- -
- 100%
- +
Редактор Надежда Багазеева
© Елена Легкодимова, 2026
ISBN 978-5-0071-2840-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
«В жизни человека происходят события, которые он не выбирал, но вынужден принять. Опыт, который не хотел помнить, но обязан усвоить. И вычеркнуть людей, без которых он не должен жить, потому что нет иного пути кроме как отпустить их».
Глава 1
Вторая неделя июля оказалась необычайно жаркой. Солнечные лучи безжалостно обжигали всё, до чего могли дотянуться, придавая предметам выгоревший желтоватый оттенок.
Посреди заросшего сада виднелся простой деревянный дом, а чуть дальше, у слегка покосившегося деревянного забора, — летний душ из светло-серых труб, обшитый с трёх сторон листами некрашеной жести. Дверки в душе не было — только кусок светлого полиэстера с почти китчевым рисунком морских ракушек.
Войдя в тесную кабинку, девушка бросила полотенце на гвоздик, задёрнула шторку, сняла одежду и аккуратно повесила её на крючок. Потянувшись к вентилю, чтобы открыть воду, она увидела сидящую на нём осу. Решительно отдернув занавеску, девушка вооружилась полотенцем и принялась выпроваживать назойливое насекомое. Прожужжав что-то раздражённое, оса улетела. Полотенце заняло своё место на гвоздике, девушка потянула шторку, но та, скрипнув проржавевшими колечками, закрылась не полностью, оставив просвет. Купальщица этого не заметила.
Протяжный лязгающий звук открывающейся калитки растворился в шуме льющейся воды, не достигнув слуха девушки, неторопливо намыливавшей мочалку.
Налетевший из ниоткуда ветерок принялся лениво колыхать тонкую ткань, прикрывающую душ.
В сад вошёл молодой человек, сделал несколько шагов и замер на бетонной дорожке прямо напротив душа. Его взгляд, смелый и пристальный, не отрываясь следил за каждым движением девушки, которая плавно водила мочалкой по телу.
Незнакомцу была видна лишь часть её силуэта, но и этого оказалось достаточно, чтобы оценить совершенство стройной фигуры. Он наблюдал, как девушка, смывая пену, подставляясь под струи воды. Капли, ударяясь о кожу, разлетались в разные стороны сверкающими брызгами, а пена, словно живая, стекала по изгибам тела, опускаясь к ногам.
Он просто стоял и смотрел, не в силах отвернуться. Время остановилось, превратив его в неподвижную статую.
Вдох. Выдох. Минуты всё текли и текли. Созерцание становилось уже неприличным: он просто обязан был прекратить пялиться и уйти. Но он этого не сделал.
Выключив воду, девушка не глядя взяла полотенце. В тот же миг, почувствовав на себе чей-то взгляд, она резко обернулась и столкнулась глазами с незнакомцем.
Тот по-прежнему стоял, не шелохнувшись.
От испуга девушка вскрикнула и инстинктивно попыталась прикрыть наготу полотенцем.
Ещё до того, как она успела издать звук, незнакомец осознал, что чересчур засмотрелся, но только рассерженное, с ноткой паники выражение её лица заставило его неохотно отвернуться.
В этот миг скрипнула дверь, и на крыльце дома появилась пожилая женщина — невысокая, сухонькая, с добрыми морщинками вокруг глаз, в цветастом ситцевом халате и с аккуратно уложенными седыми волосами, собранными в пучок на затылке.
— Катюш, что случилось? — обеспокоенно, но с привычной мягкостью спросила она.
— Ничего, бабуль, — Катя как ошпаренная выскочила из душа, пронеслась мимо застывшего на садовой дорожке парня, нервно поправила сползающее полотенце и на ходу процедила:
— Замок на калитке нужно срочно починить, а то к нам заходят кому ни попадя.
В эти слова Катя постаралась вложить максимум грубости, но её природная мягкость сгладила остроту, и получилось не так резко, как ей хотелось.
Когда Катя пролетела мимо него, он уловил её тонкий чарующий аромат. Жасмин или лаванда? Что-то цветочное и безумно ему понравившееся.
Баба Шура, переключившись с внучки на гостя, радостно воскликнула:
— Ян, дорогой! Уже приехал? Я так рада. Письмо-то твоё получила, да, и ждала твоего приезда. Подожди, я сейчас вынесу ключи, — с теплотой проговорила она и скрылась в доме.
