История глупой малолетки. Или Феникс, который передумал сгорать

© Елена Варфоломеева, 2026

ISBN 978-5-0069-4435-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

История тупой малолетки.

Или ФЕНИКС, который передумал сгорать.

Лена Варфоломеева, 2026

Здравствуйте.

Вы держите в руках (или читаете на экране) историю, которую мне было непросто написать. Возможно, вам будет непросто её читать. Это нормально.

Я написала эту книгу не для того, чтобы шокировать или обвинять. Я пишу её для той девушки, которой я была когда-то — растерянной, напуганной, замалчивающей.

И для вас, если вы узнаёте себя в этих строках.

Почему это важно?

Молчание вокруг темы травмы делает нас уязвимыми. Говорить об этом — значит возвращать себе право на голос, на жизнь, на будущее.

Как читать эту книгу безопасно для себя:

1. Разрешите себе не читать всё. Если вы чувствуете, что текст вызывает сильную тревогу, боль или непрошеные воспоминания — закройте книгу. Вернитесь к ней тогда, когда будете готовы, или не возвращайтесь вовсе. Ваше психическое здоровье важнее любой истории.

2. Это не инструкция и не приговор. Мой опыт — это только мой путь.

3. Вы не одни. Если эта книга задела болезненные струны, пожалуйста, не оставайтесь с этим наедине. В конце книги вы найдете список ресурсов и контактов, куда можно обратиться за поддержкой.

С верой в вашу силу,

Лена Варфоломеева

БЛАГОДАРНОСТИ

Благодарю мою чудесную маму и моего мужа за ваше терпение и поддержку. Моего самого понимающего сына!

Благодарю моих друзей: Кристину Прусову, Иру Троцюк, Викторию Якимову и Викторию Ильясову за то, что вы у меня есть.

Особая благодарность моему проводнику, психологу Алене Бачуриной. Ты увидела во мне искру, когда я сама была лишь кучей пепла. Спасибо за веру в мой потенциал.

Спасибо каждому, кто верил, что эта книга увидит свет.

И тем, кто не верил- спасибо! Ваша неуверенность стала моим топливом.

Это история моего пути: от раздирающего гнева и токсичного чувства вины — к тотальному принятию себя. Принятию своих «теневых сторон», которых я стыдилась 23 года.

Дорогой Мир, дорогая Вселенная, пусть эти строки станут ключом. Ключом, который поможет каждому простить себя и услышать собственный голос души.

Я хочу научить вас главному искусству — искусству любить себя. По-настоящему. Без условий и оговорок.

Потому что я Феникс.

Растерзанный. Изголодавшийся. Собирал себя по крупицам через боль и страх.

Феникс, который передумал сгорать.

ГЛАВА 1. ХОРОШАЯ ДЕВОЧКА ЛЕНА: КОНЕЦ ИЛЛЮЗИЙ

Мама всегда говорила: «Лена, ты была идеальным ребенком».

Психологи сказали бы иначе: «Ты была удобным ребенком, Лена».

Я могла часами сидеть в углу, гипнотизируя взглядом одноглазого плюшевого мишку. Я не плакала, когда было больно. Не дралась. Не требовала игрушек в магазине. Я боялась всего: грозы, птиц, громких звуков, высоты.

Но больше всего на свете я боялась одного: что папа снова придет домой пьяным.

Может быть, так ведут себя все себя дети алкоголиков?

Мама любила меня сильно. Слишком сильно. Как пустельга, бьющаяся за своих долгожданных птенцов. Она защищала меня от всего: от хулиганов со двора, от ветреной погоды, от разочарований, от пьяного папы… И даже от меня самой.

А потом мне стукнуло 14

И одна поездка на пляж с четырьмя незнакомыми парнями перевернула мою вселенную вверх дном.

После того дня «хорошая девочка Лена» умерла. Навсегда.

Мама действительно любила меня. Возможно, потому что я была единственным лучом света в её непростой жизни.

