В отборе мест нет! или Случайная невеста

Эжени

– Раз, два, три – Л О В И!

С десяток девушек подняли руки вверх и принялись подпрыгивать, больше стараясь оттолкнуть любую из лучших подруг, а на данный момент – заклятую соперницу, чем достать до букета, ровненько влетевшего мне в лицо.

В недоумении были все: невеста, подружки невесты и я. Я больше всех. За что мне влетел этот куст? Цветы айвы, чтоб им пусто было!

– Эжени! Неужели тебе повезло?! – приторно-притворно захлопала в ладоши Карлин, которая за букетом подпрыгнула выше всех. – Как мы за тебя все рады!

Последнюю фразу Карлин произнесла с придыханием и томно положила руку на чрезмерно оголенную грудь, стараясь привлечь внимание одного из друзей жениха. Ну а молодые люди, не обращая внимания на призывные вздохи подружек невесты, в данный момент рассматривали меня, словно я тот самый десерт, который подают в конце каждой свадьбы.

– Ох, смотри не прогадай, милая, – пропела Лула, прикладывая ладонь, на которой сверкал всеми цветами радуги крупный бриллиант, к лицу, чтобы ее статус увидели как можно больше человек. – Мы будем за тебя держать большие пальцы.

И для наглядности схватила двух подружек невесты, что стояли справа и слева от нее, за те самые пальцы, причем так крепко, что у обеих девиц нервно дернулись лица, грозя пойти трещинами.

– И мы все будем на твоей свадьбе через три месяца! – взвизгнула от восторга невеста, вернее уже почти жена – единственная, кто действительно искренне радовался, что этот веник попал именно в меня. Хотя, что уж говорить, Маргоша вообще радовалась любой мелочи с тех пор, как Сталь сделал ей предложение.

– Но для этого нужно следовать примете и традиции, – ухмыльнулся жених и крепко притиснул к себе добротную пышечку Маргошу, отчего та взвизгнула задорно и зарделась.

Ага, знаем мы эти приметы: девица, поймавшая букет айвы, и один из друзей жениха должны провести ночь на столько затейливо, чтобы превзойти молодоженов, которые от усталости вряд ли смогут продемонстрировать богам что-то из ряда вон выходящее. А тут вроде как два дублера, которые перетянут на себя взгляды богини плодородия Кантары и бога мужественности Стахта. Только вот что-то после такой затейливой ночи девицу не сильно зовут замуж – той же Луле пришлось чуть ли не с вилами за женихом бегать по всему городу, чтобы получить тот булыжник на палец.

– И в первую очередь нужно совместно помыться, – Карлин, похоже, из последних сил старается быть милой, но вот яд уже постепенно начал сочиться и грозит закапать всех вокруг. Спрашивается, зачем упоминать про мытье? Чтобы меня задеть, не иначе.

– Не знаю, – пожала я плечами, весело обмахиваясь букетом оранжевых цветочков, – тебе должно быть виднее – ты же уже на трех свадьбах букет ловила.

Карлин даром что смуглая да чернявая, но покраснела так, что знаменитый томат «Черный принц», который подают к королевскому столу полностью созревшим, а не снятым до тумана, как у нас, с ней посоревнуется и проиграет в красках.

Кажется, впервые за вечер отец Маргоши почувствовал неладное и ринулся спасать остаток празднества.

– Что вы пристали в Эжени, морковки, ей еще весь вечер танцевать да выбирать – до пятой звезды и вспотеть успеет, и ноги оттоптать, так что помывка будет только в радость.

Спас так спас, ничего не скажешь. И про танцы напомнил, от которых теперь точно не отвертеться, и про пятую звезду, после которой молодые отправятся в опочивальню, а я, если повезет, то мыться, а если сильно повезет, еще и одна. Но вот последнее мое чаяние, судя по злому взгляду Карлин, брошенному исподтишка, мне может не светить – нужно придумывать план бегства весь оставшийся вечер…или нет?

