Маги не перебарщивают

Глава 1

Зима в этом году пришла на удивление рано. Не по календарю, конечно, с этим догматиком бесполезно спорить. Она решительно, почти дерзко, смела осень, ещё в октябре покрыв улицы пушистыми, нетающими снежными шапками. Термометры жалобно трещали от падающих вниз ртутных столбов. А сейчас, в декабре, городские службы не успевали расчищать снег, отчего по утрам под окнами гулко гудели машины, застрявшие в пробках.

В три часа ночи Дана переступила порог своей новой квартиры. Она заканчивала перевозку вещей. Запыхавшись от приложенных усилий, последней она перенесла через порог свою любимую араукарию, чем-то напоминавшую ёлку, в белоснежном керамическом горшке. Запах хвои приятно щекотал нос зелёными иголками, а само растение, казавшееся больше своей миниатюрной хозяйки, заслоняло обзор, заставляя идти на ощупь, в полутьме, по выросшему в коридоре лабиринту коробок.

Едва горшок с глухим стуком нашёл своё место на полу, девушка смогла выдохнуть. Усталость, накопившаяся за бесконечно долгий день переезда, внезапно отступила, поглощённая видом, открывавшимся перед глазами.

Напротив входной двери раскинулось окно шириной во всю стену. В ночном мраке комнаты без включенных ламп в нём словно ожил отдельный сказочный мир. Стекло сияло призрачным серебристым светом, льющимся от полной луны. За ним, сквозь черную мглу, медленно, грациозно, бесконечно проплывали снежинки. Они казались такими большими, что можно было разглядеть каждую ажурную звёздочку. Словно весь мир сконцентрировался в этом прямоугольном живом холсте. Хаос переезда, тревоги, усталость – всё стало неважно.

На ходу стянув куртку прямо на голый паркет – вешалки, конечно же, ещё не было – Дана торопливо подошла к окну. Лбом коснулась ледяного стекла, и холодная дрожь пробежала по коже, смешавшись с внутренним трепетом. Ночное небо завораживало. Внизу в золотистом свете уличных фонарей поблёскивали пушистые сугробы. Они были большими, воздушными и совершенно бесконечными. Спокойствие глубокой ночи было почти осязаемым.

В этот миг не имели значения ни ранний подъем на работу, ни утомительные поездки на разваливающейся на ходу «Газели», ни снежная пустыня, через которую ей пришлось пробираться, чтобы добраться сюда. Дворники в ярких спецовках ещё не повыползали на улицы, чтобы очистить тропинки для первых прохожих.

Не отрываясь от потрясающего вида, доступного лишь неспящим зимними ночами полуночникам, Дана взяла телефон и поднесла его к уху. Два гудка и на том конце послышался облегчённый выдох. Мама, ожидаемо, не спала, дожидаясь, когда любимая дочка наконец сообщит, что больше не бродит по улице в мороз. На самом деле за окном было лишь минус пять.

– Да, да, мам, все вещи перевезла. – Девушка нехотя оторвалась от чудесного вида и прошлёпала на кухню ставить на плиту чайник, который привезла часом ранее. – С размером газели не угадали. Пришлось часть вещей самой перевозить. Пару раз смоталась туда-сюда. Но я уже дома, всё хорошо, не переживай. Нет, мам, никаких разбойников и пиратов, только сугробы по колено. Не волнуйся и иди отдыхать. Люблю тебя.

Выполнив священный долг и успокоив материнское сердце, Дана сварила себе «новогодний суп», как его называл папа. Густой, рубиновый от вишнёвого сока, с палочкой корицы и долькой апельсина, он пах специями, праздником и детством. Девушка уселась на подоконник созерцать зимнюю сказку. Именно такую зиму всегда и описывали в книгах, а не ту, что предстанет перед ней завтра, когда весь снег превратится в коричневое непреодолимое месиво.

Она поудобнее устроилась на широком подоконнике, поджав ноги и прислонившись лбом к прохладному стеклу. Горячая керамика кружки грела ладони, пар щекотал ноздри сладковатыми нотками, а из коридора доносился тонкий горьковато-свежий аромат хвои от её Норфокской сосны в белом керамическом горшке. Кроме этой сосны ещё ни одному цветку не удавалось пережить периодичность Даниных поливов.

Этот идеальный описываемый в книгах миг хотелось растянуть как можно дольше.

