Пятьдесят оттенков любви. Начало. Трилогия. Часть 1

Удобные

Квартира сорок семь по улице Жасминовой, 34 в Москве наполнилась истошными криками.

– Что это? – тыкал в лицо Роман своей законной супруге, рыжеволосой, зеленоглазой бестии Дарьи, в лицо алюминиевый фантик от презерватива, обнаруженный им под их супружеской кроватью.

– Понятия не имею, – отвечала та, нисколько не смутившись.

– Муж в командировке, сына маме сплавила, а сама… – задыхаясь от гнева, кричал Роман, – Совсем стыд потеряла? Уже домой мужиков водишь?

– На себя посмотри. Весь Ростов перетрахал? – закричала в ответ Даша.

– Я вообще-то работал там, – ответил Роман, однако слегка понизив тон.

– Знаем мы твою работу. Что с рожей? – не унималась Даша.

– Поцарапался в офисе, когда сеть тянул…

– Ну, и мне враги подкинули…, – нагло ухмыльнувшись, парировала Даша.

– Пошла ты! – вспыхнул Роман и направился по коридору в сторону входной двери.

– Эй, стой, ты куда? – кинулась Даша ему вослед, – А ну вернись!

В ответ послышался хлопок двери.

Роман вышел из дома, прислонился спиной к кирпичной стене многоэтажки и судорожно вдохнул грязный московский воздух. Успокоил сбившееся дыхание и набрал Глеба.

– Глеб, можно я у тебя переночую сегодня?

– Что, проблемы?

– Да не так чтобы…

– Ладно, приезжай, – спустя недолгое молчание ответил Глеб, – Я Игоря позову, может, в картишки перекинемся…

Через час после этого разговора Роман с Игорем, подъехали к красивой многоэтажке возле Останкино. Дом был новый, выстроенный в современном стиле арт-деко, темно-коричневый снизу и светлеющий, почти бежевый, светло песочный вверху. Эти переливы цвета делали основательную махину воздушной, невесомой. На фасаде скромная лепнина извилистых веточек с листиками. И огромные арки, пронизывающие дом, сквозь которые виднелся внутренний дворик, придавали ему особый шик.

Пикнул отзывчиво домофон, и гостеприимно открылась массивная дверь, ведущая в подъезд, пропуская двух молодых мужчин.

На пороге квартиры мужчины столкнулись с очень молоденькой девушкой, на вид не более пятнадцати-шестнадцати лет, блондиночкой с большими, распахнутыми настежь голубыми глазами. Ангел, однако, окинул их поистине взглядом демоническим, в котором читалась неимоверная гордыня и такое же презрение к окружающим людям, протиснулся между дверным косяком и ими, посторонившимися, и скрылся в дверях лифта.

– Я надеюсь, мы не помешали, – смущенно сказал Роман, проводив взглядом девушку.

– Нет, что вы, – вальяжно ответил Глеб, явно испытывающий удовольствие от реакции друзей, – друзья превыше всего.

Одет он был в темно-синий махровый халат, перевязанный поясом на талии. Но пока друзья доставали из принесенного пакета виски, сигары, сыр и колбасу в нарезке, он успел переодеться в футболку и спортивное трико с тремя белыми полосками по бокам штанин. Друзья расположились возле небольшого столика в гостиной.

Игорь взялся раскуривать сигару, Роман расчерчивать для покера таблицу, Глеб задумчиво тасовал колоду карт. Однако у всех мужчин мысли крутились вокруг голубоглазой девочки.

– Глеб, ей хоть восемнадцать есть? – первый не выдержал Игорь.

– Есть. Я паспорт смотрел.

– Тогда я спокоен.

– А я нет, – встрял Роман. Он, закончив с таблицей, разлил по толстостенным стаканам янтарный виски, – что это, вас, месье, на детей тянет? Уж не впали ли вы сами в детство? – спросил, глумливо улыбаясь.

– Чья бы корова мычала, – ответил Глеб, насупившись.

– Так мне то, слава богу, двадцать три, а тебе под полтос. Ты ж ей в отцы годишься. Или, как это – старый конь борозды не портит? Там еще продолжение есть… – хихикнул Роман. Пододвинул друзьям стаканы.

– Нормально у меня все с этим, – Глеб отхлебнул виски, – Некоторым молодым еще и фору дам.

– А… Ну, да, ну да… – Роман опять хихикнул куда-то в сторону.