Ян приблизился к крыльцу, просто утопавшему в море благоухающих цветков пиона — пышные кусты обступали вход с обеих сторон. Запах, казалось, заполнял всё вокруг, весь двор, создавая ощущение цветочного рая.
Не прошло и минуты, как баба Шура вновь возникла на пороге, звеня связкой ключей. Увидев пожилую женщину, Ян поспешил подняться по деревянным ступеням, чтобы принять их.
Дверь распахнулась в очередной раз, на крылечко вышла Катя, уже одевшаяся в синюю футболку свободного кроя и белые узкие шорты. В руках она держала полотенце, промакивая влажные после душа русые волосы. Изображая особую сосредоточенность на этом простом действии, она одновременно исподволь изучала незнакомца. В его облике не было ровным счётом ничего выдающегося: самый обычный парень, среднего роста. Но стоило ему улыбнуться, как на его щеках проступали очаровательные ямочки, от которых перехватывало дыхание. Поймав себя на невольном восхищении, девушка нахмурилась. «Разве можно любоваться тем, на кого следовало б сердиться?» — подумала она и встряхнула головой, пытаясь прогнать непрошенные мысли.
Когда их взгляды встретились, Ян заметил, как по её щекам разлился лёгкий румянец смущения, и подумал, насколько же она красива даже в этом немного сердитом виде.
Баба Шура протянула ключи. Ян взял их, поблагодарил и, развернувшись, сбежал со ступенек.
— Ян, может, пообедаешь с нами? Ты ведь с дороги. Наверняка голодный, — предложила баба Шура, глядя в его удаляющуюся спину.
— Нет, спасибо. Я не голоден, — он на миг обернулся, уважительно кивнул. — До свидания, — и двинулся к ограде.
— Катюш, ты чего расшумелась-то в душе? Тебя что, снова оса ужалила? — вспомнила вдруг баба Шура, как выскочила на визг внучки.
— Нет. Бабуль, он за мной подглядывал! — возмущённо ответила Катя.
— Кто? — бабушка смотрела на неё с недоумением.
Катя кивнула в сторону уходящего парня.
— Ой, брось ты, чего он там не видел! — отмахнулась баба Шура. — Вы с ним, когда были детьми, в трусах играли в песочнице, тебе было лет пять, — попыталась вспомнить пожилая женщина, — а ему, наверное, лет семь или восемь, уже не помню. Я вас ещё называла двумя светлячками. Вы были такими белобрысенькими!
— Ну конечно, бабуль, за двадцать лет во мне же ничего не изменилось! — саркастически заметила Катя.
Бабушка, оглядев внучку, добавила:
— Ты подросла немного.
— Немного! Спасибо, ба! — выдохнула Катя. — И что это за имя такое — Ян? Всего две буквы! — никак не унималась она.
— Нормальное имя. Можешь его Янчиком называть, чтобы для тебя букв стало больше, — ровным голосом предложила баба Шура и совсем не по-стариковски хихикнула.
— Обойдётся, не буду я его Янчиком называть! — сердито отрезала Катя.
— Ну ладно, не дуйся, пошли в дом, я уже на стол накрыла, — бабушка нежно похлопала внучку по спине и потянула внутрь.
Ян, выйдя из сада, осторожно прикрыл за собой старую скрипучую калитку, сбитую из редких рассохшихся дощечек с болтающимся замком. До него долетел весь разговор между бабой Шурой и Катей и, услышав, как его имя прозвучало в ласкательной форме, он невольно улыбнулся, прежде чем направиться к соседнему дому.
Глава 2
Густой лес окутывал со всех сторон. Бесконечные стволы и переплетения ветвей образовывали зелёный лабиринт. Катя, не разбирая дороги, неслась вперёд, пробираясь сквозь колючие заросли, не обращая внимания на царапины от острых веток, так и норовящих оставить след на её коже.
Вырвавшись на редкую просёлочную тропу, она наконец осмелилась обернуться. Никого. Преследователя нигде не было видно. Опираясь руками о колени, Катя пыталась восстановить сбившееся дыхание.
