Губернаторша Нассау

Сидя у распахнутого окна в гостиной и вдыхая аромат пыли и увядающих роз, она читала письмо, написанное на гладкой дорогой бумаге твёрдыми буквами.

«Айрис,

Прости, что пишу об этом в письме, но не мог заставить себя сказать тебе правду в глаза, когда мы виделись в последний раз.

Я должен признаться в том, что уже давно тяготит меня. В Нассау я нашёл утешение в обществе другой женщины. Её зовут Каролина Мёрфи, она родом с этих островов. Не стану оправдываться – я согрешил перед тобой и перед Богом. Слишком долго мы жили порознь, слишком далеко развела нас судьба.

Мы не дали друг другу детей. Возможно, это знак, что наш брак исчерпал себя.

Я не прошу тебя простить меня. Я прошу лишь об одном: отпусти меня с миром. Давай начнём новую жизнь – каждый на своей стороне океана.

С глубоким уважением и искренним сожалением,

Оливер».

Она перечитывала написанное снова и снова – слова не менялись.

Это какая-то ошибка? Жестокий розыгрыш? Но нет, Айрис знала этот почерк.

– Сколько раз ещё ты собираешься перечитать это письмо? – насмешливо прозвучал голос брата. – Взглядом его не испепелить – лучше брось в камин.

Роберт стоял в дверном проёме, небрежно прислонившись плечом к косяку. Его расслабленная поза была выверено-нарочитой. Брат Айрис, несмотря на молодость, был из тех людей, кто никогда не суетится. В свои двадцать пять он успел усвоить главное правило лондонского света – кажущаяся небрежность ценится дороже, чем нарочитая старательность. И старался во всём соответствовать заявленной моде.

Камзол его, тёмно-синий, с серебряным шитьём, был сшит у лучшего портного на Сент-Джеймс-стрит – это читалось в каждом шве. Платок на шее, завязанный затейливым узлом, стоил больше, чем платье сестры. И при этом он держался так, будто одевался второпях, удивляясь, зачем люди вообще обращают внимание на такие пустяки?

Волосы, чёрные и гладкие, были стянуты лентой – Роберт знал, что это придаёт его профилю ту самую «небрежную строгость», которую так ценят дамы за карточными столами.

Однако глаза его, серые, глубокие, отражали пытливый, цепкий ум, несмотря на тщательно выстроенный образ пустого лондонского щегла. Сейчас, когда Роберт смотрела на сестру, в его взгляде читалось куда больше внимания, чем можно было ожидать от человека его склада.

– Настоящая драма, сестра, прямо как в театре. Только в театре за это хотя бы платят.

– Ты знал об этом?

Вместо ответа Роберт оттолкнулся от косяка и вошёл в комнату, небрежно помахивая тростью с серебряным набалдашником.

– Как её зовут?

– Да кому есть дело до имени какой-то портовой девки? Какая нам разница, как её зовут?

Взгляд сестры – яростный и горький – заставил его сдаться.

– Твою счастливую соперницу зовут Каролина Мёрфи. Она колонистка, родившаяся на Нью-Провиданс.

– Мёрфи? – Айрис нахмурилась. – Ты пару раз упомянул какую-то Мёрфи в качестве любовницы какого пирата… Дойла Райана, кажется?

– Она самая. – Роберт развёл руками. – Твой муж предпочёл тебе женщину, которую делила с ним половина пиратского флота.

– Колонистка... – губы Айрис дрогнули. – Скажи, как давно ты знал об этой связи? Почему ничего не сказал мне?

– Да что говорить? Думал, обычная мужская слабость. Перебесится. К чему тебя лишний раз расстраивать? В колониях нравы проще и случайные интрижки приключаются чаще... особенно, если живёшь с женой по отдельности целый год.

– Молчи! – оборвала его Айрис. – Ты смеёшься надо мной? Да как он мог?! Променять меня на вульгарную девицу!..

– Всегда считал Оливера человеком поверхностным и самовлюблённым, – Роберт небрежно покрутил тростью. – Даже, признаться, недалёким. Я тебе говорил, но ты же никого никогда не слушаешь. Упряма, как старый мул – так, кажется, тебя характеризовала наша любимая бабушка? – хмыкнул брат иронично. – Выбрала спутника по любви? Пожинай плоды.