– Где познакомились? – Игорь выдохнул сигарным дымом вверх.

– Толстый дал контакт, – не слишком охотно ответил Глеб. Взял в руки сигару, примеряясь к ней гильотиной. – Сам позвонил. Типа девочка есть хорошая, да без надобности мне уже, – отрезал кончик сигары.

– Мерзость какая, – фыркнул Игорь с отвращением, сбивая пепел в пепельницу.

– Почему это? – удивленно глядя на него, спросил Роман.

– Ну, ты понимаешь, почему она ему без надобности?

– Понимаю

– И что, по-твоему, это нормально?

– Есть спрос – есть предложение. Ее тело – ее дело, – пожал плечами Роман.

– Да? – Игорь неожиданно обозлился. – А что ж ты когда твоя Дашка аборт сделала, другие песни нам пел?

– Это другое дело, – Роман смешался в лице, аргумент Игоря стал для него неприятной неожиданностью. – Во-первых, она не своим телом распорядилась, а во-вторых, это и мой был ребенок тоже. И я имею с ней равные права на нашего ребенка… Имел. – добавил он, помрачнев еще больше. – Спасибо, что напомнил.

– Парни, перестаньте, – вмешался Глеб в диалог.

– Ладно, прости, – примирительно сказал Игорь, обращаясь к Роману.

Тот махнул рукой в примиряющем жесте.

Друзья немного помолчали, каждый был погружен в свои мысли.

– Слушай, а у тебя ж эта была, как ее…, – нарушил молчание Игорь, – Брюнетка, с каре…, – он прикоснулся ладонью к мочке уха, изображая это самое каре. В его память почему-то врезалась эта прическа, идеальная форма и укладка которой, навевала мысль о том, что девушка носит парик. Поднапрягшись, на мгновение, поморщил лоб, вспоминая имя, – Сусанна, кажется. Чем она тебе не угодила?

– Ай, да там такая история вышла…

– Ну, расскажи, – оживился Роман

– Да ну тебя…

– Расскажи Глеб, в самом деле, интересно, – попросил Игорь. Он уютно уселся в кресле, пуская дым сигары.

– Да ничего интересного. Впрочем, если хотите…

– Хотим! – дуэтом воскликнули Игорь с Ромой.

– Суссана, она же Оксана по паспорту, родом из Украины, – начал Глеб свой рассказ, – Из Луганска. Как оранжевая революция случилась, со всеми вытекающими, она в Россию перебралась. По квотам поступила в универ. Общагу дали, а жить не на что. Родители в Луганске остались, бедствуют, помочь не могут. Стипендия что-то около двух тысяч деревянных. А девка то видная, хочется и приодеться, а тут даже на еду не хватает, и взять неоткуда. Ну и пошла она по скользкой дорожке. Красотой, да молодостью торговать. Такого понавидалась, что книгу впору написать. Чего только не было. Понравилась мне она. Темпераментная. Любит видимо это дело…. А послушал ее, жалко стало. И решил на свою голову содержанкой своей сделать. Я ей сразу сказал, содержать тебя буду, пока не надоешь либо не изменишь. Она согласилась. Все же лучше с одним и стабильный доход иметь, чем непонятки…

– Это то да, – хихикнул вновь Роман.

– Слушай, я ничего не стану больше рассказывать, – обиделся Глеб.

– Ром, заткнись, прошу, – Игорь с досадой поглядел на Романа.

– А я че? Я не че…

– Глеб, рассказывай, он не будет больше, – поручился за Романа Игорь.

– Не буду, – подтвердил Роман, изобразив мину раскаявшегося грешника.

– Хорошо… Только если еще раз… – предупредил Глеб, бросив на Романа неодобрительный взгляд.

Роман кивнул головой в согласии. Он подпер локтем подбородок, закрыв ладонью свой рот.

– Ну, вот, – собираясь с мыслями, продолжил Глеб, – стала она ко мне приезжать раз в неделю, мне то больше и не надо.

Роман затрясся в беззвучном смехе, Игорь погрозил ему исподтишка кулаком.