Когда годы спустя я впервые села в кресло психолога, вся в шрамах и невысказанной боли, она сказала мне фразу, которая взорвала мой мозг:

— Тебе нужно сепарироваться. Научиться слышать СЕБЯ. Взять ответственность за свою жизнь. Перестать во всем искать мамино одобрение.

Слово «сепарация» звучало как ругательство. Как предательство.

Как можно обсуждать маму? Ту, что купила пальто? Ту, что заплатила за этот прием?

Меня накрыло чувство вины. Черная дыра разверзлась в груди.

Я пришла домой и, конечно же, всё рассказала маме. В надежде на поддержку.

В ответ получила ледяной душ:

— «Детские травмы» — это бизнес для слабых. Забудь и не ходи туда больше!

И я послушалась. И не ходила к ней. Получается, снова предала себя. Закопала желание говорить, быть услышанной, понять, что со мной не так.

Я осталась наедине со своим самым страшным, черным секретом. С той болью, которая отравила мои отношения с мужчинами, с будущим мужем, со всем миром.

Вина и стыд

Знакомые чувства?

Вина за плохую оценку. За разбитую вазу. Стыд за слишком громкий смех.

Стыд просто за то, что ТЫ — это ТЫ.

А уж стыд за то, что произошло в 14 лет… Он был таким тяжелым, что я не смела даже назвать его вслух. 23 года молчания! Представляете эту тяжесть?

Я жила оглядкой. Мнение окружающих было для меня законом. Любая критика разрушала меня.

Во всех моих поступках читалось немое: «Любите меня, пожалуйста! Не бросайте!»

Это выглядело приторно. Отчаянно. Как дешевая побелка поверх гнилого забора.

Конечно, меня не выбирали. Слишком заметна была моя нуждаемость. Слишком велик был страх быть отвергнутой.

Но в 35 лет чаша переполнилась.

Я наелась самобичеванием до отвала. И спросила себя: «Лена, а возможно ли жить иначе?»

Мне говорили: «Мы тебя принимаем».

Но следом добавляли: «Ты слишком чувствительная», «Попей таблеточек», «Кто тебя еще выдержит с твоими тараканами».

Друзья мои, это не принятие. Это манипуляция. Это попытка загнать в рамки.

«Слишком чувствительная»… Сколько же раз я это слышала! Годами пыталась спорить, отрицать, ломать себя. Пока однажды не решила: хватит.!

Я сама знаю уровень своей чувствительности, злости и ценности. Только я сама! И мне все это нравится!

Принять себя — значит перестать требовать.

Перестать обижаться, манипулировать и ждать спасения.

К 37 годам мое окружение начало меняться. Те, кто остался, учились понимать: искренне и без осуждения.

Господи, какая же я счастливая женщина!

Принятие.

Это стало моим условием. Обязательным взносом за вход в мою жизнь. В мое энергетическое поле, которое я медленно взращивала заново.

С кем-то пришлось поставить жесткие границы. Кем-то пожертвовать.

Но те, кто остался, приняли меня всю.

Абсолютно приняли.

Взбалмошную. Громкую. Грустную. Веселую.

Ту самую девочку, с которой случилась беда в 14 лет.

Ту, что боялась отца.

Я благодарна всему. Каждому шраму. Каждой слезинке.

Я простила. Я сбросила эту неподъемную гирю с сердца.

Всё это сделало меня МНОЙ.

Сильной. Мудрой. Живой. Чувствующей.

Да, возможно, слишком чувствительной.

Но зато — абсолютно настоящей.

Я -Феникс. И я больше не горю. Я сияю.

МОЛЧАНИЕ

23 года я молчала о том, что случилось со мной в 9-м классе.

Никто не знал.

Ни подруги. Ни родственники. Ни даже мама.

Все эти годы мне было стыдно просто смотреть на себя в зеркало.

Было мерзко. Противно до тошноты.