– Десять лет принесены в жертву этому браку!

Айрис резко развернулась. Корсет мешал дышать, но ярость придавала сил.

– Я внесла всё своё приданое, чтобы вытащить Гордонов из долговой тюрьмы! Отказалась от счастья стать матерью, лишь бы поддерживать карьеру супруга в Вест-Индийской компании. А что взамен? Позор? И этот жалкий акт покаяния? Он даже не просит прощения — он просит отпустить его с миром!

Роберт закатил глаза.

– Как по мне, так потеря выеденного яйца не стоит. Поблагодари небеса за счастливое избавление от этого паяца и наслаждайся свободой.

– Легко тебе говорить! Не с тобой всё это случилось!

Роберт не сводил с сестры проницательных глаз.

– Посмотри правде в глаза, сестра – твой брак оказался неудачной сделкой. Пришло время сбросить её на руки фирме-конкуренту.

Поднявшись с кресла, Айрис подошла к окну. Её силуэт чётко выделялся на фоне серого лондонского неба.

– Предатель! Мерзавец! Как он смел разрушить всё то, что я строила годами?! Я отомщу.

– Успокойся и остынь. Гнев ослепляет тебя, сестра.

Айрис, не слушая увещевания брата, продолжала мрачно цедить себе под нос, полыхая негодованием:

– Без моей помощи Оливер никогда не стал бы губернатором Нассау. Это фамилия отца помогла ему получить кредиты у банкиров Сити под такие проценты и сроки, какие никогда не дали бы виконту Гордону! С его репутацией мота нечего было об этом и думать!

Презрительная гримаса скользнула по лицу Роберта:

– Ты знала, что твой муж дурень и слабак, но титул виконта да смазливая физиономия заставили на всё закрыть глаза. Ладно, подумай вот о чём: раз ты помогла ему занять деньги, значит, можешь и заставить вернуть их обратно. Обратись к его кредиторам – к ростовщикам с Ломбард-стрит, в контору братьев Уайт или напрямую в правление Вест-Индийской компании. Пусть эта красавица с южных островов получит его таким же жалким и никудышным, каким подобрала ты.

Свет падал на лицо Айрис, подчёркивая ястребиный нос с горбинкой – фамильную черту Морганов, и решительное выражение её лица.

– Я хочу его уничтожить. Разорвать в клочья. Лишить должности. А эту... Мёрфи – вернуть в грязь, откуда она и выползла.

– А их головы на серебряном подносе ты не хочешь? – язвительно усмехнулся Роберт.

Серые глаза Айрис сверкнули злым огнём.

– Хочу!

– Дерзай, – не стал возражать брат. – Но если хочешь знать моё мнение (ты, конечно, не хочешь) – они не стоит такой бури.

– Она украла у меня мужа! Опозорила меня, – продолжала бушевать Айрис. – Каждый лавочник в Лондоне теперь знает, что виконтесса Гордон недостаточно хороша для своего мужа..

– Поверь, лавочнику плевать.

– …что он предпочёл мне портовую шлюху.

– Плевать – вдвойне!

– Но она заплатит. Заплатит дорого. Даю слово.

Роберт обречённо вздохнул. Потом встал и подошёл к сестре, успокаивающе кладя ей руку на плечо.

– Айрис...

– Мне нужны сведения, – посмотрела она на него в упор сверкающими от гнева и слёз глазами. – Вся возможная информация об этой... Каролине Мёрфи, – с ненавистью выплюнула она имя соперницы.

– Да проще простого. Оливер решил сыграть в благородного героя и вытащил эту красотку из петли. Её должны были казнить за связи с пиратами. Она промышляла тем, что давала им наводки на торговые корабли и помогала сбывать награбленное, деля прибыль.

– Обвинения с неё официально сняли?

– Нет, дело не закрыто – девицу просто отпустили под залог, – губы Роберта расплылись в циничной, издевательской улыбке. – Угадай, кто его внёс?

Ярость Айрис вспыхнула с новой силой.

– Ничтожество! Купил себе любовницу за мои же деньги!

Роберт тихо рассмеялся.

– Прекрати! – зашипела на брата Айрис.