– А через пару месяцев просит за брата, – продолжил Глеб. – Мол, помоги, делать в Луганске ему нечего, надо как-то устроить. Ну, я, спрашиваю, каков род занятий. Оказывается строитель. В Москве то рабочие руки нужны, так что помог брата пристроить. Прописку ему купил. Через месяц такая же история, только с племянником. И этому помог. Труднее всего пришлось с двоюродным ее братом, тот типа творческий. Музыкант. Сами понимаете, этого добра как грязи, и все в Москву прут. Но и тут я не оплошал, познакомил его с нужными людьми, деньгами помог. Пошло его творчество в гору. Концерты, гастроли… Она, конечно, в благодарности рассыпается и обслуживает по высшему классу. И все вроде хорошо…

Глеб замолчал, словно вспоминая то золотое времечко.

– Ну, и дальше что? – не выдержал Роман.

– Ай, да… – обреченно махнул рукой Глеб.

– Глеб, не томи, давай уже до конца рассказывай, – с неподдельным интересом слушал его Игорь.

– Да что там рассказывать. – Глеб тяжело вздохнул. – Опять какой-то брат троюродный… Педагог по образованию. Я его в универ пристроил, помнишь, Игорь, мы сотрудничали с МИФИ? На ярмарке вакансий отбирали программеров для компании?

– Помню, конечно.

– Ну, я к ректору пришел, мол, так и так, столько ваших студентов пристроили в компанию, помогите ж и вы. Устройте одного преподавателя к вам на кафедру.

– А он что? – спросил Игорь

– Да, что он? Говорит, все это хорошо, да вот если б вы еще нам помогли крышу отремонтировать в корпусе, денег то бюджет выделил, но так слезы… Спонсоры нужны, а где ж их взять…

– А ты?

– Ну я, выделил… Со своего кармана.

– А он?

– Устроил Оксанкиного брата.

– Так, а что расстались то? – непонимающе спросил Игорь.

– А то. Решил я эту новость о брате Оксане в тот же день принести, да и отправился к ней в общагу, чего раньше не делал. И на рессепшене тетке сунул тысячу, мол, пропусти, сюрприз у меня для Оксаны Самойловой. Та и пропустила. В общем, открывает мне Суссана-Оксана дверь, сама в нигляже, а на кровати ее брат голый… Тот, о котором я хлопотал…

Роман закрыл глаза и захохотал в руку. Игорь сдерживал себя изо всех сил.

– Ну, припер я ее к стенке. Говорю – сама лучше признайся, все равно выведаю правду. И оказалось, что все эти братья, да племянники…

Глеба прервал хохот его друзей.

– Любовники ее… – обреченно закончил сквозь хохот друзей Глеб. – Я ее, значит, содержал, а эти…

Роман сполз куда-то под стол, сдержанный Игорь согнулся пополам…

– И все у меня с ней вмиг закончилось, – продолжал Глеб, не обращая внимания на хохочущих друзей, словно рассказывая уже самому себе, – Потому, что слово свое держать надо. Сказал «пока не изменишь», значит, так тому и быть. Изменила – на хер с пляжа. Чем удобны содержанки, никаких имущественных споров, детей и прочего…

– Да уж и не говори, сплошные удобства, – смеялся Роман.

– Глеб, в самом деле…, – Игорь пытался взять себя в руки, и не мог.

– Да ну вас, друзья еще называются…

И не выдержав, рассмеялся сам.

Насмеявшись вдоволь, Глеб вдруг помрачнел и добавил уже другим тоном:

– Больше со мной такие номера не пройдут.

Офис

Люба подняла вверх глаза, чуть щурясь от бликующего солнечными зайчиками окнами офисного здания.

Она зябко поежилась, хотя стояла теплая безветренная погода. Мощь стеклянной высотки давила на нее, заставляла чувствовать себя мелкой, беззащитной, ненужной. Разношерстная публика: самодовольные мужчины в дорогих костюмах, молодые парни в затертых до неприличия джинсах, рабочие в спецодежде, разносчики пиццы – словно муравьи в потревоженном муравейнике сновали туда-сюда, пересекаясь друг с другом в дверях.

Офисный мир, в который ей предстояло погрузиться на ближайшие три месяца, показался ей чужим и холодным. Ей просто необходим был проводник в этом новом пространстве, и она выдохнула с облегчением, когда ее окликнул вынырнувший из двери Роман.

– Здесь кофе-машина, тут комната приема пищи – микроволновка, холодильник, все такое… Туалеты там…, а тут твое рабочее место, – Роман открыл перед Любой дверь в один из кабинетов за стеклянной перегородкой.

– Рабочее место? – удивилась Люба, – для чего мне здесь находиться?