В зал ввалился мутного вида брюнет, с длинными волосами, каких у нас сроду не носили, в темно-синем плаще без застежек или даже завязок, в белой сорочке, по вороту которой пробегала золотая цепь и еще магическая искра – явный признак, что брюнет и маг, и иномирец. Рядом с мужчиной, а он был старше любого из друзей жениха лет на семь-десять, топтался какой-то чересчур лохматый и грязный пес, больше смахивающий на мелкую карликовую лошадь, только у лошадей не бывает такого хитрого взгляда.

Мужчина был уже прилично навеселе, с двух сторон притискивал к себе наших подавальщиц, вернее не наших – девушки обслуживали свадьбу Маргоши и Сталя, и уже успели половине мужчин подложить свои крепкие…, пусть будет, спины под смачный шлепок или не менее смачный щипок. Так что девицы визгливо прижимались к иномирцу и не стеснялись его наглых ручищ на том месте, где…тоже спина.

– Кто еще не успел поцеловать невесту – стройся за мной! Нельзя нарушать традиции свадебного бордель…празднества!

И принялся тут же целовать всех и каждого: начал прямо со старушки Руты, назвав ее самой изящной невестой года, прошелся по подружкам невесты, заявив, что те наловились букетов, а целоваться толком не научились, а потом ринулся к нашей Маргоше.

– Меня нельзя! – взвизгнула невеста, прячась, почему-то не за мужа, а за меня, – У меня перед богами дублер есть – вот она. Ее можно.

И, зараза такая, толкнула меня на этого мужчину. А тот, даже еще не оттерев губы от предыдущей «невесты», потянулся ко мне своим наглющим ртом, да еще губы в трубочку вытянул. Ну, милый, ты прямо вовремя!

– А вот и жертва на сегодняшнюю ночь! – я извернулась и выскользнула из сильных пальцев, успев припечатать к груди иномирца свой ненавистный букетик, – с ним на сеновал пойду. И мыться тоже.

Вокруг раздалось веселое у-лю-лю-канье и мужчину тут же обступили друзья жениха, не давая тому даже сдвинуться в сторону выхода. Впереди были масштабные коллективные залихватские танцы стенка на стенку.

Стоя напротив мужской шеренги, смачно оттопывающей первые такты, я видела, как в глазах иномирца начинает проступать сознание, оттесняя хмель. Но поздно – он точно попал сегодня.

Глава 2

Эжени

– Ведите себя хорошо, – глумливо хихикали и подмигивали друзья жениха, некогда вполне нормальные парни, но хмель и зависть порой делают странные вещи, – мы утром проверим.

Ага, вот прямо сейчас и начну дожидаться.

Но подождать пришлось.

Во-первых, мою «жертву» и дублера жениха на игрищах перед богами вносили на сеновал раза четыре и все четыре раза чем-нибудь ударяли, заявляя, что данные части тела нам не пригодятся, а по основной еще нужно постараться попасть. И не подумайте, что мужчина захмелел окончательно, поэтому его пришлось нести – к концу танцев он как раз окончательно протрезвел. Просто с его стороны было неразумно заявлять, что здешнее мероприятие стало для него скучноватым, и он пойдет развлекаться в другое место. Ага.

Во-вторых, Карлин-таки подложила мне хоря, вернее, думала, что напакостила. Девица выложила свой магический резерв почти под ноль, но запечатала строение так, что ни один маг не способен будет удрать из него. И как всегда, эта недалекая злыдня полагалась исключительно на свой жизненный опыт. Почему-то, при всем своем коварстве, девица не подумала, что сбежать с сеновала как раз проще всего без магии. Ну да об этом позже.

В-третьих, сердобольный отец невесты приволок сюда же перину (чтоб мягче было удивлять богов) и огромнейший поднос с едой и вином (чтобы восстановить силы). Судя по подносу, держать нас с иномирцем собирались до конца месяца цветения, чтобы боги основательно удивились, видимо.

Ну и в конце всей этой неразберихи на сеновал ворвался странный пес иномирца, покусав нескольким молодым людям их филейные части – песик преданно прорывался к своему хозяину, заточенному в… К сожалению, в этом месте меня пробирало на хи-хи-канье, и ничего путного и достойного сурового образа героя я придумать не могла – все мысли крутились вокруг навоза и мест, откуда он производился.