Немного придя в себя, она начала осматриваться, пытаясь сориентироваться, в какой части леса она находится. Этот лесок вообще-то был ей знаком до мельчайших деталей с детства. Здесь она провела с бабушкой бесчисленное количество дней. И сейчас, несмотря на охвативший её страх, Катя смогла определить верное направление к дому: до опушки оставалось совсем чуть-чуть. Но едва она ступила на тропинку, как снова раздался напугавший её несколько минут назад лай. Перед глазами сам собой встал силуэт здоровенной лохматой псины. А может, вообще волка? Тут водятся волки? Нет, чего это она, волки же не лают.
Не теряя времени на раздумья, Катя бросилась бежать. Набравшись смелости, через несколько метров она обернулась и не увидела ничего, что могло бы объяснить её страх. Но внутреннее чутьё или образ злобной собаки настоятельно подсказывали — нужно продолжать движение.
Она заторопилась, не посмотрев себе под ноги, споткнулась об какой-то корень, потеряла равновесие и начала падать. В отчаянной попытке спастись от падения, Катя инстинктивно схватилась за ближайший куст, но бестолку. С шумом и взвизгом она рухнула в яму, и высоты падения оказалась достаточно, чтобы повредить ногу.
Боль пронзила тело, сковывая. В глазах от острых ощущений заплясали искры, и Катя издала долгий, протяжный стон:
— А-а-а-ай… Как же больно!
При падении она приземлилась на правое колено: оно и приняло на себя всю силу удара. Если бы не внезапный лай собаки и охвативший её страх, Катя смогла бы заметить, что за небольшим кустом скрывалась яма, искусно замаскированная ветками дуба и клёна.
Сидя на влажной глине, Катя принялась осматривать ногу. Смахнув с ладоней землю о бриджи, она оттянула край порванной ткани с повреждённого места. Под ним обнаружилась солидная ссадина — неглубокая, но сильно кровоточащая. Катя стянула с себя песочного цвета футболку и, превратив её в импровизированную повязку, попыталась остановить кровь. Хлопок моментально впитал влагу, окрасившись в тёмно-коричневый цвет, но достаточно быстро кровотечение прекратилось.
Разобравшись с раной, Катя привстала, выпрямилась, чтобы оценить своё положение. Яма была не такой уж глубокой — всего-то ей по подбородок, чуть меньше полутора метров.
Оглядевшись по сторонам и убедившись, что угрозы нет, она начала предпринимать отчаянные попытки выбраться. Первая, вторая, третья — всё безрезультатно. Катя пыталась подтянуться, оттолкнуться от земли, подпрыгнуть на не травмированной ноге, но сил вытянуть своё тело, пусть и худощавое, всё равно не хватало.
Ветки куста, нависающие над ямой, казались единственной надеждой, но они были слишком тонкими, и руки постоянно соскальзывали, не давая ей возможности самостоятельно выбраться.
Боль в ноге больше не позволяла Кате делать резких движений. Окончательно обессилев, она снова опустилась на землю, поджав под себя здоровую ногу, а больную распрямив, насколько позволяло место. Опустив голову, она погрузилась в раздумья, как быть дальше.
Время шло, растворяясь в её отчаянии, и Катя не могла сказать, сколько прошло с момента её падения — час или, может быть, два.
Вдруг сверху, у края ямы, раздался шорох маленьких лапок, но вскоре он затих. Катя подняла голову и посмотрела наверх. Голубое небо меж кронами деревьев было усыпано большими пушистыми облаками, похожими на кусочки ваты, что медленно уплывали вдаль.
«Мышка, всего лишь мышка», — попыталась успокоить себя она.
Тут что-то хлопнуло, зашуршало — словно взмах крыльев птицы, опустившейся на ветку. Конечно же, огромной и хищной.
В ту же секунду разум Кати наполнился тревожными образами. Воображение стало рисовать жуткие картины, и ей послышался протяжный вой волка, доносившийся из чащи. Или то вернулась та самая лохматая собака, ставшая причиной её несчастья?
Обхватив себя руками, Катя разрыдалась — от бессилия, страха и ноющей боли в ноге. Яма, в которую она свалилась, была сырой и пахла прелой землёй. Неровные, покрытые влажными комьями земли стенки нависали, давили, а прохлада на самом дне уже начала проникать под кожу дрожью.
Сквозь пелену слёз и всхлипов Катя вдруг уловила чей-то голос. Она поспешно вытерла глаза ладонью и замерла, прислушиваясь. Голос не исчез. Тогда она быстро поднялась, оглядываясь по сторонам, и снова услышала явственный зов. Кто-то громко выкрикивал её имя.
