Луна в мешке, или Дело, которое лучше не трогать

Глава 1. «Когда небо теряет»

Ночь в Ясноборе выдалась на редкость тёмной. Не той уютной темнотой, когда звёзды рассыпаны по небу, как серебряные монеты, а тревожной, будто кто-то накинул на мир плотный чёрный платок и затянул узлы потуже.

На главной площади, у знаменитого пня — того самого, который все считали местом силы, хотя на деле это был просто старый пень с богатой биографией, — толпился народ. Люди перешёптывались, тыкали пальцами вверх и нервно кутались в плащи. Над городом висел не просто мрак — висела обида: будто небо обиделось на Яснобор и спрятало самое дорогое.

— Луны нет! — выкрикнул ночной сторож, размахивая фонарём так, будто хотел поджечь небо. — Кто-то её украл!

Толпа ахнула. Для Яснобора это было не просто астрономическое недоразумение — это была катастрофа государственного масштаба. Ведь именно сегодня Триединая Богиня должна была провести ритуал «Гармонии Времен», чтобы сезоны шли своим чередом, а не устраивали в городе вечный октябрь или внезапный июль в январе. Без лунного света ритуал не сработает, а значит, огурцы не поспеют, реки могут забыть, куда им течь, а куры перестанут нестись от растерянности.

В трактире «У Варлаама» было шумно даже для обычного вечера. А уж для ночи, когда пропало небесное светило, тут и вовсе стоял такой гам, что, казалось, даже бочки с медовухой вздрагивали и переглядывались.

За самым большим столом сидели те, кому по долгу службы (или по несчастливому стечению обстоятельств) предстояло разбираться с этой бедой.

Карна, вестница судьбы, сидела прямо, будто проглотила кочергу, и смотрела на всех так, словно каждый из присутствующих уже нарушил какой-то важный закон мироздания. Её взгляд был твёрд, как камень, и так же мало склонен к компромиссам.

— Это не случайность, — произнесла она своим низким, ровным голосом, от которого у некоторых по спине бежали мурашки. — Кто-то вмешался в ткань судьбы. Луна — не игрушка. Её нельзя просто взять и… убрать. Как будто это пуговица с кафтана, которую дёрнули и оторвали.

Триединая Богиня нервно теребила край своего платья — того самого, сшитого специально для ритуала. На нём были вышиты все времена года сразу: подснежники, пшеница, опавшие листья и снежинки. Теперь Богиня выглядела так, будто вот-вот расплачется.

— Я столько готовилась! — прошептала она. — Я даже чай пила по лунному календарю! А теперь… теперь всё пойдёт наперекосяк. Весна может не наступить. Или наступит, но сразу в июле, и тогда огурцы не успеют вырасти, а капуста будет думать, что она зимний овощ!

Чур, дух-хранитель границ, достал из-за пазухи толстую тетрадь в кожаном переплёте и начал что-то быстро записывать, бормоча себе под нос:

— Надо составить акт. «Акт о пропаже небесного тела». Дата, время, свидетели… Кто-нибудь видел, как её снимали? Может, верёвку какую заметили? Или крюк? Или хотя бы следы сапог на облаке?

Варлаам Прибрежный, хозяин трактира, тяжело вздохнул и почесал бороду, в которой запутались крошки от пирога. Он смотрел на происходящее с видом человека, который уже сто раз всё предвидел, но никто его не слушал.

— Морские духи, — пророкотал он.

— Варлаам, — устало перебил его Мстислав Барон, поправляя манжету с таким изяществом, будто даже в панике нужно сохранять достоинство. — Мы в трёх днях пути от ближайшего моря. Какое море?

— А духи не знают, — насупился Варлаам. — Они идут, куда хотят. Я знаю одну историю: однажды они украли солнце, потому что им было холодно. Пришлось целый день сидеть в темноте и рассказывать сказки, чтобы их развеселить.

Мстислав Барон прикрыл глаза ладонью.

— Пожалуйста, не надо историй. Хотя бы до того, как мы найдём луну.

Тут в дверях, споткнувшись о порог, влетел Одноглазое Лихо. Оно виновато моргнуло единственным глазом, чуть не сбив кадку с засоленными грибами.

— Простите! Я не хотел! Просто тут так темно… я не видел, куда иду.

— Ты всегда не видишь, куда идёшь, — буркнул Чур, не отрываясь от акта. — Но обычно ты хотя бы не задеваешь небесные тела.

Лихо съёжилось.