Страшно было произнести вслух: «Со мной случилась беда. В 9-м классе»

Страшно было услышать в ответ: «ТЫ ЖЕ САМА ВО ВСЕМ ВИНОВАТА!»

Понимаете этот страх?

Страх быть отвергнутой. Непонятой.

Выброшенной обществом. Заклейменной.

Это какая-то необъятная чернота. Пустота. Боль. Мрак.

Словно исполинский монстр, которого никогда нельзя выпускать наружу.

Чтобы самой не испугаться этого чудовища.

И самое парадоксальное: этот монстр и есть «Я»

Я сама его создала. Бережно лелеяла, утрировала и переворачивала каждый свой поступок, каждый шаг.

Почему девушки молчат? Почему не ищут справедливости? Не наказывают обидчика? Отказываются идти в милицию, писать заявления? Молчат родителям?

ПОЧЕМУ??

А потом я всё поняла.

Потому что это ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ СТРАШНО.

Страшно, что после такого от тебя отвернется весь мир. Отвернутся знакомые, друзья, родители.

Ведь с «хорошими девочками» такого не случается. Правда?

Все эти годы я жила с твердой уверенностью: я — мерзкая. Грязная.

Тупая. Некрасивая.

Испорченная. Недостойная.

Много лет я считала себя жалкой и опустившейся.

Душа отчаянно кричала, звала на помощь, рвала и метала изнутри.

А я изо всех сил изображала, что мне НОРМ,

Только вот всё это — НЕ НОРМ, понимаете?

Прятать свою боль за фасадом тихой аккуратности — это путь в никуда.

От этого становится только хуже. Всегда!

Раньше к психологам не ходили.

Никто не говорил, что это нормально.

«Ходишь к психологу? Значит, ты психопатка. Твое место в специализированной больнице. В рубахе с завязанными руками, под нейролептиками.

Когда я училась в 9-м классе, нам был доступен только один психолог — школьный. Для меня обсуждать проблемы с ним казалось идиотизмом. Слабостью. Полным отчаянием. Никто не ходил к школьному психологу. Особенно в подростковом возрасте.

Тогда все разбирались со своими демонами в одиночестве. Как могли. Как умели.

Иногда вообще не разбирались, потому что не знали как.

Казалось, что так проще.

Тем более, не хотелось ничего рассказывать родителям.

Потому что они могли не понять. Наказать. Обвинить. И, конечно, ударить.

А тебе и без того уже больно. Только вот какое кому дело?

Советское детство многих ломало, нечего и говорить.

Но сейчас, в 37 лет, я уверена на все 100%: ПСИХОЛОГ — ЭТО НАСТОЯЩЕЕ ЛЕКАРСТВО!

Человек, который просто, без осуждения, тебя выслушает ти станет твоей самой настоящей скорой помощью.

Помощью от самобичевания, чувства вины, претензий к себе и миру.

Настоящее счастье, если у вас есть такой человек.

Целых 23 года мои страхи были только моими.

В школе они мучили меня, доводили до истерик.

После школы — до анорексии (в 16 лет я весила 39 килограмм)

А потом… до проблем с алкоголем.

Потому что с нормальными девочками ничего подобного не случается. Так мне казалось.

Кто бы мне сказал тогда, 23 года назад, что я ВООБЩЕ НИ В ЧЕМ НЕ ВИНОВАТА!

Кто бы шепнул: с тобой ВСЁ ТАК!

Кто бы сказал, что можно позволить себе все эти слезы и всю эту боль?

Проговорить. Прожить всё это на полной громкости.

Отжалеть себя. Столько, сколько нужно.

И пойти дальше. Вперед — не оглядываясь!

Кто бы сказал тогда, что можно просто РАЗРЕШИТЬ себе идти дальше?

Разрешить и пойти!

Больше не навешивая никаких проекций. Не рассуждая. Просто идти.

Сегодня я каждый день говорю себе:

«ТЫ МОЛОДЕЦ, МОЯ ДЕВОЧКА! ТЫ СПРАВИЛАСЬ! Ты умница, и я тобой горжусь!»