Люба предполагала, что Игорь, выдав ей презентацию на флешке, или отправив по электронной почте, отправит на все четыре стороны, и периодически она будет отчитываться ему о проделанной работе, внося в случае необходимости коррективы.

– Ну, это ты у него спроси, – ответил Роман, – мне было поручено обеспечить тебя автоматизированным рабочим местом, что я и сделал. Учетная запись, электронная почта, интернет, телефон. Можешь приступать к работе прямо сейчас. Вернее после общения с Игорем. Пойдем, он тебя ждет.

Люба последовала следом за Романом, все больше кляня себя за то, что согласилась на эту подработку.

Приемная с кожаными диванами, стук в дверь, и вот Роман жестом предлагает ей войти, пропуская вперед.

Игорь, в темно-синем костюме, такой строгий, холодный и бесстрастный, поднял на нее глаза – серые, безразличные. Чуть нахмурил брови, словно вспоминая, кто она и зачем тут.

– Игорь Валентинович, Люба к вашим услугам

К чему этот пафос, с некоторым внутренним раздражением подумала Люба. Она прошла к длинному столу, торцом упирающимся в стол за которым сидел Игорь. Роман отодвинул ближайший к Игорю стул, помогая ей присесть. Слегка кивнув головой, покинул кабинет.

– Добрый день, Люба, – наконец-то обратился Игорь к ней, когда дверь за Романом закрылась

– Добрый день, Игорь Валентинович, – ответила она.

Он удовлетворенно кивнул головой. Похоже, она верно уловила, что обращаться в стенах офиса к нему следует именно так.

– Итак, давай обсудим нашу сделку.

Он подпер подбородок рукой и уставился на нее, глядя в упор, и слегка улыбалась.

Интересно, что его так забавляет?

– Давайте обсудим, – спокойно выдержав его взгляд, ответила Люба.

Начались переговоры. Люба сыпала понятиями «знаки», «техническая специфика», «стоимость перевода за n-е количество знаков учитывая сложность текста»

Игорь не имел ни малейшего понятия, каков объем его презентации в знаках, а также какова его техническая сложность. Однако он строго и сдержанно отвечал «слишком дорого». «По сравнению с чем?» не унималась Люба.

«А она азартная», – думал Игорь, испытывая явное удовольствие от этого торга. Имея перед ней неоспоримое преимущество в умении вести переговоры, он без зазрения совести пользовался этим, заводя ее своими вопросами и предложениями туда, куда ему хотелось завести ее, одновременно подпитывая в ней иллюзию побед над ним. Он с трудом сдерживал улыбку от созерцания тех восторгов, которые она даже не пыталась скрывать перед ним. В этих таких искренних проявлениях чувств она была восхитительна – глаза ее возбужденно сверкали, щеки румянились, губы наливались вишневым соком.

Игорь упирался, подзадоривая ее, хотя на самом деле те цифры, что называла она, казались ему смехотворными. В конце концов, он согласился на озвученную ею цену, и Люба зашлась в очередном восторге, а он едва сдержал улыбку, наблюдая, как она расслабленно откинулась на спинку стула, победно блестя глазами.

Игорь вызвал в кабинет Глеба и дал ему распоряжение оформить с Любой трудовой договор на три месяца, график работы пятидневка с двумя выходными и праздничными днями согласно законодательству.

– Как пятидневка? – не выдержала Люба

– Так, – спокойно ответил Игорь, – все сотрудники ростовского офиса работают в этом графике.

– Но…

– Никаких но… Это не обсуждается, – тон Игоря сменился на жесткий и бескомпромиссный

– Я просто хотела отдохнуть хотя бы неделю летом…, – Люба вздохнула.

– Это можно. Без содержания на неделю отпущу. Но в остальные дни будь добра с 9.00 до 18.00 быть в офисе. Глеб, зафиксируй это в договоре.

Глеб кивнул головой в согласии.

Когда она покинула его кабинет, он поймал себя на мысли о том, что никогда еще не чувствовал такого удовлетворения от переговоров.

Он не был мстительным человеком, но его задетое самолюбие требовало реванша. За «Сопрано», когда она, окинув его взглядом, полным пренебрежения, развернувшись, уехала, за брошенную трубку, и дальнейшее игнорирование его звонков, за дерзкие слова и нелепые оскорбительные подозрения в его адрес, за которые не последовало никаких извинений. И это ее «соглашаюсь только на деловые отношения», с ударением на слово «только», как последняя капля, переполнившая чашу его терпения. Одновременно возникли в нем и какая-та свежесть чувств, словно южная весна хлынула в сердце с ростовских улиц, и обновление скучающей мрачноватой его души, еще молодого, но уже разочарованного мужчины, и предвкушение борьбы с противником равным, и, конечно, победы над ним. И торгуясь с ней, легко подчиняя ее своей воле, находясь на своей территории, и как говорится, в своей тарелке, виделась ему эта победа такой близкой, что кружило голову.

