Ее уже никто не ждал. Чтение для неожесточенных сердец

© Елена Кордон, 2026

ISBN 978-5-0069-8406-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ее уже никто не ждал

Громким взрывом хлопнула входная дверь. В тишине подъезда раздался звук шагов Ивана. Он убегал от неудавшейся семейной жизни и от плачущей на коврике в прихожей Миры. Десять лет совместного проживания должны были кануть в лету. Он так решил. Мира не хотела его отпускать, но и удерживать не стала. Мирослава посмотрела в зеркало, вытерла слезы, накинула куртку и выскользнула прочь.

В доме было тихо, шумный днем подъезд засыпал, медленно следуя в темную, осеннюю ночь. На улице царила октябрьская прохлада, а ветер гонял по дорожкам последние опавшие листья. Еще немного и ноябрь. Мира вышла на улицу, и отправилась, куда глаза глядят.

Тишину спящего города нарушил не то вой, не то скуление. Девушка двинулась в направлении жалобного плача. Недалеко от магазина, у столба девушка заметила привязанную собаку. Она тихо сидела у дерева и, как бы стесняясь, подвывала. Мира вспомнила, что видела эту псину с утра, неужели она тут до сих пор сидит. Или от неё таким образом избавились.

Собака была беременна и голодна. Увидев девушку, псина не поднялась, а только опустила голову на лапы, из собачьих глаз покатились слезы. Мира попыталась подойти поближе, но не смогла. Собака рычала и кусалась. Девушка села на бордюр поодаль и задумалась.

Вот рядом сидит брошенное кем-то существо. Ни она, ни ее кутята никому не нужны. А Миру муж оставил, потому что за десять лет она не смогла родить ребенка. Как причудливы капризы судьбы. В кармане блямкнул мобильник. «Мегафон» сообщил о ежемесячном списании средств. Мира нашла контактный телефон клиники для животных и позвонила ветеринару, что лечил когда — то ее кошку.

Андрей Леонидович не спал, дежурил и обещал прислать на место знакомого кинолога. Мира просидела рядом с собакой, пока не приехал Пашка — внештатный работник собачьего приюта. Мирослава, наконец, рассмотрела новую знакомую. Это было нечто похожее на таксу, готовое прямо сейчас разродиться, но непонятно чего ждавшее. Сколько собака просидела на улице — одному Богу известно. Паша покормил страдалицу, смог отвязать, а потом взял на руки и бережно положил в машину. По дороге он доставил Миру домой и, проводив до квартиры, направился в собаче-кошачью больницу.

Дома было пусто, но ощущение, что сделано доброе дело, согревало Миру. Она радовалась, что смогла помочь кому-то более несчастному, чем она. В завершении перевела солидную сумму на лечение таксомамы и попросила ветеринара сделать все возможное, чтобы спасти несчастное животное.

Мирославе снился сон. Она шла по берегу моря, а за ней, несмело семеня ножками, топала маленькая девочка лет трех. И как не стремилась Мира взять ее за руку или обнять, не могла дотянуться до ребенка. Мира знала — это ее дочь. Это ангел, которого ей не дано родить.

Будильник не прозвенел, а Мира очнулась от громкого стука в дверь. За окном вечерело — она проспала примерно часов двадцать. На пороге стояла подруга Туся. Ещё со школы Наташка звалась Тусей. Она была круглая, румяная, добрая и привлекала к себе внимание длинными кудрявыми волосами и милейшей детской улыбкой. В свои тридцать шесть она так и не вышла замуж. Детишек не нажила, но сердцем чувствовала, когда Мирославе нужна помощь.

Туся знала все. Едва увидев Миру, поняла — подружка больна. Градусник тревожно показал тридцать восемь и восемь. Туся не спрашивала ни о чем, она просто и уложила подругу спать, напоив горячим молоком с медом. Сама же села рядом в кресло начала читать вслух любимый обеими девушками роман «Унесенные ветром».

Утро разбудило грохотом дверей подъезда и трелью мобильника. Спасенная Мирой собака родила четырех кутят. Мира заплакала. А потом всхлипнула, схватилась за сердце и согнулась. Ни минуты не медля, Туся позвонила в «скорую помощь». Мгновенья стремительно таяли, лицо Миры бледнело, а помощи не было. Туся решительно барабанила в двери соседних квартир. И чудом достучалась до соседа — дальнобойщика Мишки. Он в аккурат только из рейса вернулся. Прочувствовав серьезность ситуации и просканировав глазами Миру, Мишка накинул на майку пухан и, схватив в охапку соседку, мигом домчал ее до соседней больницы, лихо управляя видавшим виды УАЗиком.