— Может, это не я… может, луна сама ушла? Вдруг ей тут не нравилось?

Триединая Богиня всхлипнула.

— Ей тут нравилось! Я лично каждый месяц оставляла на краю неба блюдце с вареньем!

В этот момент в трактир вошёл Кощей. Он не спешил, двигался плавно, будто знал, что все взгляды всё равно будут прикованы к нему. В руках он держал маленький хрустальный пузырёк, в котором что-то слабо мерцало.

— Любопытно, — протянул он, оглядывая компанию. — Очень любопытно. Пропажа луны — дело тонкое. Это вам не иголку потерять. Иголку можно найти. А луну… её нужно понять.

Карна прищурилась.

— У тебя есть что-то, что ты не говоришь.

Кощей улыбнулся уголком рта.

— У меня всегда есть что-то, что я не говорю. В этом и прелесть.

Мстислав Барон тихо произнёс, глядя в пустоту перед собой:

— Иногда мне кажется, что нам бы сейчас спокойный сыщик, который просто задаёт вопросы и не ищет заговоров в каждом шорохе. Вроде тех, о ком рассказывают в историях про Фандорина.

— Заговоры бывают в каждом шорохе, — строго сказала Карна. — Просто не все их слышат.

В трактире повисла тишина, нарушаемая только тихим всхлипом Триединой Богини и шуршанием пера Чура, который дописывал: «…и на основании вышеизложенного, небесное тело считается пропавшим без вести, до выяснения обстоятельств».

А за окнами Яснобора ночь становилась всё темнее — будто город медленно проваливался в ту самую дыру, где исчезла луна.

Глава 2. «След из лунной пыли и пустых бочек»

Тишина в трактире «У Варлаама» повисла такая, что слышно было, как в дальнем углу мышь осторожно цокает когтями по половице. Все смотрели на Кощея, будто он только что пообещал достать луну из кармана — и половина присутствующих одновременно надеялась, что он это сделает, а другая боялась, что именно так всё и случится.

— И что ты имеешь в виду под «нужно понять»? — холодно спросила Карна. — Луна либо есть, либо её нет. Это не загадка, это факт.

Кощей чуть склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовольствие — будто ему наконец-то задали правильный вопрос.

— Факт — это то, что небо пустое, — сказал он. — А вот причина пустоты — уже загадка. И знаешь, что самое интересное? В моей коллекции как раз не хватает одного предмета… небесного происхождения. Но я его не брал.

Мстислав Барон тихо вздохнул, поправил манжету и спокойно произнёс:

— Давайте не будем начинать расследование с взаимных подозрений. Сначала — факты. Чур, у тебя есть хоть что-то, что можно считать фактом?

Чур, не отрываясь от своего акта, буркнул:

— Есть. В реестре границ зафиксировано: в момент пропажи луны толщина завесы между мирами упала до критического значения. Кто-то открыл проход. Или он сам открылся. Но это не по уставу.

Триединая Богиня всхлипнула:

— А вдруг это я виновата? Вдруг мой ритуал должен был укрепить завесу, а без луны она просто… рассыпалась?

Карна на секунду смягчилась — настолько, насколько вообще могла смягчиться вестница судьбы.

— Мы не знаем этого наверняка. Пока мы знаем только одно: нужно двигаться.

— Тогда куда? — спросил Мстислав. — У нас нет ни следа, ни свидетеля, ни даже лунной крошки.

Тут Лихо, которое до этого старалось сидеть тише мыши (что для него было подвигом), робко подняло руку:

— Я… я видел кое-что. Возле реки. Там стояли бочки. И одна из них… она как будто светилась. Совсем чуть-чуть. Как будто внутри была не медовуха, а кусочек неба.

Все повернулись к Варлааму.

Тот развёл руками:

— У меня все бочки обычные! Ну, почти. Одна, правда, с настоем «для ясности мысли», но он скорее заставляет видеть узоры на стенах, чем светиться.

— Пойдём к реке, — решительно сказала Карна. — Если там был след, он ещё не остыл.

Ночной Яснобор казался чужим. Улицы, днём шумные и суетливые, теперь выглядели так, будто кто-то стёр с них все краски. Даже фонари горели как-то неуверенно, будто боялись, что темнота обидится и поглотит их.