Плотно сжатые губы Айрис и сжатая челюсть красноречиво свидетельствовали о том, что война объявлена по всем правилам: без снисхождения и пощады.

– Я им не завидую. Совсем. Любовницам следует помнить, что не каждая жена – овечка. Встречаются и кровожадные волчицы вроде тебя, сестрёнка.

Айрис снова посмотрела на письмо, скомкала его и с силой бросила в камин. Бумага вспыхнула, и через мгновение от исповеди Оливера остался лишь пепел, медленно оседающий на углях.

– Я еду в Нассау, – решительно проговорила Айрис. – Я верну себе всё, что мне принадлежит. И отниму у них всё, что они посмели взять.

Роберт присвистнул.

– Ты серьёзно? Переплыть океан ради мести?

– Не ради мести. Ради справедливости.

– Айрис, – брат покачал головой, – ты даже не представляешь, во что ввязываешься – что такое Нассау. В том гиблом месте только пираты, жара и грязь. Ты там погибнешь.

– Я еду в Нассау, – не терпящим возражением тона поставила точку в обсуждении Айрис. – Разыщи мне свежие отчёты о положении дел. Имена корабельных капитанов, торговцев, местных чиновников – всех, кто может быть полезен. Я хочу знать, в какие двери стучать, когда буду на месте.

– Ты и вправду собралась это сделать?

Вместо ответа Айрис посмотрела на пепел в камине.

– Он выбрал её, но я сделаю так, чтобы каждый день этого выбора обернулся для него адом на земле.

– Боже, храни всех, кто осмелится встать на пути виконтессы Гордон, – с сарказмом протянул брат.

Айрис вышла из комнаты. Её шаги эхом разнеслись по мраморным плитам.

Роберт остался стоять у камина, глядя на догорающие угли. На его губах играла задумчивая полуулыбка. Он поднял с пола обгоревший уголок письма, посмотрел на него и бросил обратно в огонь.

– Нассау, – пробормотал он себе под нос, покачивая головой. – Бедный Оливер! Ты даже не представляешь, на что нарвался и какой вулкан разбудил.

2. Сердце океана

Воздух звенел от криков чаек, ругани и заливистого смеха. Гавань кипела жизнью: ловкие матросы закатывали бочки, грузчики волокли тюки, мешки, узлы, короба и плетёные корзины. Купцы орали так, что срывали голос, а уличные девицы, ничуть не смущаясь дневного света, смело демонстрировали прохожим свои прелести.

Пахло солёной древесиной, смешанной с заморскими пряностями. Над головой такелаж сплетался в замысловатое кружево из канатов, снастей и мачт.

«Сердце океана» стояло далеко от причала. Расстояние пришлось преодолеть на шлюпке, маневрируя среди других кораблей и сердце молодой женщины трепетало всякий раз, когда мимо проплывали массивные форштевни с длинными бушпритами.

Айрис невольно захватил приключенческий дух. Она уже представляла себе, как будет гулять по далёкой земле, в экзотических городах, среди таинственных обитателей дальних континентов.

Отталкиваясь вёслами, гребцы продвигались сквозь лабиринт судов. Каждый взмах сопровождался ритмичным скрипом уключин и плеском волн о борт.

Наконец, лодка достигла трапа и крепкие руки подхватили Айрис, помогая подняться на палубу.

– Добро пожаловать на борт, миледи, – приветствовал её мужчина с лицом, выдубленным ветрами. – Капитан ждёт вас в каюте.

– Я думала, что капитан – это вы? – улыбнулась она.

–Я – Ронни Данкин, его помощник. А капитан завтракает у себя.

Капитан Томпсон приветствовал её без особого энтузиазма. На лице его крупными буквами было написано недовольство.

– Признаться, я до последнего надеялся, что вы откажетесь от своей затеи, леди Гордон. Весьма опасно пускаться в дорогу в такое время года… Да и в любое другое– тоже. В южных водах хозяйничают пираты.

– Считаете, тридцати шести орудий недостаточно для моей безопасности? – с сарказмом фыркнула Айрис. – Фрегат куплен с аукциона Адмиралтейства. Мой отец позаботился о том, чтобы судно было надёжным.