Тяжелый засов на распашных воротах тяжко хрястнул и встал на свое место, огонь в магических факелах мигнул и потускнел, но выстоял, а я глянула на свою «жертву». Самые обычные веревки стягивали его руки, ноги, перехватывали колени, локти, талию – на свадьбе к стреноживанию «дублера» подошли основательно. Кляп тоже затолкали не абы какой – свадебный покрывной платок, на который молодые становились коленями, чтобы не замараться, получая благословение от родителей.

Глаза у незнакомца резко открылись, стоило мне над ним наклониться – честное слово, я чуть…ммм…к богам не ушла. Красивые, кстати, глаза – серо-голубые с черным контуром вокруг радужки. Я б засмотрелась, но в ответ на меня смотрели отнюдь не романтично, и даже не яростно или зло – это бы хотя бы пояснило, как мужчина относится к ситуации, – смотрел он на меня оценивающе и немного небрежно, словно не он был связан и находился в не очень выгодной ситуации.

Развязать или не стоит?

Пока я раздумывала, в мой филей врезался лбом пес этого мужчины, а потом он вцепился зубами в мою красивую, нет, шикарную голубую юбку и, мусоля, потянул вниз, рискуя оставить меня без нижней части одежды перед мужчиной, пусть и связанным.

– Тише ты, – шикнула я на собаку, с боем выдирая из белых зубов красную ткань. На зубы, признаться, засмотрелась – никогда не видела таких ровных прямоугольных лопаток во рту у собак. Вот у коров видела – каждый день наблюдаю по тридцать вариантов. – Странный песик.

– Он вообще-то хотел, чтобы ты меня развязала, а не любовалась на него, – прохрипел мужчина, сам как-то освободив рот от покрывного платка.

С данной фразой вообще-то можно было поспорить, потому что пес, увидев, что я разглядываю его зубы, раззявил пасть, словно улыбнулся, и принялся позировать. Готовится к тому, видимо, что вот сейчас я схвачу грифель и примусь изображать его на любой пригодной для рисования поверхности.

– Он хотел – пусть развязывает, – я для надежности отошла на шаг назад, а потом еще на два шага. Я не боюсь, конечно, иномирца, но тетя всегда говорила, что у богов бывает порой такое заковыристое чувство юмора, что подвергать себя опасности добровольно не стоит. Вот я и не сто…ста…Не подвергала, в общем.

– И как же ты планируешь удивлять богов, если я останусь связанным?

Голос у мужчины очистился, потерял хрипловатость, но при этом стал таким бархатистым, что даже волосочки приподнялись на руках – аж ух! Интересно, может он певец в своем мире? Ну ходит из города в город, зазывает любопытных на площадях и поет старые баллады на новый манер. А что, я б послушала.

– Никак, – ответила честно, с любопытством рассматривая мужчину – ну раз есть удобный случай, и он как раз связан: ни приставать, ни удирать не будет. – Тебя бы так и нашли утром… – я нахмурилась и почесала висок. Кажется, эту часть я не досконально продумала, не обдумала. – С какой-нибудь частью моего гардероба.

– Занятно и затейливо, – мужчина усмехнулся, – думаешь, ваши боги впечатлятся, если я буду связан твоими панталонами?

Вот это он зря – кто отдает такую интимную и дорогую вещь? Я, между прочим, сегодня по случаю свадьбы натянула шелковые шортики и к ним чулки…теткины. Да она меня прибьет, если я все не верну на место и не запечатаю так же, как и было.

Кстати, он, конечно, прав. Чтобы те дурни, что сопровождали нас на сеновал, поверили, что тут что-то происходило, этого, прости Статх, мужчину, пришлось бы развязать. Н-да, несостыковка. Но это от того, что времени на обдумывание у меня не было.

– Предполагаю, у тебя есть другой вариант, как мне стоит поступить, – я отошла еще на шаг и нащупала на стене чугунную кочергу. Как защита сойдет. Интересно, кому она в сарае понадобилась?

– Конечно, – улыбка у мужчины стала вмиг такая широкая и, чего уж скрывать, обаятельная, что я чуть в ответ не улыбнулась. – Ты меня развязываешь, и мы вместе удивляем богов так, что они перестанут наведываться на остальные свадьбы.

Нагло. Предсказуемо. Не по мне.