Группа двигалась по кривым переулкам: впереди — Карна, прямая, как стрела; рядом — Чур, который на ходу сверялся с каким-то своим внутренним компасом; за ними — Триединая Богиня, кутавшаяся в плащ так, будто холод шёл не от ветра, а прямо из пустоты на небе; следом — Мстислав, сохранявший безупречную осанку, даже когда спотыкался о торчащую доску; Варлаам, который то и дело оборачивался, будто ждал, что из темноты выскочит морской дух и скажет: «Ну вот, я же говорил!»; Кощей, шагавший так бесшумно, что казалось, он не идёт, а перетекает из тени в тень; и в самом конце — Лихо, которое старалось не задевать ничего, но всё равно цепляло то забор, то вывеску, то чью-то бельевую верёвку.

— Тихо, — вдруг остановилась Карна. — Слышите?

Все замерли. Из темноты доносился странный звук — не шёпот, не шаги, а будто кто-то очень старательно пытался не шуметь и именно поэтому шумел в десять раз сильнее.

— Кто там? — громко и строго спросила Карна.

Из-за угла медленно вышел пекарь — в колпаке, с мешком через плечо и с таким виноватым видом, будто его поймали не за подслушиванием, а за тем, что он съел все пряники до праздника.

— Я… я просто шёл домой, — пролепетал он.

— В три часа ночи? — приподнял бровь Мстислав.

— Ну… тесто не поднимается без ночной тишины. Оно чувствует суету.

Чур тут же достал тетрадь:

— Вы находились в районе реки в момент пропажи луны?

Пекарь побледнел:

— Может, и находился. Я иногда хожу к воде подумать о муке. Это успокаивает.

Кощей наклонился к нему и тихо спросил:

— А не видел ли ты чего-нибудь странного? Может, кто-то нёс мешок размером с луну?

— Нет! — поспешно ответил пекарь. — Но я видел, как кто-то прятал что-то в бочке. Только я не знаю, что. И не знаю, кто.

— Описание? — деловито спросил Мстислав.

— Ну… высокий. Или не высокий. В плаще. Или без плаща. В общем, обычный человек.

Карна прикрыла глаза.

— Это нам не помогает.

Но Лихо вдруг встрепенулось:

— А я помню! У него была пуговица. Большая, медная. С узором, как на воротах у князя.

Варлаам хлопнул себя по лбу:

— Так это же помощник скомороха! Он вечно всё теряет, а потом находит в самых странных местах. И у него как раз такой кафтан!

— Веди, — коротко бросила Карна.

Бочки у реки стояли в ряд, как молчаливые стражи. Одна из них и правда слабо мерцала — не ярко, а так, будто внутри прятался отсвет далёкой звезды.

Чур подошёл, осторожно постучал по дереву и прислушался.

— Пусто, — сказал он. — Но запах… не медовуха. Пахнет озоном и старым пергаментом.

Кощей присел на корточки, провёл рукой по поверхности бочки и вдруг улыбнулся:

— Здесь было заклинание. Временное. Оно скрывало что-то внутри, а потом рассеялось.

— Значит, мы опоздали, — тихо сказала Триединая Богиня.

— Или как раз вовремя, — возразил Мстислав. — След ещё тёплый.

Лихо, не удержавшись, потянуло руку к бочке, чтобы потрогать мерцание.

— Не трогай! — хором крикнули сразу трое.

Лихо отдёрнуло руку и виновато моргнуло:

— Простите… я просто хотел помочь.

В этот момент из темноты раздался голос:

— Ну что, нашли что-нибудь интересное?

На тропинке стоял скоморох — в ярком кафтане, с бубенцами на сапогах и с такой широкой улыбкой, будто он знал все секреты города и считал их отличными шутками.

— Ты знал про бочку, — утвердительно сказала Карна, а не спросила.

Скоморох пожал плечами:

— Знал. Но не я её туда поставил. Мне просто сказали: «Подержи немного, это для сюрприза». А какой сюрприз — не сказали.

— Кто сказал? — спросил Мстислав, и в его голосе впервые прозвучала сталь.

— Да так… один человек. В плаще. С медной пуговицей.

Пекарь тихо прошептал:

— Вот видите? Я же говорил, что это обычный человек!

Карна посмотрела на скомороха так, что даже бубенцы на его сапогах будто притихли.

— Где он сейчас?

Скоморох почесал нос:

— Наверное, на театральной площади. Он хотел проверить, как висит полотно. То самое, которое должно изображать небо.

Театральная площадь встретила их тишиной и гигантским полотном, натянутым между столбами. На нём были нарисованы звёзды, луна и даже маленькая комета, которая, судя по всему, должна была падать в нужный момент.