Ухватившись о край ямы двумя ладошками, Катя отчаянно закричала в ответ:
— Помогите! Я здесь! В яме!
Катя ощутила прилив надежды: её крики не пропали даром. Вскоре донёсся звук приближающихся шагов, хруст веток под ногами идущего.
Когда человек подошёл, он присел на корточки у края ямы и спросил:
— Как ты сюда свалилась?
— Я… — Катя запнулась. По голосу она не поняла, кто это, но увидев, сразу узнала.
Это был он! Тот, кто вчера беззастенчиво разглядывал её в душе!
Глава 3
Катя, удивлённая такой встречей, слегка попятилась назад и выпалила:
— Ян… Что ты тут делаешь?
— Искал тебя, — просто ответил он.
— Зачем? — не унималась она, будто с ней ничего и не произошло.
— Баба Шура попросила. Сказала, что ты ушла в лес за цветами три часа назад и до сих пор не вернулась. Телефон оставила дома. Она очень волнуется, и, похоже, не зря.
Заметив, что Катя снова нахмурилась, он уточнил:
— Что-то не так? Другого принца ждала? Может, мне уйти?
— Нет, нет! — поспешно возразила девушка, изобразив заискивающую улыбку.
Ян подошёл вплотную к яме, протянул руки, крепко обхватил Катю за запястья и одним мощным рывком вытащил её на твёрдую землю. Пока тянул, заметил, что на Кате сверху — только бюстгалтер, но он подумал, что это, вероятно, укороченный топ. Однако, разглядев спасённую, Ян понял, что его первое впечатление оказалось верным — не топ вовсе.
Его внимание к этой детали не осталось незамеченным: Ян, мельком взглянув на Катю, увидел, как её лицо от смущения залило румянцем до самых кончиков ушей.
Он не стал её разглядывать дальше, как случилось вчера, молча отвернулся, снял свою синюю футболку и протянул ей, не поворачивая головы. Приняв вещицу, Катя поспешно натянула её на себя.
Она тут же ощутила приятное тепло. От ткани исходил чуть терпкий аромат мужского парфюма, смешанный с запахом его кожи, такой приятный и успокаивающий. Губы задрожали в невольной улыбке, но, если спросить, почему, она бы не смогла ответить. Было ли это от тепла футболки, ведь Катя так долго просидела в яме и продрогла, или же от запаха, исходящего от одежды Яна, или от его заботы?
Одевшись, она кашлянула. Ян тут же повернулся обратно и с трудом сдержал ухмылку: его футболка смотрелась на девушке нелепо огромной, полностью скрывая её фигуру и спускаясь ниже бёдер. Растрёпанные пшеничные волосы с набившимися в них веточками и листьями, казалось, принадлежали незадачливому лесному духу. В травянисто-зелёных глазах он увидел теплоту и благодарность, но тут же понял, что Катя недавно плакала.
Он вдруг осознал, как неуверенно та стоит, поджимая одну ногу. Взгляд остановился на перевязанном колене, где ткань повязки насквозь пропиталась кровью.
— Ушиблась, когда падала? — Ян наклонился, чтобы лучше рассмотреть.
— Да, — кивнула она.
— Сильно болит? Можешь двигать ногой?
— Могу, — заверила Катя. — Ушиб несерьёзный, только коленка немного распухла, — она тоже нагнулась, поправляя повязку, и добавила с вымученной улыбкой: — Просто ссадина, так что жить буду.
— Да… ладно, — Ян выпрямился, вытер ладони о серые шорты, будто стряхивая неловкость, собрался с духом и пробормотал: — Прости за вчерашнее. Я не хотел смотреть. Просто…
— Ты хотел сказать, бесцеремонно пялиться! — поправила она резко.
— Называй как хочешь, это не меняет сути, — он неловко переступил с ноги на ногу. — В общем, это вышло случайно.
— Ладно. Проехали, — сказала Катя, смягчаясь, и повернулась, чтобы идти к опушке.
Ян, коснувшись плеча, остановил её.
— Давай я тебе помогу идти, — предложил он и, подойдя ближе, обнял её за талию.
— Нет, я сама справлюсь, — отрезала Катя, решительно отстраняя его руки.