В приемном покое внеплановую пациентку долго не хотели принимать. Но Туся не была бы Тусей, если бы «не поставила на уши» весь персонал клиники. Она буквально заставила принять стремительно белеющую подружку.

Врачи диагностировали острую, сердечную недостаточность и ближайшие три недели Мира провела в больнице. Ивану попросила не сообщать о своем местоположении. Ее просьба была выполнена.

Накануне выписки позвонил Андрей Леонидович и сообщил о благополучной судьбе всех спасенных ей кутят. А вот мама завтра отправиться в приют, для нее не нашлось добрых рук. Держать собаку в клинике — возможности больше нет. Ни секунды не сомневаясь, Мира выпалила, что сама заберет собаку, надо только подождать денек.

Никто не пришел встречать Миру из больницы. За несколько дней до выписки Туся принесла зимнюю одежду и обувь. Домашний халат и тапочки для возвращения домой по заснеженному городу не подходили.

Выйдя из больницы Мира долго не могла надышаться морозным воздухом. В голове бурлили идеи, одна чуднее другой. Прогулка по больничному парку пошла ей на пользу. Полчаса в маршрутке и Мирослава переступила порог своего дома. Везде было чисто убрано, в кухне на столе лежала записка:

«С началом новой, зимней жизни», а вокруг сердечки, снежинки и поцелуйчики. «Ну, это же Туся» — подумала Мира и, с жадностью выпила стакан теплого молока с корицей и медом.

В куртке затрещал мобильник. Громкий голос Андрея Леонидовича сообщил, что такса ждет свою новую хозяйку до семнадцати ноль, ноль. Мирослава уже и забыла про обещание забрать собаку, но раздумывать долго не стала. Мигом влезла в пуховик, угги, накинула капюшон и стрелой метнулась в звериный лазарет. Успела. В шестнадцать сорок пять Мирослава стояла на пороге ветеринарного кабинета.

— Пришла, все — таки. А я уж и не ждал, — медленно пропел Андрей Леонидович.

— Ну, пойдем, познакомлю вас!

Они долго шли больничными коридорами, пока не попали в уютный во всех смыслах подвальчик, где в небольших вольерах лежали и сидели пациенты клиники. Последний вольер занимала найденная Мирой таксомама.

Андрей Леонидович церемонно наклонился и сказал:

— Ника, знакомься это твоя новая хозяйка — Мира. И, ты Мира познакомься. Пришлось дать кличку твоей знакомой, надо же было три недели как — то обращаться к пациентке. Береги ее, она почти с того света вернулась. Собака стерилизована, пока не доверчива к людям. Вот тебе поводок и идите с миром. Надеюсь, вы подружитесь. По вопросам воспитания звони Павлу, он мне с ней помогал. Видимо, хлебнула она в жизни горюшка, не верит людям.

Врач замолчал, а Мира взяла дрожащую псину на руки и сказала:

— Пожалуйста, доверяй мне, я тебя не предам.

На улице Мирослава поняла, что Ника мерзнет. Пришлось закутать ее в свою куртку и на такси возвращаться домой.

У Мирославы не было ничего собачьего. Ни корма, ни пальто, ни лежанки для новой жительницы.

Ника несмело пошла осматривать квартиру. Заглянув во все углы, вернулась к хозяйке и села перед ней, положив морду на колени. «Гладь меня» — как бы говорила глазами собачка. Мира гладила и чесала за ушами прильнувшую к ней Нику.

Позвонила Туся, спросила можно ли приехать. Мира попросила по дороге заехать в зоомагазин и купить еды для Ники, а ещё лежанку и поводок. Прежний нужно было вернуть в зообольницу.

Подруга примчалась через час. Как всегда, лицо ее светилось наидобрейшей улыбкой. Просидели за столом за полночь. Все это время Ника крутилась на своей новой лежанке и по очереди подбегала к каждой из девушек. Благодарила, наверное.

Несмотря на уговоры, Наташа уехала домой, а Мира ещё долго сидела за столом на кухне. Ей было над, чем подумать.

