребёнок!

– Ты врёшь! – рявкнула она, отпустила мои волосы, припёрла меня к стене и грубо смяла рукой мой слегка вздутый живот. – Это где, это здесь твоё отродье?!

Мои слова так её потрясли, что нож ослаб в её руке, я рванулась, ударила её ногой по голени и бросилась к чёрному проёму двери. Она со звериным рёвом кинулась за мной.

Это была ужасная погоня: я металась от неё по всем лестницам и коридорам, выпрыгивала в окна и пряталась за дверями… Королева была слепа в своей ярости, но настойчива, а мне очень хотелось выжить!

Я уже не соображала, где нахожусь и куда бегу; она дышала мне в спину, а я удирала от неё вверх по винтовой лестнице. Ноги налились свинцом, а сердце стучало уже не в груди, а где-то под горлом. Это длилось бесконечно! Потом я вдруг обнаружила, что стою на узком пятачке разрушенной сторожевой башни: вверху было небо, а внизу – пропасть. Бежать было некуда.

Королева, шумно дыша, преодолела последние ступени. Ножа у неё уже не было, но она так ненавидела меня, что убила бы голыми руками. Я тоже её ненавидела!

Мы вцепились друг в друга из последних сил; две маленькие и хрупкие женщины, мы превратились в двух диких волчиц, рычали, кусались и царапались! Потом я поняла, что я слабее, что сил моих больше нет сопротивляться её беспощадным ударам. Она била меня ногами по животу, а потом головой о камни, пока вечный мрак не накрыл меня и не избавил от этих мучений.

Я долго не могла понять, почему у меня так всё болит, словно по мне проехала телега, гружённая кирпичом! Почему так темно и холодно? И наконец, почему я лежу в этой вязкой вонючей жиже и не в состоянии пошевелить даже пальцем? Что со мной?

Наверное, мы на охоте! Я упала с лошади и запуталась в этом болоте, а противный Якоб даже не спохватился, что меня нет! А ещё говорит, что любит меня! И где мой брат Анджильо? Почему меня все бросили?!

Я попыталась приподняться и застонала от боли. Болотная кочка снова стала моей подушкой. В небе горели холодные осенние звёзды. «Скоро из-за леса выплывет Телец, у него огненный рыжий глаз, это звезда Альдебаран. А летом его не видно…»

Я нашла звезду Альдебаран и снова обессиленно закрыла глаза. Что со мной? Где я? И кто мне это говорил: Телец, Альдебаран…

Воспоминания мои были обрывочны и походили на бред тяжелобольного. Я видела себя то маленьким ребёнком, то взрослой девушкой, то дома, то в столице…

Моя кукла! Моя любимая кукла Стелла! Странно, почему она мне вдруг вспомнилась? Наверное, потому, что перед смертью человек вспоминает детство? Неужели я умру? Вот так глупо и непонятно, в этом болоте? Я! Юлиана Тиманская?! Мне нельзя умирать, я знаю очень важную тайну… В моей кукле спрятаны государственные документы, я должна вернуть их Зариху…

«В отличие от всех вас, меня всё-таки заботит судьба Лесовии, и я был за границей не для того, чтоб шляться по кабакам». – «И ты никому не доверяешь?» – «Это не дворец, Юлиана, это скопище шпионов и казнокрадов. У меня нет сил с ними бороться, поэтому я их просто избегаю». – «Хочешь, я спрячу твои бумаги так, что ни одна душа не догадается?» – «Я тебя за этим и пригласил». – «А почему ты решил, что мне можно довериться?» – «Это в твоих интересах. Ты невеста моего брата, он скоро станет королём, потому что мать серьёзно больна и долго не протянет при такой жизни. Я доверяю тебе как будущей королеве Лесовии».

Я тогда немного обиделась на Зариха за эти слова. Мы не были даже друзьями. Он всегда соблюдал дистанцию: я невеста его брата и будущая королева, и всё тут. Он почти не смотрел в мою сторону, только почтительно и слегка иронично здоровался при встрече.

Я отправилась навестить отца и уже через десять дней вернулась в Трир с чувством выполненного долга. После ужина я подошла к Зариху и с тихой радостью сказала:

– Я их спрятала!

– Ты прелесть, – ответил он тогда и сразу отошёл.

Я была довольно легкомысленной особой и считала, что вполне можно выйти замуж за одного, а любовником иметь другого, и, если бы Зарих не оказался таким недотрогой, я была бы всем довольна. Очень скоро я убедилась, что мой брак с Антуаном для него – непреодолимая стена. И тогда мне совершенно расхотелось выходить замуж за Антуана.

Впрочем, меня никто не спрашивал. Королева была довольна, отец – просто счастлив, а мой будущий муж совсем замучил меня своими ухаживаниями. Из этих пут вырваться было почти невозможно. Я была обречена стать общепринято счастливой.

Зарих редко приходил на наши праздники и пирушки, он был убийственно деловит для своих лет. Он смеялся не столько с нами, сколько над нами и всё время отвлекался, чтобы выслушать очередного своего порученца. Дам он не тискал, вина пил мало, да и обжорством не страдал. И вообще нормальных человеческих слабостей у него, похоже, не было. Это иногда просто бесило!

Я, как маленькая девочка, помнила наизусть все наши встречи и считала, сколько раз он на меня посмотрел. Я до изнурения перебирала в памяти, как он подал мне руку, как поднял мою булавку, как ответил мне, как обернулся…

Один раз мы сидели с ним на бортике фонтана, жара была невозможная, мы ловили прохладные струи, обмывали лицо и руки и смеялись. У меня потекла сурьма с ресниц, и он осторожно вытер мне глаза батистовым платком.

– Ну вот, теперь всё в порядке!

Мы долго смотрели друг на друга, но я ничего не могла прочесть в его взгляде, кроме весёлой иронии.

– Зарих, – спросила я, – почему ты избегаешь женщин?

– Я их жалею, – ответил он, как-то сразу помрачнев.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что ни одна женщина, которая была со мной, не осталась в живых.

– Ты что, заговорённый?

– Нет. Это моя мать проявляет так свою ко мне любовь. Ты разве не слышала, что тут, случается, находят женщин с перерезанным горлом?

– Какой ужас, неужели это правда?

– Да, это её любимый способ. Впрочем, для тебя она может придумать что-нибудь похуже.

Я вспыхнула.

– Ты так говоришь, как будто я уже лежу у тебя в постели!

– Надеюсь, этого не случится, – сказал он жёстко.

– Ну, знаешь!..

Горло у меня болело, я с трудом согнула руку и дотронулась до него окоченевшими пальцами. Рана была небольшая, со спёкшейся кровью, но болела сильно. «Неужели…» – подумала я и наконец всё вспомнила. Всё, что со мной было. Разом!

«Для тебя она придумает что-нибудь похуже…»

Ты оказался прав, Зарих! Для меня она такое придумала, что и представить невозможно!

От злой и упрямой мысли, что надо жить, я сразу нашла в себе силы сесть, а потом и доползти до стены. Да, перевёртыши живучи! Королева, наверное, думала, что я упала на камни, а я свалилась в болото. Меня не так просто уничтожить! Я ещё поборюсь за луч света в этом мире!