Когда идея этой книги робко переходила в действия, я решила поделиться своей болью с подругой.

Впервые за столько лет.

Я рассказала ей о той трагедии. Опуская детали. Сухо. Вкратце. Не углубляясь в чувства.

Знаете, что она ответила?

ЗНАЕТЕ???

От её слов у меня до сих пор дрожь и ком в горле.

Моя подруга спросила тихо:

— Та беда случилась с тобой в 14? Лен, тут же ничего сверхъестественного. Такое ведь бывало… почти со всеми девочками…

Потом она замолчала и уставилась в какую-то точку на стене.

Минут пять она не говорила ни слова. Но по её глазам, полным слез, по выражению лица я всё поняла. Ей было тошно. Или страшно. Или непонятно. Она не знала, как реагировать правильно.

— Расскажи мне, пожалуйста, — попросила я.

Она отвернулась, продолжая молчать.

Выкурила подряд третью сигарету. И уехала, так и не сказав больше ни слова.

Хотя мы планировали провести целый вечер вместе.

«Такое бывало со всеми в 14 лет…»

Её слова сверлили мой мозг. Я не могла заснуть. Не могла успокоиться.

Как же так?

Что с тобою не так, мир?

Мы с ней больше никогда не говорили об этом. Словно этого разговора никогда не было.

Я пишу об этом здесь, потому что считаю это критически важным!

Прости меня, милая моя, за огласку. Я не называю твоего имени и надеюсь, мои слова услышат только те, кому это действительно необходимо.

Позже, в компании девушек, мы подняли тему жестокого обращения с женщинами. Тему тяжелой травмы, когда твою волю ломают насильно.

Одна девушка вдруг сказала тихо:

— Мой первый опыт был против моей воли. Я до сих пор не могу это забыть. До сих пор так противно.

Я взяла её за руку.

— Знаешь, я обязательно попробую сделать что-нибудь, чтобы такого не случалось. Я расскажу свою историю.

Потом мы долго обнимались и плакали.

Потом разошлись по домам. Каждая со своими мыслями.

С мыслями об этом «неудобном» разговоре. Который знаком слишком большому количеству женщин.

Что я могу сделать?

Как минимум — поделиться своим путем душевного исцеления. И прощения, которое далось мне труднее всего.

СЕЙЧАС Я ЗНАЮ ТОЧНО:

Никакая короткая юбка, красная помада, топ без лифчика или слишком громкий смех НЕ МОГУТ ОПРАВДАТЬ НАСИЛИЕ!

НИКОГДА!

И если я слышу фразы типа: «Сама виновата, в таком вызывающем платье ходила, так ярко красилась» — мне хочется орать и крушить всё вокруг!

ВЫ чего, люди? Что с вами?

Кто ВАМ дал право на такие слова? На ТАКИЕ СУЖДЕНИЯ?

В нашем мире МОЖНО надевать короткие платья!

МОЖНО просто потому, что самой так нравится! Просто для себя!

Можно краситься, как угодно. Смеяться сколько угодно громко. Носить гигантские каблуки и танцевать!

НИКТО не имеет права подвергать тебя унижению. Никто не имеет права прикасаться к тебе без твоего согласия!

НИКТО!

Если вы столкнулись с насилием, пожалуйста, не повторяйте моих ошибок!

Не молчите!

Идите в терапию! Расскажите маме! Расскажите подруге!

Позвоните в службу помощи.

И, главное, ЗНАЙТЕ: С ВАМИ ВСЁ ТАК!

Вы не виноваты. Никогда.

БЫТЬ КРУТОЙ

Когда мне было 14 лет, я фанатично хотела быть крутой.

Быть крутой в 14 — значит быть взрослой.

Сидеть в компании друзей до 11 ночи.

А еще лучше — быть среди них главной. Любимой. Чтобы без меня было скучно.

Чтобы все знали: Ленка — отвал всего!