Магнит

На следующий день был назначен прогон презентации. Вечером в кабинете Игоря собрались Роман, Глеб и Люба.

Роман немного провозился с проектором, и на белом экране, напротив рабочего места Игоря, замелькали слайды. Промо-ролик, фото.

Распечатанный сценарий и тексты к фото в виде толстой папки легли на стол перед Любой.

Три пары глаз, молча, уставились на экран.

– Ну, как тебе? – спросил Игорь, обратившись к Любе, когда на белом экране луч проектора выдал последний слайд с надписью «Спасибо за внимание!»

Люба задумалась. Когда они проходили в университете курс по редактуре, и нужно было редактировать тексты своих сокурсниц, Любу возненавидели все, так как она бесцеремонно разносила читаемые тексты в пух и прах. Лишь преподаватель был ею доволен, сказав, что у нее острый ум критика. И одногруппницы возненавидели ее тогда еще больше. Люба не смыслила в бизнесе Игоря, но то, что перед ней промелькнул плохой текст для нее было очевидно.

– Что молчишь? – спросил Игорь, внимательно вглядываясь в ее лицо.

– От меня требуется перевести это на английский и озвучить на публике? Или… Я могу высказать свое мнение по поводу самой презентации?

– Можешь высказать свое мнение по поводу презентации, – ответил Игорь

– Это никуда не годный текст, от первого до последнего предложения. Скучный, неинтересный, непонятный, размытый, слабый. Самое печальное – не вызывающий эмоций.

– Аргументируй

– Смотрите – первые предложения «Мы динамично развивающаяся компания…» «Существуем на рынке…» Вы в самом деле думаете, что кому то интересно динамично развивающаяся или статичная, молодая компания или давно существующая? А цеплять нужно уже первым предложением. Настоящие писатели всегда так делают. Чтобы читатель сразу определил для себя «это мне интересно». Презентация тот же рассказ. Здесь работают те же принципы. Что нужно вашим слушателям? Решить свои проблемы с помощью вашего продукта. Так и надо говорить о них, об их проблемах… Вопрос, обращение… Оригинальный, креативный ход. Шокирующее и неожиданное. Все, что угодно только не банальная скукотища о себе любимом…

– Ну, допустим… Что еще не так?

– Само предложение – нечеткое, непонятное. Я, например, не поняла, что вы предлагаете. Да я не специалист, но если что-то невозможно объяснить ребенку, значит те, кто объясняют, сами не до конца понимают. И финал провальный… Опять какие-то дифирамбы своей компании и «Спасибо за внимание!». Рассказ – это выстрел. Наповал. А тут какая-то манная каша…

– Критикуя – предлагай. Я тебе выделю технического эксперта, для разъяснения непонятных аспектов. И дизайнера. И неделю. Сделай свой вариант, посмотрим. И, да, это дополнительная работа. Я оплачу… Можешь идти…

Игорь переключился на телефонный разговор, махнул ей рукой, показывая, что разговор окончен.

Люба, прихватив папку с бумагами, вышла из его кабинета.

– А девочка то умная, – задумчиво произнес Глеб, когда дверь за Любой закрылась.

– Посмотрим, – неопределенно ответил Игорь, – Рома, договорись с Иваном, пусть консультирует ее по техническим вопросам в режиме видеосвязи.

– Зачем Иван? – возразил Роман, – я могу сам…

– Я сказал, подключить Ивана, – раздраженно отозвался Игорь.

Роман кивнул в согласии, пожав плечами.

Игорь, оставшись в одиночестве, быстро просмотрев, пришедшие на мейл письма, набрал в поисковике фамилию, имя, отчество своего нового пресс-секретаря. Выяснилось, что у Любы нет зарегистрированных аккаунтов в соцсетях, и это удивило Игоря. Однако, на страницах интернета эта девушка упоминалась. По ссылкам, содержащим ее данные, можно было попасть на сайты нескольких журналов, где были выложены ее стихи и рассказы. Об одном рассказе была опубликована статья, в которой говорилось, о том, что Люба награждена за него премией в десять тысяч рублей. Этот рассказ был опубликован в ростовском журнале « Времена и нравы» в рамках проводимого конкурса «Скрещение рук». Люба заняла в конкурсе третье место с рассказом «Магнит».