Отпуск, продленный из-за больничного, заканчивался через три дня, надо было возвращаться в офис. Коллеги звонили, много накопилось дел, с которыми разобраться могла лишь Мира.

На следующий день, вызвав такси, Мира с Никой поехали за покупками, нужно было купить собачье пальто. Без него никуда. Выбрав обнову по размеру, компаньонки отправились гулять в ближайший парк. В будний день там было пусто и тихо. Ника смело шла на поводке рядом с новой хозяйкой, частенько отвлекаясь от прямого пути по своим собачьим делам.

«Где сейчас Ваня», — думала девушка. Может уже и нашел ей замену.

Вдруг Ника дернула поводок и вырвалась. Мирослава в нерешительности застыла. Не шевелясь, смотрела в след убегающей Нике. Надо было звать, кричать, а она не могла. Как цепями сковало с головы до пят. Язык онемел. Заплакав от бессилия, Мира присела на занесенную снегом лавочку. Вдруг откуда-то с веселым, звонким лаем выбежала Ника. Она скакала и кувыркалась в сугробе, тянула за штанину хозяйку и прыгала на нее, пытаясь достать лицо. Собачье веселье передалось Мире, она шептала обнимая собаку:

— Вернулась умница моя, вернулась хорошая моя. Не бросай меня, пожалуйста. Ты нужна мне сейчас больше, чем я тебе.

Ника послушно влезла в ошейник и бодро зашагала рядом с хозяйкой по направлению к дому.

Три дня прошли в прогулках и играх. Ника оказалась доброй, подвижной собакой. Непонятно откуда она притащила теннисный мяч. После броска тащила его Мире с новой просьбой отправить ее на поиски игрушки.

В понедельник, покормив и выгуляв собаку, Мирослава ушла на работу, а вернувшись, была очень удивлена. В ручке двери торчала записка. А за дверью весело тявкала Ника. Мирослава почему-то побоялась читать письмо, медлила и не могла предположить от кого оно.

Мира медлила с чтением записки. Вдруг там что-то страшное и неприятное. Ее сердце не выдержит очередной беды. Поэтому решено было сначала накормить и выгулять Нику.

Мирослава едва успела открыть дверь, собака кинулась к ней, добродушно скуля. Мира долго гладила и успокаивала животное, опасливо погладывая на нежданное письмо. Все же сначала гулять, а потом может, легче будет принять все плохое, что ее ждет. В хорошее как-то не верилось.

Гуляли долго, погода радовала хрустящим снегом под ногами и легким, приятным морозцем. Было уже девять вечера, когда Мира вернулась домой. Глубоко вздохнув, она развернула записку.

«Мирослава, прекратите мучить животное, собака выла весь день. Мой малыш был лишен дневного сна. Если не примите меры, я буду жаловаться. Ваши соседи»

Девушка не знала, как реагировать. Этого ли она страшилась или ждала весточки от Ивана. Ночью Мира не сомкнула глаз, сон не шел. Решила поговорить с соседями и попросить подождать недельку, пока Ника не привыкнет к новому распорядку жизни.

Утром Мира обошла все квартиры на своей площадке, этажами выше и ниже. Просила немного потерпеть. Люди кивали головами, вроде бы соглашались, но гарантировать никто ничего не мог. Двери открыли не все. К вечеру Мирослава ожидала снова получить «привет» от жителей подъезда.

Вторник, среда и четверг прошли спокойно. А в пятницу в двери оставили пять записок. Одна из них была угрожающего содержания: «Реши проблему с псиной, а то я решу с тобой и с ней. Достала она днем арии выводить».

Мира плакала сидя на коврике в обнимку с Никой, а та лизала ей лицо.

— «Нет — я не отдам собаку никому, я буду бороться и смогу победить», — думала девушка.

Затем набрала номер Павла и описала ситуацию. Пашка не мог ей помочь, так как был в командировке, в другом регионе, но посоветовал позвонить Галине, его коллеге по приюту.

Мира так и сделала. К счастью Галина пообещала приехать на встречу в субботу.

Субботним утром Мира собрала Нику на прогулку. В подъезде ей встретился неприятного вида мужчина. Схватив ее грубо за рукав, спросил:

— Читала?

— Аха, — ответила Мира.

— Усекла, что добром это не кончиться, если не избавишься от этой, — он брезгливо показал пальцем на Нику.