– Не вижу смысла обсуждать это теперь, мэм. Раз уж вы здесь – следуйте за мной. Я провожу вас в вашу каюту.

Каюта оказалась просторнее, чем ожидала Айрис. Широкие, почти палубные иллюминаторы пропускали достаточно света, чтобы комната не казалась мрачной. Добротная кровать с резными столбиками, закреплённая к полу, обещала спокойные сны.

Стол, два кресла с потёртой обивкой, небольшой шкаф для вещей — всё просто, но добротно и сработано на совесть.

На стене висела карта с проложенным маршрутом, а в углу стоял закреплённый на подставке глобус. Пахло деревом, льняным маслом и едва уловимым запахом морской соли.

– Благодарю, сэр.

– Если что-то не устроит?..

– Всё хорошо. Как только на борт поднимется моя служанка, отправьте её, пожалуйста, ко мне.

Айрис подошла к окну. Солнце превращало залив в полотно из золота и бирюзы.

Совсем скоро послышались резкие хлопки расправляющихся парусов, лязг понимающихся якорей и родной берег дрогнул, медленно отодвигаясь. Он таял до тех пор, пока не растворился в линии горизонта.

***

Фрегат уверенно резал волну курсом на юго-запад, пересекая Атлантику. Предполагалось сделать остановку на Мадейре или Канарских островах для пополнения запасов, а потом уже идти через Антильские острова до самого Нассау.

С учётом остановок, штилей и непогоды путешествие могло затянуться до двух месяце и для деятельной Айрис это стало настоящим испытанием. Чтение не спасало: сюжеты казались картонными, а страдания героев – фальшивыми. Живопись приносила лишь временное облегчение. Холст с красками скоро опостылел. Каюта сделалась невыносимо тесной.

И тогда Айрис завела привычку: ежедневные прогулки по квартердеку.

Наблюдая за работой команды, она не могла не признать: капитан Томпсон хорошо знал своё дело. Судно содержалось в идеальном порядке. Железная дисциплина чувствовалась во всём. Экипаж относился к Айрис с подчёркнутым уважением. Даже её служанка не слышала ни единого грубого слова.

Всё шло гладко, пока однажды капитан не нахмурил кустистые брови.

– Не нравится мне сегодня ветер, – ворчал он, вглядываясь в чистое безоблачное небо.

– В чем дело? – удивилась Айрис. – Что не так? Ветер попутный. Что особенно приятно после недавнего штиля.

– Он со вчерашнего дня резко сменил направление, дует порывами беспрестанно усиливаясь. Это верный признак приближающегося шторма.

На море появились «барашки» – белые гребни с пеной, а небо раскрасили «кобыльи хвосты» – перистые облака. Спустя пару часов они стали слоиться, надвигаясь одно на другое, а морские птицы летали низко над водой, массово садясь на волны.

Барометр показал низкое давление.

– Убрать верхние паруса! Взять рифы на марселях! – раздавались чёткие приказы.

Одни матросы, ловко взбираясь по вантам, устремились на мачты сворачивать паруса, другие, оставаясь на палубе, крепили всё, что могло унести волной – бочки, ящики, запасные канаты.

Небо превратилось в сплошную свинцовую массу. Тучи скрыли солнце, и мир погрузился в тревожный полумрак.

– Держать курс! Не давать ветру развернуть нас бортом к волне!

Капитан при виде Айрис выругался, а потом, спохватившись, постарался быть вежливым.

– Леди Гордон, прошу вас спуститься в каюту. Немедленно. Здесь вам не место.

Айрис хотела возразить – она, мол, не из тех, кто прячется, – но взглянула на горизонт, где чёрная стена воды, увенчанная гребнем грязно-белой пены, росла с ужасающей быстротой, и передумав, бросилась к трапу.

Едва она успела захлопнуть дверь каюты, как раздался низкий, утробный гул ударившей волны, заставившей фрегат содрогнуться всем корпусом и опрокинувший Айрис на пол. Она больно ударилась плечом о край кровати.

На палубе кричали люди, трещало дерево и ревел ветер. Шипели огромные волны, катясь через борт.

– Рубить штаги! Живо!

Корабль взбирался на водяную гору, дрожа от напряжения. На мгновение замер там, на вершине, над бездонной пропастью, а затем рухнул носом вниз, скользя как по горке.