Только в следующий миг путы вспыхнули все разом, а мужчина рванул в мою сторону.

Глава 3

Леон

Голова гудела так, словно по ней прошлись раз десять, а не один, хотя…

С виду девица была вылитый ангелочек: светлокожая и светловолосая, тонкая, почти звенящая, а глаза такие наивные и широко-распахнутые, что просто подходи и срывай этот незамутненный обыденной жизнью цветок.

Кто бы знал, что под внешностью глупенькой блондиночки скрывается коварная змея? Заявила на него свои права, припечатав к груди какой-то рыжий букетик, завлекала взглядами все танцы, не подпуская близко, позволила связать и несколько раз уронить по дороге до сарая. И после стольких мытарств что его ждало в конце? Удар по голове…кстати, чем?

Он посмотрел вокруг себя, потирая ноющую шишку надо лбом, и усмехнулся. Если рассказать про ситуацию друзьям, то описание кочерги расползется по всему королевству в виде анекдота. Протянул руку, покрутил инструмент перед глазами и даже хмыкнул: какой прочности у него череп, что даже кочерга погнулась? Похоже, в прошлом году студенты, что, трясясь накладывали на него защиту, сдавая наивысшее мастерство оградительных чар, сделали все на совесть – до сих пор держится. Надо бы их поощрить. Только, прежде необходимо выйти из этого сарая.

И девицу отшлепать. Нет, не видать ей ни его поцелуя, ни его благосклонности – пусть теперь мучается, что упустила такого мужчину.

Он все же встал, опираясь о дверь, которую, как он помнил, закрывали снаружи, когда принесли его сюда, и чуть не ухнул вперед носом – дверь со скрипом открылась. Он даже выглянул осторожно за дверь, опасаясь, что ему еще раз прилетит, если не кочергой, то еще чем-нибудь тяжелым. Массивный деревянный засов стоял, аккуратно прислонённый к стене сарая – кто-то постарался и отпер незадачливого Леона и коварную девицу. Или это девчонка решила над ним смилостивиться и оставила лазейку? Ну а кто б еще? Не Мухлеж же смог провернуть такое. Кстати, где он?

– Муха, Муха, ты где?

Ответом было возмущенное пыхтение и жесткий удар лбом в филей – похоже, Мухлеж был не в духе.

– Ну ладно, Муха, что ты злишься? Подумаешь, немного попугал девицу, но кто же знал, что она такой нервной окажется, что сразу промеж глаз бить будет.

С Мухой в этом мире приходилось общаться в голос и надеяться, что верный друг именно это и имел в виду, когда выдавал свои мысли несильными укусами чуть пониже спины или недовольным пыхтением.

– Ладно, не злись, – он потрепал Мухлежа по голове, а потом приобнял за массивную шею, – пора выбираться отсюда, а без тебя я никуда. Давай, говори, что ты простил своего друга Леона, и пойдем уже домой.

Но стоило ему сделать шаг, как откуда-то сбоку послышалось требовательное «пс-пс».

– Эй, не знаю, как тебя по имени, помоги мне…пожалуйста.

С трудом разглядев в самом темном углу ту самую девицу, чьими стараниями он оказался в этом дер…сарае, Леон от неожиданности даже растерялся, а затем расплылся довольной улыбкой – невероятно, но боги всех миров, похоже, решили преподнесли ему невероятный подарок – возможность отомстить.

– И кто это у нас такой стройненький и застрял? – Леон прошелся пальцами по бледной руке, торчащей между двух досок. Там же можно было наблюдать и половину девицы, нервно пытающуюся дернуться в какую-нибудь из сторон – безрезультатно. – Что, последний листик на свадебном пиру был лишним? Интересно, где именно он осел: спереди или сзади?

Девица пыхтела, дергалась, явно злилась, но теперь молчала и не просила о помощи – гордячка. Леону, конечно, нравились покладистые и расторопные (это просто внешность у девицы обманчивая, поэтому он на ней и зацепился), но вот эта фыркающая щепка тоже вызывала интерес, а еще желание проучить.

– Кстати, судя по твоему интересному положению в пространстве, дверь открыла не ты. Как думаешь, как скоро нам ждать гостей?