Мирославу колотило так, что она не могла вымолвить ни слова. Вдруг она качнулась и упала прямо мужчине на руки. Она до сих пор не понимает, как это вышло. «Злой» сосед схватил ее, аккуратно положил на ступеньки и, начал хлопать по щекам причитая: «нельзя же так, погорячился я. Эй, очнись». Ника беспомощно бегала рядом, пиная мокрым носом руки хозяйки и подскуливала.

Вскоре около Мирославы собралось целое собрание единодушно решившее, что дают Нике и Мире срок до следующего понедельника, чтобы замолчать или покинуть спокойный до появления таксы подъезд. До этого времени записок писать не будут. Миша — дальнобойщик, тот, что отвез Миру в больницу, твердо стоял на стороне Миры и говорил: «нельзя взять и выбросить в один день живое существо на улицу. А найти добрые, ответственные руки нужно время». Смог таки убедить накинувшихся на нарушителей спокойствия соседей подождать. В знак благодарности Мирослава позже подарила ему красивый, теплый свитер.

Встав на ноги, Мира попрощалась со всеми и медленно ступая, вышла на улицу. Ника, вырвавшаяся из поводка в подъезде, спокойно шла рядом, весело махая хвостом.

Галина оказалась высокой, красивой женщиной с явной военной выправкой, правильно поставленным голосом и речью.

Узнав Мирину историю, поблагодарила:

— Спасибо, что ты ее вообще просто на улицу не выкинула или в приют не сдала. Ну, что ж! Будем работать. Время у тебя есть, даже больше недели.

Получив рекомендации от кинолога и внимательно просмотрев занятие с Никой, Мира попросила найти для них время в воскресенье. На прощанье спросила — сколько нужно заплатить за занятия.

Галина попросила дождаться результата, а потом говорить об оплате.

Всю вторую половину субботы и воскресенье Мирослава провела в хлопотах с собакой. В финале выходных позвонил Иван и робко спросил про Мирины дела. Не было настроения рассказывать про все злоключения прошедшего месяца, поэтому Мира радостно ответила: «нормально». Сейчас она действительно так чувствовала, в ней жила надежда, что Ника не будет мешать жителям дома и все, наконец, наладиться.

Иван нашел работу в другом городе, старался начать новую жизнь. Один или нет — подробностей не сообщил, да и, какая разница — думала Мира. После разговора с бывшим мужем она почувствовала легкость. Не было прежней боли. Только, иногда, как укол иголки в памяти всплывало какое-то воспоминанье, ныло сердце.

— У него новая жизнь и у нас новая. Вот и все Ника. Нам вдвоем хорошо, правда? — разговаривала Мира с таксой.

Следующая неделя была заполнена тренировками, выполнением предписаний кинолога. Встречавшиеся в подъезде люди спокойно здоровались с Мирой. Недовольства никто не высказывал. Мирослава с нетерпением ждала «контрольного» понедельника и спешила в этот день домой, как никогда.

Перед подъездом Мира встретила «злого» соседа, поздоровалась. Он остановился, затем промямлил:

— Ты, это — извини. Она уже не так воет. До этого дети уроки учить днем не могли, а грудничок не спал. Мама старая, больная тоже переживала, думала, ты издеваешься над зверьем.

— Спасибо за терпение, низкий поклон вашим родным. — Неровным голосом произнесла Мирослава, пожав руку строгому мужчине. Боясь расплакаться, Мира побежала дальше, а за ней ринулась Ника, радостно лая и прыгая.

Год подходил к концу. На корпоратив Мира не поехала, вместо этого отправилась кататься на лыжах в парк, а Ника не отставая, а то и перегоняя, неслась рядом. Им было хорошо вдвоем, морозный воздух пьянил, а быстрое движение увлекало и радовало.

Подходя к дому, Мирослава заметила знакомый силуэт. «Не уж то Ваня вернулся» — подумала она и остановилась. А надо ли ей сейчас это. Хочет ли она видеть его, обсуждать что — то. Не понятно, что делать? Эх, была, не была — пойду.

Девушка с собакой стремительно приближалась к дому. Парень, стоявший у подъезда, неожиданно обернулся и удивленно улыбаясь, спросил:

— Это твой песель? Ой, привет! Здорово!

Мира смущенно кивнула. Она была благодарна за такое простое и легкое начало разговора.