Напиток в кружке почти закончился, когда возле окна что-то замерцало. Сначала вдали появился тусклый свет, который Дана приняла за блики уличных фонарей, отраженных от снежинок. Но мерцание повторилось. Оно становилось всё ярче и ближе, невольно привлекая к себе внимание.

В окно что-то тихо, почти невесомо, ударилось.

Потом ещё и ещё. Маленький сгусток света бился о стекло, словно мотылёк об уличный фонарь. Это было что-то одновременно завораживающее и пугающее. Но пугающее лишь на самую чуточку. В груди девушки что-то ёкнуло, и щемящая жалость, граничащая с любопытством, взяла вверх. Отставив кружку, Дана приоткрыла окно, и мотылёк тут же влетел в комнату, взметнувшись к самому потолку.

– Привет… – прошептала она, чувствуя себя одновременно глупо и восхищённо. Что можно было сказать в такой ситуации? А нужно ли было вообще говорить? Огонёк парил под потолком, отбрасывая дрожащие тени на стены. Его свет пульсировал ровно, подчиняясь только ему известному ритму.

А светящиеся мотыльки были незнакомцами, с которыми нельзя разговаривать?

– Ты замёрз? – спросила Дана, и вопрос показался ей неуместным даже в воцарившейся нереальной реальности. Но огонёк на мгновение ярко засиял, словно бы соглашаясь.

С кухни была торопливо принесена новая порция «новогоднего супа», ещё парящего, но уже не обжигающего. Огонёк спустился вниз и принялся кружить вокруг тонкой струйки пара, закручивая его в спираль. Дана невольно расплылась в улыбке.

– Ты огонёк? Мотылёк? Что ты такое? – спросила она, но ответа не последовало. Светящийся шарик лишь мигнул, становясь ярче и затем на мгновение исчезая. – Значит будешь… Искоркой.

Давать имена неопознанным летающим объектам, залетевшим в квартиру на двадцатом этаже? Да, в четыре утра это была отличная идея. Искорка подлетела к Дане и опустилась на её раскрытую ладонь. По коже тут же заструилось тепло. Девушка сочла это одобрением выбранного имени.

– На новом месте с новым волшебным другом, это точно к удаче, да, Искорка? – смеясь сказала Дана, и легко ткнула неизвестную гостью пальцем.

Ночь неумолимо двигалась к своему завершению, начинало клонить в сон. День выдался долгим и насыщенным и неплохо было бы восстановить силы.

Спать они легли вместе. Кроватью в новой квартире служил матрас, брошенный на пол в углу ещё необжитой комнаты. Дана с головой укуталась в пушистый, словно первый снег, плед, и приподняла его, приглашая яркий огонёк в уютный пододеяльный домик.

– Залетай сюда, – Дана поманила рукой новую подружку.

Искорка впорхнула в образовавшуюся пещеру из ткани и устроилась рядом, под грудью, словно слушая биение сердца. Её сияние тут же приглушилось до полупрозрачной световой тени. По телу Даны разлилось расслабляющее тепло.

Было ли происходящее сном? Наваждением уставшего сознания? Или в такую сказочно красивую ночь к Дане действительно прилетело нечто невообразимое? Она не стала гадать. Девушка лишь закрыла глаза, чувствуя, как одиночество пустой квартиры перестало давить на неё. На душе было удивительно спокойно. Такой безмятежности Дана не ощущала очень давно.

– Спокойной ночи, Искорка, – прошептала она в темноту, уже проваливаясь в сон. Дане хотелось лишь одного – чтобы этот хрупкий, сияющий сон продлился как можно дольше.

* * *

Вокруг было холодно, пусто и темно. Чёрный нескончаемый вакуум пожирал пространство, обволакивал тело и не давал ни единой искорке пробраться наверх. Дана плыла сквозь эту бездонную бездну, не видя ничего вокруг. Она крутила головой, кричала, но всё тонуло в бескрайней пустоте. Её собственный голос словно предал её, поглощённый абсолютным безмолвием.

Вместо пола под ногами – пустота, вместо потолка – бесконечность той же чёрной густой необъятности. Она пыталась ощутить себя в пространстве, но чувства словно скользили по льду, не зацепляясь за неё.

Вдалеке блеснул маленький огонёк. Свечение показалось ей знакомым, тёплым, и она протянула в его сторону руку, чтобы прикоснуться. Сияние пульсировало, едва уловимо жужжало, как будто было живым и дышало. Свет пропал, не оставив за собой и следа. Словно его и не было.