Чтобы парни бегали за мной табуном, а девочки смотрели с восхищением. Спрашивали моего совета: как строить отношения, какое платье купить и как понравиться тому самому.

Я буквально бредила этим. «БЫТЬ ЛЮБИМОЙ»

Это была та самая мечта, которой я исписала весь свой дневник в 6-м, 7-м, 8-м классах.

«Хочу быть крутой. Хочу друзей. Хочу, чтоб меня любили…»

Боже, как странно сейчас это звучит.

И где во всем этом была моя собственная любовь к СЕБЕ?

Никто такому не учил. Никто не говорит нам об этом в школе.

Жаль. Потому что это — самое главное.

Еще в моем дневнике были стихи. Про чувства, которых у меня в 14 лет еще даже не было.

По телевизору крутили фильмы про любовь. В книгах писали только об отношениях. Вся школа была помешана на этом. На взрослении. А некоторые — уже и на сексе.

В нашей школе было несколько парочек из 11-го класса, и мы, затаив дыхание, следили за их историей. Они ходили, держась за руки, целовались на переменах. И выглядели, капец, какими счастливыми!

Все девочки хотели быть такими, как они.

Это считалось крутым.

В 14 лет мне ужас как хотелось парня.

Научиться целоваться по-французски. Танцевать, обнявшись на дискотеке, чтобы все глазели. И завидовали, чтоб!

Хотелось гулять за ручку. Получать конфеты на 8 Марта. Сидеть у него на коленях, чувствуя себя защищенной.

Смотреть в глаза и видеть в них свое отражение.

Скакать под «Тополиный пух» под дождем, а потом снова много-много целоваться.

И чтобы все хотели быть такими, как МЫ.

Но больше всего на свете мне хотелось одного: чтобы меня просто любили.

Позже именно это мое неистовое, голодное желание любви от окружающих, от внешнего мира, стало причиной всех моих жизненных уроков. И всех ошибок.

Почему ты не любила себя САМА?

ПОЭТОМУ ПРЯМО СЕЙЧАС Я ГОВОРЮ ВАМ!

КАЖДОЙ ИЗ ВАС!

Я призываю и молю:

Любите себя! Спокойной, теплой и безусловной любовью!

Берегите себя. Заботьтесь о себе.

И всё-всё-всё остальное должно быть ПОСЛЕ.

Со здоровой любви К СЕБЕ начинается настоящая ТЫ.

Но я поняла это только в 37 лет.

Хорошо, что в 37. Хорошо, что вообще поняла!

Спасибо, Вселенная!

А вы можете понять намного раньше.

Например, прямо сейчас!

14 лет.

В 14 лет у меня еще даже не начались месячные.

Мама возила меня по разным врачам. Они качали головами и говорили, что это не просто странно, а вообще ненормально.

Говорили, что у меня, скорее всего, не будет детей.

Выписывали горы таблеток. От них ничего не происходило, только желудок болел.

Мама очень расстраивалась. Даже больше, чем я сама.

Однажды мама повезла меня к отцу Серафиму. Он жил в монастыре, в Хмелево.

К нему многие приезжали: чтобы он благословил, простил или просто взял за руку.

А мама привезла меня с одним вопросом: смогу ли я вообще иметь детей в будущем?

Я хорошо помню тот момент.

Отец Серафим обнял меня. Посмотрел внимательно, прямо в глаза.

И сказал своим тихим, спокойным голосом:

— Всё у тебя будет хорошо, девочка! Никого не слушай! Ты здоровая! Сына родишь!

Мама после этих слов немного успокоилась. И я тоже.

У батюшки были добрые морщинки возле глаз. И сами глаза — очень добрые, светлые, с огоньком внутри.

Я давно заметила одну вещь: у злых людей в уголках глаз мало морщинок. А у добрых — много. Потому что они часто, искренне улыбаются всему миру.

У Серафима таких морщинок было очень много.

Мне понравилась та поездка. Даже не потому, что мне предсказали сына.