И никак он не ожидал, что увидит в глазах девицы вместо злости слезы – вот просто серпом под дых, и сразу расхотелось шутить. А у девчонки еще и губы задрожали – даже в темноте было заметно. И сдерживаемые всхлипы дополнили картину собственного ничтожества – это ж надо было довести ребенка до слез. Пошутил, называется.

– Ну, ладно, ладно, не рыдай, – примирительно проговорил Леон и принялся отодвигать доски. Странно, но доски не поддавались, словно были крепче кочерги.

Глава 4

Эжени

Я же видела, что он затормозил и не собирается нападать, но кочерга оказалась быстрее. Хрясь, и бедолага свалился мне под ноги, а рядом остановился непонятный пес и так укоризненно посмотрел на меня, что, честно, мне стало стыдно.

– Ну, полно, не сердись, – сказала собаке и потрепала по холке, – он же жив. Вон как магией сверкнуло защитной – даже факелы потухли почти все, а я чуть не ослепла. Кстати, как у твоего хозяина с чувством юмора? Он сможет принять ситуацию как шутку?

Если бы пес мог говорить, то я бы узнала о себе массу интересного, причем на иномирном общедоступном. Взгляд у собаки был таким многообещающим, что оставалось порадоваться отсутствию у животных этой способности.

Ладно, для очистки совести все же подошла поближе и проверила, есть ли дыхание и сердцебиение, правда, кочергу держала наготове, а то иномирец – тот еще шутник.

В свете одного единственного факела, что тускло мерцал после магической вспышки, лицо иномирца показалось очень мужественным и привлекательным: четкие ровные черты лица, прямой нос, острые скулы, губы не тонкие-злые и не пухлые-размытые, крепкий подбородок – все по-отдельности выглядело резким и угловатым, но вместе смотрелось гармонично. На мужчину при первом взгляде сердце сразу откликалось, и только присмотревшись, вот как сейчас, внимательнее, начинало отмирать, замечая недостатки. А потом снова замирало, осознав, что все недостатки делают его невероятно реальным.

Засмотрелась и сделала несколько шагов ближе, а зря – верный пес вцепился зубами в кочергу и так дернул, что чуть руку не вывихнул. Боги, из чего у него пасть? Как у хозяина – череп?

– Ну, ты, злыдень, не трону я твоего хозяина – просто проверить подошла, – сказала обиженно, потирая запястье. – Раз с твоим хозяином все нормально, мне можно, и даже нужно, отсюда выбираться.

Этот сеновал в городе известен как свадебный – в него дублеров с каждой свадьбы привозят, чтобы богов впечатлить. Боги, конечно, сами не появлялись, но одним глазом подглядывали, а наутро одаривали своим вниманием: то двери сарая в яркий цвет выкрасят, то розами увьют, а то и огнем прожгут – это если дублеры не проявляли должного рвения. А потом до следующей свадьбы меняли погоду: то ровную и комфортную устроят, то дождями прольют крепкими, то засуху напустят, то ветра мощные нашлют.

Еще дальними предками было замечено, что самые большие погодные катаклизмы происходили, если ворота оставались обычными, какими были, или если дублеры отказывались идти богов удивлять. Такое случалось изредка, если девушка неблагоразумно выбирала того мужчину, который не считал себя свободным перед богами – был либо помолвлен, либо женат.

Правда, недавно, один аристократ из столицы приезжал и рассказывал, что королевский маг выяснил причину изменения погодных явлений. Якобы во время брачной ночи магия девушки высвобождается и будоражит окружающую магию. Чем сильнее магия у новобрачной, тем сильнее изменения в погоде, а направленность магии у девушки как раз и зацепляет те природные явления, что потом меняют нашу жизнь, пока магия не уравновесится. Ну а дублеры нужны не для удивления богов, а для уравновешивания выплеснувшейся магии новобрачной. Тут уже становилось понятным, почему катаклизмы случались – не было тех, кто магию уравновесит.

Ну а почему случались катаклизмы, если дублеры все же добровольно и с удовольствием шли удивлять богов? Тут маг отвечал так: у обеих девушек направленность магии совпадала, и случался Р Е З О Н А Н С.