— Слишком реалистично, — пробормотал Чур, глядя на полотно. — Слишком много деталей.

— А луна здесь какая-то… знакомая, — задумчиво сказала Триединая Богиня. — Как будто я её уже видела. Не на небе, а где-то ещё.

Кощей медленно обошёл полотно, провёл пальцами по краю и вдруг замер.

— Ткань не простая, — прошептал он. — Это лунный шёлк. Редкая вещь. Стоит целое состояние. И используется только для одного: чтобы скрывать настоящие небесные тела.

Мстислав посмотрел на Карну:

— Получается, луна не исчезла. Её просто… завесили.

Карна кивнула, и в её глазах вспыхнул холодный огонь:

— Теперь мы знаем, где искать. Осталось понять — кто и зачем.

И в этот момент с дальнего конца площади донёсся грохот, звон разбитого стекла и виноватое:

— Простите! Я не хотел!

Лихо снова что-то опрокинуло. На этот раз — целую стойку с декорациями.

Варлаам тяжело вздохнул:

— Ну вот. А я только начал верить, что ночь пройдёт спокойно.

А Мстислав тихо, почти про себя, снова произнёс:

— Эх, сейчас бы Фандорина… он бы просто спросил у всех по одному вопросу — и всё стало бы ясно.

Карна покосилась на него:

— Иногда одного вопроса недостаточно. Иногда нужно сначала не дать миру развалиться.

И, не дожидаясь остальных, пошла вперёд — туда, где за полотном пряталась тайна Яснобора.

Глава 3. «Полотно, паника и одна очень неловкая декорация»

Театральная площадь выглядела так, будто кто-то решил устроить небесный маскарад и забыл предупредить город. Полотно с нарисованной луной висело ровно, величественно и при этом подозрительно — словно знало, что на него все пялятся, и старалось держаться достойно.

Чур подошёл к нему, достал из-за пазухи маленькую линейку и начал измерять край полотна с видом величайшей серьёзности.

— Длина — три сажени. Ширина — две с половиной. Фактура — лунный шёлк, как и сказано. Но вот крепление… — он нахмурился и потыкал пальцем в узел. — Это не по уставу. Узел неправильный. Такой узел не удержит даже платок, не то что небо.

— Может, он и не должен был удерживать, — задумчиво протянул Кощей, разглядывая полотно так, будто пытался прочесть в узорах судьбу города. — Может, он должен был просто отвлечь.

Триединая Богиня прижала ладони к щекам:

— Отвлечь от чего?! От луны?! Да она же самая главная! Без неё времена года… они… они начнут ссориться! Весна скажет осени: «Ты слишком рано пришла!», а осень ответит: «А ты слишком долго не уходишь!» И всё, конец порядку!

Мстислав Барон вздохнул и тихо пробормотал:

— Иногда мне кажется, что времена года и так ссорятся. Просто раньше мы этого не замечали.

Карна строго посмотрела на него:

— Сейчас не время для философии.

— А когда время? — парировал Мстислав. — Когда луна вернётся? Или когда Лихо уронит на кого-нибудь декорацию?

В этот момент Лихо, которое старалось стоять смирно и не дышать, всё-таки задело локтем стойку с бутафорскими звёздами. Стойка покачнулась, звёзды посыпались, как конфетти на празднике, который никто не устраивал.

— Простите! — запищало Лихо, пытаясь поймать падающую звезду размером с тарелку. — Я не хотел! Просто тут так тесно, а я такой… заметный!

— Ты не заметный, — буркнул Варлаам, поднимая одну из звёзд. — Ты катастрофический.

Лихо печально моргнуло единственным глазом:

— Спасибо, что хоть честно.

Кощей хмыкнул:

— Знаешь, в моей коллекции есть один артефакт — «невидимый плащ». Но я его никому не даю. Боюсь, что тот, кто его наденет, станет слишком незаметным, и я забуду, что он вообще существует.

— Как будто это плохо, — пробормотал Мстислав.

Пока они спорили, Чур закончил свои измерения и торжественно объявил:

— Вывод: полотно не могло скрыть настоящую луну. Оно слишком лёгкое. Для такого заклинания нужен якорь. Что-то тяжёлое, материальное. Камень. Или… бочка.

— Бочка! — хором воскликнули пекарь и Варлаам.

Пекарь всплеснул руками:

— Так вот почему тесто не поднималось! Оно чувствовало, что в бочке не медовуха, а небесное тело!