Откуда-то сбоку раздалось довольное чавканье. В темноте оно казалось жутким, но почему-то не вызывало страха. Как-будто Дана услышала голос любимого щеночка, которого у неё никогда не было. Звук был влажным, сочным, аппетитным, что у самой слюнки потекли. Он нарушал абсолютную тишину вакуума, и эта нелепость посреди бескрайнего кошмара казалась одновременно абсурдной и успокаивающей.

Так она плавала в тёмной пучине, то замечая отголоски чего-то знакомого, то снова их теряя. Они проплывали мимо, не успевая отложиться в памяти. Будто кто-то намеренно стирал их из мрачной реальности. Иногда ей чудились звуки, до боли родные и знакомые. Иногда нос улавливал привычные ароматы, но Дана не могла их распознать. Она словно потеряла память, кружась в водовороте собственных воспоминаний.

Воздух, если он вообще был в этом пространстве, зазвенел и стал настолько пронизывающе ледяным, что руки и ноги свело судорогой. Холод был настолько могуч, что казалось шёл из самой глубины её сердца. В темноте появились очертания существа, чем-то напоминающего человека. Оно тянуло руки к Дане, намереваясь схватить. Его силуэт был соткан из самой темноты, гуще и плотнее окружающего мрака. Девушка хотела убежать, улететь, уплыть, но тело словно вмёрзло в темноту и не двигалось. Она чувствовала ледяное прикосновение на запястье – и это заставляло её цепенеть от ужаса.

Существо распахнуло свои жёлтые глаза. В них девушка смогла разглядеть такую же бездонную пустоту, что царила вокруг, тоску одиночества, жажду. И в тот же миг, как их взгляды встретились, Дана проснулась.

– Просто сон…

Собственные слова обдали её волной облегчения. Сердце колотилось, будто пытаясь вырваться из груди, а по спине струился липкий холодный пот. Дана лежала неподвижно, прислушиваясь к окружающему миру. Где-то за окном проехала машина, знакомо пробежала вода по батарее, металлические шары прокатились по потолку. Эти звуки казались сейчас невероятно родными и безмятежными.

Обведя взглядом свою совершенно обычную тихую комнату, выхватывая знакомые очертания, Дана снова забралась с головой под одеяло и закрыла глаза. Несколько глубоких вдохов и дрожащих выдохов помогли ей окончательно вытеснить остатки леденящего вакуума. Похоже, от усталости ей просто стали сниться кошмары. Но где-то на задворках сознания поселилась тревога – янтарные глаза не выходили из головы.

Глава 2

Утро для Даны наступило рано. Солнце проникло в окно её родного, но ещё не обжитого, а оттого казавшегося неуютным жилища, не встретив никаких преград. Ни карниза, ни штор, ни тюли. О них девушка даже не задумывалась, перевозя последние несколько дней вещи в огромных коробках. Для них бы время и силы найти, а шторы случатся когда-нибудь потом.

Да какие там шторы? Из всей возможной мебели на полу стоял простенький кухонный гарнитур и кипа коробок с вещами, из которых впору было составить диван со встроенной функцией вещехранилища. На дворе уже середина декабря, а ёлкой и гирляндами здесь даже не пахло. Из уютного лишь запах «новогоднего супа» всё ещё витал в воздухе.

Ёлка… Вот о чём Дана точно не думала. Жизнь в последнее время сплелась в плотный клубок обязательств и переживаний, так что места празднику не осталось. Дом, работа, переезд – всё это навалилось огромной глыбой на плечи, и теперь Дане хотелось простого человеческого отдыха. А вот наматывать паутину гирлянды на искусственные ветки не хотелось.

С трудом разлепив глаза и потянувшись, девушка почти сразу вновь укуталась в тёплый плед. Несмотря на отопительный сезон, в квартире было прохладно. Дана протяжно зевнула, и на глазах от усиленно раскрывшегося рта выступили слёзы. Наверное, ей не стоило сидеть до четырёх утра. Тем более, что сегодня будний день. Голова была словно из ваты и хотелось резко сменить профессию на спящую красавицу. Впрочем, Иван-дурак, лежащий на печи, тоже был бы актуален.

Ночные события проявились в сознании яркой вспышкой и Дана, позабыв про сон, резко вскочила. Под одеялом было тепло как от грелки не просто же так!