Мудреное слово мало кто запомнил, но взяли за правило собирать в круг для ловли букета только тех, кто был свободен, а чтобы кто-то не вздумал отказываться, связывали клятвой еще до начала церемонии. Я не должна была поймать букет, так как моя тетка еще в прошлом году, когда мне семнадцать исполнилось, на весь город объявила, что не желает мне участи дублерши. А если на какой свадьбе ее желания не воспримут всерьез – крупно пожалеет весь город.

Тетку мою боятся все, причем по всему королевству. И нет, она не ведьма, и магия у нее слабая. Тетка у меня лучшая сваха королевства – ее даже в несколько других миров приглашали, чтобы принца какого женить или короля. Представьте теперь, какие у нее связи.

В общем, букет я поймать не должна была вовсе – я даже стояла не на линии «отстрела» (так тетка называет круг, за пределы которого ни одна невеста не в состоянии докинуть букет). Тут, скорее всего, либо боги вмешались, либо чей-то злой умысел. Если второе, то быть беде – тетка церемониться не будет.

А отказаться я не могла, да и никто бы не смог – как минимум в сарай зайти я обязана была, да не одна, а с тем, кого по свадебным законам выберу. Вот я и выбрала вовремя подвернувшегося иномирца, который, судя по его поведению, не то что свадебных, вообще законов нашего мира не знал, ведь за приставание к чужой жене у нас наказание очень суровое – лишение мужской силы на год.

Выбрала иномирца и собиралась ему предложить разойтись по-хорошему, ведь находиться в сарае до утра и что-то еще делать я клятву не давала. Странно звучит, но считается, что раз пришел гулять на свадьбу, то уже согласился на все, а клятва – только подстраховка.

А иномирец слишком самонадеянным оказался – даже не дослушал. Но в любом случае даже такой он лучше наших местных парней – те бы не отпустили и на подлог не согласились. Вон как они лыбились, когда я букет поймала. На каждом лице читалось: «Ну, наконец-то». И, если девицы при ловле букета были друг другу соперницами, то парни посчитали, что тут уже не важно, с кем я пойду на сеновал, тут главное, что отказаться не смогу. Как они собирались меня убеждать, никому не ведомо, потому что силой в этом деле не договориться – тоже магия не даст.

Я подошла к одной из стен, на которой отходили доски – там в щель можно пролезть запросто ребенку или мне, очень худенькой девушке. Я, кстати, этой щелью с десяток раз пользовалась, потому что между свадьбами в этом сарае обитали мои коровки (вернее коровы принадлежали городу, а я за ними присматривала). Порой, проще выбраться через щель и добежать вечером по прямой до дома, чтобы тетка не отругала, чем обходить половину улицы, если выйти через главные двери.

Но, видимо, за последнюю неделю я действительно злоупотребила пирожками со шпинатом и некоторые части у меня покруглели – об этом мне даже модистка сказала, которой пришлось дважды за неделю подгонять платье. Но чтоб настолько, что я застряла? Поверить не могу! Во всем виноват шпинат!

И надо ж было Маргошиному отцу вспомнить о совести и о теткином предостережении именно сейчас, когда я крепко засела между двух досок.

– Эжка, я тебе засов снял. Как закончишь – выходи, а через дыру в стене не лезь – ее отец заделал на днях – студента какого-то пригласил, чтоб магией починил. А я пойду. Ты только тетке скажи, что я помог – не нужна мне новая жена, а то начнет мстить твоя тетка – не отвертишься.

И ушел, а я осталась проклинать студента, который оказался самородком и сделал все так, что и через неделю ничего не отвалилось, отца Маргоши, что не явился раньше, и одного иномирца, который очнулся и принялся ехидничать вместо того, чтобы помочь.

Глава 5

Леон

Он никогда не думал, что его могут тронуть неискренние женские слезы – считал, что уж к этому-то у него просто мощная броня сформировалась. Но почему-то слезы этой худышки его зацепили, и даже едкие слова застряли где-то в горле – ни туда, ни сюда.

В общем, он впрягся вызволять худышку, и тут выяснилось, что стена и щель зачарованы на столько хитрым способом, что даже ему, Леону Миенскому, именем которого названо несколько заклинаний в Учер-Гине, не под силу было совладать с ним…даже с третьей попытки.