Прихрамывая, она сделала первый шаткий шаг, затем второй. Внезапно шорох в кустах заставил её вздрогнуть. От испуга Катя отшатнулась назад и столкнулась спиной с Яном, который шёл за ней следом. Она инстинктивно прижалась к нему всем телом, пытаясь спрятаться.
— Я, конечно, рад, что ты не сердишься и уже готова обниматься, хотя у нас ещё даже свидания не было, — с улыбкой пошутил Ян.
— Я просто испугалась! — возразила Катя, указывая на кусты, откуда доносился звук.
В тот же миг из зарослей снова послышался отчётливый шорох.
— Кто там? — прошептала она, плотнее прижимаясь к Яну, её голос дрожал от волнения.
Вообще-то, трусихой она никогда не была, в лес ходила часто, но сейчас вся тряслась: то ли перенервничала, сидя в яме, то ли присутствие парня делало её слабой и беззащитной.
Ян подошёл к кустам, из которых шуршало, раздвинул ветки и увидел там маленького ужика, который изо всех сил торопился скрыться в зарослях.
— Не бойся, это обыкновенный уж, — вернувшись к Кате, объяснил он. — Совсем безобидный. И, похоже, тебя тоже испугался, — отшутился Ян, пытаясь успокоить девушку. — Так что, может, помочь дойти?
Катя вздохнула и согласилась. Ян с готовностью подставил ей локоть, и девушка приняла поддержку.
Пока они шли по тропинке, выводящей из леса, Ян поинтересовался:
— За цветами пошла… А зачем ты их собираешь? И что ты с ними потом делаешь?
— Да. И это называется гербарий, — пояснила Катя.
— И как давно ты этим увлекаешься?
— Э-э, с детства. Всё началось, когда мы с бабушкой впервые пошли в лес. Я нашла удивительно красивый цветок, сорвала его. Дома меня охватила грусть от мысли, что он скоро завянет и исчезнет. Тогда бабушка предложила его высушить и сохранить. Я так и сделала, и поставила его в рамочку. Тот первый цветок до сих пор у меня, — Катя на мгновение замолчала, погрузившись в воспоминания, а затем продолжила: — Всегда, когда мне становится грустно, я иду в лес и собираю материал для гербария — разные цветы, веточки или листья.
— И почему же ты сегодня грустила?
— Ты только это услышал из моих слов? — Катя улыбнулась.
— Нет, но только это меня заинтересовало, — честно признался Ян.
Катя запнулась, и Ян понял, что задал слишком личный вопрос, и не стал настаивать на ответе.
К тому моменту, как они достигли Катиной калитки, сумерки только начинались. Войдя в сад, Катя сразу же заметила стоявшую у крыльца фигуру. Подойдя ближе, она узнала деда Митю, их соседа.
— Деда Митя, что вы здесь делаете? — испугано спросила Катя, приближаясь к нему вместе с Яном. — И где бабушка?
Катин взгляд сразу зацепился за одежду деда Мити: на нём был охотничий костюм буро-зелёного цвета, на плече висело ружьё в специальном чехле-переноске.
— Ох, Катюша, ты нашлась! Слава небесам! — облегчённо выдохнул он. — Шурочка в доме, она сейчас выйдет.
Едва он произнёс эти слова, как из дома появилась баба Шура, держа в руках большой походный фонарь.
— Катюша, ты дома! Слава Богу! — воскликнула баба Шура и, насколько ей позволяли силы, начала торопливо спускаться, преодолевая крутые ступени крыльца. Не сбавляя темпа, пожилая женщина выговаривала: — Я так испугалась за тебя! Ян, спасибо, что ты её отыскал, — фонарь в её руке раскачивался в такт движениям. — Мы с Митей уже собирались идти в лес на ваши поиски.
Когда она наконец приблизилась, то заметила, что нога внучки перевязана футболкой.
— Милая, что у тебя с ногой? — встревожилась пожилая женщина.
— Бабуль, ничего страшного. Коленку немного повредила, когда в яму падала.
— В яму! Какую яму? Девочка моя, давай присядь.
Ян проводил Катю к ступенькам и помог ей сесть.
Баба Шура тут же склонилась над внучкой и принялась внимательно осматривать повреждение.
— Счастье какое, только кожу ссадила, — констатировала она. — Но надо ж обработать и перевязать настоящим бинтом. Так-то не дело. Это где ж у меня?.. — она попыталась вспомнить, куда задевала перекись.