Варлаам схватился за голову:

— Моя бочка! Моя любимая бочка из дуба столетнего! Если она теперь проклята, я не переживу!

— Она не проклята, — успокоил его Чур. — Просто временно участвовала в нарушении границ реальности. Это поправимо.

— Для тебя поправимо, — ворчал Варлаам. — А мне теперь гостям объяснять, почему у медовухи привкус звёздного неба.

Тут Триединая Богиня вдруг замерла, уставившись на полотно:

— Подождите… а луна-то на картине… она подмигивает!

Все повернулись. И правда: нарисованная луна на полотне едва заметно дрогнула, будто пыталась моргнуть, но у неё не очень получалось.

— Это ветер, — деловито сказал Чур.

— Это магия, — возразила Богиня.

— Это плохо натянутая ткань, — вздохнул Мстислав.

Кощей наклонился ближе, прищурился:

— Или это полотно живое. Бывает такое: лунный шёлк впитывает эмоции. Если кто-то сильно хотел, чтобы луна исчезла, ткань могла это почувствовать… и подыграть.

— То есть луна пропала, потому что кто-то очень этого хотел? — уточнила Карна.

— Примерно так, — кивнул Кощей. — Магия — она ведь не только в заклинаниях. Она ещё в желании.

— Тогда понятно, — буркнул Варлаам. — У меня сосед каждую ночь жалуется, что луна светит ему прямо в окно. Говорит, мешает спать. Может, это он её… загадал?

— Загадать луну — это не пирожок заказать, — строго сказала Карна. — Для этого нужна сила.

— Или очень сильное раздражение, — тихо добавил Мстислав.

В этот момент из-за кулис выскочил помощник скомороха — тот самый, с медной пуговицей. Он был бледен, дёрган и держал в руках свиток, который трясся так, будто хотел сбежать первым.

— Я всё скажу! — выкрикнул он. — Только не смотрите на меня так! Особенно ты, вестница судьбы! У меня от твоего взгляда мурашки бегут туда, где мурашек быть не должно!

Карна даже не моргнула:

— Говори.

Помощник сглотнул:

— Мне сказали подержать бочку. Просто подержать! А потом сказали повесить полотно. А потом… потом я услышал, как луна в бочке… вздохнула.

— Луна вздохнула? — переспросила Триединая Богиня. — Как человек?

— Ну… не совсем. Скорее как тесто, когда его обминают.

Пекарь тут же встрепенулся:

— Ага! Значит, я был прав! Луна — это как большой небесный пирог! Её надо иногда обминать, чтобы не перестояла!

Мстислав прикрыл лицо ладонью:

— Мы расследуем исчезновение луны, а у нас уже есть теория о том, что её надо обминать.

Кощей задумчиво потёр подбородок:

— В этом есть своя логика. Небесные тела — они ведь тоже подвержены… кулинарным метафорам.

— Никто не подвержен кулинарным метафорам! — рявкнула Карна. — Говори дальше, помощник!

Тот снова сглотнул:

— Тот человек… он сказал, что это для сюрприза. Большой сюрприз для города. Чтобы все удивились.

— Удивились — это точно, — пробурчал Чур, делая пометку в тетради: «Сюрприз: пропажа луны. Оценка: неудовлетворительно».

— Кто он такой? — спросил Мстислав, стараясь говорить спокойно, будто расспрашивал о погоде.

— Не знаю! — всхлипнул помощник. — Он был в плаще. И говорил шёпотом. И ещё… он всё время оглядывался, как будто боялся, что его увидит собственная тень.

— Очень точное описание подозреваемого, — саркастически заметил Мстислав.

— Зато честное! — обиделся помощник.

Тут Лихо, которое до этого старалось не отбрасывать тень, вдруг встрепенулось:

— А я знаю, кто это! Ну, почти. У нас в переулке живёт один человек… он всегда ходит в плаще, даже летом. И говорит шёпотом, потому что считает, что так звучит загадочнее.

— И как его зовут? — спросила Карна, уже предчувствуя, что ответ ей не понравится.

— Эраст… ну, вроде как Фандорин. Только местный. Он всем так представляется.

На площади повисла тишина. Потом Мстислав медленно произнёс:

— Местный Фандорин? В Ясноборе?

— Ну да, — кивнуло Лихо. — Он ещё говорит: «Тут что-то нечисто», даже когда просто проливает квас.