– Искорка! – позвала она, но ответа не последовало. Да и как мог ответить сгусток света? Ожидать от уменьшенной копии шаровой молнии ответа в духе: «Даночка, солнышко, я тут! Уже блинчики на завтрак пожарила, пошли скорее за стол», – точно не стоило. Дана встряхнула плед, и под ним, ожидаемо, никого не оказалось. – Неужели приснилось?

На девушку моментально накатила грусть. Она подошла к окну и посмотрела вниз с высоты двадцатого этажа. Зимнее солнце ещё только начало освещать улицы, но уже играло бликами в снежных сугробах. Дана в очередной раз за эту суматошную неделю порадовалась, что на работу она приходит к десяти, когда ночной мрак уже отступает. Зимнее существование в вечной тьме её угнетало.

На новом месте у неё дела как-то не складывались. Родители жили в другом городе, так что с ними толком и не пообщаться. Это опуская момент про их тонкую душевную организацию, до которой больше половины Даниных приключений не доходило.

Друзья оказались раскиданы по городу. В условиях работы в стиле «запостил фото с пляжа», когда кроме эстетичного отпуска не видишь ничего кроме монитора, – видеться им попросту было некогда. Проекты, стартапы, дедлайны, переработки, а там уже и в путешествие отправляться пора! Не зря же целый год на него копили? А Дана предпочла поездкам в горы и на море – ипотеку. Так что вместо колы со льдом с видом на волны она жевала бутерброды с красотами рабочего опенспейса.

Дана прикрыла глаза и прислушалась. В пустой и пока ещё, казалось, совершенно чужой квартире было тихо. Абсолютная, давящая тишина. Даже соседей за стенкой слышно не было. Но это на первый взгляд. Она внимательно вслушалась в тишину, различая сквозь этот плотный вакуум отголоски звуков. С едва уловимым шипением морозный воздух проникал в щели на оконной раме. Где-то за стеной хлопнула дверь, ведущая к лифтам. И ещё один, практически неразличимый и неопознаваемый звук. Как-будто что-то мерцало вдалеке.

Такой типичный эффект из фильмов, который вызывал моментальные ассоциации.

– Искорка? – с надеждой воскликнула Дана, обернувшись, но так и не найдя свою ночную гостью. Или гостя?

В последний раз с шумным выдохом взглянув на покрытые снегом макушки деревьев, она побрела на кухню. Раз уж это был всего лишь сон, то работа точно окажется реальностью. Быстренько сварив кофе, Дана прошмыгнула по коридору, запнувшись о собственную декоративную сосну.

– Ой! Кто раскидал тут вещи?

Взгляд скользнул вниз, чтобы оценить ущерб, причинённый её неуклюжестью дереву, и Дана застыла.

На полу вокруг керамического горшка лежали осыпавшиеся иголки. Девушка уже открыла рот, чтобы раздосадованно вздохнуть, и тут же его закрыла. Вместо этого она присела на корточки, отхлебнула прихваченный с собой кофе, и поставила кружку рядом на паркетный пол, которому не помешало бы немедленное циклевание.

Сосновые иголки, источающие потрясающий хвойный аромат, лежали не в ожидаемом хаосе, а были упорядочены. Словно кто-то специально кропотливо выкладывал их одна к другой.

«Только ты можешь помочь», – гласило игольчатое послание. А сразу под ним была выложена схематичная карта с большим крестом из двух коричных палочек. Никаких подробностей или пояснений не было, но Дана не сомневалась, что это Искорка постаралась.

Конечно, в теорию вероятности она верила, и могла допустить мысль, что это её неуклюжесть сбила иголки именно в таком порядке. И вероятность этого была даже чуть выше, чем выиграть в новогодней лотерее. Но шестое чувство подсказывало, что дело не в этом.

– Работа сама себя не отработает, да? – грустная улыбка тронула губы девушки. Странности странностями, а взрослая ответственная жизнь наступала по расписанию и регламентированному графику.

Дана пошла собираться. Покидала вещи в рюкзак, мазанула по ресницам тушью и нанесла на губы бальзам. Следы почти бессонной ночи это не скрыло, но уверенности придало. Голубой пуховик, шапка и варежки были подняты с пола и спешно надеты. Часики неумолимо тикали, а расстояние до офиса ещё не сократилось ни на миллиметр. На плечо Дана закинула рюкзак и вышла из квартиры.