А потому, что от него исходила какая-то тепла, мягкая энергия. Я почувствовала её сразу.

Я долго вспоминала его глаза, эти лучики-морщинки и то чувство покоя. И сейчас прекрасно помню.

А еще, помню, что в 14 лет я попросила у мамы на день рождения куклу Барби. Ту, у которой гнутся руки и ноги. И огромный набор маркеров.

Мне было стыдно признаться, что я всё еще ребенок… В 14 лет! Что я всё еще обожаю игрушки, сладкую вату и кататься на каруселях с мамой.

Стыдно. Но Барби хотелось еще сильнее. И маркеры тоже.

В 14 мальчики мной не интересовались. Совсем.

У меня никак не росла грудь. Не было лифчиков с застежкой сзади, которую можно было бы незаметно дергать на переменах.

Не было яркой помады фирмы «Руби Роуз». И вообще не было никакой косметики, кроме гигиенической помады с запахом яблока.

Мама каждое утро заплетала мне колоски с цветными резиночками и говорила:

— Ты моя малышка! Мое маленькое сокровище!

Я ей верила. Чувствовала себя сокровищем и хорошо училась.

Каждый вечер читала классическую литературу. Потому что для мамы это было очень важно.

А для меня в 14 лет еще было непонятно: что важно, а что — нет. И я делала так, как сказала мама.

Я читала Ремарка, Достоевского, Есенина. И везде, абсолютно везде, была ОНА. Любовь.

Еще в 14 я занималась в хореографической школе. Три раза в неделю по два с половиной часа.

Это было тяжело. Физически и морально. Стоять у станка и оттачивать все эти батманы тандю и деми ронды.

Порой очень хотелось плакать от обиды, когда поздно вечером, уставшая и грустная, я слышала чей-то звонкий смех во дворе.

Смех тех девочек, которые были свободны. Которые не должны были соответствовать чьим-то ожиданиям.

Которые могли просто быть собой.

А я должна была быть «хорошей». «Удобной» и, желательно, «Перспективной».

p.s А что, если я сама себе придумала все эти «должна»

КАТЯ. КОМЕТА, КОТОРАЯ СГОРЕЛА ЯРКО

Когда мне было 14, у меня неожиданно появилась подруга.

Её звали Катя. Она жила по соседству и училась со мной в одном классе.

К слову, до неё у меня почти не было подруг. Вообще.

Я была домашней, тихой, правильной девочкой.

И я была уверена на все сто: дружить со мной — скучно. Неинтересно.

Катя пришла к нам в 9-м классе.

Из другой школы, откуда её «попросили» после серии каких-то секретных проблем, которые там отказалась терпеть.

На нашей первой встрече она, недолго думая, плюхнулась за мою парту.

Высокая. Уверенная. Абсолютно не такая, как я.

На ней была короткая джинсовая юбка и топ, который скорее демонстрировал фигуру, чем скрывал её.

Яркий макияж: тени, синяя тушь, ультра красная помада.

Она подмигнула мне и бросила:

— О, малая, сидишь одна? Супер! Теперь будем вместе!

Я онемела. Ни слова не могла вымолвить.

Как такая девица выбрала меня? Обычную… Тихоню?

Катя швырнула свой огромный, бесформенный рюкзак прямо на стол. Он был грязный, кое-где неуклюже зашит цветными нитками. Но в этом была какая-то дикая и неповторимая романтика бунта.

Шел урок географии. Учительница, чей авторитет и так висел на волоске, взвилась:

— Убери портфель, иначе выгоню с урока!

— Ага, щас, — фыркнула Катя.

И ничего, конечно, не убрала.

Просто жевала жвачку, смотрела в упор и нагло улыбалась.

— Нахалка! Вон отсюда! — взвизгнула географичка, теряя самообладание.

Катя даже не моргнула.

Учительница, пурпурная от злости, вылетела из класса. Вернулась уже с завучем по воспитательной работе.