Игорь открыл рассказ и улыбнулся, вспомнив фразу Любы «Цеплять нужно с первого предложения». Да, похоже, эта девочка знает, о чем говорит.

Рассказ

Магнит

Я – храм вашего чрева. Не поверите, каждый из вас практически ежедневно заходит в меня. В выходные и праздники, как любой приличный храм, я переполнен людьми. Люди идут нескончаемым потоком утром, днем и вечером. В будни мои прихожане предпочитают вечерние службы, после пяти. Выстраиваются целые очереди из желающих приложиться к кассовому аппарату своими пластиковыми картами.

У меня есть имя. Зовут меня… Это зависит от того, как вы складываете буквы в слова. Если слева направо, то «Магнит», если справа налево, то «Тингам». Мне больше нравится второй вариант, но людей, читающих справа налево совсем мало.

Рядом со мной, через широкий тротуар, по которому мимо меня как муравьи снуют людишки, периодически заныривая в меня, небольшая забетонированная площадка. Люди зовут ее парковкой. Сюда приезжают те, у кого есть машины, бросают их на этой площадке и идут ко мне на встречу. Разные люди приезжают на разных машинах. Я знаю практически всех своих прихожан, и все их машины.

Этот черный джип принадлежит представительному мужчине в очках, с пузиком, который он гордо выставляет вперед. Рядом слева бирюзовая старенькая девятка с поржавевшим днищем, на ней приезжает худой бледный и какой-то нервный парень. А там поодаль… Хм. А что это за белая Ока припарковалась справа от джипа? На его фоне она кажется совсем кукольной, крошечной. Какой-то пародией на машину. Раньше я ее здесь не видел. Дверка Оки открылась и из нее вывалилась нога. Да, да, именно вывалилась. Потому что вторая, как и положено нормальной, правильной человеческой ноге, аккуратно встала на ступню, предварительно согнувшись в колене. Мужчина лет сорока, с несколько одутловатым лицом, прикрытым на треть солнцезащитными очками, оперся на эту, нормальную ногу. Из машины он достал трость, опираясь еще и на нее, странной походкой, словно переваливаясь с боку на бок, пошел по направлению к моему входу. Странность походки заключалась еще и в том, что одна нога шла у него как у обычного человека, а вторая словно волочилась за ним, прямая и несгибаемая.

Да, этого необычного вида мужчину я увидел впервые. Возможно, недавно переехал. Новый мой прихожанин.

А вот моложавую женщину средних лет, с которой он столкнулся на входе, я, напротив, видел очень часто. Уж точно пару раз в неделю она заходила в меня.

О, как я люблю эти неожиданные встречи! Всплеск эмоций, воспоминаний, чувств будоражит и пьянит мое воображение. Люблю подслушивать именно эти разговоры. В самом деле, неужели люди думают, что кому-то интересны их жалобы на маленькую пенсию, жмотов работодателей, неблагодарных детей, свое здоровье, страну, президента… Зачем они все это говорят? Я слышу это ежечасно, и мне ужасно скучно.

Нет, эта парочка не станет жаловаться друг другу, ни при каких обстоятельствах, это очевидно. Я навострил уши. Они не виделись двадцать лет, когда-то были близки, как я сразу догадался. Она замужем, двое детей, он женат, у него взрослый сын, который живет отдельно. Оказывается, что живут они с ней в одном районе, неподалеку, и странно, что впервые встретились. И мне странно, что он пришел ко мне впервые. В пять минут общения вмещается двадцать лет жизни. Он говорит, что жена уехала вчера к маме в деревню на неделю и он один. Повисает пауза. Они все рассказали друг другу, что хотели, их время вышло, надо бежать по домам, да и жарко нестерпимо… Позови, ты ее к себе, хочу крикнуть я. Я ведь мужчина, и прекрасно понимаю, чего он хочет. Но он молчит. И тут я слышу ее: «А ты пригласи меня к себе». Улыбается, смотрит на него снизу вверх. Смелая. Не боится отказа. Совсем ничего не боится. Он слегка растерян, смущен. Ну, что ты, в самом деле… Он спрашивает – «а ты придешь?» Чудак человек. Конечно, придет.