Варлаам хлопнул себя по колену:

— Точно! Это он! Я его видел у бочки! Он всё ходил вокруг и бормотал: «Интрига… интрига…»

— Значит, идём к местному Фандорину, — решительно сказала Карна. — И на этот раз без лишних историй, Варлаам.

— Без историй неинтересно, — насупился Варлаам. — Но ладно. Ради луны… хотя бы одну короткую расскажу.

— Ни одной! — хором рявкнули все.

Даже Лихо согласно кивнуло.

Дом местного «Фандорина» стоял на окраине, тихий, аккуратный и какой-то слишком внимательный, будто сам дом прислушивался к каждому шороху. На двери висела табличка: «Не стучать громко — идёт размышление о тайнах мира».

Карна постучала так, что табличка звякнула и чуть не упала.

Дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо — бледное, с внимательными глазами и в шляпе, которую явно носили для загадочности.

— Да? — произнёс хозяин дома шёпотом, хотя вокруг никого не было. — Что-то нечисто?

— Луна пропала, — коротко сказала Карна.

Человек в шляпе побледнел ещё сильнее:

— О… это серьёзно. Это очень серьёзно. Тут определённо замешаны тёмные силы. Или… или просто кто-то плохо закрепил небо.

Мстислав тихо вздохнул:

— Кажется, мы нашли того, кто хотел сюрприза.

А Лихо виновато моргнуло и едва слышно прошептало:

— Простите, если это я его вдохновил… я как-то сказал, что было бы забавно, если бы луна исчезла на пять минут. Просто чтобы все удивились.

Карна медленно повернулась к Лихо:

— На пять минут?

— Ну… я не думал, что получится так надолго!

Глава 4. «Местный Фандорин, или Искусство делать из мухи небесное тело»

Дом местного «Фандорина» и правда выглядел так, будто в нём каждую минуту раскрывают заговор. Даже ставни косились на гостей с подозрением.

— Тут что-то нечисто, — прошептал хозяин дома, едва приоткрыв дверь. И тут же добавил громче: — Но я ни при чём! Я просто размышлял о судьбах мира!

Карна посмотрела на него так, что даже тень за его спиной попятилась.

— Луна пропала.

Местный Фандорин побледнел, схватился за шляпу, будто она могла улететь, и прошептал:

— О… это высший уровень интриги. Это не просто пропажа. Это… заявление.

Мстислав Барон устало поправил манжету:

— Скажите честно: вы подговорили кого-то спрятать луну, чтобы устроить «сюрприз»?

— Никогда! — возмутился Фандорин. — Я не организатор. Я наблюдатель. Моя задача — замечать несоответствия. Например, сегодня утром петух пропел на три минуты раньше обычного. Это тревожный знак!

Пекарь тут же встрепенулся:

— А я говорил! Петух чувствует небесные ритмы! Если петух сбился, значит, луна уже тогда собиралась уйти!

Чур достал тетрадь и записал: «Петух — свидетель. Допросить отдельно».

Триединая Богиня всхлипнула:

— Если времена года сойдут с ума, капуста перестанет дружить с морковью! А без их дружбы у нас не будет винегрета!

Кощей, который до этого молча изучал дверной косяк (будто в трещинах была зашифрована истина), вдруг произнёс:

— Знаете, что самое подозрительное в этом доме?

Все замерли.

— На полке стоит книга «Как не привлекать внимания». Причём она лежит вверх ногами. Это либо крайняя степень небрежности, либо гениальная маскировка.

Фандорин нервно сглотнул:

— Я… я просто хотел, чтобы никто не догадался, что я её читаю.

Лихо виновато моргнуло:

— Простите… но я, кажется, всё-таки виноват. Я вчера сказал: «Вот бы луна исчезла на пять минут, чтобы все удивились». А потом я уронил мешок с мукой, и мука взлетела, и получилось как будто маленькое облако, и я подумал: «О, красиво!» И, наверное, Вселенная меня услышала.

На секунду воцарилась тишина. Потом Карна медленно произнесла:

— Вселенная не исполняет желания через опрокинутую муку.

— Но она могла подумать, что это ритуал! — возразило Лихо. — У нас в Ясноборе любая неловкость иногда становится ритуалом. В прошлом году я споткнулся на празднике урожая, и все решили, что это танец. И теперь я обязан его повторять каждый год.

Варлаам тяжело вздохнул:

— Это был позорный танец. Но город его полюбил.

Мстислав посмотрел на Фандорина: