Правда тяжелее красивой цифры или и то что ищет команда Воронцовой

Глава 10.

Кабинет Воронцовой пахнул не напряжением, а кофе и лёгким отчаянием — будто кто-то очень старался сделать всё правильно, но Вселенная решила, что сегодня «правильно» будет выглядеть как комедия положений. На столе лежала папка с грифом «Срочно», а сверху на ней мирно дремал кот. Не какой-нибудь случайный бродяга, а Барсик — официальный талисман бухгалтерии, который, по слухам, умел находить расхождения в отчётах быстрее аудиторов.

Алексей замер в дверях, не решаясь кашлянуть: он уже усвоил правило — не тревожь кота, если хочешь сохранить нервы. — Он пришёл сам, — вздохнула Воронцова, не поднимая глаз от экрана. — Я думаю, Барсик теперь наш внештатный ревизор. У него нюх на сомнительные проводки. — А если он… съест улику? — осторожно спросил Алексей. — Тогда это будет самая дорогая улика в истории отдела, — мрачно пошутила Воронцова. — Но пока он только греет папку. Это даже полезно: греет совесть тем, кто её туда положил.

Папка была от начальника службы безопасности — и в ней не было ни схем, ни взломов, ни тайных чатов. В ней была… жалоба. От завхоза. На то, что «в отделе планово-экономического планирования слишком много канцелярских скрепок». И не просто много, а «подозрительно много». — «Подозрительно много скрепок», — прочитала Воронцова вслух, будто пыталась придать этим словам хоть каплю серьёзности. — И приписка: «Возможно, идёт подготовка к массовому скручиванию документов». Алексей прикусил губу, чтобы не рассмеяться. — То есть… нас подозревают в том, что мы планируем скрутить все отчёты в одну гигантскую пружину и унести? — Примерно так, — кивнула Воронцова. — И знаешь, что самое страшное? У завхоза есть план действий. Он предлагает провести инвентаризацию скрепок поштучно. С фотофиксацией.

Они вышли в коридор, где всё было как обычно: кто-то кричал «Где акт?!», кто-то тихо плакал над таблицей, а Барсик, спрыгнув с папки, уже обнюхивал коробку с расходниками. — Ладно, — сказала Воронцова, застёгивая пиджак. — Раз это официально, будем расследовать официально. По протоколу.

В кабинете планово-экономического отдела царил хаос, но хаос организованный. На столах лежали стопки бумаг, скреплённые не степлерами, а именно скрепками — как будто кто-то принципиально игнорировал прогресс. — Это не запасы, — оправдывался Игорь Петрович, теребя воротник. — Это… эргономика. Скрепка не портит бумагу. Скрепка — это уважение к документу. — Уважение — это хорошо, — спокойно сказала Воронцова. — Но «подозрительно много» — это уже статистика. Сколько у вас здесь скрепок, по вашим оценкам? Игорь Петрович задумался, потом махнул рукой: — Тысяча? Две? Я не считал. Они как тараканы: вроде не заводил, а плодятся. Барсик в этот момент ловко стащил одну скрепку со стола и утащил под шкаф. — Видите? — торжествующе сказал Игорь Петрович. — Даже кот их копит! Это коллективное бессознательное отдела!

Алексей достал блокнот и честно записал: «Кот Барсик — подозреваемый 1 в хищении скрепок. Мотив: строительство гнезда». — Не надо, — тихо попросила Воронцова. — Иначе это пойдёт в официальный отчёт, и нас перестанут воспринимать всерьёз.

Тут дверь распахнулась, и в кабинет ворвался завхоз — в спецовке, с планшетом и взглядом человека, который пришёл восстановить справедливость. — Так! — рявкнул он. — Где они? Где эти горы металла? Я чувствую их ауру! Барсик посмотрел на него, фыркнул и скрылся под стеллажом. — Спокойно, — сказала Воронцова, вставая между завхозом и Игорем Петровичем. — Мы ведём проверку. И у нас есть свидетель. Завхоз прищурился. — Кто? — Кот. На секунду в кабинете повисла тишина. Потом завхоз медленно опустил планшет. — Вы серьёзно? — Абсолютно, — кивнула Воронцова. — Он уже утащил одну. Если мы поставим ловушку — скажем, положим рядом с коробкой яркую скрепку и будем наблюдать — мы поймём, одиночный это случай или системное хищение. Алексей едва удержался, чтобы не записать это в протокол как «оперативную разработку».

Через полчаса они сидели в засаде: Воронцова — с планшетом, Алексей — с секундомером, завхоз — с таким видом, будто его жизнь наконец-то обрела смысл, а Игорь Петрович — с чашкой чая и надеждой, что всё это окажется сном. Барсик вышел из-под шкафа, посмотрел на яркую скрепку, потом на людей, потом снова на скрепку. И… аккуратно подвинул её носом к коробке. — Он не крадёт! — воскликнул Игорь Петрович. — Он… наводит порядок! Завхоз медленно выдохнул. — Значит, это не хищение, — пробормотал он. — Это… внутренний контроль. Воронцова закрыла планшет. — Вот и разобрались. Барсик не враг учёта, он его союзник. И скрепки никуда не пропадают — они просто мигрируют под шкафы и обратно.

На итоговом совещании у полковника всё звучало уже почти солидно: «Проведена проверка по факту аномального количества канцелярских скрепок. Установлено: отсутствие хищения, наличие системного перераспределения силами неофициального сотрудника (кота Барсика). Рекомендовано: не проводить поштучную инвентаризацию скрепок; завести журнал учёта «мигрирующих» расходников; Барсика утвердить внештатным ревизором с символическим довольствием (одна пачка корма в месяц)». Полковник читал протокол, и его губы дрожали — то ли от гнева, то ли от смеха. — Это официально? — спросил он, глядя на Воронцову. — Абсолютно, — невозмутимо ответила она. — У нас есть фотодоказательства. И показания кота. Ну, в смысле, его действия. Полковник поставил подпись. — Пусть будет, — сказал он. — Иногда самое сложное расследование — это когда ты должен выглядеть серьёзно, разбирая дело о скрепках.

В коридоре Алексей наконец рассмеялся. — Мы только что раскрыли дело века… про скрепки. — И сделали это по регламенту, — строго сказала Воронцова, но уголки её губ тоже дрогнули. — Главное — не терять профессионализм. Даже если противник — канцелярский товар.

А Барсик тем временем уже устроился на подоконнике, будто знал: теперь его статус подтверждён официально. И если где-то снова появится «подозрительно много» чего-нибудь — он будет первым, кто об этом узнает.

Глава 11.

В приёмной полковника было тихо — та особенная тишина, которая появляется, когда все понимают: сейчас начнётся не просто разбор полётов, а разбор цепочки, по которой кто-то очень старательно пытался замести следы. На столе перед Воронцовой лежала флешка — обычная, чёрная, без маркировки. Но в отделе её уже называли «чёрной меткой»: с неё началось новое дело.

Алексей сел напротив, положил блокнот и ручку — не для красоты, а чтобы фиксировать каждую мелочь. Он уже знал: в серьёзных делах именно мелочи потом становятся гвоздями в крышке гроба чьей-то схемы. — Докладывайте, — коротко бросил полковник. Воронцова кивнула, будто подтверждая самой себе, что готова. — Флешку нашли в ящике стола у начальника отдела закупок. Не в сейфе, не в тайнике, а в самом обычном ящике, где лежат ручки и стикеры. Будто её туда положили не чтобы спрятать, а чтобы кто-то обязательно нашёл. Полковник приподнял бровь. — И что на ней? — Реестр платежей, — спокойно сказала Воронцова. — Но не тот, что в официальной системе, а «теневой». С пометками, кто кому сколько, и с датами, когда деньги должны были уйти, чтобы не попасть под мониторинг. Алексей открыл блокнот. — Мы сравнили с официальной базой. Есть расхождения по трём контрактам. Суммы совпадают, но маршруты — разные. В официальной базе деньги уходят на поставку оборудования. В теневом реестре — на фирму-прокладку, а оттуда — на офшор. Эксперт, сидевший чуть в стороне, кивнул. — Я проверил метаданные файлов. Они созданы в разное время, разными людьми. Но все редактировались с одного IP — из кабинета начальника закупок. И самое интересное: последняя правка сделана за час до того, как флешку нашли. — То есть кто-то знал, что её найдут, — тихо сказал Алексей. — И специально оставил свежий след. — Именно, — подтвердила Воронцова. — Это либо попытка свалить вину на начальника закупок, либо отвлекающий манёвр.

Они вышли из кабинета и пошли по коридору — не спеша, но без остановок. Алексей всё ещё чувствовал на себе взгляд полковника: тот будто проверял, выдержит ли молодой следователь темп серьёзного дела. — Куда сначала? — спросил Алексей. — К начальнику закупок, — ответила Воронцова. — Не для допроса, а для разговора. Надо понять, что он знает и что скрывает.

Кабинет начальника закупок был обставлен так, будто его хозяин собирался вот-вот уехать в отпуск: на столе — стопка путеводителей, на полке — модель яхты, а на мониторе — открытый сайт с авиабилетами. Сам он сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на них так, будто они пришли не по делу, а чтобы испортить ему настроение. — Вы знаете, что у вас в столе лежала флешка? — прямо спросила Воронцова. Он не вздрогнул, не побледнел — просто чуть наклонил голову, будто услышал что-то не очень важное. — Нет, — спокойно ответил он. — Я туда ничего не кладу. Туда кладут бумаги, которые я должен подписать. Иногда — стикеры с напоминаниями. Но не флешки. — А кто мог положить? — Да кто угодно, — пожал он плечами. — У меня три помощника, секретарь, курьер, который приносит документы… Да хоть уборщица. У всех есть доступ. Алексей записал: «Доступ — неограниченный». — А что насчёт реестра платежей? — спросила Воронцова. — Вы видели такой файл? Начальник закупок на секунду замер — не от страха, а от того, что понял: шутки кончились. — Видел, — признался он. — Мне его прислали. Анонимно. На почту. С подписью: «Посмотри, пока не поздно». — И вы ничего не сделали? — голос Воронцовой остался ровным, но в нём появилась сталь. — Я… не знал, что делать, — тихо сказал он. — Если бы я пошёл к руководству, это выглядело бы так, будто я сам в этом замешан. Если бы удалил — будто скрываю. Я просто… положил его в стол. Как будто если я его не трону, он исчезнет сам. — Он не исчез, — спокойно сказала Воронцова. — Его нашли. И теперь нам нужно понять, кто его прислал и зачем.

В серверной эксперт уже ждал их с новыми данными. — Почта, с которой прислали файл, — одноразовая, — сказал он, не поднимая глаз от экрана. — Зарегистрирована через публичный WiFi в торговом центре. Отследить отправителя почти невозможно. Но есть нюанс: письмо пришло ровно в тот момент, когда начальник закупок был на совещании у директора. То есть он физически не мог его получить и отреагировать. — Значит, кто-то специально выбрал момент, когда он будет вне зоны доступа, — тихо сказал Алексей. — Чтобы он не успел ничего сделать, — кивнула Воронцова. — Чтобы всё выглядело так, будто он знал и молчал.

Они вернулись в штаб и начали раскладывать всё по полочкам:

Теневой реестр — доказательство схемы.

Флешка в столе начальника закупок — попытка сделать его главным подозреваемым.

Анонимное письмо — способ подставить его, не оставляя прямых улик.

Время отправки письма — рассчитано так, чтобы он не мог среагировать.

Алексей посмотрел на доску, где мелом были выведены все факты. — Получается, нас пытаются заставить поверить в одну версию, — сказал он. — А настоящая схема — где-то рядом, но мы её пока не видим. — Именно, — кивнула Воронцова. — Поэтому мы не будем верить ни одной версии, пока не проверим все следы. Она достала распечатку журнала входов в систему закупок. — Смотри сюда. В день, когда был создан теневой реестр, в систему заходили с двух устройств: с рабочего компьютера начальника закупок и с гостевого ноутбука, который выдали новому стажеру из отдела логистики. Алексей быстро нашёл запись. — Но стажёр в тот день был на обучении. У него есть подтверждение. — Значит, ноутбук кто-то взял, — спокойно сказала Воронцова. — Надо найти, кто и зачем.

Вечером, когда коридоры опустели, а лампы горели только в нескольких кабинетах, Алексей сидел над распечатками и пытался найти связь между всеми нитями. Воронцова подошла, поставила перед ним чашку кофе и села рядом. — Не пытайся сразу увидеть всю картину, — тихо сказала она. — Сначала найди один надёжный след. Потом второй. И только когда они сойдутся — ты увидишь схему. Алексей кивнул. Он уже не искал «главную улику». Он искал совпадения, которые нельзя объяснить случайностью.

И одно такое совпадение он нашёл: в журнале гостевого ноутбука была запись о том, что с него заходили на почту начальника закупок. В тот самый день, когда пришло анонимное письмо. — Воронцова, — тихо позвал он. — Посмотри. Кто-то с гостевого ноутбука заходил на его почту. И не просто заходил — открывал входящие. Она посмотрела на распечатку, потом на него — и в её взгляде было то, что Алексей уже научился узнавать: это был момент, когда пазл начинал складываться. — Значит, письмо не просто прислали, — сказала она. — Его могли подстроить. Кто-то хотел, чтобы начальник закупок выглядел так, будто он всё знал. — И этот кто-то пользовался гостевым ноутбуком, — добавил Алексей. — Который мог взять любой сотрудник. — Любой, — кивнула Воронцова. — Но не каждый знал, где его держат и как войти в систему.

На следующее утро они уже знали, куда идти дальше: к завхозу — чтобы узнать, кто брал ноутбук; к секретарю — чтобы проверить, кто интересовался расписанием начальника закупок; и к службе безопасности — чтобы получить записи с камер в коридоре у серверной.

Алексей шёл по коридору и чувствовал, как меняется его отношение к делу. Это уже не было «очередным расследованием». Это была цепочка следов, которую кто-то старательно пытался запутать. Но чем больше они распутывали, тем яснее становилось: правда прячется не в громких оправданиях, а в мелочах — в времени входа в систему, в маршруте письма, в том, кто и когда брал гостевой ноутбук.

А Воронцова шла рядом — спокойная, собранная, будто знала: самое сложное уже позади. Самое сложное — это начать. А дальше остаётся только идти по следам, не сбиваясь с ритма, и не верить ни одному слову, пока оно не подтвердится фактами.

Глава 12.

Совещание у полковника началось с того, что Алексей уронил папку. Не просто уронил — она раскрылась в полёте, и по всему столу веером разлетелись распечатки логов, скриншоты с камер и одна особенно драматичная таблица, где красным было выделено «Вход с гостевого ноутбука».

— Это, — спокойно сказала Воронцова, глядя на рассыпанные улики, — называется «эффектное вступление». Алексей покраснел, но не от стыда, а от решимости. Он начал собирать листы, приговаривая: — Главное — не перепутать хронологию. Хронологию нельзя перепутать. Полковник посмотрел на этот процесс с выражением человека, который видел многое, но падающие папки с доказательствами — впервые. — Докладывайте, — сказал он. — Только, пожалуйста, без акробатики.

Воронцова встала, поправила пиджак — жест, который у неё означал «сейчас будет логика, держитесь». — Версия такая: кто-то намеренно подставляет начальника закупок. Для этого использовали гостевой ноутбук, с которого заходили и в систему закупок, и на его почту. Цель — создать видимость, что он знал о теневом реестре и молчал. Полковник нахмурился. — И кто этот кто-то? — Мы как раз выясняем, — кивнула Воронцова. — Сейчас идём по цепочке: завхоз журнал выдачи техники камеры алиби. Тут в кабинет заглянул завхоз — тот самый, который ещё недавно воевал со скрепками. Вид у него был такой, будто он пришёл не на совещание, а чтобы лично убедиться, что ничего из имущества не пропало. — Вы меня звали? — спросил он, оглядывая стол. — Или это я просто чувствую, когда про меня говорят? — Звали, — спокойно подтвердила Воронцова. — Нам нужен журнал выдачи гостевых ноутбуков. За последние две недели. Завхоз вздохнул, будто ему предложили не журнал, а подвиг. — Он… в архиве. А архив… в другом крыле. А другое крыло… — …закрыто на инвентаризацию, — закончила за него Воронцова. — Точно! — обрадовался завхоз. — Как вы догадались? Алексей тихо прошептал: — У него это универсальная отмазка. На все случаи жизни: «архив закрыт», «склад на пересчёте», «скрепки в пути». — Слышу, — буркнул завхоз.

Через двадцать минут (и три обходных маршрута, потому что «тот коридор перекрыт из-за протечки») они стояли перед железным шкафом, который завхоз гордо называл «архивом». Он открыл его с таким видом, будто доставал не журнал, а государственную тайну. — Вот, — протянул он потрёпанную тетрадь. — Только не говорите, что надо оцифровать. Я морально не готов. Алексей открыл на нужной дате и замер. — Тут… пусто, — тихо сказал он. — Как пусто? — не понял завхоз. — Ни одной записи за эти дни. Будто никто ничего не брал. Завхоз побледнел — не от страха, а от осознания, что теперь виноватым сделают его. — Я… я всё выдавал, — забормотал он. — Но не записывал. Думал, потом впишу. У меня рука не поднималась каждый раз писать «ноутбук выдан стажеру». Это как-то… мелко для архива. Воронцова посмотрела на него так, что даже Барсик бы в этот момент спрятался под шкаф. — То есть у нас есть ноутбук, который кто-то взял, но мы не знаем кто, потому что вы не записали? — Примерно так, — вздохнул завхоз. — Простите. Я думал, это не важно. — В нашем деле важно всё, — строго сказала Воронцова. — Даже то, что кажется мелочью.

Они вернулись в штаб, где Алексей сел перед доской и начал писать: «Кто мог взять ноутбук?» Ниже он вывел три пункта:

Тот, кто знал, где он лежит.

Тот, кто знал пароль или умел его обойти.

Тот, кому нужно было подставить начальника закупок.

— Пункт первый и второй, — пробормотал Алексей, — это почти весь отдел. Пункт третий — уже интереснее. Воронцова кивнула. — Значит, идём от мотива. Кому выгодно, чтобы начальник закупок выглядел виноватым?

Ответ пришёл неожиданно — от секретаря начальника закупок, которая сама пришла к ним в кабинет с папкой и взглядом человека, который долго терпел, но больше не может. — Я знаю, кто мог это сделать, — сказала она, ставя папку на стол. — И у меня есть доказательство. Она открыла папку — и оттуда выпала… фотография. На ней был начальник логистики Игорь Степанович, который как раз забирал гостевой ноутбук из шкафа в коридоре. Дата на фото — тот самый день, когда всё началось. — Откуда? — выдохнул Алексей. — От стажёра, — пожала плечами секретарь. — Он всё снимает. Говорит, «для портфолио». А я говорю, что однажды это кого-нибудь спасёт. Вот и спасло.

На следующем совещании у полковника атмосфера была уже другой. Не напряжённой, а… собранной. Полковник смотрел на фото, потом на Воронцову, потом снова на фото. — Логистика, — медленно произнёс он. — Значит, это он пытался свалить всё на закупки. — Да, — подтвердила Воронцова. — Мотив простой: если закупки падают, логистика становится главным центром принятия решений. Плюс — у него были контакты с теми самыми фирмами-прокладками. Мы нашли переписку. Полковник постучал пальцами по столу. — А почему он не стёр фото? Алексей не выдержал и хихикнул: — Потому что стажёр всё выкладывает в общий диск. Говорит: «Так надёжнее». А на деле — так мы всех и ловим. Полковник прикрыл глаза, будто пытался удержать улыбку. — Замечательно, — сказал он. — То есть мы раскрыли схему благодаря стажёру, который хотел собрать портфолио, и завхозу, который не вёл журнал. — Именно, — невозмутимо подтвердила Воронцова. — В реальной работе улики приходят не оттуда, откуда ждёшь.

Когда совещание закончилось, Алексей и Воронцова вышли в коридор. — Знаешь, — тихо сказал Алексей, — я думал, что в серьёзных делах всё должно быть строго: тайные встречи, шифры, погони. А тут… фото от стажёра и забытый журнал. — А серьёзные дела и делаются на мелочах, — усмехнулась Воронцова. — Кто-то забывает записать выдачу ноутбука. Кто-то фотографирует всё подряд. А мы просто собираем эти кусочки. В этот момент мимо пробежал Барсик с чем-то блестящим в зубах. — Опять скрепка? — устало спросил Алексей. — Или улика, — серьёзно ответила Воронцова. — Пока не проверим — не узнаем.

Глава 13.

Кабинет Игоря Степановича напоминал штаб перед капитуляцией: на столе — стопки бумаг, на мониторе — три окна с таблицами, в углу — наполовину собранный портфель. Сам он сидел, выпрямившись, будто готовился произнести речь, достойную трибунала.

Воронцова вошла первой — спокойно, без суеты, как человек, который знает, что правда уже лежит у него в кармане. Алексей шёл следом, стараясь не выглядеть слишком довольным: он всё ещё помнил, что в серьёзных делах ухмыляться — дурной тон. Но удержаться было сложно: они наконец-то вышли на того, кто дёргал за ниточки.

— Игорь Степанович, — сказала Воронцова, усаживаясь напротив. — У нас есть несколько вопросов. Касательно гостевого ноутбука и теневого реестра. Игорь Степанович моргнул. Потом ещё раз. Потом сделал вид, что только что заметил портфель в углу. — А… это? — махнул он рукой. — Я собирался отнести его в ремонт. Там вентилятор шумит. Ужасно отвлекает. — Ноутбук не в портфеле, — спокойно сказала Воронцова. — Он в серверной. И на нём есть ваши отпечатки. И история входов. И даже фото, где вы его забираете. Алексей не удержался и чуть подвинул к нему распечатку — ту самую, со стажёром и «портфолио». — Это… недоразумение, — быстро сказал Игорь Степанович. — Ошибка системы. Знаете, как бывает: ты просто проходишь мимо шкафа, а система считает, что ты взял ноутбук. У неё такой алгоритм. — В алгоритме нет функции «считать, что ты взял ноутбук, если просто прошёл мимо», — невозмутимо ответила Воронцова. — Ну, значит, сбой, — упорствовал Игорь Степанович. — Технический сбой. У нас в логистике вообще техника капризная. То принтер сам печатает, то система сама подписывает накладные. Прямо как живой человек. Только вредный. Алексей посмотрел на Воронцову. Та даже бровью не повела. — Хорошо, — сказала она. — Допустим, система сама взяла ноутбук. А кто тогда заходил с него на вашу почту? Тоже сбой? — Может, вирус, — с надеждой в голосе предположил Игорь Степанович. — Или… квантовая аномалия. Я читал, такое бывает. Данные сами перемещаются. — Квантовая аномалия не умеет ставить галочки в графе «согласовано», — сухо заметила Воронцова. — И не умеет отправлять письма с чужого ящика. Игорь Степанович тяжело вздохнул, будто сдавался не следствию, а самой несправедливости мира. — Ладно, — пробормотал он. — Я взял ноутбук. Но не для того, чтобы подставлять начальника закупок. Я просто… хотел проверить одну гипотезу. — Какую гипотезу? — спросил Алексей. — Гипотезу о том, что если немного подправить цифры, система станет работать стабильнее, — буркнул он. — Это был эксперимент. Научный. — Научный эксперимент с офшорными счетами? — уточнила Воронцова. — Ну… прикладная наука, — вздохнул Игорь Степанович. — Понимаете, когда план горит, а бюджет режут, приходится искать нестандартные решения. — Нестандартные решения не должны нарушать закон, — спокойно сказала Воронцова. — А у нас тут не решение, а схема. И она зафиксирована. Он посмотрел на неё, потом на Алексея, потом снова на папку с документами — и вдруг резко захлопнул портфель. — Знаете, — сказал он, — я готов сотрудничать. Полностью. Со всеми показаниями. Только… можно я сначала допью кофе? У меня сегодня был тяжёлый день. Сначала квантовая аномалия, потом система-самовнушитель, а теперь вот вы. — Можно, — кивнула Воронцова. — Но без добавлений. И без попыток «подправить» протокол.

Пока Воронцова и Алексей оформляли показания, в другом конце здания разворачивалась другая драма — не менее эпичная, но с другим составом действующих лиц.

Завхоз стоял перед железным шкафом, держа в руках новенький журнал — в твёрдой обложке, с золотым тиснением «Журнал учёта материальных ценностей» и такой серьёзной обложкой, будто это была конституция склада. Рядом с ним, на коробке из-под бумаги, сидел Барсик и смотрел на происходящее с видом философа, который давно понял: люди странные, но кормить их надо.

Алексей заглянул в помещение, увидел эту сцену и замер. — Ты… что делаешь? — осторожно спросил он. Завхоз не обернулся. Он держал ручку так, будто подписывал не журнал, а свою судьбу. — Я начинаю новую жизнь, — торжественно произнёс он. — С этого момента каждая скрепка, каждый степлер, каждый гостевой ноутбук будут учтены. До последней запятой. — Просто… запиши выдачу ноутбука, — мягко сказал Алексей. — Нам это нужно для дела. — Нельзя просто записать, — трагично ответил завхоз. — Надо сделать это правильно. С чувством. С осознанием ответственности. Он открыл журнал, вывел первую строчку — и замер, будто боялся спугнуть вдохновение. — «Гостевой ноутбук… выдан…», — медленно начал он. — Кому? — Нам, — сказал Алексей. — Для следственных действий. — «Выдан сотрудникам для следственных действий», — повторил завхоз, записывая с таким старанием, будто выводил иероглифы на камне. — Дата… время… подпись… Барсик фыркнул, спрыгнул с коробки и боднул его в ногу. — И ты тоже, — вздохнул завхоз, глядя на кота. — Даже ты понимаешь, что это важно. — Он просто хочет, чтобы ты быстрее закончил, — усмехнулся Алексей. — Ему скучно. — Скучно? — возмутился завхоз. — Да это исторический момент! Впервые за десять лет у нас будет полный учёт! В этот момент в коридоре мелькнула тень — это пробежал стажёр с фотоаппаратом. Завхоз тут же выпрямился и прикрыл журнал. — Эй! — крикнул он. — Не надо меня снимать! Это слишком личное! Стажёр замер, опустил камеру и виновато улыбнулся. — Простите. Просто… хотел запечатлеть момент возрождения дисциплины. — Запечатлевай лучше коробки, — буркнул завхоз. — Коробки не обижаются.