Улица встретила её морозом и солнцем, отчего пришлось прищуриться – снег норовил сжечь глаза всем, кто осмелится на него взглянуть. Пробираясь сквозь сугроб до ближайшей чищенной дорожки (повезло, что такие вообще были), Дана быстрым шагом направилась к метро.

– Не думай про карту. Не думай про карту. Тебе проект на этой неделе сдавать! – бубнила она себе под нос всю дорогу.

На тротуарах вдоль широкого проспекта, где располагался спуск в метро, успели рассыпать реагенты, так что снег по колено сменился скользкой коричневой жижей и лужами. Никто даже не пытался обходить эту грязь – смирились, что теперь это обычный вид асфальта.

Впереди показалась знакомая лестница, ведущая в подземные лабиринты города. Спуски в метро на всех станциях были идентичными. Никакого разнообразия!

Шаги Даны замедлились. Она вздохнула, развернулась и быстрым шагом пошла прочь. К коричному кресту на хвойной карте. «А вдруг там действительно что-то важное?» – успокаивала сама себя девушка. Хотя больше ей хотелось верить в чудо, которое спасёт её от предновогоднего аврала.

– Посмотрю только одним глазком…

Позади неё в воздухе одобрительно блеснул маленький сгусток света.

Глава 3

В голове стоял образ необычного утреннего послания, выложенного из сосновых иголок на полу, крест из палочек корицы. Откуда? Откуда могли взяться эти… Дана даже не могла подобрать нужных слов. Символы? Знаки? Предсказания?

Девушке очень бы хотелось, чтобы ночная гостья была реальной. Чтобы послание вело её к чему-то чудесному, удивительному и важному. Но прагматичный взрослый, сидящий внутри, утверждал, что детство в жопе не должно играть, даря ложные надежды.

Как было бы классно быть избранной! Чтобы кто-то нуждался в ней и её помощи. Чтобы её поступки приносили кому-то пользу. Только она и никто другой – круто же!

Именно чувства собственной значимости Дане и не хватало в жизни.

И несмотря на все сомнения, ноги сами несли её в нужном направлении. Она практически вернулась к дому, за зря помесив снег на пути к метро.

– Где-то здесь… – озираясь, произнесла она.

Крест на импровизированной карте указывал почти точное место, но стрелочкой вход не обозначал.

– Могли бы и подробнее карту сделать! Иголок была целая сосна, а они сэкономили! – Впрочем, кто так кощунски сэкономил, осталось загадкой. И облысей любимое дерево, Дана бы из-под земли достала шутников и надрала их шаловливые задницы!

Куда идти-то?!

Взгляд зацепился за железную дверь с вывеской и графиком работы. Библиотека. Она расположилась на первом этаже её же собственного дома. Такое обычное помещение с книгами, куда Дана никогда не заглядывала. Кто вообще ходит в библиотеки, когда пытливый человеческий ум придумал электронный формат?

В библиотеке было ожидаемо пусто. Все нормальные люди уже ушли на работу или учёбу, и никто не стремился познать все тайны мира с бумажных носителей. Внутри была только приятного вида молодая девушка-библиотекарь. Она сидела на мягком кресле за стойкой и читала книгу.

Заприметив посетителя по звону колокольчика, девушка в длинной юбке и расписном пуховом платке перебралась на своё место главного хранителя знаний. На полтора метра в сторону. За стойку с древним монитором-коробкой, стопками книг на краю и стаканчиком с ручками.

Дана вежливо поздоровалась и застыла. Прийти-то она пришла, а дальше что? Надо было что-то спросить. И при этом не сойти за сумасшедшую, чтобы её отсюда на скорой не увезли.

«Сосна сказала мне прийти сюда. Вы что-нибудь знаете об этом?» – прокрутила Дана в голове первый вариант. Казался он вполне сносным, но она всё же решила подумать ещё. Сосны не говорят, это всем известно!

«Знаки вселенной есть? А если найду?» – этот вариант тоже пришлось отмести за недостаточную конкретность формулировки.

«Пссс, тс, есть у вас это? Да-да, то самое», – обязательно после такого надо будет подмигнуть!

Чёрт! Кто же так делает?! В утреннем послании не было ни слова про дальнейшие действия! Только место. Дана была из тех, кто читает инструкции до того, как всё сломается.

Заметив посетителя в состоянии замешательства, библиотекарь (или библиотекарша? Дана пока не определилась, как же правильно обращаться к людям женского пола с профессиями мужского рода) взяла инициативу в свои руки.