В это время деда Митю осенило. Наконец-то осознав, о какой яме говорит Катя, он поскрёб в затылке и с досадой произнёс:
— Ох-ох-хо! Это ведь я пару дней назад три ямы выкопал!
Баба Шура, поначалу не обратив внимания на слова соседа, продолжала сосредоточенно осматривать рану внучки. Но спустя мгновение, осознав сказанное, она резко повернулась к нему:
— И зачем ты такое удумал? — она сверкнула глазами.
— Шура, не сердись. С неделю назад… да, примерно так… в нашем лесу объявилась собака бродячая. Огромная и лохматая. Я пытался поймать её, но она убежала. Породу я толком не разглядел, то ли кавказец, то ли шарпланинская овчарка. Здоровая зверюга!
— И что, сразу нужно было ловушки рыть? Чтобы люди туда попадали?
Дед Митя под тяжестью слов соседки Шуры глубже втянул голову в плечи, будто стремясь стать незаметнее. Чувствуя вину за свой поступок, а больше за его последствия, он начал объяснять:
— В тот день, когда я пса встретил, я вернулся домой и, как полагается, черкнул письмо в администрацию. Ну чтоб, значит, прислали кого для отлова бродяги. Но, кажись, это никого не волнует. Ни ответа ни привета. И решил я хоть как-то защитить нашенских, значит. Придумал вырыть несколько ям по опушкам, ветками поприкрыл, — он расходился всё больше, довольный своей придумкой; спина выпрямилась, плечи расслабились от гордости собой за выполнение сложнейшей миссии по спасению человечества. — Шура, а что, если это лохматое чудище бешеное? — пытался он убедить соседку в правоте своих действий. — Зайдёт в город, к нам в район, напугает людей. Покусает детей! Пёс, говорю ж, во, громадина! — он широко развёл руки, наглядно демонстрируя размер животного.
Катя задумалась. Городок у них, верно, небольшой. Он хоть и длинный, как вытянутая кишка, но от центра до любой окраины можно добраться неспешным шагом часа за полтора. А собаки того быстрее бегают.
— Именно так, — подтвердила Катя слова деда Мити. — Псина и правда гигантская! Я своими глазами его видела, и, к счастью, собака меня не заметила. А я его заприметила издалека, через цветочную поляну, когда собирала цветы в корзину. Как увидела — так и побежала, и вот так, убегая от него, случайно свалилась в яму.
— Ох! — воскликнула пожилая женщина.
— Шур, ну прости, я же не специально! Я и подумать не мог, что Катюшка туда угодит! — оправдывался сосед, продолжая чувствовать свою вину.
— А что было бы с моей внучкой без Яна? Ты хоть представляешь? Моя бедная девочка, должно быть, захолодала вся от ужаса! — с упрёком буркнула баба Шура.
— Да я… Я всегда проверяю ловушки по утрам, — сбивчиво начал сосед, — и завтра утром я бы обязательно сходил, посмотрел.
— Хватит пустых слов! — резко оборвала его баба Шура, затем, смягчившись, обратилась к внучке: — Катенька, как ты себя чувствуешь? Нога сильно беспокоит?
— Болит, но уже не так сильно. Я очень устала и хочу есть.
— Пойдём в дом. Я обработаю рану и накормлю тебя, — она повернулась к молча стоявшему рядом парню. — Ян, я даже не знаю, как тебя поблагодарить за то, что ты нашёл Катюшку!
— Мне было не трудно. Я рад помочь, — тот слегка смутился.
Дед Митя, не находя себе места, молча переступал с ноги на ногу.
Видя его поникший вид, Катя пожалела соседа и сказала:
— Дед Митя, не волнуйтесь. Главное, что сейчас всё хорошо, правда? Я цела и почти невредима, — она перевела взгляд на Яна и добавила: — Спасибо за помощь, — договорив, она попыталась встать, но, опершись на больную ногу, невольно вскрикнула.
Ян, не спрашивая разрешения, подхватил Катю на руки и занёс в дом.
Глава 4
Вернувшись домой, Ян не находил себе места. Его метания по комнате напоминали поведение загнанного зверя. То он замирал у окна, вглядываясь в соседский дом в надежде увидеть её силуэт, то резко отворачивался, словно пытаясь спрятаться от собственных чувств. «Я не должен влюбляться», — стучало в голове.