Удар был такой силы, что у Айрис перехватило дыхание и в каюту ворвалась вода, заливаясь через щели в окнах. Оглушительный треск был страшнее и глубже, чем всё, что она слышала до этого.

Лёжа на мокром полу, обхватив колени руками, Айрис отчаянно молилась, слушая симфонию ужаса. Она впервые по-настоящему осознала, что смертна.

Стоил ли Оливер всего этого? – пронеслось в голове.

Шторм бушевал ещё несколько часов, не давая сомкнуть глаз, заставляя вслушиваться в каждый треск в ожидании, что следующий точно станет последним.

Лишь когда ветер начал стихать, а качка стала менее жестокой, удалось немного выдохнуть.

С рассветом небо медленно очищалось. Первые лучи солнца пробивались сквозь разорванные облака.

Айрис медленно поднялась с пола, опираясь о стену. Мокрая, дрожащая, разбитая, она посмотрела в иллюминатор – океан был спокоен.

Словно и не было этой ночи ада.

3. Западня

– Земля! – крикнул дозорный.

Вскоре великолепная панорама открылась для их взгляда: ослепительная полоса кораллового песка, зеленая стена тропического леса с редкими крышами домов из тростника и смолы.

Картину несколько портили торчащие в воде остовы разбитых кораблей, как предупреждение вновь прибывшим. Да от смеси гнилых водорослей, магнолий, дыма и смолы дышать становилось тяжело.

Внезапно грянул пушечный выстрел – эхо прокатилось над морем, вспугнув чаек и из-за скал вышли тёмные силуэты шести судов. Шли без флагов и строя, но выглядели быстрыми и опасными.

Вместо сигналов свистели дудки и предупреждающие ядра, взметнувшие столбы воды по курсу «Сердца океана».

У матросов и морских пехотинцев вытянулись лица.

– Что всё это значит? – обратилась Айрис за разъяснениями к капитану.

– Это значит, миледи, что здешние шершни решили продемонстрировать остроту жала, – мрачно ответил он, не отрывая подзорной трубы от глаза. – Добро пожаловать в Нассау.

Матросы, словно муравьи в разворошённом муравейнике, лихорадочно готовились к неизбежному. Палуба гудела от топота босых ног, резких окриков боцмана и металлического лязга. Капитан Томпсон, чьё лицо потемнело от гнева и тревоги, поспешил к переговорной трубе, соединяющей палубу с крюйт-камерой.

Никаких внятных объяснений со стороны чужаков не последовало. Вместо них – лишь хриплый, усиленный рупором голос, требовал немедленной и безоговорочной сдачи судна под угрозой полного уничтожения.

Капитан Томпсон изменился в лице. На его корабле был не только ценный груз, но и сама леди Гордон. Окажись она пленницей пиратов, это могло стоить ему не просто карьеры, а головы. В Адмиралтействе не станут делать скидок на обстоятельства.

– Кто эти люди? О чём они желают говорить с нами? – голос Айрис звенел от напряжения.

– Миледи, – ворчливо отозвался капитан, не отрывая взгляда от приближающихся судов. – Это пираты. Безумие – их второе имя, а смерть – верная спутница. Откуда мне знать, что у них на уме?

Айрис не мгновение задумалась.

– Пошлите к ним парламентёра!

Кустистые брови капитана сошлись на переносице.

– Пираты не признают парламентёров, леди. Они перережут глотку посланцу даже не выслушав.

– Тогда пошлите шлюпку с белым флагом! – отрезала Айрис. – Если они хотят добычи, они хотя бы выслушают предложения.

– Простите мне мою дерзость, леди Гордон, но вы… в своём уме?

– Капитан, – её голос был холодным и ровным, – заставить орудия говорить мы всегда успеем. Но взгляните правде в глаза: наше положение плачевно. Мы на двух якорях, маневрировать не можем. Орудия зачехлены, мы ведь не военный корабль, а транспорт с грузом, и готовились к разгрузке, а не к бою. Я стану отвлекать их внимание, пока вы устраните досадные промахи в нашей обороне.

Мозг капитана отчаянно искал аргументы против безумного плана Айрис и не нашёл ни одного.