Иван опустился на колено и стал гладить собаку.

Потом встал, отряхнулся и спросил:

— Может, пройдемся, надо поговорить.

Мирослава согласно «дакнула» и втроем они потихоньку побрели вдоль улицы. После минутного молчания Ваня заговорил.

— Мира, я был неправ. Прости меня! Дело в том, что я прошел медицинское обследование, на которое ты меня так долго уговаривала. Это у меня проблемы, а не у тебя. Но, в общем, все излечимо и я прошу дать мне шанс. Вернее дать нам шанс начать все сначала. Я предлагаю снова жить вместе, пойти на курсы приемных родителей и взять ребенка из детского дома… Вот, сказал. Долго не мог решиться на этот разговор. Но за время расставания так и не посмотрел ни на одну девушку. Думал, как вернуться и с чего начать.

Иван остановился и долго всматривался в глаза жены. А Ника послушно присела поодаль, как будто не хотела нарушить важность момента.

Ваня продолжил:

— Я не жду от тебя быстрого решения, подумай. Если не захочешь, я все пойму и приму, я это заслужил. Я не должен был уходить. За это время я многое понял и осознал, кроме как предательство по-другому свой поступок назвать не могу.

Ваня замолчал, глянул на Нику и на прощание потрепал собаку за ухом.

Уже удаляясь, крикнул:

— Буду ждать весточки — звони, пиши, я на связи.

Иван помахал рукой и растворился в вечерней мгле.

Мира неспешно брела домой, Ника трусила рядом, изредка заглядывая в лицо хозяйке.

— «Что теперь? Как быть», — думала Мира. — «Вроде и надо сойтись и детей Ваня готов воспитывать, а тревожно как — то. Ладно, подумаю».

Утром Мира отправилась в магазин. Она любила покупать подарки. Долго выбирала, представляла эмоции адресата и предвкушала радость от увиденного зрелища. Не задумываясь, как будто, так и надо, Мирослава купила подарок и Ване. Это была сумка для ноутбука, добротная, кожаная, с запахом нового материала и зовущая что — то положить внутрь.

По дороге домой Мирослава позвонила Ивану и пригласила его завтра возвращаться и встречать Новый год.

Мира готовилась к празднику: убиралась, наряжала ель, готовила любимые Ваней вкусности, выбирала наряд. Ника бестолково крутилась под ногами, не понимая праздничной суеты хозяйки. Правда, под наряженной, искусственной елкой ей было удобно лежать и смотреть на мерцание гирлянд.

В последний день уходящего года Мирослава была готова начать все сначала.

Ваня не пришел ни в шесть, ни в семь, ни в одиннадцать вечера. Телефон был недоступен, а звонить друзьям Мира постеснялась. Вдруг Иван передумал.

Мирослава не плакала. Стоя у окна, она смотрела на салюты, гремящие со всех сторон и, думала: " что — то год опять не задался». Ника боялась и пряталась под диваном, иногда лаяла, скулила. Часам к трем грохот закончился, решено было выдвинуться на улицу.

Во дворе дома жители накрыли стол, звучала музыка, люди пели и танцевали. Бегало много детей. Мира прошла мимо, поздравив тех, кто поздоровался с ней. Разговаривать не хотелось и они с Никой пошли в парк.

Видя грусть хозяйки, Ника, как могла, старалась развеселить ее. Скакала, кувыркалась в снегу, лаяла. Мира была благодарна этому живому существу, что резвиться в сугробе. А, что же Иван? Испугался? А может, случилось что?

Когда Мирослава вернулась с прогулки, во дворе уже не было никого, на улице светало.

От усталости девушка и собака уснули сразу. И Мире снова снился все тот же сон. По берегу моря за ней ковыляла трехлетняя кроха.

Пробуждение было тяжелым. Болела голова, мысли путались. Если бы Миру спросили, как она себя чувствует, она бы ответила — разбитой и усталой.

Ника просилась на прогулку. Пришлось пойти, хоть и не хотелось.

Едва вышли из дома затрещал мобильник и незнакомый женский голос спросил:

— Вы жена Ивана Зотова? Здравствуйте!

На секунду Мире показалось, что это неведомая ей любовница мужа. Это она помешала им встретить вместе Новый год. Но безразличие и холод в голосе незнакомки говорили о другом.