– Может тебе чего подсказать? – очень дружелюбно улыбнувшись, девушка в пуховом платке подалась вперёд, словно бы собиралась посекретничать с подружкой.

– Да, наверное… – Дана переступила с ноги на ногу. От волнения ей стало жарко, так что пуховик и куртка полетели на ближайший стул.

– Может чего о приключениях предложить? Или о героях?

– О картах сокровищ, – наконец кивнула Дана и поблагодарила бога сообразительности за своевременное озарение.

Девушка библиотекарь радостно хлопнула в ладоши, что-то проверила на компьютере и ткнула пальцем с острым маникюром в сторону дальних стеллажей.

– Во-о-он там есть потрясающая коллекция книг о поиске сокровищ. – Библиотекарь прищурилась, поманила Дану пальцем и едва слышно зашептала на самое ухо. – Но я рекомендую найти книгу в синей обложке с золотой звездой. Названия на корешке нет, но она о-о-очень захватывающая.

Дана поблагодарила и быстрым шагом направилась к указанным стеллажам. Книг на них было не меньше тысячи: в красных, коричневых, синих, зелёных обложках. Как вообще можно было хоть что-то найти в этом многообразии? Но проблема вновь решилась поистине магическим образом. Откуда-то сверху спустился маленький мерцающий сгусток света.

– Искорка! – радостно воскликнула Дана и тут же зажала рот рукой. «В библиотеке нельзя шуметь!» – шикнул на неё в голове голос бабушки.

Знакомый огонечек облетал один книжный ряд за другим. И вот, наконец, Искорка остановилась возле книги на верхней полке.

Дана подошла и осторожно подцепила книгу пальцем за корешок. Ту самую, в синей обложке с золотой звездой. Осторожно, словно боясь её порвать, девушка открыла первую страницу. В то же мгновение свет вокруг погас, а ещё через секунду замерцал миллионами ярких искр. Такими же, как и Искорка. Всё вокруг завертелось, закружилось, а когда успокоилось, Дана обнаружила себя парящей в воздухе высоко над заснеженным городом. Она видела крыши домов, дороги, по которым мчали машины, пролетающие под ней облака.

Но всё внизу было не таким, каким она ожидала. Стены домов шли волнами. Машины периодически исчезали в пустоте и выныривали из неё в другом месте. Люди шли, извиваясь словно змеи. Казалось, будто Дана смотрит на что-то находящееся под водой, хотя никакой воды рядом не было.

Книга в руках сама собой перелистнула страницы, открывая взору историю, выведенную серебряными чернилами, которые мерцали под лучами солнца. Солнце, кстати, тоже имело форму не ровного диска, а напоминало круги на воде от брошенного камня.

«Когда-то мир дышал магией. Она струилась в горных ущельях, пела в ручьях, ткала сны из сияния лунного света. Люди не искали её – они жили внутри неё, были частью её.

Но время умеет не только созидать, но и разрушать. Оно крадёт краски у закатов, тепло у очагов, шепот у ветра. И магия стала уходить, истончаться, тлеть. Не внезапно, нет, мой милый друг. Она утекала по капле сквозь песок, испарялась прозрачным дымом, искрила, как угасающая звезда».

В пространстве раздался тихий, отдалённо знакомый звук. Он пробивался словно через толщу воды, журчал и был едва различим, так что Дана даже не обратила на него внимания. Она читала страницу за страницей, всматриваясь в мерцающие буквы.

«Сначала исчез голос у звёзд. Потом замолчали деревья. Дороги перестали вести туда, куда сердце жаждет. Снежинки стали таять быстрее, не давая миру своих уникальных форм. Мир стал… обычным.

Но магия не умирает, мой милый друг! Она лишь засыпает – глубоко, в самой сути вещей. Она спит в опавших сосновых иголках, в хрусте первого снега, в теплом дыхании. Она ждёт, когда мир снова позовёт её, чтобы заиграть свою вековую гармонию.

Истончившаяся ткань мира может быть восстановлена…»

Звук извне пробивался всё четче. Дана оторвалась от книги и покрутила головой, но так и не нашла его источник. Зато она смогла различить рингтон своего телефона. Такая противная, стандартная мелодия, которую она не слышала уже года три, ведь телефон всегда стоял на беззвучном. И стоило ей осознать природу неизвестного шума, как музыка сменилась речью, будто кто-то ответил на звонок.