– Но как вы… – растерянно пробормотал он, – станете их отвлекать?

– Любым способом! – В её серых глазах плясали опасные огоньки. – У нас нет выбора. Отступление невозможно. Окружённые и неподвижные, мы будем уничтожены. Значит, остаётся одно: выслушать требования этих отчаянных джентльменов. Так что организуйте встречу и воздержитесь от агрессии. Покажем зубы лишь тогда, когда будем готовы укусить.

Тем временем пиратские корабли неумолимо приближались, окружая «Сердце океана» плотным кольцом. Их орудийные порты угрожающе распахнулись, демонстрируя готовность к нападению.

Со злостью скрипнув зубами, бессильный выплеснуть наружу свою ярость, капитан отправился выполнять распоряжения Айрис.

Он отдавал короткие, лающие команды. Матросы, побросав дела, бросились к пушкам и чехлы с орудий полетели на палубу, открывая начищенные до блеска бронзовые стволы. Запахло порохом и смолой.

Айрис решительно направилась на квартердек и замерла там, напряженно всматриваясь в приближающуюся шлюпку с посланниками врага. Ветер трепал её платья, играл выбившимися прядями волос.

Чёрные острые носы шлюпок врезались в корпус её корабля, и пиратские головорезы стали карабкаться вверх по сброшенным верёвочным трапам.

Первым поднялся огромный детина, заросший густой гривой спутанных волос. Они придавали ему сходство с диким зверем.

«Я Ричард Райан, – представился Косматый. – Меня здесь знают, как Косматого Рича.»

Медвежьей поступью, слегка раскачиваясь, он двигался медленно и вальяжно, однако эта небрежность лишь подчёркивала физическую мощь и абсолютную уверенность в своих силах. На его плече висела тяжёлая абордажная сабля с потёртой рукоятью из акульей кожи.

Второй пират был совершенно лыс. С гладкой блестящей головой цвета тёмной меди и массивной золотой серьгой в виде черепа, свивающей с левого уха. На его загорелой до черноты шее виднелась сложная вязь синих татуировок.

Возраст обоих мужчин заметно превышал четыре десятка лет (об этом говорили глубокие морщины у глаз и седина в бороде Косматого). И каждый из них являл собой яркий образец жестокого морского волка.

Одежда других пиратов, ступивших на борт, представляла собой причудливую смесь: кто-то щеголял в добротных камзолах из бархата; кто-то в простых холщовых рубахах и кожаных жилетах. У многих на поясах висели пистолеты с кремнёвыми замками, кривые кинжалы-катласы, и связки абордажных гранат – полые глиняные горшки с порохом.

Лысый эффектно воткнул кривой морской нож в деревянную поверхность трапа у самых ног Айрис. Это был не просто жест – это было символичное заявление о переходе власти.

– Милорды? – прозвучал голос Айрис, перекрывая рокот волн, завывание ветра и скрип такелажа. – На каком основании вы преградили путь судну Его Величества?

Косматый лениво улыбнулся, сверкнув золотым зубом. Выразительно похлопав ладонью по рукояти одного из пистолетов, висевшего у него на поясе.

– Оснований предостаточно, дорогуша. Выбирай любое на свой вкус.

– На краю света стоит ли удивляться тому, что мужчины так невежливы с дамами? – язвительно заметила она, вскинув бровь.

– Что вы? С дамами мы не просто вежливы, а прямо-таки любезны, – хмыкнул один из парней позади Лысого.

Он был смугл до черноты и носил длинные волосы, заплетённые во множество тонких косичек.

Парень попытался обойти Лысого, устремляясь поближе к Айрис, в намерении завести чуть более интимный разговор. Однако получил короткий, но мощный удар рукоятью сабли от Косматого по плечу.

– Держи язык за зубами и руки при себе! – рявкнул Косматый.

И парень с косичками отпрянул под дружный гогот команды.

– Итак, господа? – невозмутимо продолжила Айрис, делая вид, что ничего не произошло. – Представимся? Я – леди Гордон. Мой корабль носит название «Сердце океана». На его борту – отряд морских пехотинцев и тридцать шесть пушек.

Косматый демонстративно сплюнул на палубу комок жевательного табака.