— Ваш муж в больнице. Вчера он получил черепно-мозговую травму. Сегодня пришел в сознание и просил вам позвонить. Приезжайте. Или он сбежит сам к вам. А это для него сейчас опасно. Приезжайте!

Женщина представилась дежурной медсестрой, продиктовала адрес больницы и бросила трубку.

— Ну, вот! Все гораздо прозаичней, чем я думала. Поеду в магазин и к Ване. — Проговорила Мира, глядя в глаза собаке.

Нике пришлось остаться дома. Такса понимала, что произошло событие не на шутку встревожившее хозяйку. Чтобы не мешать, Ника, свернувшись калачиком, улеглась на лежанку. Из своего угла она спокойно наблюдала, как Мирослава носиться по квартире собирая вещи.

В палату ее пустили не сразу. Мира решилась позвонить по номеру, с которого ей поступил звонок. Ответила все та же медсестра. Она и встретила Миру в помещении для посетителей.

— Пойдемте, только не волнуйте его. Сейчас нельзя. Нужен полный покой, — отстраненно, дежурным тоном пропела медсестра.

Ваня в палате лежал один. Лицо его было бледным, голова перебинтована. Глаза закрыты. Медсестра поднесла палец к губам, тихонько подставила стул. Осторожно шепнула на ухо:

— Посиди пока не проснется, не буди. Намаялся он за ночь, кричал. Звал Миру, спасал бездомную кошку. Сиди, пошла я.

Вот тут лежит мой муж. Два дня назад я была готова принять его снова, а сейчас. Что изменилось, стремление к новой жизни перегорело в огне ожидания Новогодней ночи. Он не виноват, что получил по голове или виноват. Кто его так отделал? Ладно, пришла уж, сижу. Да и нужна я ему, видимо, он мне тоже, раз прилетела, бросив все.

Задумавшись, Мира не заметила, как Иван открыл глаза. Он рассматривал ее. Потом кашлянул, улыбнулся и сказал:

— Прости, я испортил тебе праздник… Боюсь представить, что ты могла подумать. Я шел к тебе, увидел, как подростки мучают кошку. Ввязался в драку, отобрал. Один из них стукнул меня по голове, я даже не понял чем. Я упал, кошка была подо мной. Живодёры испугались и убежали. Я отвез бедное животное в ближайшую зообольницу, заплатил деньги и обещал забрать кошку после выздоровления. Ветеринар и увидел кровь у меня на голове. Потом я потерял сознание, очнулся уже здесь. Вот собственно и все… Спасибо, что пришла и выслушала. Мне было важно, чтобы ты не думала обо мне хуже, чем я есть. Страшно представить даже на мгновение, если бы ты решила — что я испугался, передумал. Мира навести, пожалуйста, проверь мою кошку. Она трехцветная — на счастье. Твоя Ника ее полюбит, ну, пожалуйста… В кармане куртки лежит визитка врача.

Мира плакала, она никогда не видела Ваню таким. Это был жесткий, эгоистичный, красивый, избалованный парень. А тут на тебе — сопли по израненной кошке. Мирослава даже подумала — не последствия ли это удара по голове. Ей легко было поверить, что муж ввязался в драку, трусом он не был. Но спасать кошку — это точно не про него.

Вошла все та же медсестра и попросила Мирославу на выход. Мира, как любящая жена, поцеловала на прощанье Ваню и, пообещав узнать как дела у спасенной кошки, вышла в коридор.

Санитарка принесла куртку. Визитка была на месте. Прочитав адрес, Мирослава поспешила к ветеринару. Мира поблагодарила медсестру, поздравила с Новым годом, подарила шоколадку. Странно, она совсем забыла про праздник, только наряженные елки и яркие огни на улице напоминали о празднике. В душе царила непонятная печаль.

Мира долго нажимала на звонок двери ветеринарной клиники. Наконец дверь открыла нетрезвого вида дама лет пятидесяти. Мирослава просила показать доставленное мужем животное и рассказать о ее здоровье. Женщина ничего не могла связно сказать, но и забрать трехцветную, перебинтованную кошку не помешала. Особенно после того, как в ее руке захрустела новенькая, тысячная купюра.

Девушка села в такси и через час стояла на пороге клиники Андрея Леонидовича. Ей опять повезло, окончив дежурство, врач ещё сидел со сменщиком и обсуждал встречу Нового года.